Другой мир

      Это поразительно, как быстро в жизнь Люды вошла ее новая соседка. Вроде бы она только приехала, только они ругались, не зная, чего друг от друга ожидать, как вот уже больше недели каждый вечер, словно по какой-то негласной традиции, они собираются на веранде, вместе ужинают, пьют кофе или чай с вареньем, которое закатывала сама Люда, наблюдают за спорами Белого и Серого, подшучивают друг над другом, смеются и, главное, разговаривают. И разговаривают так, будто знакомы большую часть своей жизни. Они вместе навещают Майю Ильиничну, вместе ходят в магазин, вместе кормят животных. Люда настолько привыкла видеть по утрам свою новую соседку, что ей казалось, что Маша жила рядом с ней всегда. Всегда она подшучивала над Людой, широко улыбаясь и наклоняя голову, всегда задавала прямые вопросы, всегда была решительно настроена на любую затею.       Так спустя несколько дней, на следующих выходных, они вместе поехали в строительный магазин, чтобы купить краску и покрасить дом Люды. Она не собиралась делать это так скоро — думала, покрасить его ближе к осени, но Маша уговорила ее, сказав, что сейчас скидки, да и она может помочь. У Люды не нашлось аргументов против, и девушки направились в магазин, заехав перед этим в больницу к Майе Ильиничне. Пенсионерка поддержала идею девушек, лишь попросила не красить дом в какой-нибудь слишком яркий цвет — желтый или красный, объяснив это тем, что, если она будет смотреть на такое яркое пятно, у нее непременно разовьется катаракта. Люда посмеялась и пообещала, что покрасит дом в прежний цвет — приятный голубой.       Майю Ильиничну должны были выписать через полторы недели, и Маша, казалось, очень ждала этого события. По крайней мере, так думала Люда, понимая, что девушке тяжело жить в непривычных для себя условиях. Но каково было ее удивление, когда Маша, стоя у полки с краской, заявила, что купила бабушке путевку в санаторий. И после того как ее выпишут, она на двадцать один день уедет отдыхать.       — Ты готова прожить тут еще столько времени? — не поверила ушам Людмила, разглядывая банки с краской разных оттенков.       — Ну, здоровье бабули важнее. В тот день, когда я думала, что потеряла ее, мои ценности несколько изменились. К тому же, не поверишь, но я начинаю привыкать к этому месту, — рассмеялась Маша.       — Ты права, я не поверю, — кивнула Люда с легкой улыбкой. — Вот этот цвет, думаю, в самый раз. — Она взяла с полки банку и покрутила ее в руках.       — Нет, правда. Я уже не хочу выколоть себе глаза каждый раз, когда просыпаюсь и вижу не свой дорогущий навесной потолок, а деревянные доски.       — Звучит очень мило.       — К тому же я ведь действительно не была в отпуске больше пяти лет. А тут я в целом контролирую ситуацию на работе, за что спасибо тебе и твоему интернету. — Маша помогла поставить несколько банок краски в их телегу.       — Всегда пожалуйста. Я почти привыкла к твоим крикам на менеджеров, — отшутилась Люда, толкая тележку к отделу с валиками и кистями.       — Это было один раз! — возмутилась Маша. — И они правда были виноваты.       — Я так и не поняла, чем ты занимаешься, — проговорила Люда, медленно продолжая катить телегу и разглядывать товары на полках. — Ты что-то продаешь?       — Не совсем, — покачала головой Маша. — Я… можно сказать, посредник. Логистический. Помогаю доставлять товар из Китая. У меня есть партнер в Питере, который помогает решить вопрос с поставками оттуда. А я, точнее, моя компания, нахожу клиентов, которым нужна такая доставка.       — А в чем резон твоим клиентам? Не проще им самим выйти на твоего партнера и не платить деньги тебе?       — Проще, — кивнула Маша. — Но это надо найти. А так они просто приходят и говорят: нам нужно доставить то и то, вот сюда и сюда. И все. Всю работу я беру на себя.       — И тебе просто платят деньги за то, чтобы ты привезла что-то через других людей? — уточнила Люда, останавливаясь у отдела с валиками.       — Мне платят очень хорошие деньги, чтобы я привезла что-то через других людей, — поправила ее Маша. — Это не так просто, как ты думаешь. Там же растаможка, договоры, поставки… Там бумажной волокиты на пять кило нервов. Но мы с Кети работаем уже давно, у нас все налажено, даже свои продавцы есть, которые скидки дают.       — Кети?       — Мой партнер, — пояснила Маша. — Ее зовут Кетеван.       — Красивое имя, — кивнула Люда.       — Ага, грузинское.       — Не думала, что такой бизнес популярен среди девушек.       — Я тоже на самом деле. Но она жила одно время в тех краях, и с другом они организовали бизнес по перевозке, доставке… Короче, логистика. А я давно этим занимаюсь, просто в какой-то момент надоело работать на дядю. Ну и начала сама искать клиентов, поставщиков… И закрутилось. В итоге выросло все в большой хороший бизнес.       — И тебе нравится?       — Что? Бизнес?       — Ну да. То, чем ты занимаешься? Или это ради дохода?       — Знаешь, я как-то задумалась над этим, — медленно проговорила Маша, — и поняла, что мне действительно это нравится. Искать клиентов, заключать договоры. Каждый раз это как выполненная задача, и я получаю от этого удовольствие.       — В таком случае я рада за тебя. Я считаю, важно заниматься тем, что приносит удовольствие.       — А ты? — спросила Маша после того, как они положили в телегу четыре валика и кисточки.       — Что я? — не поняла Люда. — Пойдем еще малярную ленту возьмем.       — Ты получаешь удовольствие от того, чем занимаешься? От работы библиотекарем? — выделив голосом последнее слово, Маша рассмеялась, видя, как поднялась бровь Люды. — Прости, мне правда сложно привыкнуть к этому.       — Да, представь себе, мне нравится моя работа. Я обожаю читать, я люблю работать с детьми. Но… Я не только этим занимаюсь.       — А чем еще?       — Я говорила, — наклонила голову Люда, поджав губы. — Проверим, как ты внимательно меня слушала.       — М-м-м… — Маша задумалась на секунду, после чего кивнула: — Пианино! В смысле, ты играешь… на фортепьяно. Но ты этим же не занимаешься?       — Иногда даю уроки, когда нужно накопить на какую-нибудь крупную покупку, например, — пожала плечами девушка.       — И что это за покупка?       — В последний раз это был ремонт в доме — я установила душевую кабину.       — А до этого где мылась? — моргнула Маша.       — В бане.       — У тебя есть баня?!       — Ты не видела? — рассмеялась Люда. — В конце участка.       — Я думала, это какой-то сарай!       — С трубой? — скептично отозвалась девушка.       — Ну, я откуда знаю? И что, ты прям топишь и все такое?       — Иногда да. Когда хочется попариться.       — Давай затопим, пожалуйста?! Сто лет в бане не была! — воскликнула Маша. — Бабушка давным-давно свою снесла, расширила сарай. Видимо, для козы. А я только в саунах была последние лет двадцать. Хочу в баню!       — Ну, если хочешь, затопим, — пожала плечами Люда, не понимая такой радости по поводу обычной бани.       — Это было бы здорово. А когда? Давай завтра? Или нет, нам красить надо. Или мы успеем?       — Мы можем покрасить, а вечером затопить, как раз отмоемся, — предложила Люда.       — Потрясающе! Я за. Только я не умею рубить дрова.       — Они уже нарублены, — рассмеялась Люда, поражаясь, как Маше удается быть одновременно сдержанной и серьезной и в тот же момент по-детски непосредственной.       — Вообще отлично, — решительно кивнула Маша.       Люда лишь усмехнулась, покачав головой. Удивительно, как для одного какая-то вещь может быть волшебной, в то время как для другого она весьма обыденна.

***

      — А у тебя неплохо получается, — искренне заметила Люда, глядя на то, как ровно ложится краска из-под Машиной руки.       — А ты думала, я совсем рукожоп? — усмехнулась Маша, гордо глядя на свою работу. Люда покрасила почти всю территорию вокруг окна, пока Маша отработала пару досок. — Да, немного медленно, но зато какой результат!       — Немного? — пошутила Люда и рассмеялась, когда Маша махнула кисточкой и несколько голубых капель упали Люде на лицо и одежду. — Что ты творишь? — Смеясь, она пыталась увернуться от Маши, но безуспешно. В итоге сама окунула кисть в банку и махнула в сторону девушки.       Маша моргнула несколько раз, словно не могла поверить, что Люда осмелилась на подобную наглость, а после кинулась в ее сторону, чтобы отомстить и измазать девушку кистью. Люда же с визгами и хохотом неслась в конец участка, пытаясь скрыться от своей соседки. Спустя пять минут они вернулись к дому, обе измазанные и с горящими глазами.       — А с виду ты такая тихая, — усмехнулась Маша, качая головой. — Никак не думала, что ты способна прыгать по участку, пытаясь меня запачкать краской! Вот уж верно говорят — в тихом омуте черти водятся.       — Ты сейчас пыталась завуалировать слово «скучная»? — направив кисть как шпагу, спросила Люда, стараясь не рассмеяться.       — Нет-нет, — улыбнулась Маша, подняв ладони. — Ну… ладно, если честно, да. Я думала, что ты страшно скучная! Но уже который день убеждаюсь в обратном.       — Почему я должна быть скучной? — вернувшись к покраске стены дома, поинтересовалась Люда.       — Ну, ты такая… спокойная. Спокойствие для меня всегда было сродни скуке.       — Интересное умозаключение, — хмыкнула Люда. — И как ты поняла, что я спокойная? Или опять начнешь говорить про библиотеку?       — Нет, — покачала головой Маша. — Работай ты хоть на птицефабрике, я бы все равно считала тебя спокойной. Походка.       — Прости? — не поняла Люда и даже на мгновение перестала красить стену.       — Походка, — повторила Маша. — Она говорит о многом. Точнее, по походке можно многое сказать о человеке.       — И что же ты можешь сказать обо мне? — не отрывая взгляда от стены, спросила Люда и даже дыхание затаила. Так интересно и волнительно было узнать, что думает о ней Маша.       — Ну, прежде всего, ты — спокойная. Как я уже и сказала. Ты ходишь уверенно, но не спеша, размеренно. И вообще, твоя походка какая-то умиротворенная. Будто тебе уже известны все ответы и тайны мироздания и спешить больше некуда. Ты просто наслаждаешься жизнью, моментами… Это… Это и меня успокаивает, — тихо добавила Маша, перестав возить кистью вверх и вниз и глядя в одну точку. — Когда мы были в больнице у бабушки, когда я думала, что потеряла ее… Только ты, твое спокойствие не дало мне окончательно лишиться рассудка. Правда.       — Я сама была в ужасе в тот момент, — призналась Люда. — Словно вновь оказалась в тот день, когда мне сообщили о смерти родителей.       — Тем не менее по твоему виду это было непонятно, — криво улыбнулась Маша. — Я смотрела на тебя и старалась держаться сама. Так что… наверное, спасибо. — Она легко пожала плечами, словно стеснялась сказанных слов.       — Пожалуйста, — тихо пробормотала Люда, смущенно кашлянув.       — Ну, так… как ты… — Маша прочистила горло и постаралась придать голосу непринужденную интонацию, — как ты вообще тут живешь? Почему ты решила вернуться? Неужели просто поняла, что не хочешь жить в городе? Нет, я помню, что уже спрашивала, но мне хотелось бы узнать именно о причине такого решения.       Люда согласилась с Машиным желанием сменить тему и ответила довольно бодро:       — Ну, это была совокупность разных причин, на самом деле. Но основная и правда была в том, что жизнь тут мне нравится больше.       — А как же… Семья? Ну, там… Кхм, личная жизнь? Здесь выбор-то, я так понимаю, невелик? — пошевелила бровями Маша и тут же отвела взгляд.       — Не буду спорить, разбежаться особо некуда, — рассмеялась Люда, и в этот момент услышала окрик со стороны калитки. Девушки обе повернули головы, и через несколько секунд перед ними возник Игорь. В очередной своей клетчатой рубашке и с ключами от машины в руке.       — Привет труженикам тыла! — весело поприветствовал он девушек и задержал взгляд на Маше, которая, в свою очередь, смотрела на него.       — Здравствуй, Игорь, — ответила Люда, отчего-то почувствовав себя неловко. — Познакомься, Маша, это Игорь — наш… сосед. А это Маша — внучка Майи Ильиничны.       — О, в самом деле! Ни разу вас не видел! — воскликнул Игорь и протянул руку, чтобы поздороваться. Маша посмотрела на его протянутую ладонь и, снова подняв взгляд, показала испачканные руки, намекая, что лучше обойтись без рукопожатий. — Как Майя Ильинична? Я вчера только вернулся — гостили с малым у родни, и вот, узнал, что она в больнице. Может, нужно что? Съездить там… Помочь чем… Свозить…       — Мы на машине, спасибо, — довольно резко ответила Маша.       — А, так это ваш танк? — протянул Игорь, кивая в сторону дороги. — А я думаю, неужели к Людочке бандиты какие пожаловали? — рассмеялся он.       — Нет, что вы, с Людочкой, — выделив интонацией имя, проговорила Маша, — все в полном порядке. Мы добропорядочные граждане.       — Не сомневаюсь, — кивнул Игорь со смешком и перевел взгляд на Люду. — Помочь с покраской?       — Нет, спасибо, мы справимся, — улыбнулась Люда, мечтая, чтобы Игорь ушел. Она буквально ощущала непонятно откуда взявшееся напряжение между ним и Машей. — Маша мне отлично помогает.       — Ну ясно, — хмыкнул он и еще раз бросил взгляд на Машу. — Если что, ты знаешь, где меня искать. Если вдруг понадоблюсь.       — Конечно. Спасибо, Игорь, — почти с облегчением выдохнула Люда.       — Вот тут пропустили. — Игорь ткнул пальцем в место, где Маша и правда слегка не прокрасила доски и, развернувшись, направился обратно к калитке.       — Я еще на второй слой просто не прошла, — пробурчала Маша и окунула кисть в емкость с краской. — А ты говоришь, что не разбежишься, — тут же добавила она. — Вон какой самэц! — с акцентом воскликнула Маша.       — Кто? Игорь? Не смеши, — улыбнулась Люда, успокаиваясь. Ей было очень некомфортно находиться с Игорем и Машей на одной территории. — Его Майя Ильинична, кстати, на дух не переносит.       — Не могу ее винить. От него же так и воняет сексизмом!       — Почему? — рассмеялась Люда, глядя на возмущенное Машино лицо.       — Да я таких навидалась на своем веку. Ты просто не представляешь, сколько таких вот «Игорей» в бизнесе. И каждый считает своим долгом намекнуть, что место женщины не у руля компании, а на кухне — у плиты.       — Мне казалось, что у нас современное общество, где пол уже не играет роли в отношении работы. Женщины даже в космос летают.       — О, ты очень ошибаешься, — покачала головой Маша. — Я тоже думала, что Москва — столица, вроде бы тут все должны быть прогрессивнее, но нет! Самые ярые… вот эти вот, — Маша ткнула рукой в сторону, куда удалился Игорь, — как раз таки там!       — И ты, как суфражистка, бьешься за права женщин? — улыбнулась Люда.       — Я? Ни за какие права я не бьюсь. Мне плевать. Я бьюсь только за себя. Это раньше я была тихоня, ботанка. А теперь знаю, что за себя можешь постоять только ты сам. И стала смелой. И быть такой мне нравится гораздо больше, чем быть ботаном.       — Это да, но… мне кажется, защищать себя нужно, когда на тебя нападают.       — А как же превентивные меры?       — Ты смотришь на мир довольно враждебно.       — Нисколько, — улыбнулась Маша. — Я люблю людей, я нормально к ним отношусь. Почти ко всем, — усмехнулась она. — Но я не люблю, когда кто-то пытается меня ограничить. Каждый должен жить так, как ему хочется. Вот ты хочешь работать библиотекаршей — пожалуйста! — Маша рассмеялась, когда Люда снова махнула в ее сторону кисточкой с краской.       — Что тебе все покоя не дает моя профессия?       — Да я просто не могу все еще поверить, что тебе и правда это нравится. Ну прости, может, я в этом плане узколобая, но я ни разу не встречала человека, так фанатеющего от книг и который добровольно работает в библиотеке!       — Считай, что встретила, все? Можем закрыть тему?       Видя, что Люда будто сердится, Маша примирительно ткнула ей в плечо кисточкой.       — Ну прости. Мир? Я больше не буду смеяться над твоей работой, обещаю. Хочешь, запишусь в библиотеку и возьму книгу? Любую, какую скажешь!       — Любую? — Люда хитро посмотрела на Машу, которая уже не была так уверена в правильности своих действий.       — Ну, кроме «Войны и мира». У меня нет столько времени.       — Договорились, — хмыкнула Люда и кивнула.       — На что только не пойдешь ради добрых отношений с соседями, — пошутила Маша, тут же получив тычок кистью с краской в шею.       Вечером Люда затопила баню, чему очень обрадовалась Маша, и девушки после трудового дня отправились попариться. Поначалу Люда чувствовала себя неловко, но потом успокоилась, решив, что возьмет простыни, и они будут сидеть в них.       Оказавшись в предбаннике, они старались не толкаться локтями. Люда сняла косынку с головы, не спеша собрала волосы на затылке, чтобы не мешались. В общем, делала все, чтобы оттянуть момент раздевания. Казалось, Маша тоже была слегка нервозна, но она поблагодарила за протянутое одеяние и, положив простынь на скамейку, сняла с себя цепочку.       — Ой, — пискнула Люда, понимая, что уже не осталось причин медлить. — Я веник забыла!       — Веник? — нахмурилась Маша. — Мы прям… париться будем?       — Ну, ты же хотела настоящую деревенскую баню, — улыбнулась Люда и тут же сунула ноги в шлепанцы. — Переодевайся пока, а я за веником.       Не дожидаясь ответа, Люда выскочила из бани, радуясь тому, что и правда забыла заранее достать веник.       Оказавшись на улице, она выдохнула.       — Все в порядке. Это просто… усталость. Плюс вы знакомы без году неделю, поэтому сложно быть… отстраненной, — бормотала Люда под нос, пытаясь себя успокоить и объяснить излишнюю нервозность. Ей было неловко раздеваться перед Машей или же видеть раздетой саму Машу. Поэтому она так радостно убежала за веником, надеясь, что, когда она вернется, Маша уже будет сидеть и потеть около печки.       Снова оказавшись в предбаннике, Люда с облегчением выдохнула. Машины вещи лежали на скамейке аккуратно сложенные, на крючке у зеркала висела ее цепочка с крестиком, а тапки, которые они вместе купили, когда выезжали в город, ровно стояли у стенки. Люда положила веник и стала раздеваться. Опустила поочередно бретели легкого сарафана, расстегнула молнию и стянула его через ноги. Сняла белье, положила под сарафан и завернулась в простынь. Сделав еще один решительный вздох, открыла дверь парилки.

***

      — Больно! — крикнула Маша после того, как Люда широким замахом шлепнула ее веником по голой спине. — Ай!       — Не придумывай, я даже не в полсилы! — рассмеялась Люда.       — У меня нежная кожа! Синяк будет теперь! Ай! — снова заорала Маша после очередного удара.       — Не будет, не переживай. Так, ноги теперь. — Пот струился по раскрасневшемуся лицу Людмилы, но она продолжала обхаживать Машу, как заправский банщик.       Девушки несколько раз выходили на улицу проветриться и снова возвращались в парилку, где уже было влажно оттого, что они несколько раз поддавали жару.       — Ну, теперь можно и мыться, — заключила Люда после того, как с головы до ног отхлестала Машу и даже закрыла ей лицо березовым веником, приказав дышать. Люда не знала, есть ли в действительности какая-то польза от «березовых испарений», но так всегда делала мама, говоря, что это хорошо для носа, и Люда ей верила.       Маша, придерживая рукой простыню, посмотрела сначала на тазики, а потом — на Люду.       — Может, нам по очереди лучше? Тесновато…       Люда была счастлива это услышать, потому что не горела желанием оказаться голой перед Машей. Или чтобы Маша оказалась голая перед ней. Ей хватило и того, что она уже увидела, — крепких ног, круглой задницы, красивых плеч с торчащими ключицами… Этого было более чем достаточно, и перспектива увидеть еще больше — пугала. Она смущалась и стеснялась, чувствуя себя неловко. Благо свою красноту можно было объяснить высокой температурой в бане.       — Конечно. Тебе на правах гостьи предоставляется возможность помыться первой. Вон там на окне шампунь и гель. Тазики тут, ковш вот. Мочалка висит новая, — проговорила Люда, показав на все атрибуты. Она уже собралась выйти, как ее задержали слова Маши:       — Ты специально для меня ее достала? Мочалку?       — Ну да.       — Вот это сэ-э-эрвис, — протянула она и рассмеялась. — Спасибо.       — Пожалуйста, — кивнула Люда и, открыв скрипучую дверь, вышла в предбанник.       Усевшись на скамейку, она уперлась затылком в стену и прикрыла глаза, стараясь дышать медленно и глубоко, чтобы успокоить быстро бьющееся сердце.

***

      После бани был вкусный травяной чай и легкий салат. Маша рассказывала о работе и смешных случаях, — особенно Люде понравился рассказ о перевозке товаров для секс-шопа. И девушки даже не заметили, что уже за полночь.       — Ну, я, пожалуй, пойду, — посмотрев на часы, проговорила Маша. — Спасибо тебе. За чай, салат. И баню, конечно.       — Тебе спасибо. Я не думала, что мы весь дом успеем покрасить за день.       — С валиками дело быстрее пошло, — улыбнулась Маша. Они подошли к открытой двери. — Господи, я все не могу привыкнуть, какое тут небо. Звезды волшебные.       — Да, — согласно кивнула Люда, и девушки вышли на крыльцо, задрав головы.       — Вон смотри, какая звезда! — воскликнула Маша, а потом сощурилась и добавила: — А, это самолет.       — Красота.       — И вечер теплый. Романтика, — протянула Маша и опустила голову, поморщившись из-за того, что заныли мышцы. — Черт. С этой сидячей работой я скоро лишусь шеи. Затекает постоянно.       — У тебя мышцы натружены, — проговорила Люда и положила руку на плечо Маши, чуть сжав пальцы.       — Ай! — взвизгнула Маша.       — Вот видишь. Когда мышцы не забиты, нет таких ощущений. Тебе нужен массаж.       — Может, ты и его умеешь делать? — пошевелив бровями, спросила Маша и в ту же секунду выпрямилась, нервно хихикнув. — Прости. Шутка.       — Нет, массаж я не умею делать. Точнее, я умею, но непрофессионально.       — Ничего, какие твои годы. — Машин голос все еще был немного нервным, но она старалась держаться. У Люды же внутри было странное щекочущее ощущение, на которое она, как могла, старалась не обращать внимания. — Ну, я пойду. Надо выспаться. Тебе же на работу завтра?       — Да, — кивнула Люда. — Я дверь не закрываю, если нужен будет интернет — заходи.       — Завтра должен мастер прийти и поставить роутер, — сказала Маша. — Так что я перестану таскаться к тебе и воровать интернет, — усмехнулась она.       — Да я не против, — тихо ответила Люда.       Они стояли рядом, глядя друг на друга. И было ощущение, что каждая хочет сказать что-то еще, но ни одна из них не понимает, что именно.       — Спокойной ночи? — сказала Люда, чувствуя острую необходимость остаться наедине со своими беспорядочными мыслями.       — Да. Спокойной ночи, — кивнула Маша и, быстро улыбнувшись, развернулась и направилась к себе.       Люда проводила взглядом ее фигуру и, медленно вздохнув, вернулась в дом. Уперлась лбом в закрытую дверь и пробормотала:       — Неужели снова?