Другой мир

      Это было странно, но все воскресенье Маша избегала Людмилу. Она не приходила к ней, как это было раньше, не приглашала к себе. Они вообще увиделись только после обеда: Маша помахала Люде рукой, пока шла из сарая, и на этом все.       Было неясно, что именно произошло, и Люда терялась в догадках, почему Маша так странно себя ведет. Терялась, но… отчасти была даже рада этому. О том, что их общение стало слишком близким, смысла говорить уже не было. Они перешли и так почти незримую черту, хотя открытых действий никто не предпринимал. Между ними была явная недоговоренность, и это чувствовалось. Ощущалось напряжение, которое пронзало насквозь, когда они оказывались рядом. И как-то назвать это, дать определение происходящему — значило признать это. А на признание не была готова ни одна из девушек. И пусть осадок от их молчания царапал душу Людмилы, она отчасти была благодарна за то, что Маша создала между ними эту дистанцию. Понедельник Люда проведет на работе, а во вторник она привезет Майю Ильиничну, и, может, к этому времени что-то прояснится.

***

      День прошел быстро: снова пришла машина с книгами, прибегал Сашка, и они с Людой и еще двумя мальчишками учились по книге делать корабли из бумаги. К вечеру Игорь забрал сына, в очередной раз намекнув на свою симпатию к Людмиле, остальные ребята тоже разошлись, и, провозившись куда дольше положенного, разбирая книги, Люда закончила к началу десятого. Она только собрала свои вещи и погасила лампу на рабочем столе, как дверь открылась и на пороге появилась Маша. Встревоженная и обеспокоенная.       — Маша? — не скрыла своего удивления Люда, уставившись на соседку.       — О, ты жива. Это радует, — чуть нахмурившись, ответила Маша.       — В смысле? — не поняла Люда, сжимая в руке ключи от библиотеки. Они стояли на расстоянии нескольких метров в полутьме, но напряжение, которое между ними возникло, можно было потрогать рукой.       — Времени сколько? Я тебе писала и звонила, думала, вдруг с тобой что-то случилось. Но, как вижу, все в порядке, — проворчала Маша и сложила руки на груди, принимая отстраненную позу.       — Звонила? — Люда нахмурилась и, порывшись в сумке, достала телефон. Увидев несколько пропущенных и сообщений, она покраснела. — Прости. У меня на беззвучном телефон был. Он сам иногда выключает звук. — Люда подняла взгляд на Машу, все еще не понимая ее негодования.       Она вчера весь день делала вид, что они не знакомы, а теперь… отчитывает ее?       — Ты… что-то случилось? Ты зачем-то искала меня?       — Искала? Время почти половина десятого, тебя нет, я не знаю, что думать! — пожала плечами Маша и отвела взгляд. Словно ей было не по себе за то, что она беспокоилась о Люде.       — И ты… волновалась? — спросила Людмила, не отрывая взгляда от Машиного лица.       — Да, — с каким-то обреченным вздохом ответила та. — Я волновалась. Потому что… я читаю много новостей. Там такое пишут!       — У нас обычно все спокойно, — слегка улыбнулась Люда, понимая, что ей приятна Машина забота.       — Все бывает в первый раз. Чего только твой Гастон стоит!       — Какой… Гастон?       — Ну Игорь этот, или как его? — пренебрежительно ответила Маша, махнув рукой.       — Почему Гастон? — рассмеялась Люда. — Это же из «Красавицы и Чудовища»?       — Да. Потому что похож. Ты не замечала?       Люда на секунду задумалась, а потом расхохоталась.       — И правда! Я никогда не думала об этом, хотя мультфильм смотрела много раз, — сказала она и тут же слегка покраснела. Словно стыдясь того, что смотрит мультфильмы. Наверняка такая взрослая и серьезная Маша подобными вещами не занимается и посчитает ее глупой.       — Я сразу о нем вспомнила, — улыбнулась Маша и спустя секунду добавила: — Мне нравятся мультфильмы. А «Красавица и Чудовище» — мой самый любимый.       Люда, словно понимая, почему она это сказала, тоже улыбнулась в ответ.       — Если хочешь, можем как-нибудь посмотреть, — пожала она плечами, опуская взгляд на ключи, которые теребила в руках.       — Я не против, — ответила Маша.       — Но только в старой озвучке! — одновременно произнесли девушки и, широко распахнув глаза, уставились друг на друга, словно не веря ушам, что они обе сказали одно и то же. Через пару мгновений обе смеялись, отмечая про себя, что несмотря на то, насколько они разные, у них есть много общего.

***

      — Я вообще ждала тебя, чтобы спросить кое о чем, — призналась Маша, когда они закончили ужин. Она убрала посуду в раковину и поморщилась, глядя на грязные тарелки. — Я куплю посудомойку. Так вот, — она снова повернулась к Людмиле, — завтра бабушку выписывают. — Люда в этот момент кивнула, кидая в чашку с чаем дольку лимона. — Но я опростоволосилась. Перепутала числа. Думала, что в среду у нее путевка, а на самом деле во вторник!       — Ого. И что, туда нельзя… опоздать?       — Да можно, конечно, но я не хочу. Там же будут рассказывать, что где, все познакомятся. А она потом приедет, когда все уже будут друг друга знать и все такое. Это дискомфортно. Я хочу, чтобы ей там понравилось.       — Маша, — улыбнулась Люда, умиляясь такой заботе о бабушке, — Майя Ильинична не маленькая девочка, она вполне в состоянии справиться со всем. И я уверена, найти друзей ей не составит труда.       — Я знаю, но не хочу рисковать… — Маша убрала волосы назад, вздыхая. — В общем, я к чему. Если я просто приеду и скажу: «Бабуля, мы катимся в санаторий», она скажет, чтобы катилась я.       — И ты хочешь, чтобы я этому помешала? — усмехнулась Люда.       — Я хочу, чтобы ты ей позвонила, сказала об этом и спросила, какие вещи ей нужны, — улыбнулась Маша.       — Ты же не боишься ее, правда?       — Нет, я не боюсь бабушку… Просто я не хочу, чтобы она ворчала на меня. Ты же знаешь ее! — воскликнула Маша. — А с тобой у нее какие-то свои отношения, на тебя она не ругается.       — О, ты ошибаешься! — покачала головой Люда, вспоминая, как однажды получила от Майи Ильиничны, когда не сказала, что задержится в Калуге.       — Ну, все равно, это будет не так жестко, как если она начнет орать на меня, — взмолилась Маша. — Ну пожалуйста!       Люда подумала несколько секунд, после чего поняла, что не может отказать Маше. И, кивнув, сказала на выдохе:       — Ладно. Я позвоню.

***

      — Ну что? — с надеждой спросила Маша, когда Люда вернулась в дом с красным ухом от длинного разговора. Сначала они долго не могли дозвониться, так как связь в больнице ловила очень плохо, но после того как Маша написала медсестре, Майя Ильинична появилась в сети. И Люда набрала ей, выйдя из дома на участок. Ее не было почти двадцать минут, и Маша уже подумала, что бабушка послала и ее, но когда девушка вернулась, по лицу стало ясно, что этот бой был трудным, но она справилась.       — Она сказала, какие вещи ей нужно взять, — выдохнула Люда.       — И все? — видя, что выражение лица девушки буквально кричит о какой-то недоговоренности, спросила Маша.       — Я не хочу это произносить вслух, — покачала головой Людмила и села за стол.       — Что? На хер послала? — усмехнулась Маша.       — Нет. Она сказала, что пока мы будем искать ее вещи, чтобы поискали и… твои яйца.       — Что?!       — Типа которые ты потеряла, так как, цитирую: «Сыканула звонить сама».       — Я не… Я не сыканула! — возмутилась Маша. — Просто я знаю бабушку! Она бы мне всю плешь проела! А потом я бы привезла ее туда, и она еще оттуда бы мне ее проела!       — Успокойся, я уверена, она пошутила, — улыбнулась Люда, наблюдая за сердитым лицом Маши.       — И что, она согласилась ехать сразу из больницы?       — Да, но… с одним условием, — осторожно добавила Люда.       — С каким?       — Точнее, с двумя.       — Ну?       — Чтобы ты приехала за ней не одна, — тихо ответила Люда, осознавая, что понятия не имеет, понравится ли Маше эта идея вообще.       — В смысле? — моргнула девушка и даже отодвинулась корпусом назад.       — Она сказала, что соскучилась по мне и… Тоше.       Маша молча сидела минуту, глядя в одну точку, после чего подняла взгляд и уставилась на Люду.       — Она хочет, чтобы я привезла ей Тошу?       — И меня. Но меня она недавно видела, думаю, Тоши будет достаточно, — тут же добавила Люда, понимая, что Маша не выглядит радостной.       — Насчет тебя у меня нет вопросов, — к удивлению Люды, ответила Маша. — У меня вопросы к коту!       — Майя Ильинична очень любит Тошу. И она соскучилась по нему.       — Господи… Она убивает меня, — покачала головой Маша, закрыв лицо ладонями. — Ладно. Переноска хотя бы есть, я надеюсь? — И увидев лицо Люды, простонала: — О боже, почему я?!

***

      — Мой хороший! Мой сладенький мальчик! Самый красивый! Самый умный! Самый лучший котенька! — восклицала Майя Ильинична, пока Люда с Машей стояли рядом. — Даже не похудел! Людочка, умница, присмотрела за моим пирожочком! — целуя кота во все доступные и труднодоступные места, приговаривала Майя Ильинична.       — Вообще-то, я тоже за ним присматриваю! — возмутилась Маша, и Люда рассмеялась. Рядом с бабушкой Маша снова походила на подростка, и это очень веселило девушку.       — Ты заставила бедную девочку на амбразуру броситься вместо себя! — с укором проворчала женщина, продолжая прижимать к своей груди кота.       — Ты бы ее не растерзала! А от меня остались бы рожки да ножки! — воскликнула Маша, укладывая сумку Майи Ильиничны в багажник.       — Тут не поспоришь, — рассмеялась Майя Ильинична и прижала к другой груди Люду. — Иди сюда! — приказала она Маше, и та, делая вид, что ей совсем этого не хочется, присоединилась к теплым объятиям, оказавшись за спиной у Люды и вдыхая аромат ее волос, которые щекотали нос и щеки.       — Так, нам пора, — отодвинувшись, сказала Маша, стараясь не смотреть на Люду. — Рассаживаемся. Нам предстоит неблизкий путь.       — Ладно, тут согласна. Девять утра, а приедем к обеду только, — пробормотала Майя Ильинична и юркнула на заднее сиденье вместе с Тошей. Люда, которая хотела уступить ей переднее сиденье, пожала плечами и тоже села в машину.

***

      Они сдали бабушку в санаторий, проводив ее до самой комнаты, познакомились с персоналом, пообщались с директором, буквально вырвали из рук Майи Ильиничны Тошу и отправились обратно.       — А там здорово, — подытожила Маша. — Я сама бы не отказалась от кислородных коктейлей да солевой комнаты.       — Да, там здорово спится! Еще музыку такую включают фоном — всегда расслабляющую… Красота!       — Спасибо, что согласилась поехать, — уже другим, спокойным голосом проговорила Маша. — И что взяла выходной.       — Пожалуйста. Мне самой было приятно. Не видеть Майю Ильиничну еще три недели… — Люда покачала головой. — Я бы скучала. Но сейчас хоть связь есть, и то хорошо.       — Да, это точно! Надеюсь, она отдохнет. А у меня на это время куча дел!       — Дел? — не поняла Люда.       — Я задумала сделать ремонт, — поделилась Маша, а глаза ее горели от предвкушения.       — Ремонт? В доме, ты имеешь в виду?       — Да! Во-первых, кухня. Туда нужна новая раковина, посудомойка, полы там скрипят. Во-вторых, в комнате тоже пора обновить все. И диван, и батареи, и обои…       — Грандиозные планы, — улыбнулась Люда, не понимая, почему у нее так поднялось настроение. Словно осознание того, что еще целых три недели они с Машей будут чем-то заниматься (а они наверняка будут делать ремонт вместе), очень радовало ее.       — Да! Ты же… будешь мне помогать? — хитро прищурившись, широко улыбнулась Маша.       — Боюсь, у меня просто нет выбора, — продолжая чесать кота за ухом, усмехнулась Люда.       — Выбор есть всегда, но не советую отказываться, — пошевелив бровями, рассмеялась Маша. Люда лишь улыбнулась и оперлась затылком на подголовник.

***

      Был четверг, когда Маша заявилась, как только Люда пришла с работы.       — Бабуля выиграла в конкурсе! — радостно сообщила она, помогая Люде накрыть на стол. — Ей подарили колонку «Алису».       Их ужины стали привычным ритуалом. Маша уже знала, где лежат приборы, где стоит посуда, и помогала Люде расставлять блюда на столе.       — Я знаю, — рассмеялась Люда, — она мне звонила. Назвала «Алису» Аленой. Кстати, сказала напомнить тебе сфотографировать Тошу.       — Да боже мой, сфотографирую я! — проворчала Маша, закатывая глаза. — Он все равно гулял целый день.       — Я просто напоминаю, — улыбнулась девушка.       — А я напоминаю, что голодна, так что давай быстрей есть! — горячо проговорила Маша и села за стол, потирая руки.       — Обжора, — рассмеялась Люда, но сняла кастрюлю с плиты.

***

      — Я заказала посудомойку! Привезут на следующей неделе, — поделилась Маша, когда они закончили ужинать и пили кофе.       — Здорово. Взяла ту, что мы смотрели?       — Нет, другую, на ту последние отзывы все плохие. Взяла, где такой цветочек на наклейке.       — А, — кивнула Люда. — Поняла.       — И… еще плиту, — выдохнула Маша.       — Плиту? — удивилась Люда.       — Ну да. Бабушка говорила, что у нее духовка барахлит. Я залезла, а там какой-то кирпич лежит. Вообще не поняла.       — Это чтобы не пригорало, — рассмеялась Люда.       — Какая связь?       — Ну, кладут специальный камень, или можно соль на противень насыпать, если духовка не очень и там все пригорает.       — Прикольно, — присвистнула Маша, вставая и убирая кружку. Она развернулась и оперлась поясницей о столешницу.       — Только мне это не помогает, пригорает все равно. — Люда тоже встала и сделала то же самое, убрав свою кружку в раковину.       — Может, тебе тоже купить духовку? — Маша шутливо пошевелила бровями, поставив руки по обе стороны от себя.       — С чего такая щедрость? — усмехнулась Люда.       — Люблю помогать девушкам, — пожала плечами Маша и тут же поправила себя: — И парням. Людям.       — Спасибо, но я как-нибудь справлюсь сама.       — Эх, жаль, а я уже представила, как ты меня благодаришь, — улыбнулась Маша, и по ее интонации было понятно, что она продумывает каждое слово, чтобы шутка не зашла дальше положенного.       — Понравилось? — не сдержавшись, спросила Люда, глядя куда-то в шею Маше, но не в глаза.       — Что именно? — Голос стал ниже, прорезалась легкая хрипотца.       — Как благодарила… — Слова почти потонули в тишине.       — Более чем.       Было так тихо, что звук от движения стрелки в часах казался тревожным набатом.       Они снова стояли рядом. Близко. Руки лежали рядом на столешнице, буквально в сантиметре друг от друга. И Люда смотрела именно на них. Словно в замедленной съемке, она пошевелила пальцем. Сделала легкое движение мизинцем и коснулась пальца Маши. Словно какое-то электричество, импульс пробежал по ним от этого движения. И именно он и спугнул их обеих. Люда резко убрала руку, а Маша так же резко отстранилась, кашлянув в кулак.       — Я… — начала было Люда, но не смогла продолжить — слова застряли в горле от удушливого стыда. Что она делает?! Что позволяет себе?!       — Уже… поздно, — сдавленным голосом проговорила Маша, глядя куда угодно, только не на свою соседку.       — Да. Думаю, пора спать, — согласилась Люда, желая сейчас лишь одного: чтобы Маша ушла и оставила Люду наедине с собой.       — Да. Спокойной ночи, — бросила Маша и быстро вышла из кухни. Люда не стала ее даже провожать.

***

      Пятница была тревожной. С утра Люда не видела свою соседку, но понимала, что в этот раз все иначе. Это не просто недоговоренность, это уже открытая провокация. Люда не сдержала себя, коснулась. Если бы не это, можно было бы еще долго делать вид, что у них обычная приятная, теплая дружба. Но никто не трогает своих подруг… так! В такой момент!       Люда тяжело вздохнула и снова сделала глоток воды. Она и так почти не спала всю ночь, не зная, как теперь смотреть Маше в глаза. Что она подумает? Решит, что Люда ненормальная? Больная? Из «этих»? Что в голове у Маши после этого случая? Нужно ли извиниться? Что-то сказать, как-то объяснить свое поведение? Ответов не было. Но Люда понимала, что совершила ошибку. И из-за этой глупости она не хотела бы потерять Машу как друга. Поэтому им все равно придется поговорить. Может, завтра? Сегодня пусть еще уляжется, а завтра Люда испечет шарлотку, которая так нравится Маше, и придет, вооружившись пирогом, договариваться о мировой.       Именно так Люда и решила. И остаток рабочего дня прошел быстрее.

***

      С самого утра было пасмурно. А когда на часах было начало девятого — Люда снова задержалась, потому что не хотела идти домой, — пошел настоящий ливень. Зонта у нее, конечно, с собой не было. Видя, что за пару секунд на улице не осталось людей, Люда поняла, что дождь лучше переждать, иначе она промокнет до нитки. В этот момент сверкнула молния и прогремел гром. И Люда поняла, что приняла правильное решение — остаться в библиотеке.       Через полчаса она уже заволновалась. Дождь не собирался прекращаться, и было непонятно, когда он кончится. Вновь прогремел гром, и Люда услышала, как открылась дверь библиотеки. На какую-то секунду, пока Люда еще не повернула голову, она подумала, что это Маша. И, к своему удивлению, почувствовала разочарование, увидев вместо нее Игоря, стоящего в мокрой рубашке.       — Привет, Игорь, — пробормотала Люда, глядя, как с волос мужчины стекают капли. И как одна повисла на кончике носа.       — Привет. Смотрю — свет горит. Думал, может, залез кто. Ты чего так поздно? — рукой вытерев лицо, проговорил мужчина, озираясь, словно проверяя, есть ли тут кто-то еще.       — Да я зонт не взяла, — ответила Люда, показывая на окно. — А в такую погоду гулять не хочется. Жду, когда закончится или хотя бы поменьше станет.       — О, — махнул рукой Игорь и рассмеялся, — не жди. Он на несколько часов зарядил, по новостям передавали. Деревню Гадюкино смыло. Так что давай собирайся. Я подвезу. А то так и останешься тут ночевать.       Люда поняла, что сейчас будет глупо отказываться от помощи. Она, конечно, могла бы позвонить Маше и попросить ее забрать, но… Кому она врет? Не могла она позвонить Маше.       — Да, спасибо. Дай мне минутку.       Игорь послушно кивнул и приоткрыл дверь.       — Во поливает, капец!

***

      — Спасибо, что подвез. Если бы не ты, я бы все еще сидела на работе, — искренне поблагодарила Люда Игоря.       — Пожалуйста. Обращайся. Мне несложно. Даже приятно, — улыбнулся Игорь.       — Ну, я тогда… побегу. Пока через участок пройдешь, уже промокнешь, — посмотрев на улицу, покачала головой Люда.       — Вот, возьми, — Игорь перегнулся и достал с заднего сиденья куртку, — накройся, меньше промокнешь.       — Ой, не надо, — начала отказываться Люда. — Не сахарная. Не растаю.       — Ну, сахарная или не сахарная — пока не могу сказать, но куртку возьми. Не хочу, чтобы ты промокла и заболела.       Мужчина спокойно смотрел на Люду, и именно это спокойствие, а не какие-то намеки, заставило ее согласиться.       — Спасибо, — кивнула она и приняла куртку.       Попрощавшись с Игорем, она открыла дверь, подняла над головой куртку и побежала к дому, чувствуя, как быстро промокли ее босоножки.

***

      Люда только успела поужинать, как в доме после очередной волны грома неожиданно погас свет. Такие ситуации в деревне были не редкостью во время грозы. Поэтому у Люды всегда под рукой были свечи. Так и в этот раз она достала спички, свечки и расставила их по комнате, чтобы хоть немного осветить помещение. За окном то и дело сверкали молнии, и Люда сидела в кресле, завернувшись в плед, слушая, как потрескивают дрова в печке, которую она затопила. Теплый чай стоял на тумбочке рядом со свечой, которая освещала страницы книги. Люда старалась отвлечься, так как не слишком любила грозу. Она не то чтобы ее боялась, но ей было неспокойно, особенно если в доме не было света.       И когда в ее дверь раздался громкий стук, Люда вздрогнула. Подумала, может, Игорь зачем-то вернулся. И даже начала придумывать слова, чтобы спровадить его, как, открыв дверь, увидела перед собой Машу. Она была довольно бледной.       — Маша? Что случилось? — Люда отошла, приглашая гостью зайти.       — Я… это… — Маша мялась, переминалась с ноги на ногу, пытаясь собрать слова в предложения. Она была не только бледной, но и какой-то запыхавшейся.       — С тобой все нормально? — спросила Люда, нахмурившись.       Маша вместо ответа покачала головой, сжимая челюсть.       — Проходи, — Люда пригласила свою соседку внутрь дома, искренне начиная переживать.       Когда они оказались в комнате, Люда усадила Машу в кресло, в котором только что сидела сама.       — Что случилось?       Стоило Маше сесть в кресло, как раздался гром и сверкнула молния, и девушка тут же испуганно подскочила.       — Вот это случилось! — воскликнула она и положила руки на лоб, глубоко выдыхая.       — Что? Гроза? — не поняла Люда.       — Да. Ненавижу грозу. С детства.       — Ну, я тоже не слишком ее люблю, но так переживать явно не стоит. Ты вся бледная.       — Я не просто ее не люблю, я… я боюсь ее, — призналась Маша, и Люда поняла, что эти слова дались ей нелегко. Открыто сказать о своих страхах, тем более таких… на первый взгляд, детских, дорогого стоит.       — В смысле, я буквально в ужасе от… — В этот момент снова сверкнула молния, и Маша вздрогнула. Люда ощущала ее ужас, и ей хотелось помочь, но она не знала как.       — Господи. Ненавижу, — прошептала Маша, опускаясь на пол. — В Москве у меня плотные шторы блэкаут, и я просто закрываю их, включаю свет и делаю телевизор громче. И как-то могу пересидеть это время, но тут… — Она покачала головой, зажмуриваясь.       — А если ты на работе? Как тогда? — спросила Люда, в надежде отвлечь Машу разговором.       — Ну, там я ухожу в переговорку, где нет окон. И плюс люди вокруг, как-то проще. Здесь же… еще этот свет.       — Тут часто такое во время грозы, мы все привыкли.       — Я не хочу к этому привыкать, я хочу, чтобы эта чертова гроза кончилась и вышло солнышко! — словно ребенок, ответила Маша, и Люде захотелось буквально взять ее на ручки и пожалеть.       — Ну, в такое время солнце вряд ли, — заметила Людмила, взглянув на часы, — но я уверена, что скоро гроза кончится.       — Можно, я пережду ее у тебя? — спросила Маша, глядя в глаза девушке.       — Конечно. Может, чаю?       — Нет, я… — Маша еще не договорила, как в столб, который находился прямо за окном, ударила молния. Яркие искры посыпались водопадом, что привело Машу в еще больший ужас.       Она прижала колени к себе и начала раскачиваться, зажмуриваясь. Люда даже не раздумывала — как-то интуитивно тут же оказалась рядом со своей соседкой и… обняла ее. Маша дрожала как осиновый лист. И это была не игра — такой ужас сложно изобразить даже талантливому актеру.       — Тише, тише. — Люда прижала голову Маши к себе, чуть покачивая, стараясь успокоить. Она почувствовала руки девушки на своей спине, которые вцепились в нее, как в спасательный круг. — Успокойся. Все хорошо. Скоро все закончится.       Продолжая одной рукой прижимать голову Маши к себе, второй — Люда гладила ее по спине успокаивающими движениями. И через несколько минут заметила, что девушка перестала дрожать. Слегка отодвинувшись, она наклонила голову, чтобы посмотреть на Машу. Их взгляды встретились. Мерцающий свет от свечи неровно дергался, создавая причудливые шевелящиеся тени на лицах девушек. Но даже эти тени не могли скрыть взглядов, которыми они смотрели друг на друга. Он был уже не изучающим, не исследующим. Он словно спрашивал. Задавал вопросы.       И после этого молчаливого противостояния они обе, казалось, получили свои ответы. Потому что Маша опустила взгляд на губы Людмилы и через мгновение двинулась вперед, понимая, что уже очень давно она думает только об одном. И когда их губы соприкоснулись в неловком, нерешительном поцелуе, вопросов не осталось ни у одной из них.