Увидимся в Аду

— А теперь оторвемся от повседневной суеты и погрузимся в чарующие мелодии песни «You’re Getting to Be a Habit with Me», дорогие слушатели!       На этой музыкальной ноте их совместное выступление подошло к концу.       Прозвучали привычные пожелания чудесного дня, были даны обещания увлекательного сюжета в следующем эфире, и Вокс мог больше не чувствовать вины перед CEO крупнейшей компании круга Гордыни.       Они вышли вместе с остальными на улицу. Свежий воздух ударил в лицо, и Вокс внезапно ощутил опустошающую усталость. — Покурить бы сейчас… — пробормотал он, разминая плечи и пальцы. — Как раз можно зайти в кафетерий и заодно выкурить по сигаре, — с невозмутимым видом сказал Раньо.       Аластор поморщился при этих словах, но сдержался: видимая вежливость не позволила ему отказаться. — Надо же, офицер, впервые за день предложил нечто толковое, — усмехнулся Вокс и обернулся к мрачному Фреду. — А ты как, не хочешь пойти с нами и выдать еще пару дельных советов?       Парень метнул в его сторону многозначительный взгляд — смесь раздражения и пренебрежения — и сухо произнес: — Je ne veux pas. J’en ai assez de votre compagnie. — Ne sois pas si grossier, Freddy, — с усмешкой вставил Аластор.       В ответ тот презрительно выплюнул: — Tais-toi! — А вы не могли бы говорить нормально? — Вокс раздраженно хмыкнул, воспринимая этот диалог как бессвязную кашу. — Тут вас, между прочим, не все понимают. — Я понимаю, — заметил офицер Раньо. — Заткнись, — отрезал мужчина, не поворачиваясь к нему. — У меня нет желания проводить свое время в вашей компании, — все в той же грубой манере заявил Фред, отвернувшись. Но, к его изумлению, Аластор внезапно просунул свою руку снизу его и обхватил, «вкладываясь» локтями. — Да брось! Тебе не помешает немного развеяться и взбодриться, — он усмехнулся, получив в ответ сдавленное шипение. — Что ты делаешь?! Пусти меня! — дернувшись, пригрозил парень. Было видно с какой ненавистью он расценивал этот с виду дружеский жест. — Я лучше брошусь в болото, чем… Эй!       Вокс закатил глаза и подхватил парня под вторую руку. — Отказываться от приглашения не по-христиански, приятель, — он усмехнулся. — Так что оставь болото в покое.       Невинно-дружелюбные улыбки, одинаково неотступные на обоих лицах, не исчезали, пока они с Аластором тащили коллегу подальше от студии под аккомпанемент его грозных, полных недоумения причитаний.       В небольшом заведении, казалось, было полутемно и прохладно до того момента, как Аластор распахнул дверь, застыв на мгновение в проеме. — Добрый день, друзья! — с легким поклоном поприветствовал он. Его улыбка, энергия и харизма тут же, будто по щелчку, наполнили помещение и всех присутствующих жизнью. — Добрый день, Аластор! — хором отозвались и гости за столами, и суетившиеся официанты, решившие не уступать ведущему в широте улыбки.       Это был простенький кафетерий, чем-то напоминавший придорожную забегаловку. Деревянные стены были облеплены рваными фотографиями, пожелтевшими газетными вырезками и разрастающейся плесенью. Мебель была потертая, но достаточно крепкая на вид. Хотя Вокс подозревал, что обзаведется как минимум тремя занозами, если решит проверить столешницу на грязь.       Тем не менее, среди вспухших досок, гор грязной посуды и покоцанных музыкальных инструментов, находилось кое-что отчетливо выбивающееся из общего антуража. А именно радио.       Деревянный корпус из темного ореха с ручной полировкой, декоративная решетка из трех готических арок с тканевой акустической вставкой и блестящие поворотные ручки управления ясно говорили о том, что это радио было куплено на последнюю почку владельца.       Оно показательно стояло на самой высокой полке и, в отличие от всего остального, на нем не было ни пылинки и ни единого пятнышка.       И звук был неплох. Для избалованного передовой акустикой слуха Вокса это, конечно, все еще звучало как агонизирующие хрипы на смертном одре. Но, по сравнению с тем, к чему он привык, было вполне себе сносно.       Они устроились за небольшим столиком у барной стойки, где какие-то рабочие уплетали одну тарелку рагу за другой. Пухлая мулатка тем временем направлялась к ним, с удивительной ловкостью лавируя между столиками и попутно неся пустые тарелки на ладонях, локтях и голове. — Étouffée сегодня особенно хорош, — сообщила она низким, прокуренным голосом. — Заманчиво, но мне как обычно, дорогуша, — заявил Аластор, откидываясь на спинку стула. — А вы желаете чего-нибудь? — Есть в подобном месте? — Фред брезгливо сморщил нос. — Да я уж лучше… — В болото. Я помню, — нетерпеливо фыркнув, перебил его коллега. — Не хотите попробовать джамбалайи с мясом аллигатора, офицер? В Нью-Йорке такое ведь вряд ли отведаешь.       Раньо оглянулся на занятых трапезой гостей и пожал плечами. — Почему бы и нет? — он усмехнулся, бросив на Аластора пытливый взгляд. — А как Вы узнали, что я из Нью-Йорка? — Бывал в этом шумном городе, — Аластор ответил лучезарной улыбкой. — А распознавать акценты — талант, доставшийся мне с рождения.       Вокс вдруг вспомнил, как в первый же день их знакомства тот мгновенно определил его происхождение, и это несмотря на то, что происходил он пиздец как давно. — Кофе и сигары, — лаконично произнес Вокс, не чувствуя ни малейшего голода. После жуткой погони и не менее жуткого ее исхода желудок протестовал против чего-то более основательного.       Официантка удалилась, и беседа постепенно перетекла в привычные бытовые темы, которыми обычно перебрасываются законопослушные граждане за обедом: политика, спорт и, конечно же, трагедии. — Удивительно, что «Trésor» вновь собирается открыть двери для вечерних приемов, — задумчиво произнес Раньо. — По-моему, только сумасшедший рискнет вернуться туда после всего, что произошло. — Вы действительно так считаете? — осведомился ведущий. — А Вы нет? — офицер чуть склонил голову, пристально глядя на собеседника. — Считаете ли Вы то, что вам троим удалось выбраться живыми из той перестрелки делом случая, или это судьба?       Лицо Вокса застыло в сосредоточенной тени. И пока он молчал, Аластор проговорил с показушным смирением: — Разумеется, наше спасение было нам предначертано. Как бы ты ни пытался, от судьбы не спрячешься. — Особенно если прячешься в женском туа… Ай! — вскрикнул Фред, подпрыгнув от резкого удара под столом. Аластор, не меняя позы, на секунду взглянул на него с предупреждением. Затем его лицо вновь просветлело, обращаясь к Раньо вежливым и безмятежным выражением. — В любом случае, происходит то, что должно произойти, — заключил он. — Но вот что мне действительно любопытно, офицер: Вы ведь тоже были в клубе в ту ночь?       Раньо на миг растерялся от вопроса, затем слегка улыбнулся краем губ. — Да, я был там, — признался он, отводя взгляд на манер попавшегося на сталкинге поклонника. — И видел вас издалека. Но подумал, что это, пожалуй, не самый удачный момент просить автограф.       Ведущий внимательно посмотрел на него, а потом засмеялся мелодичным и волнующим смехом. — «Вас троих», — вдруг повторил Вокс, зачесывая волосы назад. — Получается, я тоже был замечен?       Уголки его губ, еще мгновение назад искаженные смущенной улыбкой, дернулись, и морщины вокруг них вонзились глубже в кожу. — Простите за бестактность, — сказал офицер, сузив глаза, когда их взгляды сцепились, не отпуская друг друга. — Просто Ваш шрам… Его сложно забыть. — Действительно, — пробормотал Вокс, и в этот момент на стол поставили тяжелую подставку с кофейником, четырьмя чашками и жестяным молочником. Официантка небрежно разлила напиток по чашкам, поднимая в воздух ароматный пар и перемежающиеся капли. — С молоком или без? — поинтересовалась она, держа молочник в крепких, мозолистых пальцах. — С молоком, — небрежно ответил ей Вокс. — Хотя мистер Гайяр, полагаю, предпочитает черный? Такой же крепкий, как галисийский акцент.       Фред дернулся, и краска тотчас залила его лицо. Он метнул в Вокса испепеляющий взгляд и раздражающе поправил: — Я лучше уступлю чашку истинному ценителю всякой терпкой дряни, — он резко придвинул ее к Аластору. — Так ты в курсе моих предпочтений? Как трогательно! — проворковал мужчина, с притворной нежностью положив подбородок на сцепленные пальцы. На секунду показалось, что Фред задрожал от отвращения. — Это не секрет, — пробурчал он с холодным равнодушием, будто это знание каким-то образом его оскорбляло. — Ты постоянно пьешь кофе: то на работе, то дома. Видимо, пока эта гадость не проест тебе зубы насквозь. — Разве можно осуждать кого-то в любви к… — задался риторическим вопросом Раньо и подавился им же, когда сделал глоток. Он отложил чашку и высунул язык, хватая ртом воздух. — Не то, чтобы я заядлый торчок на кофеин, но добавь сюда виски, и вкус приобретает новый оттенок, — поделился Вокс. — Быть может… — Это незаконно, — с упреком напомнил Аластор, осторожно и не спеша отпивая свой напиток. — И у нас рабочий день.       Мужчина пожал плечами. — На прошлой мне это не мешало.       Аластор как будто удержался, чтобы не съязвить. Но манеры позволили ему лишь сделать пару назидательных замечаний о бла-бла-бла и хрень-хрень-хрень.       Вокс, пропуская этот поток слов мимо ушей, залпом осушил свою чашку, а после зажал в зубах сигарету. Раз алкоголь был под запретом даже в обсуждениях, то табак — нет.       Он чиркнул спичкой и поднес резвящуюся каплю огня ко рту. Она коснулась кончика сигареты, и та мгновенно вспыхнула золотым светом.       Мужчина блаженно перекинул руку за спинку стула, когда с первым затяжным вдохом туманная спираль дыма поднялась вверх.       Услышав скрип стульев, он заметил с каким недоверием отстранились от него два ведущих по несчастью. — Да черт возьми, — выдохнул он, закатив глаза. — Вы серьезно думаете, что от парочки сигарет ваш голос станет таким?       Он кивнул в сторону проходившей мимо официантки — той, что обслуживала их стол.       Раньо тоже закурил, и вскоре плотный сигарный дым заставил Фреда раздраженно отодвинуться и от него. — Уж извини, но я берегу чистоту своих выступлений, — недовольно отрезал он, скрестив руки на груди. — …К тому же этот едкий запах въедается намертво. Так что, будьте добры, подвиньтесь куда-нибудь подальше!       В этот момент музыка неожиданно стихла, и сквозь радиопомехи прорвались оживленные женские голоса, с энтузиазмом рассказывающие о подготовке блюд на ужин. — Береги чистоту своих намерений, Фредди, — негромко вмешался Аластор, перекрывая фоновый шум. — Все остальное отмоется.       Вокс бросил на него удивленный взгляд, не ожидая заступничества, и приподнял бровь. Тот ответил ему усмешкой, подперев щеку тыльной стороной ладони.       Хитрый блеск, промелькнувший за линзами очков, заставил мужчину невольно приоткрыть рот, едва заметно ослабив челюсть.       Он обхватил пальцами сигарету и медленно поднес ее к растянутым в лукавой ухмылке губам. Те приняли ее с осторожностью, плавно перетекающей в азарт, и втянули воздух.       Аластор выпустил изо рта изогнутую струю дыма, болезненно обжигая ею и пальцы, и каждый нерв, что вспыхнул под кожей.       Вместе с воздухом в чужие легкие проскользнула терпкая горечь табака. Но ни на секунду, ни одно мгновение Аластор не изменился в лице. Даже едкость никотина не смогла заставить треснуть эту улыбчивую, хорошо вымуштрованную маску увековеченного идеала.       Вокс невольно сглотнул.       «А коротышка, в общем-то, правильно делает, что держится на расстоянии…»       Он вернул сигарету и затянулся так, будто это была первая и последняя в его жизни.       «…пагубная привычка, не поспоришь.»