Страдания (Torment)

***

Отто Хайтауэр       Сиру Отто Хайтауэр натянуто улыбнулся, наблюдая за тем, как король и королева приветствуют лордов и леди с возвышенного помоста. Его взгляд задержался на королеве, на руках которой лежала их дочь, и это зрелище наполнило его горечью. Хотя ребенку было всего девять лун, она уже появлялась на всех пирах и балах, постоянно находясь в объятиях матери. Однако ей не хватало очарования и живости его собственной внучки Хелейны.       Хелейна Таргариен, буйный и милый малыш, за короткое время своего пребывания на земле обладала сияющим духом, который озарял любую комнату, в которую она входила. Ее смех был заразителен, а улыбка — маяком радости, согревавшим даже самые холодные сердца. Сердце Отто болело при воспоминании о ее безвременной кончине.       Рейна Таргариен, напротив, была застенчивым и замкнутым ребенком, всегда казалась замкнутой в себе в присутствии других. Она искала убежища в объятиях матери, ее тонкие черты лица часто были скрыты от посторонних глаз, когда она прижималась к материнской груди.       Воспоминания о кончине Хелейны тяжело ложились на сердце Отто. Глупая Алисента по своей неосторожности задавила насмерть юную принцессу, будучи сильно беременной. Если бы только Хелейна выжила, он бы боролся за то, чтобы она взошла на трон как первая королева Семи Королевств вместе с королем Хайтауэром. Но судьба распорядилась жестоко, несправедливо отняв Хелейну.       Он сожалел, что позволил брату, Хоберту, повлиять на него, чтобы тот принял роковое решение разрезать его дочь и достать малыша. В тот момент отчаяние затуманило его рассудок, заставив осознать возможные последствия своих действий. Если бы она была жива, оставалась бы надежда на еще одного сына, еще один шанс обеспечить будущее дома Хайтауэров. Однажды они уже спасли ее от той же участи, что и королеву Эймму, но он не мог отделаться от чувства, что они сделали недостаточно для ее защиты.       Выражение его лица помрачнело, когда он заметил, что лорда Вориаса пригласили сесть с королем. Он ухватился за каменную балюстраду. Он находится на одном из балконов, с которого открывается вид на сад, где проходят празднества. Прошло уже две недели с момента последнего приступа, а он все еще не отошел от всепоглощающей боли, которую постоянно испытывает. Великий мейстер не знает, что с ним происходит, потому что, кроме изнуряющей боли, он не испытывает никаких других симптомов. Возможно, его следует заменить, учитывая, насколько он бесполезен.       Его гримаса стала еще глубже, когда жена брата, Линес Хайтауэр, подошла к нему с обеспокоенным выражением лица. Она тихо прошептала, ее голос был наполнен тревогой:       — Похоже, тебя легко заменили при короле, Отто. Этот лорд Вориас и его кузены прочно вошли в ближний круг короля, рассказывая сказки о приключениях и организуя выезды, которые привлекают внимание короля.       К ним присоединился Хоберт, ее муж, выражение его лица было озабоченным.              — Действительно, — добавил он, в его голосе прозвучала горечь. — Похоже, этот Вориас стал любимым спутником короля, оказывая в последнее время значительное влияние на его решения и деятельность. — Когда лицо Отто покраснело от гнева и смущения, тон Хоберта изменился, и в его голосе прозвучали нотки смирения. — Но, возможно, это и к лучшему, — заметил он, встретив взгляд Отто со смесью сочувствия и понимания. — С лордом Вориасом на стороне короля гнусные слухи о вас, скорее всего, уменьшатся. Это может быть замаскированным благословением, брат.       Его челюсть сжалась от этого намека, во рту появился горький привкус. Хотя он знал правдивость слов Хоберта, мысль о том, что его заменит другой, пользующийся благосклонностью короля, была ударом по его гордости. И все же, нехотя, он признал мудрость в оценке брата.       — Действительно, — ответил он, в его голосе прозвучал намек на сарказм. — Пусть я уже не так близок к королю, как раньше, но вновь обретенные друзья не дадут ему замкнуться в себе. Бремя управления королевством перейдет в мои руки, как это было всегда.       Хоберт одобрительно кивнул.       — Хорошая работа! — сказал он с нотками облегчения в голосе. — После неудачи и унижения, причиненного нам Алисентой, мы должны оказать благодеяние нашему дому. Твое постоянное присутствие в столице обеспечит дому Хайтауэров силу.       Пока Хоберт говорил, он чувствовал, как внутри него поднимается гнев. Воспоминания о действиях Алисенты и их разрушительных последствиях наполнили его чувством стыда и сожаления. Но прежде чем он успел ответить, в разговор вмешалась Линес, ее тон был надменным и пренебрежительным. Она высокомерно фыркнула.       — Я рада, что моя дочь, Бетани, процветает как будущая леди Арбора, у нее есть дочь и еще один малыш на подходе, несомненно, наследник. Воистину, она благословлена Семерыми, и это истинная заслуга Дома Хайтауэров.       Он молча прорычал слова невестки, его челюсть сжалась от едва сдерживаемого гнева. Хотя ему очень хотелось наброситься на нее, он понимал, что сейчас не время для конфронтации. Вместо этого он заставил себя сохранять самообладание, а его мысли были поглощены бурной смесью обиды и решимости. Он улыбнулся, наблюдая за разворачивающимся вокруг него праздником. Леди Сангласс вывела детей из приюта на импровизированную танцевальную площадку, и по команде барда их невинные голоса наполнили воздух, исполняя Гимн Матери. Несмотря на это, его губы изогнулись в автоматической улыбке, хотя на сердце было тяжело от цинизма. Рядом с ним Линес Хайтауэр ворковала и притворно хныкала, играя роль послушной дворянки.       Леди Дарклин тепло улыбнулась, глядя на детей, и в ее глазах сверкнуло неподдельное восхищение.       — Воистину, стараниями принцессы Рейниры эти малыши обрели такую радость. Они выглядят просто сияющими.       Сегодняшний день подтвердил официальное открытие богадельни королевы Эйммы — проекта, в рамках которого будет осуществляться управление фонтанами, пищевыми домами и приютом для сирот. Принцесса и принц не жалели усилий, чтобы расположить к себе народ, каждое их действие было рассчитано на то, чтобы завоевать расположение масс.       Однако для сира Отто все это выглядело как зрелище — грубая демонстрация богатства и власти, замаскированная под благотворительность. Личное сопровождение принцессой лордов и леди, которые могли пожертвовать большие суммы на нужды богадельни, шествие сирот, словно мумий, с целью затронуть сердечные струны и вытянуть побольше денег из богатых покровителей — все это ушло из его рта с горьким привкусом. Даже поход к фонтанам был превращен в зрелище: у источника фонтана установили изображение доброй королевы Алиссаны из белого мрамора. Отто не мог не видеть в этом еще одну попытку Таргариенов увековечить себя в глазах народа, чтобы закрепить свое наследие для последующих поколений.       По мере того как вокруг продолжались празднества, сир Отто чувствовал, как его охватывает растущее чувство разочарования. В мире, где даже акты милосердия были запятнаны политическими маневрами и корыстными интересами, становилось все труднее отличить истинную добродетель от простого зрелища.       Даже вера оказалась под пристальным вниманием: лорд Лайман настаивал на том, чтобы все раздаваемые монеты были учтены. Эти деньги должны были использоваться их фракцией, чтобы позаботиться о том, чтобы Рейнира не села в Железный Торн или чтобы ее правление было по меньшей мере неспокойным. Они не могут позволить Таргариенам остаться сильными. Рейну Таргариен еще можно сформировать как будущую королеву, выдав ее замуж за одного из внуков Хоберта, она, как и ее отец, будет легко поддаваться манипуляциям. Но для этого они должны избавиться от Рейниры и Деймона, а они по-прежнему далеко от его власти — на Драконьем Камне и Ступенях. Уголком глаза он заметил движение, которое вызвало у него интерес: Саманта Веларион вошла в боковую дверь, озираясь по сторонам. Помимо принцессы, она должна была быть главной, кто потирает локти с дворянами, поскольку ее несправедливо выбрали главой богадельни, но она здесь, затаилась. Морской змей, внимательно оглядевшись по сторонам, вошел в ту же дверь, перед которой стоял стражник Веларионов.