Страдания (Torment)

***

Рейнира       Она аплодировала, когда Кристон Коул выиграл свой поединок против Форреста Фрея. Дураком Фреем его прозвали, когда он попросил ее руки в первый раз, когда они встретились. Да, он был дураком, но и отличным рыцарем, он составлял спокойную конкуренцию дорнийцу. Они сломали друг о друга шесть копий, пока Коул не остался без лошади, но вместо того, чтобы признать свое поражение, он продолжил сражаться пешком. Форрест Фрей проиграл только потому, что он явно не привык к противнику, использующему Утреннюю звезду. В целом будущий лорд Переправы выступил неплохо. Позже она лично поздравит его. Деймон вечно забавлялась тем, как младший рыцарь падает на ноги от ее близости.       Она обернулась к рыцарю, который выйдет в финальный поединок, и постаралась скрыть гримасу. Представьте себе ее удивление, когда герольд назвал его имя. Она постаралась, чтобы этот изменник не смог и пальцем ступить в Красный замок, и вот он в списке, став присяжным щитом одной из дочерей лорда Баратеона.       Деймон получил от короля запрет на участие в поединках, поскольку это событие было посвящено его собственному ребенку. Он даже не узнал в Коуле того, кому проиграл во время турнира в честь рождения Бейлона. Она постарается сделать так, чтобы Кристон Коул остался безземельным рыцарем, недостойным какого-либо внимания. Однако если он будет достаточно провоцировать ее, она не прочь получить удовольствие и от его гибели.       В финальном поединке Коул и сир Харвин встретились лицом к лицу, и если в последнюю секунду лошадь Коула споткнулась, и Харвин легко сбил его с лошади, это не было проблемой. Она посмотрела на мужа, который громко хлопал в ладоши, и ей захотелось закатить глаза. Мужчина был заметно разгневан, но он с трудом поднялся и не смог вызвать сира Харвина на поединок.       Когда сир Харвин подошел к трибуне с венком из роз, Деймон стоял рядом с ней, и на его губах играла улыбка, когда он наблюдал за обменом. Он и Харвин были друзьями уже много лет, выпивали и часто придумывали, как лучше обучить стражников.       — Ваша светлость, — начал сир Харвин, и он почтительно склонился перед Рейнирой, — для меня большая честь преподнести вам этот венец из роз в знак признания вашей красоты и изящества.       Рейнира благосклонно приняла похвалу, ее царственный вид был непоколебим.              — Благодарю вас, сир Харвин. Сегодня ваша победа в поединке вписала ваше имя в анналы истории. Ваша непоколебимая верность и рыцарство будут вечно вспоминаться и прославляться. Пусть ваша доблесть вдохновляет всех нас на поддержание благородных традиций рыцарства.       Деймон одобрительно кивнул, его взгляд ненадолго переместился на их сына, Эйгона, который стоял неподалеку, его пухлые руки сжимали складки маленькой туники.       — Эйгон, — сказал он, мягко приглашая малыша выйти вперед, — помоги сиру Харвину короновать твою мать.       Эйгон нетерпеливо зашагал вперед, на его лице расплылась широкая ухмылка, когда он протянул руку, чтобы взять корону из протянутой руки сира Харвина.       — Да, кепа! — щебетал он, его голос был полон невинного восторга.       Сын неуклюже водрузил корону на голову Рейниры, и Деймон с гордостью наблюдал, как его любовь повернулась к сыну и улыбнулась нежной улыбкой.       — Ты воистину королева любви и красоты, — заметил он, в его голосе звучало восхищение.       Рейнира улыбнулась словам Деймона, и сердце ее распахнулось от любви к семье. Она прислонилась, чтобы поцеловать пухлые щечки Эйгона, но не сводила глаз с мужа. После завершения церемонии толпа разразилась радостными криками и аплодисментами, очарованная видом юного принца, участвующего в празднике. Король Визерис, стоящий рядом со своей семьей, возвысил голос над шумом, гордо заявив:       — Эйгон станет прекрасным рыцарем и отличным королем, отрадой нашего дома и королевства! — И когда толпа снова зааплодировала, король Визерис улыбнулся так широко, что она испугалась, как бы у него не порвался рот.       Она подождала, пока утихнут аплодисменты, и, кивнув королю, вышла вперед.       — Милорды и леди, спасибо всем вам за то, что присоединились к нам, чтобы отпраздновать третьи именины Эйгона этим великолепным турниром! Ваше присутствие сделало это событие поистине незабываемым для нашей семьи. Я знаю, что многие наши граждане были огорчены закрытием всех проектов королевы Алиссаны в городе. Я понимаю, что у Веры теперь есть свои благотворительные организации, поддерживаемые Короной, но проекты королевы Алиссаны всегда были символом надежды для нашего народа, и поэтому я с радостью объявляю, что Драконий Камень законно приобрел права на содержание фонтанов и суповых домов, изначально созданных доброй королевой Алиссаной! — Аплодисменты были бурные, некоторые матери даже плакали от облегчения. Пожилые мужчины опустились на колени и вознесли молитву к небесам, произнося благословение для принцессы.       Она посмотрела на мужа, не зная, как отреагируют простые люди, но он лишь ободряюще улыбнулся ей.       — Под руководством леди Саманты Веларион «Суповые дома» теперь будут ежедневно предоставлять двухразовое питание тем, кто будет помогать в уборке улиц нашего города, особенно в бедном районе Блошиного дна. Кроме того, пищевая кухня продолжит раз в день предложить еду всем, кто в ней должен нуждаться, обеспечивая борьбу с голодом во всем нашем сообществе. Я безмерно благодарна леди Саманте Веларион за ее щедрые пожертвования, включая урожай и провизию от Дома Тарли, а также финансовую поддержку от Дома Веларион. Кроме того, я сердечно благодарю лорда Селтигара за его благородный поступок: он пожертвовал свое поместье, чтобы превратить его в сиротский приют под названием «Дом для маленьких детей королевы Эйммы». Это учреждение станет безопасным убежищем для самых маленьких членов нашего общества.       Она широко улыбнулась, глядя, как лорд Селтигар галантно кланяется, а все вокруг приветствуют его. Он кланялся и махал толпе, прислонившись к балюстраде. Он остановился только тогда, когда его сын и наследник потянули его назад, едва не опрокинув вперед. Она видела, как сир Даегон что-то яростно шепчет отцу на ухо, но улыбка лорда Бартимоса не сходила с лица, хотя он и кивал умиротворяюще.       — Я призываю всех представителей знати последовать примеру леди Веларион и лорда Селтигара и пожертвовать все, что они могут, на поддержку этих достойных начинаний. В свою очередь, их щедрость будет навсегда выгравирована на стенах этих учреждений. Каждый благородный жертвователь получит благодарственную табличку, которую он сможет с гордостью вывесить у себя дома, а также еще одну табличку, которая будет красоваться на внешних стенах приюта. Давайте объединим наши усилия, чтобы никто в нашей любимой Королевской Гавани не голодал и не оставался без крова. Вместе мы сможем изменить ситуацию и уйти из жизни, оставив в наследство сострадание и заботу.       Когда новость о возможности увековечить свои имена на каменных досках распространилась среди дворян, по толпе прокатилось ощутимое волнение. Они видели в этом шанс укрепить свой статус и наследие в анналах истории. Народные аплодисменты в адрес принцессы Рейниры только подстегнули их желание участвовать в мероприятии, а среди толпы пронесся ропот восхищения и зависти. Люди приветствовали принцессу Рейниру такими эпитетами, как «Отрада королевства!» «Возрожденная Мать!» и благословениями «Благословение Семи для Принца-Дракона!», толпу охватило чувство преклонения и восхищения.       Король смотрел на нее со смесью гордости и нежности, понимая, какое восхищение она вызвала у людей. Его выражение лица выражало одновременно отцовскую привязанность и признание ее мастерства в завоевании сердец королевства. Десница короля, напротив, выглядел заметно взволнованным, в его поведении чувствовалось недовольство. В то время как вокруг него звучали одобрительные возгласы, его нахмуренные брови и напряженный взгляд выдавали его дискомфорт. Было ясно, что популярность и влияние принцессы Рейниры не прошли даром, вызвав напряженность среди тех, кто мог воспринимать ее восхождение с опаской или оппозицией.       На третью ночь по прибытии в столицу после переговоров с лордом Бисбери и лордом Стронгом она договорилась о встрече с королем. Зная о том, что ее отец стал меньше общаться с Десницей и изгнал Отто из своих личных покоев, поскольку поползли слухи об их близости, Рейнира встретилась с королем с пламенной решимостью.

***

      — Отец, — начала Рейнира, в ее голосе звучала горячая решимость, — я не могу смириться с твоим решением остановить проекты королевы Алиссаны. Они были ее наследием, ее даром народу, и отказаться от них сейчас — значит опозорить ее память.       Король смотрел на дочь со смесью понимания и усталости.       — Рейнира, моя дорогая, я понимаю твое беспокойство, но мы должны думать о высшем благе. Проекты передаются Вере, чтобы обеспечить их дальнейший успех и эффективность.       Разочарование Рейниры кипело под ее кожей, страсть ярко горела в ее глазах.       — Но отец, — продолжала она, — передавая контроль Вере, вы рискуете политизировать инициативы, направленные исключительно на благо народа. Память королевы Алиссаны заслуживает большего, чем быть использованной в качестве пешки в политической игре. Народ воспримет это как передачу Короной бремени заботы о нем кому-то другому!       На мгновение в зале воцарилась тишина, в воздухе повис тяжелый груз их разных точек зрения. Затем Рейнира с твердой решимостью предложила свое предложение.       — Отец, позволь мне приобрести эти проекты и передать их в ведение Драконьего Камня. Тем самым мы почтим память королевы Алиссаны и позаботимся о том, чтобы ее наследие осталось незапятнанным внешним влиянием. Вы по-прежнему можете передать выделенные средства Вере, чтобы она распорядилась ими по своему усмотрению. Но я настаиваю, чтобы Драконий Камень нес личную ответственность за инициативы доброй королевы.       Король Визерис смотрел на свою дочь со смесью гордости и созерцания. После долгого раздумья он медленно кивнул.       — Хорошо, Рейнира, — согласился он, — твоя страсть и решимость достойны похвалы. Давайте приступим к реализации вашего плана, чтобы сохранить наследие королевы Алиссаны и поддержать честь нашего дома.

***

      Под руководством лорда Бисбери лорд Стронг оформил все необходимые бумаги, а необходимые средства были переведены в казну короны, и Рейнира предприняла решительные шаги, чтобы сохранить наследие своей семьи.       Она взяла Эйгона на руки и позволила ему помахать рукой народу, который громко приветствовал его. Пусть люди знают, что теперь о них заботится принцесса Драконьего Камня.       Рейнира вошла в зал Совета вместе со своим отцом, королем Визерисом. Заняв место справа от него, прямо напротив сира Отто, она почувствовала, что внимание зала приковано к ней. Она почтительно склонила голову перед лордом Тайландом, и тот отвесил ответный поклон, не сводя глаз с ее лица.       Лорд Лиман заговорил с учтивой пышностью, когда Рейнира села рядом с ним.       — Рад видеть ваше сияющее присутствие в этом мрачном зале Совета, принцесса, — заметил он, его голос был ровным и учтивым.       Она милостиво улыбнулась в ответ, ее поведение было царственным и в то же время игривым.       — Вот почему вы мой фаворит, лорд Лиман, — проворчала она в ответ. — Вы определенно знаете, как льстить представительницам слабого пола.       Старик восхищенно рассмеялся вместе с ней. Лорд Стронг отвесил глубокий поклон в знак приветствия, и она предложила ему кивок благодарности. Однако она не обратила внимания на жалкие поклоны Десницы и Великого мейстера.       Усевшись на свое место во главе стола, король оглядел собравшихся. Он слегка нахмурил брови в замешательстве:       — Зачем мы собрались здесь сегодня? — Его вопрос повис в воздухе, вызвав паузу, когда остальные обменялись неуверенными взглядами.       Рейнира в замешательстве подняла бровь.       — Разве не ты созвал это собрание, отец? — спросила она, в ее тоне звучало удивление.       Десница нервно прочистил горло.       — Я созвал собрание, Ваша светлость, потому что хотел обсудить имп…       — О? — Рейнира прервала его, ее удивление было очевидным. Она огляделась по сторонам, чувствуя на себе пристальный взгляд каждого. — Простите, милорды, — извинилась она, ее щеки слегка покраснели. — Я не знала, что Десница теперь имеет право созвать заседание Совета, даже если король силен и способен возглавить его. — Она нервно хихикнула. — Меня довольно долго не было при дворе. Я не знала, что у Десницы теперь есть такие… привилегии… помимо всего прочего. — Ее голос прервался, последние слова прозвучали почти как бормотание.       Десница, чувствуя, что должен прояснить ситуацию, шагнул вперед, выражение его лица было спокойным, но в нем чувствовалось напряжение.       — Ваша светлость, хочу заверить вас и всех присутствующих, что я не осмеливался обладать такими привилегиями, — начал он, его голос был твердым, но уважительным. — Король по-прежнему обладает единственной истинной властью в Совете, и любые заседания созываются по усмотрению Его Величества. — Он сделал паузу, собираясь с мыслями, прежде чем продолжить. — Я попросил об этой встрече исключительно для того, чтобы решить неотложные вопросы, касающиеся богадельни, — объяснил он, его тон был серьезным. — Это крайне важный вопрос, который требует нашего немедленного внимания ради благополучия королевства.       Рейнира нахмурила брови, пока она слушала, и в ее взгляде читался скептицизм.       — Но вы не просили о встрече, — повторила она, ее голос был твердым, но с оттенком разочарования. — Вы созвали ее без ведома короля.       Лицо Десницы покраснело от гнева и смущения, вызванных обвинением Рейниры. Он некоторое время пытался сохранить самообладание, прежде чем ответить, но тон его был напряженным.       — Ваша светлость, уверяю вас, что мои намерения были исключительно ради службы королевству. — Он настаивал на своем, хотя напряжение в комнате было ощутимым.       — Итак, Рейнира, Лорд Десница наверняка хочет сказать что-то важное, — успокаивающе сказал ее отец.       — Если ты так говоришь, отец, значит, так и должно быть». Она улыбнулась Деснице. — Должно быть, хорошо иметь… благосклонность короля, — сказала она и счастливо улыбнулась ему.       Она не сводила глаз с Десницы, чувствуя его непреклонный взгляд, и он почувствовал явный дискомфорт и перевел взгляд на короля, ища поддержки или одобрения.       Тем временем король Визерис, наблюдавший за обменом мнениями между дочерью и Десницей, слегка прислонился к Деснице — тонкий намек на то, что ему не по себе от происходящего. Выражение его лица оставалось нейтральным, но в его поведении чувствовался намек на оговорку, поскольку он наблюдал за разворачивающимся напряжением между его дочерью и доверенным советником.       Великий мейстер прочистил горло, привлекая внимание собравшихся в зале Совета.       — Ваша светлость, уважаемые члены Совета, — начал он, его голос был размеренным и властным. — Я должен довести до вашего сведения вопрос, поднятый Верой Семи.       Король наклонил голову, указывая на то, что ему следует продолжать.       — Да, Великий мейстер?       — Вера заявила, что чувствует себя оскорбленной недавними действиями, предпринятыми в отношении проектов королевы Алиссаны, — пояснил Великий Мейстер. — Как вы знаете, Корона наделила Веру полномочиями утешать народ. Они считают, что внезапное объявление о создании богадельни подрывает их усилия.       Рейнира хотела было закатить глаза, но она смягчила выражение лица, выразив понимание.       — Мне жаль слышать, что Вера чувствует себя ущемленной, — ответила она искренним тоном.       Десница, почувствовав возможность затронуть эту тему, заговорил.       — Если позволите, Ваша светлость, — вмешался он. — Совет хотел бы узнать подробности будущих проектов.       — Я уже сообщила подробности, когда объявила о создании богадельни, — замерла принцесса.       — Мы просим предоставить более подробную информацию, принцесса, — сказал лорд Тайланд.       Рейнира вскинула бровь, ее любопытство разгорелось.       — И почему же? — спросила она, желая получить разъяснения.       — Чтобы следить за всеми расходами и обеспечивать прозрачность управления, — ответил Десница, его тон был дипломатичным, но твердым.       Рейнира сделала небольшую паузу, обдумывая его слова.       — Драконий Камень приобрел фонтаны с водой и суповые дома, — констатировала она. — Совет не имеет права вмешиваться в дела Драконьего Камня, поскольку теперь они являются частной собственностью.       Лорд Лионель, всегда дипломат, заговорил, его тон был размеренным и дипломатичным.       — Ваша светлость, если позволите, — начал он, — не только Драконий камень финансирует эти проекты, но и многие дома королевства.       Рейнира кивнула в знак признательности.       — Я в курсе, — спокойно ответила она. — В конце концов, это и есть цель сбора средств, — продолжила принцесса, ее голос был твердым, но дипломатичным. — Я прослежу, чтобы лордам, сделавшим пожертвования, были отправлены отчеты с подробным описанием финансов и распределения средств. Если Корона решит сделать пожертвование, они тоже получат копию.       Десница, чувствуя, что должен подтвердить авторитет короны, вмешался.       — Принцесса Рейнира, Драконий Камень все еще находится под властью Короны и, следовательно, подчиняется Королю, — запротестовал он.       Рейнира повернулась к отцу, ее взгляд был непоколебим.       — Вы хотите, чтобы я предоставила вам полный отчет о том, от чего вы уже умыли руки? — спросила она прямо, ее тон был вызывающим, но в то же время уважительным.       Король зашипел, чувствуя себя явно неловко под ее взглядом. После минутного колебания он сдался.       — Ты не должна этого делать, и я доверяю твоему мнению, — уступил он, приглушив голос.       Рейнира улыбнулась отцу и поцеловала его руку в знак благодарности, после чего вновь обратилась к Совету.       — Теперь все решено, — заявила она твердым тоном. — Возможно, Совету лучше провести ревизию десяти тысяч драконов, которые мы даем Вере каждую луну, — продолжила Рейнира, ее голос набирал обороты. — Я знаю, что продовольственные кухни Септы способны выдавать еду только три раза в неделю, и зачастую она заканчивается еще до полудня. Если сравнить это с новой позолоченной каретой, которую Верховный септон недавно заказал для себя, то это довольно… безвкусно.       Лицо Великого мейстера стало пунцовым от смущения, а лорд Лиман зашипел от недоверия.       — Это правда? — заикаясь спросил он, выражение его лица представляло собой смесь шока и возмущения.       Рейнира твердо кивнула, ее тон был решительным.       — Да, это правда, — подтвердила она. — Деймон сам посетил септу, когда руководил ремонтом фонтанов, и видел карету воочию. Она действительно была инкрустирована золотой фольгой. — Ее слова прозвучали с непоколебимой уверенностью, не оставив места для сомнений в точности ее утверждения. Принцесса прислонилась к спинке кресла и наблюдала, как лорд Лиман разразился тирадой о том, что он хочет лично посетить Септу, чтобы проверить книги учета. Она оглянулась на Десницу, который откровенно хмурился глядя на нее. Возможно, ему недостаточно того, что они распускают слухи о его сексуальности, он явно должен чем-то себя занять.