Его поцеловала смерть

      Как так вышло, Морана сама не поняла, но она стала наведываться в Явь всё чаще, а красная нить приятно согревала запястье. Совесть изводила, лишая покоя, но ведь Пряха не отказывалась от обязанностей: смотрела судьбы, через зеркало насылала зиму и собирала жатву, когда жизнь человека подходила к концу. Серебряный серп, лезвие которого покрывали древние руны, всегда сверкал замогильным отблеском, навевая мрачные мысли. Морана чистила его, точила и постоянно держала на поясе, напоминания себе о долге и осторожности.       Вернувшись тогда с праздника, Снежа кружилась и всё говорила, говорила про своего ненаглядного, однако её пыл пришлось усмирить, напомнив, что она — бессмертный дух зимы, а Преслав — человек.       — Но ты ведь разрешишь ему здесь остаться? — прошептала в тот же вечер Снегурочка, прижимая руки к груди. — Нет, что это я говорю? Разве ему место в царстве стужи и мрака? Совсем нет. Он ведь окажется в Прави, правда?       Морана молчала: её предсказания охватывали ещё не такой большой промежуток времени, а посему давать ложных надежд не хотелось.       — Как же нам тогда быть? — размышляла Снежа. — Ты позволишь хоть иногда навещать его? Прошу! Без него мир становится тусклым, будто частичка меня угасает. Ты теперь должна понять, — она указала на красную нить, которую Морана тут же спрятала под рукавом чёрного платья.       — Не смей, — холодно произнесла царица Нави, не желая казаться зависимой от кого-то. — Оставь меня одну и не смей без ведома уходить в Явь. Мне надо подумать.       Тон наставницы ранил, но Снежа в ответ лишь понуро кивнула: она понимала, что всё пошло не по плану.       Так проходили седмицы: Морана бродила по землям и целыми днями сидела в рабочей комнате, не открывая двери. Её высокую тень замечали обитатели Нави и хотели заговорить, но она лишь скользила мимо, погружённая в тревоги и раздумья. Хозяйка Зимы спускалась в мир людей и медленно шла, отвлекаясь лишь на миссию. Упрямо старалась держаться подальше от Белсвята и его обитателей. Напрасно она терзала сердце, пытаясь совладать с чувствами — только изводила и оттягивала неизбежное.       А повод для тревоги был прост: нить Снежи изменилась — сократилась, а в середине вдруг меняла цвет с серого на белый, как у людей. Морана не понимала: разве мог дух облачиться человеком? Сомнения терзали, а спросить было страшно — вдруг она, Пряха судеб, сама изменила ход истории? Непростительная дерзость. Зарываясь в трактаты и грамоты, Морана упорно искала ответы, но находила только пустоту.       Снежа, видя перемены, пыталась разузнать, что произошло, но наставница её избегала. Что она могла сказать, если сама не понимала происходящего? Отстрачивать неминуемое становилось всё сложнее, поэтому Морана решилась обратиться за советом к своей тётке Берегине.       Поздно ночью, убедившись, что Снежа отправилась отдыхать, Хозяйка Зимы прошептала перед зеркалом заклинание, которому её обучил Белобог, и в тиши ждала появления Берегини. В Навь она не могла прийти: темнота и мрак царства мёртвых отравляли свет любой души, поглощая его и не оставляя прежним — так было заведено во имя баланса между силами.       Отражение пошло волнами, и очам богини предстал облик великой заступницы и олицетворение матери-природы. Берегиня была высокой и стройной, как берёза, в ржаных волосах всегда благоухали полевые цветы, а в очах, глубоких будто море, сверкали любовь и понимание. Облачалась она традиционно в белоснежные сарафаны, украшенные красной вышивкой и подвязанные простым пояском. Её легкий наряд резко контрастировал с тёмно-синем платьем Мораны, на плечах которой лежал тяжёлый плащ с меховым воротником, а на голове царицы Нави неизменно высился кокошник со сверкающими месяцами.       — Как же ты выросла за это время, Мара, — Берегиня улыбнулась. — Смешная девчонка стала взрослой и поняла всю многогранность жизни — любо смотреть.       Морана поклонилась:       — Благодарю за ласковые слова, матерь-заступница, но передо мной длинная тропа учения. И боюсь, что без вашего наставления не справиться.       Берегиня насторожилась:       — Отчего такие мысли? Скажи, не таи в себе. Вижу, что изводят тебя сомнения и тревоги.       Пристально глядя на тётушку, Морана вдруг осознала, что Высшие силы всё давно знали и просто наблюдали, ожидая её шагов. Какой же она была глупой — это всего лишь проверка, которая была с треском провалена.       — Вы ведь знаете, верно? — предположила Хозяйка Зимы, наблюдая за реакцией Берегини.       Та лишь на миг поджала губы, пряча улыбку, нахмурилась и медленно кивнула:       — Не всё, — произнесла она. — Мы видим нити, как и ты, но понимать и читать их дано лишь тебе одной — такова доля. Конечно, за тобой приглядывают, как могут. Замечала воронов в Сумрачном лесу? Они помощники Чернобога, который делится с братом происходящим. Знаю-знаю, ты решишь, что поступок скверный, однако мы не могли тебя бросить посреди Нави без умений и соглядатаев. Прости, Мара, но это ведь и для твоего блага: целое царство досталось — вдруг что-то пойдёт не так?       Морана оскалилась: не такого она ожидала от тётки, хоть и понимала все мотивы. Однако обида коснулась сердца: всё это время богиня считала, что одинока и никто не может дать совета, а на самом деле её всюду, кроме Холодного дворца, окружали чужие глаза.       — Коль всё известно, так озвучьте мысли, — холодно произнесла она, заставляя Берегиню вздрогнуть и пристально всмотреться в лицо племянницы — дерзость всегда ей была свойственна, однако обычно скрывалась за маской сдержанности.       — Я не буду томить, — голос матери-заступницы звучал будто поток буйной реки. — Твои вылазки в Явь известны и понятны: хотела защитить подругу и сделала всё верно. Разве есть узлы в нитях? Отнюдь. Пострадал кто-то? Нет. Ты только учишься и не можешь видеть будущее на годы вперёд, но что шепчет тебе судьба?       Морана задумалась, вспоминая ощущения:       — Что всё будет хорошо. Снежа любит Преслава, а он — её. Однако он — человек, а она — дух. Разве смогут они быть вместе?       — Счастье непременно должно быть вечным? — Берегиня ласково улыбнулась. — Ты видела перемену цвета нити — это тебя тревожит? — Хозяйка Зимы кивнула. — Есть обряд, который может подарить Снеже плоть и кровь. Здесь прочтёшь всё, что потребуется, — она протянула племяннице древний свиток.       — Отчего я про него никогда не слышала? — удивилась Морана, поглядывая на руны.       Берегиня снисходительно улыбнулась:       — Потому что ты недавно встала на дорогу вечности и покровительства. Многое ещё сокрыто, но с течением времени секретов будет становиться всё меньше и меньше, и равных тебе в чарах не будет.       — Вы так думаете? — искренне удивилась Морана, непривыкшая слышать похвалы.       — Конечно. — Берегиня вдруг серьёзно проговорила: — Я верю, что ты не сделаешь глупостей и останешься верна долгу. Богам нельзя привязываться и любить, Морана. Помоги Снеже обрести счастье, но не ныряй в опасный омут — рискуешь не выбраться.       И, поклонившись, Берегиня исчезла, не в силах больше терпеть прикосновения царства тёмных.       Морана сжала запястье, борясь с нахлынувшими слезами. Впрочем, иного ждать было глупо: разве мог кто-то одобрить союз царицы Нави и простого смертного? Пусть даже дороже него у неё никого не было, пусть она и любила его больше жизни, хоть и не признавалась себе. Подняв глаза к мерцающему потолку, Морана смахнула дорожку слёз: важны другие, а не она. Её долг — служить и защищать.       Раскрыв свиток, Хозяйка Зимы бегло изучила его при мерцании голубых сфер, что плавали в воздухе комнаты. Из рунических надписей стало ясно, что Снегурочке для перевоплощения в человека нужно было жаркой летней ночью при полной луне перепрыгнуть через костёр три раза, бросая в него вязанку трав и шепча наговор. Морана призадумалась, покручивая нить меж пальцев: если судьба не будет петлять и лукавить, то в следующий лунный праздник всё решится. Если Преслав сдержит слово и чувства его не угаснут, а младшая не утратит любви, и если, конечно же, не порвутся нити на их руках, то тогда Морана поможет провести обряд. До лета же она решила молчать и не давать подруге ложных надежд. Только позволит прогуливаться по Яви. Изредка. И под её наблюдением, иначе вдруг беда случиться? Кому Морана врала — сама не знала, но понимала, что очень скучала по Ратмиру.       После разговора с Берегиней Пряха успокоилась: снова начала бродить по Нави, отмечая скорый приход весны — снега стало меньше даже в царстве мёртвых. Упыри спешили рассказать хранительнице вести, животные жались к подолу её чёрных платьев, а полуночницы кричали, моля о разрешении накликать беду на обидчиков. Призраки не давали Моране прохода, и она слушала, старалась помочь каждому, а Снежа вилась рядом. Сердце её тосковало, однако идти против наставницы младшая не решалась. Только лишь терпеливо ждала, веря в чудо.       И ожидания окупились сполна: в конце сеченя Морана позвала Снежу в Явь.       — Скоро весна, Леля начнёт свою пляску, а потому, пока можно, предлагаю наслать последние морозы за сезон, — предложила Хозяйка Зимы.       Снегурочка кивнула и тут же шагнула в Явь, превратившись в снежный ветерок. Она резвилась, укрывала голые ветки и землю, вновь даря прикосновение зимы. Младшая знала, что это всё ненадолго: скоро снег растает, побегут ручьи и начнут раскрывать листочки, но пока что было ещё время зимы.       Морана шагала в тени, взмахивая серпом и насылая пургу. Морозы сковывали землю, а люди топили печи, желая сохранить тепло. Наверняка, они ругались на переменчивую погоду, желая прихода весны, но Леля ещё не торопилась — терпеливо ждала.       Сама не ведая как, Морана очутилась в Белсвяте. Уже привычные улочки едва дышали жизнью в сумерках, а случайные прохожие бросали любопытные взгляды на диковинных девиц.       — Тебя сердце привело, — хмыкнула довольно Снежа, меняя их одежды на привычные для местных. — Негоже так стоять в роскошных платьях и украшениях. Морана кивнула, не зная, что делать дальше. Желания младшей угадывались легко, но можно ли было? Сложный вопрос.       — Отпусти, не думай много. Со мной всё будет в порядке — обещаю, — заверила Снежа.       — Откуда знаешь? — засомневалась Морана. — Разве ты читаешь нити?       — Нет, я просто ему верю. Иного мне и не надо.       Хозяйка Зимы прикоснулась к запястьям, где сверкали тяжёлые браслеты: опасности не предвиделось, однако ночь и юноша с пылким сердцем… Пред глазами замелькали смутные образы очага и нежные объятия, лёгкие поцелуи и нега, что затягивала в омут ласки. Царица Нави покачала головой: Снежа не маленькая девочка — она дух мороза и всегда могла постоять за себя.       — Иди, — разрешила богиня. — На заре жду в Холодном дворце. В случае беды зови и не позволяй себя обижать.       — Спасибо, — Снежа просияла и порывисто обняла наставницу. — Я обещаю: всё будет хорошо.       И тут же поспешила к добротному дому, где проживал Преслав. Морана знала, что молодец остался совсем один на белом свете и служил подмастерьем кузнеца, надеясь перенять его работу в Белсвяте. Он был добрым и воспитанным, старался всегда помогать соседям и умело управлялся мечом. Ему можно было доверять, хоть и дико: догадывался ли Преслав в кого оказался влюблён? Морана не знала и нерешительно топталась посреди улочки. Ей бы вернуться к работе в Нави, а не стоять здесь, терзая сердце надеждами.       Одного взгляда на красную нить хватило, чтобы определиться. Догадаться, где жил Ратмир, было несложно: правителям всегда отдавали высокие и крепкие дома. Высокая лестница с пролётом, два этажа и оконца, плотно прикрытые ставнями от морозов и снега. Крышу не отличали коньки, да и вообще, вопреки обычаям, жилище наместника почти не выделялось на фоне построек, где располагались дружинники, кроме одной детали — воинов здесь ходило куда больше. В пристрое наверняка обитали слуги, а чуть поодаль располагалась конюшня. Подле неё имелся спуск в лабиринт туннелей, где прятали казну и припасы с оружием на случай осады городища — однажды Хозяйка Зимы приметила через зеркало, как оглядывался Ратмир ночью, спускаясь по неприметным ступенькам с сумкой, что прятал у груди. Так и сообразила, что там скрывалось.       Собаки разлеглись на пороге и с любопытством посматривали на Морану, кот на перилах не спускал с неё жёлтых глаз, выжидая дальнейших действий. А она сама не знала, как поступить: пойти или нет, нарушить покой или всё же остаться под слоем невидимых чар. Терзания душили, сердце горело и просило, заставляя царицу Нави удивляться: разве она способна на любовь? Выходило, что да.       Морана прикрыла глаза, прислушиваясь: властным голосом Ратмир отдавал указания ратникам на втором этаже. Внизу бренчали посудой кухарки, служанки натирали полы, ключник ворчал над печкой, почёсывая спину, советник отсчитывал монетки, готовясь ко сну. Стража развалилась на скамейках, в соседней комнате уставшие воины распивали кислое вино, натирая мечи и ножи.       Кот лениво проводил Морану, что тенью скользнула в дом и поднялась по ступеням, едва не столкнувшись с вылетевшими из комнаты ратниками. Пол не скрипел под ногами богини, походка не колыхала пламени свечей — её будто не существовало. Она нерешительно замерла в дверях, рассматривая уставшее лицо Ратмира. Он склонился над картой, нахмурившись, и размышлял, постукивая пальцами по дубовому столу. Привычный меховой плащ валялся на скамье, а сам он был одет в высокие кожаные сапоги, иссиня-чёрные штаны и антрацитовый кафтан, не подвязанный поясом. Кайма белоснежной рубахи мелькала, будто намекая, что её обладатель готовился ко сну.       Морана огляделась: личная комната наместника была поделена пополам, одна часть была заставлена сундуками, а вторая служила местом отдыха. Всюду виднелись свитки и грамоты, вдоль стен стояло оружие — мечи, ножи и арбалеты. Свечи отбрасывали пляшущие тени на массивную арку, за которой виднелась высокая кровать, а рядом с ней мелькал очаг. Ратмир устало выдохнул и прикрыл глаза, массируя переносицу — тяжёлые думы изводили его. Морана поборола порыв прикоснуться к нему и подобрать исцеляющие слова: всё равно никакие речи не могли решить проблем. Она не знала, что его печалит, но в отчаянной попытке поддержать Морана прикоснулась к красной нити на запястье, будто так он мог ощутить её заботу.       Ратмир взъерошил длинные волосы и, закатывая рукава, приблизился к чану с водой, умываясь. Морана отвернулась и осторожно нагнулась над картой, рассматривая неровные штрихи угля: ещё одно поселение, кажется, кануло, и теперь люди спешили к стенам Белсвята, будто здесь места хватит для каждого. Морана взглянула на серп: припасы в городище были ограничены, а ртов становилось всё больше и больше. Снег её стараниями сойдёт ещё не скоро, но и еда весной быстро не появится. Укол совести пришёлся болью в груди: зима слишком жестока и бессердечна, как и её Хозяйка, что позволяла гибнуть людям от голода и холода.       В этот миг Морана возненавидела себя: долг душил, изводил и требовал от неё кровавой жатвы, которую она сама насылала и после собирала, оставляя лишь горе и слёзы. Жестокая, злая, ужасная. Гнев одолел богиню, вырываясь наружу: затрещали ставни, хлопнула дверь, а с пальцев сорвалось дыхание мороза. Не замечая, Пряха судеб сбросила чары и предстала перед Ратмиром с развеивающимися по ветру волосами и пылающими синими глазами.       — Морана? — удивлённо прошептал он, приводя её в чувства.