Другой мир

      С самого утра все валилось из рук. Сначала Люда чуть не опрокинула стеллаж с детскими рассказами, потом уронила стопку книг по истории, зацепилась часами, в результате чего сломалась застежка, а после, когда задела кружку с чаем, и вовсе чуть не залила ноутбук.       Почувствовав усталость, девушка выдохнула и откинулась на спинку стула. Часы было особенно жалко. Мамины. Маленькие, позолоченные. И теперь она не сможет их носить. Придется ехать в Калугу и искать там мастера.       — Людмила Валерьевна, с вами все нормально? — к ней подошла Аня, девочка одиннадцати лет, которая по понедельникам всегда приходила к Люде в библиотеку, — ее родители никуда на лето не отправили, но по понедельникам к ним приезжала бабушка Ани, и девочка буквально сбегала от родственников, потому что ворчливая и вечно брюзжащая бабка ей не нравилась.       — Да, Анют, все хорошо, — натянуто улыбнулась Люда, взглянув на часы. — Просто не выспалась.       — Я тоже плохо спала. Сегодня полнолуние, такое бывает, — заметила девочка.       — Правда?       — Да. А скоро начнется ретроградный Меркурий, и вообще капец, что будет!       — Расскажи поподробнее. — Зная любовь девочки к астрологии, Люда решила отвлечься таким способом. Может, рассказы ее маленькой посетительницы смогут прервать бесконечный хоровод странных мыслей.

***

      Было почти половина седьмого, когда Люда решила, что пора потихоньку собираться и приводить все в порядок. Взяла две книги, которые ранее доставала с самой верхней полки, и направилась к стремянке. Держа в одной руке две довольно толстые книжки, второй — Люда схватилась за лестницу, забираясь на ступени. Поднявшись на носочках, она пыталась поставить книги на место, думая о том, как бы не свалиться.       В этот момент за спиной раздался насмешливый голос:       — Не знала, что у библиотекарей такая опасная профессия! — беззастенчиво разглядывая голые икры девушки, Маша стояла посреди комнаты.       Люда не ожидала кого-то увидеть или услышать и потому вздрогнула и дернулась, начиная терять равновесие. Книги с глухим тяжелым стуком упали на пол, а сама Люда пошатнулась. Но чьи-то руки вовремя удержали ее.       — Осторожно, — голос, который Люда безошибочно узнала, прозвучал над самым ухом, — не хочу быть виноватой, если ты сломаешь себе шею.       — Рада, что именно страх ответственности заставил тебя меня спасти, — усмехнулась Люда, чувствуя, как жаркая волна коснулась ее щек.       — Не только он на самом деле. — Маша помогла Люде спуститься, потом подняла упавшие книги и, забравшись на стремянку, поставила их на полку.       — Спасибо, — пробормотала Люда, глядя, как ее соседка слазит с лестницы. — Не только он? А что же еще?       — Ну, я же обещала взять книгу, — пожала она плечами, оглядывая помещение библиотеки. — А тут круто. Даже не кажется, что девяностые на дворе.       — Так на дворе и не девяностые.       — Ну да, но просто… Ваш продмаг? Ценники от руки на бумажке? — Маша повела бровью. — Поэтому я удивлена.       — «Ваш продмаг», — усмехнулась Люда. — Майя Ильинична бы покачала головой сейчас.       — Бабуля бы подзатыльник мне отвесила! — рассмеялась Маша. — Но я правда зашла за книгой.       — Из-за той шуточной договоренности? — удивилась Люда, глядя в голубые глаза Маши.       — Я же обещала, — серьезно ответила та.       И снова пауза, и снова тишина — одна, поделенная на двоих. Снова какие-то слова, мысли, застревающие где-то на полпути, — дрожащие, боящиеся показаться наружу, показать себя.       — Тог… — начала говорить Люда, но голос дрогнул, сорвался, не способный выдержать напряжения. — Тогда давай что-нибудь тебе подберем, — пробормотала она, думая только о том, что нужно отвести взгляд. Отвернуться, перестать играть в гляделки, перестать смотреть друг на друга, ну моргнуть хотя бы! Но нет. Притяжение двух пар глаз было сильнее, не поддавалось ни голосу разума, ни мыслям о том, что это как-то неестественно.       В этот момент ни одна из девушек не заметила, что они уже не вдвоем. Их уединение было прервано бесстыдным взглядом, который обнаружил две фигуры, стоящие у стремянки ближе, чем полагается по правилам хорошего тона. Две фигуры, утопающие в закатном свете и круговороте мелких частиц пыли, видимом в теплом солнечном луче.       — Добрый вечер, дамы, — мужской голос прервал это молчание между ними, отбросив друг от друга почти на полметра.       — Игорь, — заморгала Люда, словно только проснулась. — Что ты… Привет. Что ты здесь делаешь? — Она тут же схватила стремянку, чтобы унести ее в дальний угол за шкаф.       — Книгу завез. — Словно в подтверждение, он показал потрепанную небольшую книжку, которую они на прошлой неделе взяли с Сашей.       — А, хорошо, — кивнула Люда и тут же вернулась за рабочий стол, стараясь не смотреть на Машу, которая, в свою очередь, пристально наблюдала за прибывшим незваным гостем. — Давай.       Игорь подошел к столу, бросив недружелюбный взгляд на Машу, и протянул книгу. Когда Люда взяла ее, второй рукой он коснулся руки Люды.       — Отлично выглядишь сегодня.       Глаза Люды расширились, уставившись на мужчину. Сколько они знакомы, Игорь никогда не позволял себе ничего, кроме каких-то намеков, на которые Люда всегда уклончиво отвечала отказом. Но тут, когда он перешел от намеков к делу, она растерялась.       Чего нельзя было сказать о Маше. Та кашлянула и тоже шагнула к столу.       — Что читаем? — Облокотившись на небольшую стойку, которая закрывала рабочее пространство Люды от посторонних глаз, Маша посмотрела на книгу и руку Игоря, лежащую на ладони Людмилы. Это разорвало их контакт, и Люда смогла сесть на стул, чтобы внести данные о возврате.       — Про индейцев. Это сын читает, — сквозь зубы ответил Игорь, явно сожалея о том, что их тактильный контакт прервали. — А вы что тут делаете? Неужто тоже увлекаетесь чтением?       — А вы удивлены? — вскинув брови, спросила Маша.       — Признаться, да. Не думал, что у вас время есть на такое. Судя по рассказам Майи Ильиничны, вы всегда на работе.       — И тут вы правы, — кивнула Маша. — Но раз я здесь, почему бы не вспомнить, как выглядят буквы.       — Полезное занятие. Заодно, может, вспомните, как и бабушка выглядит.       — Игорь! — Люда впервые подняла взгляд на мужчину, с тех пор как оказалась на стуле.       — А что? — спросил он. — Разве я не прав?       — О чем вы говорите? — нахмурилась Маша.       — Ни о чем, Игорь просто не подумал, — тут же ответила Люда. — И не знает всех обстоятельств.       — Как это не знаю? Внучка, — он указал на Машу, которая стояла, все еще сдвинув брови, — живет в Москве, судя по машине — живет неплохо, а бабка мается тут в деревне одна, сама по себе. Вот такие нынче добропорядочные граждане, — хмыкнул Игорь, покачав головой.       — Майя Ильинична никогда не была одна, — ответила ему Люда, вспыхнув. Она посчитала его слова за личное оскорбление. Но продолжить ей не дали.       — Подожди, — прервала ее Маша, выпрямившись. — Игорь, да? — уточнила она, и так прекрасно зная, как его зовут. — Так вот, Игорь, вы следите за своей жизнью и своей семьей. У вас сын? Вот и воспитывайте его как следует, чтобы не вырос кем попало. А я со своей жизнью и своей бабушкой разберусь сама. Без ваших умных и дельных советов. Мы друг друга поняли?       Мужчина смотрел на Машу так, словно она пригрозила ему личной расправой. Его челюсти были напряжены, глаза — чуть сужены, но он не стал ничего отвечать. Отвернулся от девушки и уставился на Люду.       — Людмила, — обратился он к ней. — Я в пятницу еду в Калугу вечером, по работе. Не хочешь мне составить компанию? Сходим в ресторан, кино? Прогуляемся? Ты же знаешь, там красивые парки.       Маша смотрела то на него, то на Люду, и на ее лице буквально титрами бежали слова: «НЕ ВЗДУМАЙ СОГЛАСИТЬСЯ!» Но и без этих субтитров Люда не собиралась принимать предложение.       Она мило улыбнулась и ответила:       — Прости, у меня уже планы на пятницу.       — Правда?       — Да, — влезла Маша. — У нас уже есть планы. Вас присоединиться не зовем. Только для девочек.       — Маша, — шикнула Люда, вставая. — Так, Игорь, я все отметила. Брать что-то будешь?       — Нет. Зайду через пару дней с Сашкой, — смерив Машу взглядом, Игорь снова посмотрел на Люду, — сам возьмет.       — Хорошо. Тогда… — Люда сделала аккуратный жест, намекая, что Игорю пора, — мне надо закрываться.       — Конечно, — кивнул мужчина и быстро улыбнулся. — До встречи, Людочка.       — Пока, — кивнула девушка с легкой улыбкой.       — Всего доброго, — наигранно вежливо проговорила Маша, но Игорь даже не ответил. Когда он вышел, Маша закатила глаза. — Какой он мерзкий, прям фу!       — Ну, Игорь не ангел, но он не самый неприятный мужчина.       — Он тебе нравится? — с какой-то излишней серьезностью спросила Маша, глядя в глаза Люде.       — Не придумывай, — покачала головой та и вышла из-за стола. — Так ты поможешь мне все расставить?       Помедлив секунду, Маша кивнула:       — Конечно. За эту работу нам полагается ужин.       — Ты так намекаешь, чтобы я снова тебя накормила?       — Я умею готовить, вообще-то! — возмутилась Маша, бредя вслед за Людой, которая несколько книг расставляла по разным стеллажам.       — Правда?       — Да. И сегодня ужин с меня. Я за этим и зашла. Сказать, что сегодня ужин за мной. Ну, и взять книгу. Но он испортил мне весь читательский аппетит. Поэтому книгу я возьму в другой раз, а вот накормить нас — я готова.       — О, тогда, пожалуй, нам не стоит задерживаться, пока ты не передумала, — рассмеялась Люда.       — Вот это правильное решение, — кивнула Маша и, моргнув, нахмурилась. — А где твои часы? Ты же всегда в них?       — Зацепила их, сломала застежку, — расстроенно проговорила Люда, отметив внимательность своей соседки. Взяла со стола часы, показала Маше. — Так жалко. Надеюсь, починят. Это мамины. Ей их папа подарил на первую годовщину. Тогда денег не было, и он смог накопить только на такие. Но мама их носила не снимая. И они все еще работают. Представляешь, какое качество!       Маша взяла старенькие часы в руки, повертела их и, отдавая девушке обратно, тихо сказала:       — Я уверена, починят.       Люда кинула их в сумочку и, еще раз осмотрев помещение, убедилась, что все в порядке.       — Идем? — спросила она у Маши, которая все это время наблюдала за девушкой.       — Давно пора! — воскликнула та. — Я очень проголодалась!       — Ты всегда «очень проголодалась», — рассмеялась Люда, выходя из библиотеки.

***

      Они много общались. Больше, чем общаются обычные соседи. Скорее, были похожи на старых друзей. Милые подколки, шутки. И разговоры о личном. Все чаще они говорили о личном, затрагивая больные, незажившие раны. Маша открывалась все больше, и Люда сильнее удивлялась тому, какая контрастная разница была между Машей, которую видели все, которую она всем показывала, и какой она была на самом деле.       Жесткая, решительная, сильная и волевая, способная организовать сложнейшие рабочие процессы, она оставалась женственной, чувственной, нежной и даже милой. Когда они сидели у костра на задней стороне участка, наслаждаясь мерцанием огня в сумраке и вечерним стрекотом сверчков, Люда исподтишка наблюдала за Машей, пока та задумчиво смотрела на пламя: отмечала легкость и естественность в том, как та убирала щекочущую прядь волос с щеки, длину ее ресниц, когда Маша неожиданно моргала, словно выныривая из размышлений, легкий изгиб красивых, истинно женственных губ, когда Маша думала о чем-то приятном, не в состоянии скрыть эмоции. Она была одновременно жесткой и нежной. Спокойной и решительной. И эта контрастность интриговала. И Люда прекрасно понимала, что вся эта нежность — это ее природное, настоящее. А сила, желание все контролировать, быть везде первой — наученное. То, что ей пришлось впитать, чтобы выжить. Чтобы стать той, кто она сейчас. Но когда Маша рассказывала о своей матери, все это напускное и привитое куда-то уходило, сходило на нет. И Люда смотрела на нее без этого панциря, без доспехов амазонки, а просто на молодую женщину, которая добилась очень многого, но которой тоже иногда нужно плечо поддержки.       — Больше я о ней почти ничего не помню, — закончила Маша, отвечая на очередной вопрос Люды о своей матери. — И это странно.       Люда смотрела на распахнутые голубые глаза, в которых плясал отражающийся огонь.       — Что странно? — не поняла она.       — Она же мать. Ну, мама. А я не помню, как она пахнет. Не помню ее голос. И даже глядя на фотографии… — Маша покачала головой, — не могу вспомнить.       — Прошло очень много времени. Очень.       — Ты думаешь, это… это плохо? — Маша повернулась и посмотрела Люде в глаза. Словно та знала правильный ответ. — Плохо — не помнить?       — Это не плохо, — тихо ответила девушка. — И ты не забыла о ней. Ты просто не помнишь каких-то деталей. Но ее саму ты не забыла.       — Мой психотерапевт говорил примерно то же самое, — усмехнулась Маша.       — Твой психотерапевт? — искренне удивилась Люда. — Вот уж не подумала бы, что у тебя есть психотерапевт.       — Почему? — заинтересовалась Маша.       — Ты не похожа на человека, который легко кому-то открывается. Даже если это специалист.       — Ты права, — рассмеялась Маша. — Я сходила один раз. И больше не пошла. Из меня пытались выжать слезу, и чтобы я за это еще и заплатила.       — Не думаю, что смысл психотерапии в этом.       — Может быть, — пожала плечами Маша, и ее словно слегка передернуло. — Но мне не понравилось. Меня просто… заставили, можно сказать. В Москве только ленивый к психологу не ходит, вот и меня пытались ввести в этот круг осознанных, — закатила глаза Маша.       — Кто тебя заставил? — не поняла Люда, перемешав полешки в костре.       — Да были там… желающие. Ну, это уже неважно. — Маша мотнула головой и подняла бутылку вина. — Обновить?       Люда отрицательно покачала головой, раздумывая, об этом ли человеке говорила Майя Ильинична? Решив, что любопытство не порок, она задала вопрос:       — У тебя в Москве кто-нибудь остался?       Маша замерла на секунду — это было заметно по тому, как дернулась бутылка, и слегка нахмурилась, одновременно смущенно улыбаясь.       — Кто-нибудь? Например?       — Ну… мужчина. Парень. Жених. — Чувствуя, что зря задала этот вопрос, так как он заставил ее покраснеть, Люда прикрыла лицо бокалом.       — Нет, — медленно ответила Маша, наблюдая за девушкой. — Мужа, парня и жениха у меня нет.       — Вкусное вино, да? — все еще чувствуя себя крайне неловко, пробормотала Люда.       — На самом деле… — начала было Маша, но, казалось, именно реакция Люды заставила ее сменить вектор беседы. — На самом деле отвратительное. Это ужасное вино, и я вообще не понимаю, как его кто-то пьет.       — Ладно, я согласна, оно невкусное, — расслабившись, рассмеялась Люда. — Просто хотела быть вежливой.       — К черту вежливость, — сделав еще один глоток и поморщившись, ответила Маша. — Если уж у меня зубы сводит от этого вина, я хочу быть честной, говоря, что это отвратительное пойло.       — И тем не менее будешь пить, — усмехнулась Люда, видя, что она выпила за все время меньше половины, в то время как Маша налила уже второй бокал.       — Хочется расслабиться, — призналась та. — Даже если это выжимка из куриного помета, в ней есть спирт.       — Ужасно, — рассмеялась Люда, качая головой. Ей нравился Машин отчасти грубый юмор. И это удивляло ее саму.       — Я привезу из Москвы нормальное вино и угощу тебя, — пообещала Маша.       — Из Москвы?       — Да. Я хотела поговорить об этом. Попросить тебя присмотреть за ребятами, — махнув головой в сторону сарая с животными, сказала Маша. — Мне нужно смотаться в Москву… по работе там и… кое-какие дела уладить еще.       — Конечно, — кивнула Люда, стараясь не показывать своего огорчения. Она поймала себя на мысли, что расстроилась, узнав, что ее соседка уезжает.       — Я ненадолго, — тут же добавила Маша. — В пятницу уеду, в воскресенье приеду. К бабуле заеду и туда, и обратно.       — Хорошо, без проблем, — выдавив улыбку, ответила Люда и поставила бокал на землю, понимая, что не сможет больше сделать ни глотка этого напитка. К слову, самого дорогого в их продмаге.       — Точно? — переспросила Маша, отмечая смену настроения у Люды. — Ты как будто… разозлилась?       — Нет, — заверила ее девушка. — Просто от этого вина у меня голова разболелась.       — А, — понимающе кивнула Маша. — Тогда не пей его больше. Нет, серьезно, из чего его делают? — Снова взяв бутылку, она повернула ее, начиная изучать этикетку.

***

      Маша Соседка: «Бабуля в полном порядке, во вторник я ее уже заберу, и она отправится в санаторий. Передавала тебе большой привет и сказала, что позвонит».       Люда улыбнулась. Связь в больнице была плохой. Чтобы позвонить, написать сообщение или залезть в интернет, нужно было спускаться на этаж ниже или идти до туалета. Поэтому связь с Майей Ильиничной была непостоянной. Но девушки очень часто навещали ее. Им разрешали приезжать даже в неприемное время, так как Люда работала до вечера.       В последний их визит они съездили еще в три ювелирных магазина, в ремонт изделий, к двум часовым мастерам, но все было безуспешно — никто не мог починить часы. Один из мастеров предложил сменить браслет, но Люда отказалась — на этом браслете была гравировка. И лишиться его — значило потерять сам смысл этих часов.       Люда раздумывала над ответом, а потом просто отправила смайлик с улыбкой. Была пятница, в библиотеку почти никто не заходил. И Люда понимала, что до воскресенья ничего не изменится. Маша вернется лишь к концу выходных.       В пятый раз пробежавшись по одной и той же строчке, она закрыла книгу, понимая, что попытки прочитать ее бессмысленны. Откинулась на спинку стула и прикрыла глаза.       Как так вышло, что она не знает, чем себя занять из-за того, что Маша уехала? Прошло несколько часов, а Люда уже понимала, что скучает по своей соседке. Маша уехала ночью, чтобы к утру оказаться в офисе, и у Люды, которая не встретила утром свою соседку и не услышала звонкого «доброго утра», к которому так привыкла, испортилось настроение. Просто из-за того, что Маша уехала! Какой вздор!       Люда резко встала и начала ходить по залу библиотеки туда-сюда, размышляя.       Она же жила как-то без нее. Майя Ильинична, бывало, уезжала на несколько дней, и ничего — все было в порядке. А тут-то что? Понимая, что она не готова рассуждать на эту тему, так как ответы были еще не известны, Люда снова села за стол, снова открыла книгу и, нахмурившись, буквально заставила себя читать дальше.

***

      Маша написала вечером, пожелав приятных снов. Непонятно почему, но Люду это разозлило. Маша не писала весь день, хотя обещала, что будет, и появилась только к вечеру. А самое ужасное, что несмотря на то, что Машино поведение разозлило Люду, она обрадовалась, когда та написала. Испытывать одновременно раздражение и радость было странно. Это был тревожный звоночек, который Люда, даже если бы хотела, не смогла бы не заметить. Но тем не менее она собралась и довольно сдержанно ответила взаимностью, стараясь никак не выдать ни своей радости, ни злости. Так, обменявшись парой сообщений, девушки легли спать, каждая думая о своем. Одна о том, не показалась ли она излишне сдержанной или даже грубой, а вторая — пыталась разгадать причину этой самой сдержанности, с которой ей ответили.       Люда ворочалась полночи, стараясь не думать, что впереди еще одна одинокая суббота, а потом еще почти все воскресенье, которое ей тоже предстоит провести наедине с собой. И если раньше это уединение не мешало — даже доставляло удовольствие, то сейчас время тянулось медленно и мучительно.

***

      До обеда Люда провозилась в сарае. Потом в своем доме. Суббота ознаменовала собой генеральную уборку, которая была необходима, чтобы занять себя хоть чем-то, лишь бы не думать о том, что без Маши ей откровенно скучно и одиноко.       В обед она получила СМС от своей соседки, где та говорила, что сама удивлена, но пробки, шум и гул ее раздражают, и она даже скучает по деревне. Люда улыбнулась и ответила, что деревня тоже по ней скучает. Но она была не готова получить от Маши прямое и смелое: «А ты?»       Сглотнув, Люда долго смотрела на короткое сообщение, в котором было всего два слова, но как много оно несло в себе. И что ей делать? Отшутиться? Признаться? Сказать «нет»? Решив, что юмор — лучший из вариантов, Люда ответила в шуточной форме: «Вся деревня ждет тебя с транспарантами и плакатами, и я, конечно, в первых рядах. Баба Сима на груди написала: «С возвращением, Маша!» Все тебя ждут».       Ответа не было несколько минут. Потом пришли смеющиеся смайлики, а после короткое: «Это приятно».       Люда покачала головой и улыбнулась, представляя бабу Симу с надписью на груди. Ну, половина субботы уже прошла. Еще несколько часов — и можно будет ложиться спать. А там уже и воскресенье. Где все снова вернутся на свои места.

***

      Люда гладила кота, лежа в кровати. Дочитав главу, она положила книгу на тумбочку и выключила настенный светильник. Была почти полночь. Перевернувшись, закрыла глаза в надежде уснуть. Но куда там! Мысли носились по кругу, обгоняя одна другую. Она думала о том, что с приездом Маши в деревню все как-то поменялось. Люда привыкла к ней, словно она жила тут много лет, будто вросла в нее корнями. И теперь, когда она уехала, ощущалось это так, словно все не на своем месте. Маша написала, что закончила со всеми делами и будет выезжать с утра, чтобы приехать пораньше. Люда радости не показала, ответив нейтральным «Хорошо», но была счастлива.       Почти час она ворочалась, не в состоянии уснуть, как вдруг Тоша резко спрыгнул с кровати и побежал в прихожую. Люда сначала не придала этому значения, но когда услышала какие-то звуки, привстала. Когда через пару секунд шум повторился, она осторожно встала с кровати. Не зная, что думать, Люда подошла к печке и взяла свою любимую кочергу. Она не знала, кто бродит по ее участку, даже в какой-то момент подумала, что это мог быть Игорь, но эта мысль тут же ушла. Зачем Игорю ходить посреди ночи у ее дома?       В момент, когда Люда оказалась у двери, она отчетливо расслышала шаги по крыльцу. Повернув замок, она прислушалась. Понимая, что человек стоит у самой двери, Люда вдохнула для храбрости и распахнула дверь с громким воинственным криком и профессиональным замахом кочергой.       В час ночи на крыльце стояли две девушки и орали во все горло. Одна — чтобы напугать непрошеного гостя, вторая — напугавшись. Когда Люда поняла, что перед ней стоит Маша, она прекратила кричать. Маша тоже замолчала, глядя на девушку распахнутыми глазами, полными ужаса.       — Опусти ее, — хрипло сказала Маша, видя, как грозно кочерга нависает над ней.       — Ой, — пискнула Люда и опустила руку со своим оружием.       — Ты меня до чертиков напугала, — наконец, выдохнула Маша. — Какого лешего ты так орешь?       — Я думала, это грабители какие-нибудь, — призналась Люда.       — И поэтому ты сама пошла к ним навстречу? Ты в своем уме?! — возмутилась Маша. — А если бы у них был пистолет?       — У меня крепкая кочерга, — пожала плечами Люда, понимая, что даже не подумала об этом почему-то. Она ведь и правда, как и в тот раз, когда они с Машей увиделись впервые, полезла в самое пекло, даже не зная, чем это грозит.       — Слабоумие и отвага, — покачала головой Маша со смешком. — С тобой в разведку можно смело. Не струсишь.       — Да, но… — Люда, наконец, пришла в себя и спросила: — Что ты здесь делаешь? Ты сказала, что приедешь днем?       — Ну, я решила, что будет лучше поехать сегодня и не терять завтра полдня. — Маша как-то застенчиво почесала нос и улыбнулась. — Так... где баба Сима?

***

      — Спасибо. Не поверишь, я вспоминала этот кофе несколько раз, — улыбнулась Маша, когда Люда поставила перед ней чашку.       — В Москве нет вкусного кофе? — запахнув халат, накинутый на ночнушку, Люда уселась за стол. Хорошо, что ни она, ни Маша от кофе с ума не сходят и могут его пить даже в половину первого ночи.       — Есть, но мне некогда было его искать. — Сделав глоток и застонав от вкуса, Маша прикрыла глаза. Через секунду открыла и, словно что-то вспомнив, замычала: — М! Я же кое-что привезла тебе!       — Хорошее вино? — усмехнулась Люда.       — Ты молодец, — одобрительно закивала Маша, — но нет.       Порывшись в кармане пиджака, она достала маленький мешочек с завязочкой.       — Что это? — нахмурилась Люда, ничего не понимая.       — Открой, — подвинув мешочек ближе к девушке, Маша снова взяла чашку в руки, — тебе понравится.       Люда растерянно приняла подарок и начала развязывать веревочку. А когда достала то, что было внутри мешка, ахнула.       — Как ты… Где ты… Как?! — Люда смотрела на абсолютно целые, починенные часы и недоумевала: — Сказали же, что их нельзя починить?!       — У меня знакомый есть в Подмосковье, на все руки мастер, серьезно. Я ему фотку скинула, он сказал, сделает. Ну и… сделал, — пожала плечами Маша.       — Господи, поверить не могу! — радостно воскликнула Люда, глядя на гравировку. — Спасибо тебе. И ведь стащила их как-то незаметно!       — Пожалуйста, — усмехнулась Маша.       — Это… самый лучший подарок, который только мог быть, правда. — Люда прижала часы к сердцу, а ее глаза наполнились слезами.       — Не надо реветь только, — почти испуганно пробормотала Маша, а Люда рассмеялась от ее реакции.       — Просто для меня никто такого не делал. И… я растрогана, — призналась Люда. — Спасибо.       Встав с места, девушка подошла к Маше и обняла ее, заставив тоже подняться.       — Поверь, ты заслуживаешь и большего, — тихо проговорила Маша.       И эти слова, слетевшие с губ, которые она не успела поймать и остановить, они значили что-то. Что-то большее, чем дружеская поддержка. И, словно чтобы убедиться в этом, Люда отстранилась и посмотрела в чистые голубые глаза.       Они стояли напротив, изучали друг друга взглядами, исследовали. И кто знает, к каким выводам они бы пришли, если бы Маша не моргнула и не отстранилась, сделав шаг назад.       — Думаю, мне пора. Не хочу проспать до обеда.       — Да, — кивнула Люда, опуская взгляд и чувствуя, как начинают гореть щеки. Что это только что было?!       — Спокойной… спокойной ночи. Спасибо за кофе, — быстро попрощалась Маша и буквально выскочила из дома.       — Спокойной ночи, — тихо ей вслед пробормотала Люда и закрыла дверь.       Кажется, все стало еще запутаннее.