Кофейня за углом

      Внимательно выслушав рассказ друга, Кроули несколько минут размышлял, а потом стал неторопливо ходить из угла в угол, чётко выговаривая слова:       — Итак, что мы имеем? Судя по МОИМ воспоминаниям, ты ушёл из кофейни да так и не вернулся за книгами. Позднее я отнёс свёрток в бюро находок и больше тебя не видел до встречи у Бентли. На память у меня осталась фотография, где ты сидишь за столиком в полном одиночестве, если не считать кофе и пирога «Данди». На следующий день после встречи с тобой я, по настоянию Шакс, поехал в Швейцарию, сделал пластическую операцию, и моя жизнь пошла под откос. — Кроули дошёл до угла номера, развернулся и направился назад. — Ты же утверждаешь, что вернулся в кофейню, поговорил со мной и подарил книгу Станиславского об актёрском мастерстве, так?       — Именно так! — Азирафель потёр ладони друг о друга, предвкушая разгадку.       — Что ж… Либо у меня раздвоение личности и синдром ложных воспоминаний, либо… — Кроули остановился напротив друга, взъерошил пряди, тем самым нарушив стильную укладку. Его волосы перестали отливать медным блеском, став естественного тёмно-каштанового оттенка.       — Либо что? — нетерпеливо спросил Азирафель, едва не выпрыгивая из кровати.       — Как насчёт пространственно - временной аномалии во время бури? — Кроули покачался с пятки на носок и обратно. — Вполне разумное объяснение. Ты не находишь?       — Временная аномалия?! — Азирафель забарабанил пальцами по коленям. — Я, конечно, читал об этом явлении, но, судя по зафиксированным фактам, подобные феномены происходят с самолётами, кораблями и прочей техникой в местах разломов земной коры, в Бермудском треугольнике, например, но никак не на улицах Глазго!       — Дружище! — Кроули присел на корточки перед сидящим на краю кровати человеком. — Моя жизнь кардинально изменилась! Это неоспоримый факт, верно? — Азирафель неопределённо кивнул. — Ты каким-то непостижимым образом умудрился попасть в 1988 год, наговорить мне всякого и вот перед тобой Джим Макдональд, а Энтони Дж. Кроули канул в Лету, как и его работа на «адском» телевидении. Такие дела! — Кроули встал и похлопал друга по плечу. — Интересно, а как поменялась твоя жизнь? На вид всё по-прежнему, разве что борода… Ты что-нибудь ощущаешь? Вдруг ты уже не букинист, а… — увидев, как побледнел Азирафель, он замахал руками. — Ладно, ладно, может я и не прав.       — Послушай, а вдруг у нас общая галлюцинация, — с нескрываемой надеждой предположил Азирафель. — Такое бывает у близких людей, ментальная синхронизация - кажется, так называется это явление. Предположим, мы изрядно напились перед поездкой и понеслось… — он облизал пересохшие губы.       Кроули немного подумал, а потом решительно сказал:       — Вот что, давай-ка сходим и посмотрим на ту кофейню, в которую ты заходил. Выглядишь ты неплохо. Как думаешь, сможешь выйти на улицу и пройти несколько кварталов?       — Думаю, что да, — Азирафель облегчённо вздохнул. Любая физическая активность могла утихомирить с ума сходящее сознание.       — Тогда одевайся. Я подожду тебя в холле.       С этими словами Кроули подхватил пальто и покинул номер. Азирафель облачился в чистую одежду, тщательно завязал бабочку, не переставая разглядывать в зеркале свою непривычно бородатую, но вполне здоровую на вид физиономию. Чувствовал ли он в себе изменения? Нет. Тогда не о чём беспокоиться хотя бы в ближайшее время. С этими мыслями бородатый мужчина приятной наружности бодренько зашагал вниз по лестнице, прихватив с собой шляпу с зонтом.       Кроули негромко разговаривал по смартфону, энергично расхаживая по холлу под восхищёнными взглядами девушек-администраторов.       — Нет, я не буду финансировать твоё шоу, Шакс. Не дави на меня, слышишь, я давно не мальчик! … Потому что не считаю правильным его концепцию. … И мне плевать, что ты скажешь по этому поводу прессе! — Кроули нажал сброс.       — Мистер Макдональд, — робко обратилась к нему одна из девушек, неуверенно протягивая газету с фотографией, — можно ваш автограф, пожалуйста?       Кроули ослепительно улыбнулся и размашисто подписал фото. Обрадованные удачей, девушки выскочили из-за стойки и умоляюще взглянули на живую звезду.       — О, мистер Макдональд, вы так добры, — затараторили они в унисон. — Позвольте селфи, пожалуйста! Для нас такая честь, такая честь…       Кроули покорно встал между девушками, и те радостно улыбнулись своим мобильникам. Будет что показать подружкам. Обзавидуются!       — А ты популярен среди молоденьких девиц! — изящно подхватив друга под локоток, заметил Азирафель. — Ничего, что я так фамильярно прицепился к тебе?       — Ты мой лучший друг, если что. О чем речь! — успокоил Кроули. — Кроме того, ты после болезни, не дай Бог свалишься, тащи тебя потом.        Солнце радостно поблескивало в почти высохших лужах на тротуаре. Это всё, что напоминало о пронёсшейся буре. Кроули уверенно шёл по знакомым улицам Вест-Энда, рассказывая о достопримечательностях и показывая приятные местечки, где можно славно перекусить. Как оказалось, Вест-Энд был сродни Сохо. Почти в каждом доме располагались уютные кафешки, чайные, бары, рестораны, лавки с сувенирами и туристические фирмы. Указав на большой парк, Кроули с гордостью заявил, что за ним располагаются художественная галерея, музей Kelvingrove и главный кампус Университета, который занимал 11-е место среди 140 университетов Великобритании!       Азирафель с любопытством рассматривал величественные здания, ажурные шпили, нарядные витрины и завлекательные вывески, любуясь умытым, надраенным до блеска городом. Глазго сиял и искрился радужными переливами, лёгкая зелёная вуаль окутывала деревья и даже шум машин слышался не какофонией, а сносным фоновым сопровождением. Смех людей, воркование голубей, приятная музыка с открытых веранд… Сколько же он упустил всего интересного в погоне за пресловутыми «сокровищами старинного рода»! Стоит вернуться сюда и насладиться чудесными видами, вместе с Кроули, разумеется, который, к слову, оказался превосходным гидом.       Вскоре друзья были на месте. Вот он — потрёпанный сквер со скульптурой Персея, а через пешеходный переход угол старого дома - последнего на этой улице. Ускорив шаг, друзья перешли дорогу и завернули за угол.       — Не может быть, — тихо произнёс Азирафель, читая вывеску над остеклённой дверью: «Туристическое агентство «Voyage». Частные туры по Глазго от £260». За высокими окнами с приспущенными жалюзи виднелись заваленные бумагами столы, стеллажи с рекламными проспектами; несколько человек работали за компьютерами, кто-то разговаривал по телефону. Обычная рутина в офисе туристического агентства.       — Насколько я помню, кофейня закрылась в начале двухтысячных, — мягко заметил Кроули, — выходит, я не ошибся! Ты вляпался во временную аномалию и спас меня от рокового шага! — Кроули оглядел Азирафеля с ног до головы, удовлетворённо присвистнул. — Ты точно мой Ангел-хранитель!       Азирафель ошарашено хлопал глазами, вглядываясь в окна старого дома. Кроули жмурился как довольный кот. Хорошо-то как! Просветлевший взгляд скользнул по старому скверу, где за деревьями виднелась скульптура Персея с головой Горгоны Медузы в руках. Кто-то пририсовал ей чёрной краской зрачки и жуткую улыбку. Теперь она взирала на мир не со страданием, а со зловещим оскалом. Кроули показал голове язык и потянул Азирафеля за рукав.       — Пойдём. Нам здесь делать нечего. Насколько я помню, недалеко отсюда должен быть неплохой итальянский ресторанчик, где подавали изумительную пасту болоньезе. Надеюсь, он не закрылся. Надо же прилично отметить мой день рождения!       — Да, да, конечно… — Азирафель всё ещё не мог прийти в себя. То, что казалось невозможной выдумкой, дикой фантазией разгорячённого бурей ума, оказалось правдой! И это означало одно — мир трансформировался, как и лицо Кроули. Азирафель рассеянно улыбнулся и вдруг помрачнел, насупился. — Энтони, — сказал он, стыдясь самого себя, — я даже не приготовил тебе подарок…       — Какие глупости! — воскликнул Кроули. — Благодаря тебе моя жизнь полностью изменилась! — он приобнял друга и прошептал ему на ухо: — У меня есть ТЫ! О большем я и мечтать не хочу.       — Правда? — глаза Азирафеля засияли.       — Правда, мой Ангел, чистая правда.