Дом Мух

10 апреля 2006 г. Прошло несколько часов с момента встречи с Кевином за ужином, и Ева проснулась от беспокойного сна под звуки тишины. Наступила ночь, и в доме было тихо, как у мыши, почти темно, если не считать лунного света, проникающего через стекло окна в комнате Евы. Кевин, казалось, крепко спал в своей комнате рядом с ней, он, конечно, не мог слышать, как колотится сердце Евы в груди из своей комнаты, когда она смотрела на дверь, ведущую в коридор. Ева собиралась пойти на риск, на который обычно не решилась бы, поэтому она медленно встала с кровати и на цыпочках подошла к двери своей спальни, стараясь не разбудить Кевина. Она вздрогнула, когда дверь громко скрипнула, затаив дыхание, поскольку она решила, что это разбудит чужеродное существо, которое она называла своим сыном. Чтобы убедиться, что она в безопасности, она на цыпочках подошла к двери комнаты Кевина и приложила ухо к двери, вздохнув с облегчением, когда показалось, что он все еще спит... О, как же она была глупа, Кевин всегда хорошо притворялся... За то что ей показалось часами, но на самом деле это было всего за несколько секунд, она добралась до главной части коридора и начала спускаться по лестнице в гостиную. Она старалась быть очень осторожной, чтобы не издавать никаких других звуков, которые мог бы услышать Кевин... Но в пылу момента она не поняла, что за ней следят... Ева была так близко к входной двери, как раз собираясь потянуться к ручке, когда Кевин схватил ее сзади, немедленно зажав ей рот рукой, чтобы она не издала ни звука. Женщина почувствовала, как ее тело напряглось, а сердце забилось быстрее, ее тело застыло в страхе на долю секунды. Ева отчаянно хотела освободиться, поэтому она попыталась бороться, но хватка Кевина была словно тиски вокруг нее, настолько крепкая и сильная, что она даже не могла пошевелить руками. Он сжимал свою крепкую хватку, чем больше она пыталась бороться, и начал тащить ее обратно вверх по лестнице, его намерения были ясными и ужасающими... Именно в этот момент Ева поняла, что она сделала то, чего никогда не хотела себе представить: она явно разозлила его... Не говоря ни слова, Кевин втянул ее в свою спальню и закрыл за ними дверь, отгородившись от мира в этом замкнутом пространстве. Ева чувствовала, как внутри нее растет ужас, когда осознание того, в какой ловушке она на самом деле оказалась, начало нарастать... Она попыталась отвлечься от происходящего, представив что-то более сладкое, более приятный момент между ней и Франклином, момент близости и нежности между ними двумя. Воспоминание было таким ярким в ее голове, они вдвоем на диване в пляжном домике, его тело прижато к ее... Она помнила ощущение его горячего дыхания на своей коже, жар его тела, то, как он касался ее с таким желанием и потребностью, его поцелуи, такие страстные и наполненные любовью и тоской... Она почти могла снова почувствовать его прикосновение, то, как его руки двигались вокруг ее тела, то, как его губы прижимались к ее губам... Мысль о том моменте, о его прикосновении и его нежном голосе, это был момент любви и связи, который был так недостижим для нее сейчас... —-- В тот момент, когда она проснулась, воспоминания и сладость всего этого померкли, и реальность ее положения сильно ударила по ней. Она вернулась в свою спальню, одна, и воспоминания последних нескольких дней снова нахлынули на нее. Когда солнечный свет лился внутрь, и она протерла глаза от сна, она почувствовала острую боль между ног, и волна страха нахлынула на нее. С надвигающимся чувством ужаса она медленно подняла одеяло, которое было на ней сверху. Это была не та боль, которую она могла бы получить, скажем, от месячных. Это было хуже, намного хуже. Хотя кровь между ее ног заставила бы вас думать иначе, с учетом событий всего за несколько часов до этого было совершенно очевидно, что это не было чем-то таким естественным, как месячные... ... Это была работа Кевина... Увидев кровь и осознав, что произошло, она не могла не заплакать. Капли ее слез начали падать на одеяло, ее тело сотрясалось, когда она пыталась сдержать рыдания. Ева была известна своей храбростью, тем, что держала свои чувства в себе и не показывала слишком много, но это вдобавок к тому, что произошло за последние несколько дней, подтолкнуло ее к краю. Слезы хлынули еще сильнее, текли по ее лицу, поскольку она больше не могла их сдерживать. Они были результатом всех эмоций, которые она подавляла, всего страха и боли, которые она так долго держала в себе... —--- Кевин посмотрел на нее когда Ева спускалась по лестнице, садясь на диван и наблюдая за ней расчетливым взглядом. Он мог видеть маленькие пятнышки рвоты возле рта Евы, явно от осознания всего, что он сделал. Она сделала несколько шагов к столу напротив дивана, единственному, что разделяло их двоих. Она начала поворачиваться к нему лицом, но не могла вынести взгляда на его лицо, не после того, что произошло несколько часов назад. «... Что ты сделал со мной...?» — спросила его Ева, ее голос дрожал, дрожал от страха и боли. Выражение лица Кевина оставалось пустым. Он помедлил, прежде чем ответить, его глаза встретились с ее глазами. «Ты прекрасно знаешь, что я сделал с тобой», — сказал он холодным и деловым голосом. Ноги Евы тряслись, она дрожала от страха, но также и от гнева, который медленно начинал одолевать другие ее чувства ужаса. Она посмотрела вниз на мгновение, ее кулаки были сжаты в шары ярости. Она не хотела, чтобы Кевин видел ее плачущей больше, чем он почти видел в последние несколько дней, но когда она подняла глаза от пола, ее тело просто решило, что больше не может сдерживать слезы. «КАК ТЫ МОГ ТАК ПОСТУПИТЬ СО МНОЙ?!» — закричала на него Ева, ее голос был полон ярости и боли. Кевин не вздрогнул от ее крика. Выражение его лица оставалось стоическим, когда он смотрел на нее, легкая ухмылка играла на уголках его губ. Ева была на грани полного срыва, ее тело сотрясалось от рыданий, а голос надламывался, когда она пыталась что-то сказать, но рыдания не позволяли ей говорить четко. Кевин просто сидел на диване, наблюдая за ней с почти отстраненным интересом, как будто он изучал ее боль и эмоциональные потрясения, как лабораторная крыса. «... Иди сюда...» — сказал Кевин, его тон был по-прежнему холодным и отстраненным, когда он позвал ее пальцем, призывая подойти к нему поближе. Ева разрывалась от противоречивых эмоций, боль, гнев и страх боролись внутри нее. Но тяга его команды была слишком сильной, и она медленно начала приближаться к тому месту, где он сидел. Когда ее трясущееся тело село рядом с ним, он переместил ее к себе на колени и начал прижимать к своему телу. Она чувствовала его хватку на себе, его правая рука медленно гладила ее спину, а его ноги по обе стороны от нее. Она была в уязвимом положении на его коленях, и он держал ее там, как будто она была собственностью, чем-то, чем он владел и чем управлял. «Я знал, что ты в конце концов попробуешь сделать что-то подобное», — сказал Кевин. «Поэтому я хотел преподать тебе урок. Ты уже должна знать, что не стоит связываться со мной, мама...» Тон Кевина был тихим и холодным, когда он говорил, его голос был наполнен опасным спокойствием. Его слова повисли в воздухе, зловещие и предвещающие, явно намекая на последствия ее попытки побега. Когда Ева лежала у него на коленях со слезами, текущими по ее лицу, он прошептал ей, его голос был тихим и собственническим. «Разве ты не видишь теперь? Ты принадлежишь мне~» Слова Кевина были подобны жестокому кинжалу, который пронзил ее тело и вонзил в ее и без того уязвимое состояние, напоминая ей о власти, которую он имел над ней. Она чувствовала тщетность своего положения, осознание того, что она действительно в ловушке, неспособная сбежать от него, как бы она ни старалась. Эта мысль заставила ее похолодеть, а сердце забилось от той смеси страха и отчаяния, которая приходит, когда понимаешь, что твоя судьба полностью в чьих-то руках... В тот момент ее единственным вариантом, казалось, было выживание. Кевин уже сломал ее ментально и эмоционально. Она оказалась в ловушке ситуации, из которой, казалось, невозможно выбраться, и единственное, что она могла сделать, это попытаться остаться в живых и удержать те части себя, которые у нее остались... Что бы это ни были за части...