Его поцеловала смерть

Прошлое

      Морана сидела подле окна, поглядывая на прялку, сверкающую нитями судьбы. Она должна за ними следить, понимать и чувствовать, ведь теперь это её главная забота. Вот только было невозможно страшно: обязательства и предначертание давили и загоняли в угол, из которого не виделось выхода. Ей отныне нельзя ошибаться, иначе случится непоправимое. Свод правил отпечатался глубоко в памяти: она их знала наизусть и повторяла каждый день, расхаживая в чёрных платьях по Холодному дворцу. Большой и ледяной гигант стал её обителью, пустой и мрачной.       Морана не помнила детства: Золотой край оставил в памяти смутный, блестящий радостью и благодатью отпечаток. Образы рисовали бескрайние поля, сады и мирное голубое небо. Леля резвилась и смеялась, кружа Морану в танцах и постоянно рассказывая небылицы. Они носились по округе, радовались и наслаждались течением времени.       А затем вдруг прозвучал вердикт: отправить старшую из сестёр в холодную и мрачную Навь. Только тогда Морана узнала о замысле Высших сил: ей предстояло быть воплощением зимы и смерти, Пряхой судеб и хранительницей Нави. Край вечной стужи и мерзлоты, опавших листьев и сугробов стал новым пристанищем. Тогда же пришлось знакомиться с законами Трёх миров, где волю предписывали Высшие силы. Так принято было называть богов, в чьих руках сосредоточена власть над всем сущим.       Высшие силы создали три мира, разделяя их обитателей. В Золотом краю Прави жили боги, среди которых остались матерь-природа Берегиня, тётушка сестёр и Леля, олицетворяющая весну и любовь. За Явью приглядывали все сразу, беспокоясь о людях и их душах. Роптал за мир и благополучие Белобог, приносящий счастье и добро. Его брат Чернобог являлся олицетворением Нави — её сущности. Однако морозы, насылаемые им, были слишком жестоки, а души, что угодили в царство мёртвых, погибали без надежды на перерождение.       Тогда-то и порешили Высшие силы создать хранителей Нави и Прави — Морану и Лелю, символизирующие баланс жизни. Так в Навь попадали те, кто должен был пройти испытания и возродиться вновь. Отныне надежда на спасение сверкала даже в тёмном царстве. Под покровительством же Лели души могли вечно существовать в благодати и радости, но некоторые из них отказывались от подобной участи и отправлялись в забвение — от них в Правь проникало скорбное дыхание.       Волей судьбы стала Морана проводником душ меж Явью и Навью. Сменились порядки: ныне дозволено было нечисти изредка проникать в царство людей. Однако с опаской жители Нави поглядывали на Холодный дворец, где обитала их покровительница. Одни шептались, что слишком молода она и хватки крепкой пока не наделена. Другие же отмалчиваться предпочитали, укромно сетуя, что покажет ещё девица свой нрав. Правда, находились и смельчаки среди упырей и ведьм, кои с радостью приняли новые порядки и слонялись меж миров, не ведая усталости.       Сама Морана долго с участью смирялась и привыкала к обязанностям, боясь покидать Холодный дворец и прялку. К нитям тоже не прикасалась, лишь училась, переливы читала и узелки рассматривала, пытаясь понять, как их избежать. Вот и сейчас она всё сидела и глядела, размышляя, как все существующие жизни оберегать и не ошибаться.       Вдруг порог комнаты скрипнул и, распахнув высокие двери, источающие морозное дыхание, в горницу влетела Снежа. Меховая шапка чуть съехала с длинных русых кос, с красных сапог осыпался снег, а шуба искрилась от мороза. Стягивая расшитые серебряными нитями варежки, Снежа плюхнулась на ледяную скамейку. Придирчиво взглянув на Морану, она бойко выдала:       — Чего сидишь и вновь печалишься? Или ты облик новый примеряешь?       Морана поджала губы: вот только насмешек ей не хватало. Подле неё в тяжёлой раме стояло высокое зеркало, через которое можно было насылать зиму. Побаивалась ещё Морана сама спускаться в Явь, а потому пользовалась зеркалом и чтобы не могли её люди в пурге нечаянно разглядеть, скрывалась за длинными и тёмными плащами. Снежа же страха сего не понимала и постоянно подначивала.       — Что примерять? Его принять надо и осознать, — только лишь промолвила Морана, отворачиваясь от подруги.       — Так осознай, а не хмурься, — подмигнула Снежа. — Да перестань, мне больно на тебя такую смурую глядеть. — Она подобралась поближе к Моране и приобняла её за плечи. — Всё будет хорошо. Ты справишься, а я помогу, как бы страшно не было. Честно-честно.       Морана едва улыбнулась. Дружбой со Снежей она дорожила, и ранить девчушку грустными речами не хотелось.       — Знаешь, а я снова в лес бегала, — затараторила Снежа. — Леший так красиво деревья украсил, снегом их припорошил, что совсем-совсем не видно голых ветвей. А сугробы высокие такие, что упыри в них путаются и быстро не скользят, — она захихикала. — А ещё призраков зверей повстречала! Будто живёхонькие бродят по Сумрачному лесу и всё также охотятся. Вот только скажи мне: разве так бывает? Чтоб в Навь звери попадали?       Морана отодвинулась от подруги и, выпрямив спину, поучительным тоном произнесла:       — Фамильяры могут последовать за ведьмами и колдунами в Навь. Здесь их связь слаба, конечно, ибо кровь застыла, но по-прежнему способна существовать.       Снежа нахмурилась, и меж бровей пролегла складка. Она всегда так делала, когда размышляла над словами старшей наставницы.       — То есть они начинают жить собственной жизнью?       — Сложно сказать, — Морана взглянула на нити. — Понимаешь, сюда они попадают вместе с колдунами и ведьмами. Как только они умирают, за ними следуют и животные — участь такая. А вот после смерти их пути вполне могут разойтись.       Снежа не унималась:       — А что животные тогда должны сделать, чтоб переродиться? Проступков-то за ними нет. Они ж не виноваты ни в чём, разве нет?       Морана глубоко вздохнула:       — Пожалуй, им стоит съесть тебя, чтобы больше вопросами не донимала.       Младшая удивлённо уставилась на Пряху судеб, заставляя ту рассмеяться. Снежа обиженно фыркнула и отвернулась, разглядывая в зеркале сменяющиеся образы Яви. Она любила мечтать о прогулках по царству людей, представляя себя живой.       Снежа была духом зимы и мороза. Она помогала Моране насылать снегопад и прятать под покровом поля да леса, за что и прозвала её Пряха судеб Снегурочкой. Жила девушка в Холодном дворце и тайком приглядывала за Мораной, помогая ей освоиться на новом месте. Однако большую часть времени Снежа вихрем носилась по Нави, болтая со всеми подряд. И только лишь вечерами она приходила к Хозяйке Зимы, докладывая о происходящем, а после забрасывала старшую наставницу вопросами обо всём на свете.       — Ну и пускай, раз так сильно надоела, — Снежа вскочила на ноги и принялась собираться, стараясь не смотреть на Морану. Отряхнув подолы голубоватой шубы, младшая выжидательно огляделась, проверяя, всё ли на месте, и медленно принялась натягивать рукавицы, ожидая реакции.       Морана покачала головой, глядя на это представление. Иного от бойкой подруги она и не ждала.       — Ну, будет тебе обижаться, да носом воротить, — примирительно произнесла Пряха судеб и взмахнула рукой.       Тут же перед Снежей появился круглый стеклянный столик, что ломился от сладостей. Однако дух зимы не повела и головы, а только лишь насупилась:       — Ты что, думаешь, я обжора какая-то? — возмутилась она. — Лакомством задобрить решила? Меня так просто не проведёшь.       — Только глаза твои восторгом искрятся, обманщица, — усмехнулась Морана. — Ладно тебе, была неправа, признаюсь. Но и ты хороша: вопросами сыпешь, а сама вертишься, будто уж и всё рассказать желаешь, что услышала ныне в Сумрачном лесу. Отчего же тогда сразу не сказать, что душеньке угодно?       Снежа, понимая, что попалась, не нашлась с ответом и тихонько присела подле столика, стягивая рукавицы.       Пока Снегурочка думала, как бы направить разговор в нужное ей русло, Морана встала и повернула колесо прялки, разглядывая нити. Одна из них, едва заметная и отливающая серым мерцанием, тянулась к девчушке, что сидела рядом. Никто, кроме самой Пряхи, не замечал сложной паутины судеб, окутывающей всю округу, и это поражало богиню. Много власти в одних руках.       — Говори уж, всё равно нужных слов так просто не найдёшь, — произнесла она, облокотившись на прялку.       Снегурочка, уплетая печёное яблоко, вытерла руки и принялась рассказывать:       — Обычно ведьмы и упыри меня сторонятся, будто чего со мной духом общаться. Но сегодня удалось встретить воспитанную парочку. Представляешь! У упыря кожа облезла такая лохмотьями по земле тащилась, а ведьма её подбирала да всё обещала мазями обмазать, авось срастётся! Как думаешь, выйдет?       Морана пожала плечами.       — Ну и какая же ты после этого заботливая владычица, а? Даже бедному упырю помочь не хочешь. А он ведь боль чувствует. Не жаль совсем?       — Ему ведьма помочь обещала. А ты целый день по морозным болотам шлялась, пытаясь коренья да ягоды сыскать, чтобы мазь сварить. Разве этого недостаточно?       Снегурочка уставилась на Хозяйку Зимы, удивлённо хлопая глазами. Она ведь не говорила ничего, так откуда же наставница прознала? И тут вдруг сообразила Снежа: Морана ведь подле прялки стояла, а значит, нити видела и могла прочесть из них всё, что угодно.       — Нечестно так играться! — буркнула Снегурочка. — Зачем тебе рассказывать, если и без слов всё знаешь?       — Затем, что когда рассказываешь заново события проживаешь, — пояснила богиня. — Конечно, могу взять и сама всё проследить, но какой в этом толк? Ты ведь поделиться хочешь, а я выслушать тебя. Не придумывай иного, да и обвинениями не разбрасывайся. Цел упырь будет, ведьма поможет.       — Правда? — робко поинтересовалась Снежа.       Морана кивнула: у упырей была прекрасная регенерация тканей, а значит, и беспокоиться не о чем. Вот если бы плоть его не срасталась вопреки всем мазям, отварам и магии, тогда было бы страшно.       — Так вот, — продолжила Снегурочка, прокашлявшись. — После того, как мы по снегу скакали в поисках замёрзших ягод рябины и веток орешника, ведьма отвела нас к себе в лачугу близ Обители упырей. И пока она пыхтела над котелком, мне поведали, как в Яви зиму встречают.       Снежа вскочила и принялась расхаживать по комнате. Эхо разлеталось от стука каблучков её красных сапог, замирая в ледяных стенах. Глаза девушки горели восторгом, что Морана едва сдерживала смех: такой возбуждённой подругу она ещё не видела.       — Ты только представь: люди веселятся, кружатся в хороводах, катаются на горках и соревнуются в забегах на санях! Мороз кусает им щёки да узоры рисует, холод пробирается под слои шуб, а они всё равно смеются и поют песни — это же немыслимо! — Снежа взмахнула руками, от волнения не находя себе места. — А ещё упырь рассказал, что у людей угощения горой стоят посреди площади, пока гуляния идут. Кто мёд достанет, кто баранки испечёт. А варенья там какие. Яблоки печёные! У костра греются да лакомятся, не думая к печке возвращаться. Вот бы и мне…       Снежа вовремя осеклась, глядя на бесстрастное лицо Мораны, и тут же словно померкла. Она-то предвкушала скорую вылазку в мир людей, надеясь, что наставница отпустит, стоит только услышать дивный рассказ. Однако теперь стала сомневаться в успехе.       — И ты, конечно же, желаешь туда пойти? — предположила Хозяйка Зимы, хоть и знала ответ. Она понимала, что Снегурочка так просто от затеи не откажется и непременно проберётся в Явь, не боясь брани. Отпускать беззащитного духа опасно. Да и не нравилось Пряхе, как сверкала нить подруги.       Видя отрешённое лицо наставницы, Снежа подошла к ней поближе, заглядывая в глаза:       — Разве тебе не хочется взглянуть на свои старания хоть одним глазком?       Морана серьёзно произнесла:       — Для этого существует зачарованное зеркало, — она кивнула на резную раму. — Оно служит порталом и открывает двери куда угодно. О большем просить и не стоит.       Снежа нахмурились и скрестила руки на груди. Она знала, что наставнице было необязательно спускаться в Явь со снегами и метелями. Взмах руки — и пурга проникала в любой край, а жатву можно было собирать, просто перерезая нити у прялки. Однако, помня о своём предназначении, Морана всё же ступала по земле, сжимая серп: она привыкала, запоминала лица и души, узнавая их истории. В царстве тёмных едва ли мог найтись кто-нибудь, кого Хозяйка зимы не узнала бы.       — Но ведь Навь простоит без твоего присутствия несколько минут, — жалобно протянула Снежа. — Мы же только одним глазком заглянем и почти сразу вернёмся. Нити за собой оставишь, к рукам привяжешь, и если бедой запахнет, то тут же уйдём. Никто ничего и не заметит.       Пряха судеб покачала головой:       — Неправда. Высшие силы будут недовольны, если прознают, что я забавы ради скитаюсь по мирам.       Снежа не унималась:       — А ты посмотри иначе: ты ведь воплощение зимы, так отчего же не спуститься и не посмотреть, как люди тебя видят? Что твои взмахи рукавами творят с полями и озерами, животными да поселениями? Ты ведь не ведаешь ничего, сидя во дворце за высокими стенами и крепкими замками. А жизнь происходит именно там.       — Ты неправа. Забирая жизнь, я читаю историю души, вижу воспоминания и ощущаю чужие чувства.       Снегурочка тяжело вздохнула:       — Разве это жизнь: следить за другими и так много запрещать себе? И не говори сейчас про свою природу. Помню, знаю. — Снежа замахала руками, не желая слушать возражений. — Но могу напомнить, что ты не только забираешь, но и позволяешь жить, пусть и в Нави. Да, существование в тени и мраке, но это шанс на перерождение. Колесо вечности вращаешь именно ты.       Морана молчала, отвернувшись к прялке и перебирая нити. Уговоры проникали в сердце, пробуждая тайные желания, которым очень хотелось пойти на уступки. Сомнения наставницы играли Снеже только на руку, и она продолжила уговаривать:       — Не бойся открыться новому, пожалуйста. Побыть строгой и холодной всегда успеешь. А вот порадоваться и повеселиться со мной — время духа ограниченно.       — Не говори так, — резко произнесла Морана. — Ты способна существовать вечность. Никто не может забрать твою жизнь.       — Ты можешь ручаться, что в моей нити не будет узла, разрубить который не получится даже у тебя? Молчи, не давай обещаний, которых выполнить не сможешь, — Снегурочка встала, глядя в синие глаза подруги. — Не прошу идти сейчас или отказываться от долга, но, пожалуйста, подумай.       И Снегурочка исчезла, осыпаясь игривым танцем снежинок в воздухе. Морана вздохнула, глядя на её нить судьбы, от которой веяло угрозой.       — Пойду — опасность найду, а если откажусь, то её не сберегу, — прошептала Пряха судеб, принимая решение.