Увидимся в Аду

      Машины — нет. Оружия — нет. Времени — нет. Нихера у него нет!       Вокс мерил шагами крыльцо, судорожно пытаясь собраться с мыслями. Вернее, пытаясь думать сквозь хаос тревоги, самобичевания и оглушающих голосов тех, кто должен был сейчас гулять по улицам Ада, а не гудеть в его, блять, голове!       Он старался не обращать внимание на Карлу, которая следила за его метаниями с тем же недоумением, что и ворон, сидящий рядом с ней.       Куда важнее было другое: Фред хочет убить Аластора. Или сейчас убивает. Или уже…       «Нет. Если бы Фред хотел просто покончить с Аластором, то сделал бы это иначе, — мужчина остановился, глубоко вздохнул и прислонил пальцы к поверхности двери. — Он мог увезти его в лес, пригласить к себе домой — да куда угодно, где можно без лишнего шума избавиться от тела. Но этот коротышка выбрал радиостудию: продумал, как вывести оттуда людей, разыграл целый спектакль перед полицией — все лишь ради того, чтобы остаться с Аластором в одном здании один на один».       Значит, радиостудия здесь не случайна. Возможно, Фред хочет в прямом эфире добиться от Аластора признания в совершенных им убийствах и доказать всему миру свою правоту.       «Блять, это не имеет смысла, — Вокс отошел от двери и снова сел, схватившись за голову и впившись пальцами в волосы. — Нет костей — нет улик. А какой идиот начнет вопить о чем-то на весь мир, не имея ни единого доказательства?» — Тебя так беспокоит, что мы зашли в ваш дом? — осторожно поинтересовалась Карла, вмешиваясь в его раздумья. — Мы были недолго…       Он выпрямился, сделал снова глубокий вздох и провел пальцами по растрепанным прядям, зачесывая их назад.       Надо успокоиться. Надо успокоиться. Надо успокоиться. — Да… дело как раз в этом, — голос должен звучать сдержанно и уверенно. — Только никому не говори, но в своей комнате я храню любовные письма от Ала. Они у меня висят прямо на стене. И поэтому… — он отвернулся, искусно имитируя смущение. — …меня очень тревожит, что кто-то мог их увидеть.       Для начала нельзя показывать страха и уж тем более давать повод для подозрений. Никто не должен догадаться, что скрывается за идеальным фасадом и клумбами с аккуратно вырытыми розами.       Выждав подходящий момент, Вокс обернулся. Его встретило неподделанное изумление — настолько чистое и сильное, что оно почти граничило с потрясением.       «Чересчур?» — первое, что пришло на ум. Однако, когда на лице девушки расцвела широкая улыбка, страх сменился облегчением. — О! Правда? — она воодушевленно ахнула и приложила ладонь к щеке. — То есть… извини нас, что мы вошли без разрешения. Ты ведь имеешь в виду ту комнату с темно-серыми стенами? Клянусь, мы туда не заходили! Я… я даже не знала, что Ал… Так вот почему после твоего появления ему стало лучше!       Девушка зарделась, и ее пальцы тот час скользнули к прыгучим, темным локонам. — Да, это его секрет, — прочистив горло, продолжил лгать Вокс. — А Фред все-таки коллега. Не хотелось бы, чтобы это как-то выплыло на работе. — Конечно! Я все понимаю! — Карла торопливо закивала. — Но могу заверить: мы точно не видели никаких писем. А… так вы… вместе? — Что? — он недоуменно приподнял бровь. Карла смутилась еще сильнее, но упрямое любопытство, похоже, взяло верх. — Мне показалось, у тебя была в нем заинтересованность. Ты ведь ему ответил? — слетел с губ беспардонный вопрос. Вокс усмехнулся, чувствуя как жар прилил к его щекам. — Честно говоря, я еще не дал прямого ответа, — он пригладил волосы на затылке, упрямо избегая ее пытливого взгляда. — То есть, разумеется, мои чувства взаимны. Но хочется его немного помучить. Знаешь, рыбка ценнее, когда не сразу попадается на крючок. — Как жестоко! — в ее голосе смешались упрек и негодование. — Нельзя так издеваться над людьми, в особенности над теми, кто пережил трагедию! — Да знаю я, знаю, — Вокс изо всех сил старался звучать виновато. — Гореть мне в пламени Ада за мое бессердечие! Но откуда ж мне было знать, что я произвожу на него такой живительный эффект?       Суровость на лице девушки нисколько не смягчилась его оправданиями. Она стояла перед ним, уперев руки в бока, глядя с требовательной непреклонностью. — Ты обязан ему ответить. Держать человека в подвешенном состоянии — это очень плохо!       «Будто я сам этого не знаю…» — Ладно-ладно! Я понял! — он цокнул языком и закатил глаза. — Поговорю с ним завтра… или через неделю. — Сегодня же! — отрезала девушка, нагнувшись вперед и ткнув его пальцем в грудь.       Вокс поднял руки в капитуляции. — Сегодня, — покорно кивнул он и сокрушенно вздохнул. — Но тогда нужно подготовить соответствующую обстановку. Ну, приготовить ужин при свечах, достать что-нибудь выпить…       Карла распрямилась, и сердитые морщины меж бровей тут же разгладились. Даже больше: она вдруг вся оживилась, словно этот романтический план предназначался лично ей. — ¡Gran idea! Еще можно сходить в библиотеку за граммофонными записями!       Вокс усмехнулся и поднялся на ноги. Настроение у него как будто улучшилось, и он старался отразить это в уверенном блеске глаз. — А что? Можно! Для начала я подам ему что-нибудь из тех причудливо-кусачих блюд, — он шагнул вперед, точно представляя себе эту сцену: как усаживает Аластора за стол, аккуратно накрывает его колени салфеткой и наполняет стакан терпким алкоголем. — Зажгу пару свечек, мы поболтаем о последних новостях, после чего…       Он внезапно перехватил ладонь Карлы и резким, решительным движением раскрутил ее вокруг собственной оси. — …я включу что-нибудь от Луи Армстронга или Бесси Смита, — притянув к себе чужое тело, он двинулся в упрощенном свинге, ведя хихикающую и взволнованную девушку за собой. — Мы будем танцевать весь вечер и всю ночь, мешая всем спать. А в какой-то момент я подхвачу его вот так…       На секунду он невольно утонул в тумане сладкой лжи, поддавшись слабости беспочвенных, но таких манящих грез. Всего на секунду он позволил себе представить, что наклоненная им фигура обладает теми же крепкими, но стройными изгибами, что и тело, которое он мечтал держать в своих руках. — …и скажу, что взаимность — это единственное, чего я всегда желал.       Но то была секунда. И реальность бесцеремонно вернула его к факту, что никогда человек, которого он всем сердцем хотел бы удержать рядом, не будет смотреть на него с той же восторженной, светящейся улыбкой.       Вокс выпрямился и аккуратно поставил Карлу обратно, помогая ей вновь занять вертикальное положение. — Это правильный подход! Если с моей стороны что-то понадобится… — Вот только уже поздновато, — он бросил взгляд на улицу и недовольно поджал губы. — Магазины скоро закроются. Успею ли я купить все необходимое? А такси… его ведь придется ждать целую вечность? Черт.       С досадой опустив голову, он украдкой посмотрел на девушку. На ее лице отразилось легкое беспокойство. Она замялась на пару секунд, затем в ее взгляде мелькнула решимость, и она предложила: — Я могу попросить у mi tía машину! Думаю, она не будет против одолжить ее на один вечер…       Ее глаза метнулись в сторону соседней квартиры, и она не заметила, как на чужих губах дрогнула быстрая, победная ухмылка.       Вокс изобразил неловкость, перемешанную с искренней благодарностью. — В таком случае, я точно успею заехать в магазины! Черт возьми, ты нас просто спасешь!       Когда Карла ушла домой за ключами, тревожная угрюмость снова легла на его лицо.       Машина у него есть. Но вот оружие… Вряд ли получится и его выпросить. Значит, придется обходиться собственными силами.       Он опустил взгляд на свои израненные руки и нахмурился. — Я все еще тот, кем являюсь, — пробормотал он.       А Фред всего лишь человек. Однако сейчас именно он вел игру, обойдя и его, и Аластора на несколько ходов вперед. Так сможет ли «всего лишь человек» стать для Вокса преимуществом и одновременно спасением для Аластора?       Мужчина сжал кулаки.       Увы, времени на поиски ответа у него не было. Ведь кое в чем он не солгал: становилось поздновато. — Карла, а во сколько начнется радиопередача с вечерними новостями? — спросил он, когда девушка вернулась с ключами. — Хочу примерно понимать, когда Ал поедет домой. — Не знаю. Я обычно радио не слушаю.       Она пожала плечами. — А начнется ли она вообще? — выкрикнул кто-то сверху.       Вокс и Карла одновременно подняли головы и выглянули на звук. На них смотрели горящие глаза дряхлой старухи — мадам Джаки. — Так во сколько? — спросил Вокс, нахмурившись.       Старушка втянула сигарету, задержала дым и выпустила в воздух медленную струю. — Чем быстрее, тем лучше, — прохрипела она. — Чем быстрее, тем лучше.       Вокс сжал челюсть, изо всех сил стараясь не выдать своего напряжения. — Слышу, у Вас со слухом стало получше, мадам, — ледяным тоном проговорил он, и его кривая улыбка резко контрастировала с презрительным взглядом.       Женщина сделала последнюю затяжку, щелкнула окурком о голый асфальт и, словно очнувшись ото сна, резко уставилась на них своими выцветшими глазами. — Что ты говоришь?! — прогремела она, поправляя очки, словно пытаясь рассмотреть Вокса. — Мейсон, это ты?! Какого черта ты тут прохлаждаешься? Живо марш в лес! Или хочешь снова пропустить сезон охоты на оленей, никчемный ты лесопильщик!       Вокс фыркнул. Вместе с Карлой они молча вышли во двор за домом и направились к машине.       «Прекрасно, — раздраженно думал он, пока Карла рассказывала о сложностях ухода за больными преклонного возраста. — Если Лоа снова вмешиваются, значит, мои догадки касательно Гайяра верны. Проклятье…»       Бежевый Шевроле был немного старым, но жизнеспособным. Вокс сел в него и коротко поблагодарил Карлу за помощь. — Прося машину, я не стала портить твой святой образ фактом об играх с чужими чувствами, — сказала она, опершись локтем об оконную раму.       Вокс вставил ключ в замок зажигания и усмехнулся. — Ты преувеличиваешь. Подумаешь, почти три недели на письма не отвечал. Это не такой уж большой срок, — заметил он, пытаясь завести машину.       Карла отступила на шаг. На ее лице вдруг вспыхнуло растерянное выражение. — Три недели? — осторожно переспросила она. — А я думала, он тебе признался только после событий в клубе. — Блять, да как же… о! Завелась! — послышался звук мотора. — А? Да, это называется любовь с первого взгляда, детка. Что ж… Увидимся!       Он махнул ей рукой. И автомобиль, наконец, тронулся, оставляя за собой вихрь пыли и озадаченную девушку.       Колеса летели по дороге, будто едва касаясь. Перед глазами отпечатался маршрут до церкви, а где была церковь, там была и радиостудия. И пока расстояние между Шевроле и станцией стремительно таяло, он изо всех сил пытался не представлять, что могло происходить за ее толстыми стенами и плотно закрытыми дверями.       Он гнал от себя мысли о том, как могла бы свершаться чужая месть: как голубые глаза искажались бы яростью, как лоснящаяся белизна рук постепенно тонула бы в крови, как черным грехом медленно пропитывалась бы чужая душа. — Одумайся, безмозглый идиот, — процедил он мысленно, обращаясь к упрямому образу в собственной голове, пока пальцы судорожно врастали в руль. — Меньше всего я хочу коротать свое посмертие в одном городе с таким шумным, принципиальным и невыносимо раздражающим куском дерьма!       Дыхание сбивалось, перед глазами временами всплывала дымка, но Вокс из последних сил удерживал внимание на дороге, обгоняя и резко подрезая автомобили.       В его сознании расплывались силуэты, в ушах гулом отдавались навязчивые голоса, а с губ срывались хриплые, отчаянные угрозы. — Я не хочу видеть тебя в Аду, — надрывно прошипел он, вписываясь в очередной поворот. — Не смей туда попадать, иначе, клянусь, я завладею твоей душой и заставлю тебя целую вечность батрачить стрелковой мишенью для Валентино без премий и отпусков!       Впереди постепенно вырастали знакомые здания. С каждой секундой, по мере того как расстояние сокращалось, образы перед глазами переставали размываться, обретая четкость и складываясь в один до боли знакомый профиль.       Он был близко, очень близко. Он успеет, ведь еще ни для кого не поздно: ни для него, ни для Аластора, ни для Фреда. — Еще не поздно, ублюдок, — прошептал он, чувствуя, как слова обжигают язык ядом, проникая внутрь и превращая голову в свинцовую тяжесть.       Перед глазами все чаще вставала мутная дымка, ложась на зрение плотным бельмом и искажая картину впереди. И чем ближе он был к цели, тем сильнее реальность дрожала и расплывалась. — Еще не поздно… еще не… — бормотал он, отчаянно пытаясь согнать наваждение, которое плел его собственный разум, цепко вырывая его из действительности.       Колеса, скрипнув по дороге, наконец остановились. Знакомая студия медленно уплывала из его взгляда, теряя очертания и уступая место другим. — Еще не… — …не поздно, Фредди, — елейно произнес Вокс, чьи губы дернулись в легкой усмешке. — Давай ты прекратишь этот цирк и развяжешь меня, наконец?