Welcome to Arizona!

— Ахуеть… — вырывается у Минхо, когда он делает первые шаги по широкому трапу из самолета. Необъятная земля оранжевого цвета разрезана асфальтированными взлетно-посадочными полосами вдоль и поперек. Жаркое солнце светит ярче, чем когда-либо Минхо ощущал. Если смотреть вдаль, то может показаться, что по кромке земли воздух плавится волнами, размывая очертания ангаров, идущих на взлет истребителей, проезжающей военной техники и оборудования. За пределами аэродрома острые пики рыжих гор четкой границей врезаются в насыщенно синее небо. «Аризона — выжженная земля», — первое, что слышишь от любого, кого спросишь об этом штате, и только оказавшись здесь понимаешь, что это не преувеличение. Они в пустыне, вокруг нет никакой жизни, кроме той, что создали и построили люди. Песчаники и оранжевая глина бесплодны для зелени, здесь выживают только самые стойкие — кактусы и сухие колючие кустарники, которые со временем превращаются в перекати-поле. Слух режет громкий, болезненный звук пролетающего совсем низко истребителя, и парни задирают головы, прикрывая глаза ладонью от ослепляющего солнца. «Ох, мне бы прокатиться на этой пташке» — Минхо завороженно улыбается, провожая взглядом рассекающий небо General Dynamics F-11. Ему довелось только читать и смотрел видео об этих истребителях — таких на вооружении корейской воздушной обороны нет, а теперь он видит его вживую. Минхо — военный летчик второго класса. Не самый выдающийся, но бесконечно влюбленный в небо и ощущение полета. У него немало опыта — больше четырехсот налетанных часов, но только на тяжелых моделях военных самолетов, а вот таких — сверхзвуковых опасных красавчиков ему еще не доверяли. — Пиздец, как жарко, — хэкает Сынмин, и тянется расстегнуть свою куртку, но тут же получает рык от майора. — Отставить. Ким кривит недовольную морду, но слушается. Стоило пройти всего десять метров до припаркованного бронированного тактического внедорожника Humvee, и по вискам и шеям ребят уже стекают струйки пота. Солнце палит безжалостно сверху, а от асфальта отражается жар в лицо. Впечатление, что ты находишься в накаленной до предела сауне, ступаешь по углям, а не по земле. Сухой воздух моментально выжигает слизистую, будто дышишь прямо над костром. Состояние не улучшает довольно плотная и темная ткань формы, береты не спасают лицо от колючих лучей, и в тяжелых кожаных берцах ноги уже дали испарину. Военные, которых ребята успели заметить вокруг одеты совсем по-другому: на них костюмы песчаного цвета с высоким воротом, который прикрывает шею сзади, ботинки тоже светлые со вставками из ткани, на головах кепки с козырьком. — Добро пожаловать на аризонскую землю! — перекрикивая шум еще не заглушенного двигателя самолета парням салютует альфа лет сорока типичной американской внешности, а после тянет руку впереди остальных идущему Бану, — капитан Брэдли Купер. Можно просто Брэдли, — улыбается голубоглазый мужчина. — Майор Бан Кристофер Чан, — Крис жмет его руку в ответ, — можно просто Чан. Это Ли Минхо, Со Чанбин и Ким Сынмин, — быстро представляет остальных, и все по очереди здороваются с американцем. — Ого, мне нужно будет постараться, чтобы не сломать язык о ваши имена, — смеется мужчина, сверкая идеально ровными, неестественно белоснежными зубами. Чан улыбается в ответ и в глаза бросаются отличительные черты внешности капитана. Такие светло-голубые, ясные глаза, на загорелом лице трехдневная щетина, за которую, видимо, тут не наказывают. Непривычно. «Это будет однозначно интересный опыт, служить в армии другой страны» — думает Крис. — Запрыгивайте в машину, парни, отвезу вас на базу, — не теряя времени, Брэдли кивает в сторону машины, а сам залезает на водительское место. Капитан вдавливает педаль газа запуская мощный двигатель БТРа. — Как прошел перелет? — Купер практически кричит, чтобы его было слышно. Этот транспорт не предназначен для комфортабельных лакшери поездок: металлический тяжелый корпус грохочет, оборудование и портативные рации внутри дребезжат, мотор низко гудит, да и ветер, задувающий в открытые боковые панели, создает дополнительный шум. Кондиционер тут не предусмотрен. — Все отлично, отоспались немного, — с таким же надрывом в голосе отвечает Чан, несмотря на то, что он сидит рядом, на пассажирском месте. — О, отмечали новое назначение вчера? — улыбается американец, внимательно осматривая выезд с летной базы на дорогу. — Так точно, — с легкой ухмылкой. Крис и Купер перекрикивая окружающий их шум беседуют, а парни разглядывают местность. Броневик рассекает пустыню по одной единственной, бесконечно прямой асфальтированной дороге. Справа и слева, словно океан — рыжая песчаная равнина, окруженная оранжевыми голыми горами. Вообще, ландшафт скучный и унылый. Они едут уже десять минут, а картинка вокруг будто застыла. Но всем альфам видеть такой пейзаж настолько непривычно, что они с интересом рассматривают это мертвое однообразие. В песчаниках только изредка мелькают высоченные кактусы, похожие на столбы с руками. Увидев эти растения впервые близко возле дороги, все парни машинально охают. — Это кактусы Сонора, — поясняет Брэдли, — они что-то вроде национального достояния. За вырубку или повреждение тюремный срок на двадцать пять лет. И это не байка для туристов, я серьезно! Чтоб вы знали: чтобы вырастить одну ветку, мы их называем «руки», кактус тратит 40 лет. — Ого! — не сдерживает удивления Чанбин, — это сколько же лет… Вот этому, — пальцем тычет в окно на только что промелькнувший мимо них колючий зеленый столб с тремя «руками». — Больше ста, наверное, — гордо отвечает американец, наблюдая за всплывающим удивлением на лицах парней. Его забавляет реакция иностранцев на Аризону. — Тут всегда такая жара? — Сынмин все же не выдерживает, и расстегивает куртку. Он ловит на себе осуждающий взгляд Бана, но ему все равно. Пот стекает по лбу, шее, и мокрая майка уже облепила тело второй кожей. — Да, днем — всегда. Но будьте осторожны, как только солнце садится, температура опускается резко и сильно. Если сейчас +34, то ночью будет где-то +7, а может и того меньше. Новенькие часто простужаются. Необычные факты о новом месте службы все больше приводят парней в восторг. Они воодушевлены и взволнованы. Они словно оказались на другой планете. — Какой распорядок на сегодня? Нам нужно получить документы, пройти медосмотр… — начинает перечислять Чан, но капитан его перебивает. — Сначала поселим вас в казарму, сходите в душ, — с сожалеющей ухмылкой осматривает в зеркало заднего вида взмокших пассажиров, — выдадим вам новую форму, и я проведу вам экскурсию по базе. А с завтрашнего дня начнете заниматься организационными моментами. — База большая? — тут же интересуется Чанбин, чуть вылезая вперед, чтобы его вопрос услышали. — О, да! Сантэго — второй по величине военный полигон в США. Это практически город. Ребята заулыбались. Скорее бы увидеть свое новое место жительства. — А омег много у вас служит? — перелезает вперед через Чанбина Сынмин. Он считает свой вопрос важнее того, что задал Со. Естесственно. Купер громко смеется. — Много, интернациональный коллектив, на любой вкус и цвет есть! У Кима загораются глаза, он расплывается в довольной улыбке, будто дите, которому родители только что сказали, что они едут в Диснейленд. — Сынмин… — Бан поворачивается и кидает предупреждающий взгляд на лейтенанта, но тот уже отвернулся в окно, замечтавшись. Чан снова обращается к Куперу, — мне бы встретиться с генералом Гослингом, обсудить назначение. — Райана сейчас нет. Он улетел в Вашингтон по делам. На носу День Вооруженных Сил США. Ему нужно быть там. Не переживайте, полковник Лето за старшего, он найдет куда вас пока определить. — А есть еще корейцы на базе? — вдруг интересуется Минхо. — Ага. Есть ребята. Вы в любом случае познакомитесь. Почти приехали! Купер сворачивает с асфальтированной дороги на грунтовую, и останавливается перед пропускным пунктом. Возле высоких железных ворот в стене, тянущейся куда-то вдаль пустыни двое военных в полной экипировке с оружием. Капитан слегка притормаживает и салютует ребятам, они перекидываются парой фраз и броневик заезжает на территорию. — В Сантэго одна главная улица. Сауз. Ведет через всю базу — она тянется до гор, — рассказывает Брэдли, пока они не спеша катятся по дороге, — по левой стороне улицы расположено все для подготовки военных. Такой себе тренировочный лагерь и полигон, — парни послушно поворачивают головы в указанном направлении, — есть площадки на открытом воздухе, есть в ангаре, в зависимости от вида деятельности. Альфы видят, как на огороженном участке поля одна группа солдат стреляет по мишеням, дальше зона, где солдаты в спаррингах отрабатывают приемы борьбы. После площадка с припаркованными военными вертолетами, где группа пилотов получает инструктаж возле железной птицы с пропеллерами. Где-то на горизонте, подымая клубы пыли с земли несутся несколько БТР. Тут и там маршируют роты солдат, направляясь, видимо по своим назначениями. В небе пролетают самолеты. Гул техники, топот ботинок по земле, разговоры, крики, слышится какое-то объявление из вышки, что стоит чуть дальше, в центре базы — все это выглядит масштабно. — По правой стороне, — все поворачивают головы, — мы уже проехали столовую — завтрак в девять, обед в два часа, ужин в семь. Вот тут казармы… — ребята обращают внимание на длинные панельные одноэтажные здания с размашистыми крышами, выстроенные одно за другим, — омеги живут вот в этой, альфы в тех двух. Туалеты есть внутри, но душевые отдельно, вон — два здания рядом с резервуарным комплексом. — А это что за домики, — переспрашивает Чанбин, обращая внимание всех на совсем маленькие и чуть больше строения, похожие на дачные домики. — В тех что больше — живет командирский состав. Полковники, генерал-майоры, генерал-лейтенанты, сам генерал. В таких одна комната, кухня, ванная… По здешним меркам — люксовый номер, — в улыбке капитана мелькает нотка зависти. Все согласно кивают. Понятно. Чем выше забрался по карьерной лестнице — тем больше удобств. Вполне логично. — Те что меньше — под гон и течку для солдат. — А можно в этот домик с омегой в гон? — чуть ли не выпрыгивая с сидения задает вопрос Сынмин. Купер в ответ заливисто хохочет и кидает сидящему рядом с ним Чану: «А он у вас шутник!». Сынмин с лицом полным недоумения заглядывает в глаза друзьям. — Чего он смеется, — он на корейском переспрашивает у Минхо, — я же серьезно спрашиваю… — Сынмин-а, — глаза Минхо закатываются глубоко за веки, — когда ты уже начнешь думать мозгами, а не яйцами? Конечно нельзя туда с омегами… — Это административный корпус, — отсмеявшись, Купер тычет пальцем в сторону большого трехэтажного здания, единственного на территории всего комплекса построенного из бетона, — а вот тут медцентр и лаборатория. — Лаборатория? — удивляется Чанбин. — Да, у нас проводятся некоторые исследования, — быстро отвечает американец, — нам вообще в администрацию, но я хочу еще прокатить вас по соседней улице, показать территорию досуга. Парни тут же оживляются. Зона отдыха — это приятный бонус. Брэдли прокручивает руль на ближайшем повороте и выезжает на менее широкую асфальтированную дорогу, что тянется параллельно той, что Сауз. — Бейсбольное поле, футбольное поле, — разъясняет, проезжая огромные площадки, на которых солдаты в штанах и майках, а кто-то вообще с голым торсом гоняют мяч, — вот это здание — местное кафе, по вечерам он же бар, — трое на заднем сидении довольно загалдели, — это прачечная, вон спортзал, — Чанбин заинтересованнее других посмотрел на небольшое здание, — а это клуб досуга. Тут бильярд, настольный теннис, настольный футбол, библиотека, несколько игровых автоматов, приставки. А в этом ангаре иногда ставим стулья, натягиваем экран и показываем кино… — У вас столько всего тут… — поражается Минхо. — Конечно. Парням нужно развлекаться хоть как-то. Из-за сурового климата и накаленной обстановки у многих сдают нервы. В увольнение пускают не часто, и до города ехать два часа. Так что приходится придумывать что-то, чтобы солдаты не поубивали друг друга от перенапряжения. Все одобрительно заугукали. Парням нравится такой подход. Во время службы в Корее у них таких плюшек не было и Америка в этом плане гораздо толерантнее. Территория действительно показалась парням громадной. Купер заканчивает экскурсию только через полчаса, и затем подвозит ребят к административному зданию. — Выплевывайтесь, и за мной. Все послушно вылезли из машины и подхватив сумки направились ко входу. По пути словили на себе любопытные взгляды солдат вокруг. «Новенькие», «Еще корейцев привезли» — слышалось шептание со стороны. Не осуждающее, скорее заинтересованное. Купер провожает парней на второй этаж. Кафельный пол, белые стены, кабинеты, принтеры, стопки бумаг, компьютеры на столах и стеллажи с папками. Если бы не сотрудники, что одеты в военную форму, это помещение легко можно было спутать с обычным офисом где-то в центре любой бизнес-столицы. Американец дает команду парням присесть на стулья, выстроенные в ряд у стен коридора возле одного из кабинетов, а только он хватается за ручку двери, та резко распахивается с обратной стороны и в Брэдли влетает парнишка. Он, видимо, сильно торопился, и не думал смотреть перед собой, выбегая из кабинета. От столкновения с высоким, крепким альфой, который даже не пошатнулся, толстая кипа документов, что была в руках у незнакомца с шелестом разлетается по коридору, круглые очки с лица падают на кафельную плитку и разбиваются, а сам парень отшатывается назад, врезаясь спиной в косяк двери. Альфы удивленно смотрят на него. Стройный, даже немного худощавый русоволосый кореец, в испуге прикрывает руками рот и охает. Явно омега. — Ой, простите, капитан Купер, — лепечет тот, падая на колени и поспешно собирая бумажки. Пальцы парнишки дрожат, старательно подхватывая листочки, что нехотя отлипают от кафельного пола. Он неразборчиво бормочет себе под нос, стараясь быстрее собрать весь беспорядок, что образовался по его вине, а Купер снисходительно смотрит сверху вниз на копошащегося у его ног омегу. Парни слезают со стульев, тут же подключаясь к сбору документов с пола. — Джи, ну ты как всегда, — вздыхает Брэдли. — Привет, ты не ушибся? — слегка улыбаясь заговаривает с ним Чан на корейском. Омега поднимает прищуренные глаза, пытается разглядеть человека перед ним, и не похоже, что у него это получается. — Здравствуйте, — смущенно отвечает на английском с ярким британским акцентом, — извините, я не говорю на корейском. — Ты не ушибся? — Крис переходит на английский, на что омега отвечает отрицательным мотанием головой. — Это Джи Хан, — поясняет капитан, переставляя имя и фамилию в непривычном для парней порядке, но так, как положено у американцев, — он наш стажер из Британии. Занимается документооборотом и всякой бумажной волокитой. Ходячая катастрофа, да, Джи?.. — Еще раз прошу прощения, — оробев еще больше, с едва тронувшей губы грустной улыбкой бормочет Джи. Бумажки подняты с пола и переданы омеге, что теперь стоит и прижимает обеими руками кипу листов к груди. Он по-прежнему сильно щурится, всматриваясь в лицо Купера. — Ты подготовил документы для группы из Сеула, я тебя вчера просил, помнишь? — Я… Замотался, капитан, п-простите… Дайте мне пару минут, мне только н-нужно отнести эти отчеты майору… — Джи мнется с ноги на ногу, на его лице вся вина этого мира. — Мы торопимся, без направления я не могу отвести их и за униформой, ни в казарму определить. Ты должен был это сделать вчера, — Брэдли говорит строго, но не жестко, скорее поучает, нежели ругает. Но бровки Джи сползаются домиком, плечи, будто под грузом тонны тяжести опускаются и он роняет печальный выдох. — Я… Я прямо сейчас сделаю, подождите тут две минуты, я быстро, — с этими словами он залетает обратно в кабинет и захлопывает за собой дверь. Бредли отходит к кулеру с водой и передает всем по стаканчику. Как и обещал Джи, он возвращается через пару минут, передавая в руки капитану папку. — Вот, п-простите, — немножко заикается Хан, пряча глаза. — Спасибо, — совсем не искренне роняет американец и, разворачиваясь, зовет парней идти за ним. Все по команде подымаются и двигаются следом за Купером, кроме Минхо. Он подходит к омеге, который опускается на колени и шарит руками по полу в поисках чего-то. Минхо знает, чего. Он присаживается на корточки, осторожно останавливая Хана. — Вот, — альфа протягивает большие очки, которые когда свалились с лица омеги, прикатились ему прямо под ноги, — надеюсь, у тебя есть запасные, у этих линзы разбились. — Ой… — поджимает губы Хан, а затем растягивает их в отчаянной улыбке. Получается очень криво и неестественно, — спасибо большое, извините… Минхо разглядывает его, и совершенно не может понять, почему тот без конца извиняется. Перед Минхо то за что? Омега теребит в руках такой необходимый аксессуар, которому теперь место в мусорном ведре, и глазками щелочками, в которых даже не разглядеть зрачков пытается рассмотреть человека перед собой. Минхо ловит момент и тоже разглядывает лицо британца. Совсем молоденький. Сколько ему? Года двадцать два? Двадцать три? Кожа тепло-карамельная, волосы красивого пшеничного цвета. Кажется, что они такого оттенка, потому что их выпалило жгучее солнце пустыни, хотя, наверняка, он просто их покрасил. Пухлые щечки подпирают глаза, на переносице и между бровями собрались морщинки, а верхняя губа смешно приподнята, из-за того, что омега все еще напрягает взгляд. Минхо еле сдерживает улыбку от этого очаровательного зрелища. Несмотря на то, что омега одет в военную форму, как и все, кто находится на базе, более серьезного вида это ему не придает. Эти камуфляжные шмотки и грубые берцы на нем смотрятся немного нелепо. Он выглядит хрупким и абсолютно безобидным, совсем неподходящим этому месту. Такой должен сидеть в уютной квартирке на своей мягкой кровати в окружении подушек с кисточками и плюшевых игрушек, с розовой чашкой какао в руках. «Так было бы гораздо гармоничнее», — думает Минхо. Как этот бедолага оказался на самой крутой военной базе Соединенных Штатов Америки? Хо инстинктивно тянет носом, приблизившись к омеге на неуловимый сантиметр. Сам не понял, зачем он это сделал… Здесь никто не пахнет. Но почему-то сильно захотелось узнать, какой запах у этого Джи. А еще захотелось обнять, что альфа тут же скидывает на безобидное желание приободрить человека, у которого, видимо, не задался день. — Минхо, ты идешь? — в конце коридора показывается Чан, который потерял одного из своих. Минхо выпутывается из собственных мыслей, взваливает на себя сумку, и направляется за остальными, а перед тем, как скрыться за углом коридора, оборачивается, чтобы увидеть как Джи Хан опустив голову сидит на стуле перед своим кабинетом, крутит в руках разбитые очки и вытирает рукавом щеки от слез. Почему-то очень захотелось ему помочь… Ребята получили новую униформу — такую же, как и у всех военных на базе. В комплекте стопка белых маек, несколько штанов и специальных дышащих легких курток на смену, две пары летних берцев, кепка. Парням так же выдали нашивки с их именами, написанными синим, что определяет их, как альф. У омег нашивки с именами красные. Учитывая то, что подавители полностью скрывают запах военнослужащих, такая система гораздо упрощает определение вторичного гендера на службе. Не нужно оценивать внешность и строить догадки, кто перед тобой. Видишь цвет имени, и сразу все понятно. Эти нашивки крепятся к груди на липучке, точно так же, как и с обозначением званий, что нужно будет прилепить на предплечья. Кроме одежды, в комплекте полотенца. Чанбин с волнением проводит пальцем по вышитым красно-синим полоскам и звездам на кармашке куртки, что держит в руках. До сих пор не верится, что он тут и будет служить в американской армии, пусть и ненадолго. Друзья, кажется, на эту деталь и не обратили никакого внимания, запихали одежду в пакеты, что им выдали и быстро зашагали за Купером, который, кажется, торопится расправиться со всеми делами, связанными с иностранцами поскорее. Но Бин запоминает этот момент. На его форме теперь будет красоваться флаг другой, куда более свободной в своих нравах страны. Это заставляет улыбнуться. Капитан отвозит альф к казарме и заводит их в здание. В огромном, просторном помещении возле стен наставлены в два ряда двухъярусные кровати. Возле каждой небольшие шкафчики и крючки, прикрученные к стене. Тут помещается, наверное, человек сорок, не меньше, но сейчас в помещении пусто. Кроватей много, и все они идеально застелены серыми покрывалами. Тут ничего нового. Корейские казармы выглядят практически так же. — Ваши кровати, — американец указывает на две рядом стоящие двухэтажные койки, — думаю, вам не нужно объяснять, что всегда должен быть идеальный порядок, никаких разбросанных вещей… — Обижаете, капитан, — обрывает его предупреждение Бан. Удовлетворенный такой реакцией, Купер продолжает. — Там, в конце — туалеты и умывальники. Душевые — следующее помещение, справа от вашей казармы. Раскладывайте вещи, сходите в душ, переоденьтесь. Вот общий свод правил, что действует на базе, — он выдает каждому несколько скрепленных листов бумаги, — прочесть до завтра и подписать внизу. Незнание не освобождает от ответственности. Через час вернусь и отвезу в столовую, как раз будет время ужина. Успеете? На услышанное единогласное «Сэр, да, сэр» (именно так отвечают военные в американской армии), Брэдли довольно кивает и поглядывая на часы на запястье выходит из помещения. Оставшись наедине, парни взволнованно переглядываются. День начался совсем недавно, а у них уже столько впечатлений. В глазах каждого застыло общий восторг и предвкушение, а на губах легкие улыбки. — Ну что, кто где будет спать? — первый интересуется Минхо, переводя взгляд на майора. Чанбин так же уважительно ждет решение хёна, а Сынмин немедля заваливается на нижнюю койку. — Это мое место! — с наслаждением потягивается он. — Ноль воспитания… — фыркает Чанбин, но ни Чан ни Минхо не обращают на это внимания, у них слишком хорошее настроение. — Я могу наверх, — Чан закидывает сумку на верхний ярус над Сынмином. — Минхо, ты где хочешь? — Чанбин по-прежнему уступает старшему. — Мне без разницы, — пожимает плечами тот, — я тоже могу наверх, — и повторяет за Чаном. Парни быстро раскладывают вещи из сумок в тумбочки и специальные именные ящики под кроватями, и взбудоражено обсуждают то, что успели сегодня увидеть. У них остается полчаса до назначенного времени, поэтому, не задерживаясь они берут полотенца, новую форму и спешат в душевые. В таком же одноэтажном помещении, что и казармы воздух наполнен тяжелой горячей влагой, которая клубится под потолком. Возле входа вдоль кафельных белоснежных стен расположены ящички и скамейки, как в школе. Там можно сложить вещи. А дальше, справа и слева от прохода — перегороженные невысокими стенками душевые. В помещении с десяток парней, кто-то намывается в одной из кабинок насвистывая незнакомую мелодию себе под нос, кто-то с полотенцем, повязанным вокруг бедер шлепает к скамейке с вещами, кто-то и вовсе не стесняясь, в чем папа родил бреется возле умывальника. — Ну наконец-то душ… — Сынмин срывается к шкафчикам, и быстро сбрасывает с себя вещи в первый свободный. Друзья располагаются рядом с ним и тоже раздеваются. — Когда ты уже сведешь эту пошлятину? — Минхо кривится, глядя на уже голого Кима, а точнее, на татуировку чуть выше лобка с надписью: «Самый вкусный леденец в твоей жизни там» и стрелочкой вниз, — ты же не восемнадцатилетний озабоченный альфа… — Озабоченный — как раз таки самое правильно определение для Сынмина, — хмыкает Чанбин, закручивая полотенце вокруг бедер. — Да, Сынмин-а, — смеется Чан, стягивая майку, — какой толк от этого тату здесь? Ее только мы прочесть можем… — Вы правы, парни, как же я об этом не подумал… — Сынмин зависает, внимательно рассматривая свой лобок и хозяйство. Альфы переглянулись. Неужели Ким решил их послушать? — нужно набить чуть ниже перевод на английский и парочку других языков! На полную серьезности интонацию Минхо снова закатывает глаза, Чан прыскает в кулак, а Чанбин даже не удостаивает кимову глупость своей реакцией, влезает в шлепки и первым направляется в душ. Он включает довольно прохладную воду, чтобы освежиться и принимается намыливать голову шампунем. — Вот это бицуха у тебя, чувак, — слышится откуда- то сбоку. Чанбин слегка приоткрывает глаза, чтобы пена не попала, и видит как из соседней душевой на него глазеет чернокожий альфа. Чанбин его не разглядывает в ответ и слегка хмурится. Зачем вообще эти перегородки, если они не выше, чем по плечо? И вообще, кто ведет себя так бестактно, и сыпет комплиментами незнакомому альфе и его фигуре, когда находится голый в душе? Но Чанбин сдерживает возмущение и лишь сухо говорит: «Спасибо». Он вообще старается избегать конфликтов. — По какой программе занимаешься? — не унимается незнакомец. — Я сам занимаюсь, — не отвлекаясь от процесса вспенивания волос на голове отвечает Чанбин. — Иди ты! — громко вскрикивает тот, широко распахивая глаза, от чего Со слегка шарахается, — слушай, приходи завтра в зал в четыре, у меня как раз день рук, покажешь, что делаешь? Кстати, я Монти Блэр, седьмая рота, — парень выключает воду и закидывает полотенце на плечо. Но не уходит, ждет ответ. — Эм… Я не знаю на счет завтра… Я только приехал. — А, китаец? — не снимая с лица улыбку спрашивает Монти. — Кореец, — еще больше насупившись отвечает Бин. — А, ну ок. В любом случае, если получится, приходи. Хорошего дня, чувак! И чернокожий альфа присвистывая выходит из душевой. Чанбину понадобилось лишних пару минут, чтобы кроме пота смыть с себя еще и неприятные ощущения от внезапного разговора. Когда все снова собираются возле шкафчиков, Со рассказывается ребятам об этом нелепом знакомстве. — Я бы не позволил себе вот так разглядывать незнакомого альфу… Еще и китайцем меня назвал, — жалуется Чанбин, натягивая трусы. — И мне сделали комплимент, моей татуировке! — довольно скалится Сынмин. Кажется, у него абсолютно противоположные ощущения от того, что его тело оценивает кто-то посторонний. — Слава богу, я остался без внимания… — с облегчением выдыхает Минхо. Парни в новой форме оценивающе осматривают друг друга. Непривычно. Всего лишь другой цвет, немного отличный дизайн, а они выглядят совсем по-другому. Но по довольным мордам можно понять, что всем нравится их новый прикид. Сынмин оставляет куртку нараспашку, и на замечание майора тыкает пальцем на прогуливающихся по улице солдат в таком же виде. Чан недовольно кривится, но больше ничего не говорит, видимо, тут так можно. А выйдя на улицу, и снова ощутив жару под сорок, берет пример с Сынмина и расстегивает куртку, оголяя обтянутые белой майкой мышцы груди и пресс. По-армейски ровно, через пятьдесят девять минут и пятьдесят девять секунд возле казармы их ждет капитан Купер. Он подвозит парней в столовую. Еще одно огромное помещение, в начале которого длинная фуршетная линия с разнообразием еды. Возле нее змейкой проходят солдаты с подносами, набирая в тарелки то, что каждому нравится. Все оставшееся пространство занимают длинные скамейки и столы. Столовая забита сослуживцами. Тут очень шумно. Гул голосов и смеха окутывает со эхом отбивается от потолка и стен, поэтому Брэдли приходится объяснять повышая голос. — На ужин дается час. За собой убирать все вон туда, мусор сортируем, — указывает на тумбы с грязной посудой далеко в углу и разноцветные мусорные баки, — бесплатно — чай, растворимый кофе, вода, молоко. Газировка и другие напитки — в автомате за деньги. В казарму еду таскать нельзя. За это будете отбывать наказание. Купер отвлекается на то, чтобы поздороваться с несколькими проскакивающими мимо него ребятами, и возвращает внимание к новеньким. — После ужина у вас свободное время. Отбой в двенадцать. После этого времени нужно быть в казарме. Подробнее о режиме у вас написано в своде правил. Завтра в семь утра быть готовыми на медосмотр. С собой все документы. Все понятно? — Да, сэр! — снова хором. — Отлично! — Брэдли наконец широко, и, кажется, искренне улыбается, — отдыхайте, ребята, до завтра! Капитан жмет всем руки и отправляется восвояси. — Я умираю с голоду! — Чанбин чуть ли не вприпрыжку бежит в очередь. Пока ребята продвигаются по линии выдачи еды, загребая вкусности на подносы, Минхо жалуется на то, что в столовой только вилки и нет палочек, Сынмин бурчит, что отбой в двенадцать — это детское время, а Чан уже заводит знакомство с каким-то альфой позади себя. Чанбина же в данный момент интересует только еда. Он набрал себе несколько видов белка — куриные наггетсы и жареную свинину, огромную миску овощного салата, макароны. Раз уж им дали свободное время, он потратит его на любимое занятие — качалку. А для того, чтобы мышцы росли правильно — нужно хорошо поесть. С полными подносами еды парни застыли перед залом. Где-то солдаты сидят группами, где-то по одиночке или парочками. Омеги и альфы шумно разговаривают, смеются, спорят, шутят и на новеньких никто не обращает внимания. Достаточно свободного места, чтобы комфортно сесть вчетвером они пока не видят, а вклиниваться в чужую компанию как-то не хочется. — Смотрите! — Сынмин светит счастливой мордой и кивком головы указывает на одиноко сидящего в центральной части длинного стола парня. Вокруг него как раз есть место, чтобы поместиться вчетвером. Парни присматриваются. По характерным раскосым чертам лица, они сразу определяют, что одиночка — кореец. И даже издалека видно, что парнишка очень хорош собой. Острый подбородок, выраженные скулы, большие темно-карие глаза красивой миндалевидной формы особенно выделяются на его медового цвета коже лица. Длинные светлые волосы, часть которых затянута на затылке в хвостик, на голове белая повязка, предназначенная для того, чтобы сдерживать капельки пота от попадания в глаза, поверх нее выпущено несколько прядей челки. На шее свисает цепочка с армейскими жетонами. Он сидит в одной майке, его куртка сложена рядом на лавочке. На руках напрягаются рельефные мышцы, когда блондин оперевшись локтями о стол, без особого энтузиазма тыкает вилкой в тарелку. Он выглядит чуть миниатюрнее, чем солдаты вокруг него. Возможно это омега. Мысленно это отмечают трое альф, а озвучивает только Сынмин: — Вот и первый на базе Сантэго, кто отведает мой леденец! Пошли! — Ким уверенно двигается в центр зала. Друзья не собираются его останавливать, знают, что бесполезно. — Прости, что заставил тебя так долго ждать, милашка! Сынмин плюхается на скамейку напротив блондина, отставляя поднос немного в сторону от себя. Он давит свою самую очаровательную улыбку и пускает игривую волну бровями. — Привет, — осторожно здоровается присевший справа от Сынмина Чан, а с другой стороны занимают места Минхо и Чанбин, в качестве приветствия кивнувшие головами. Парнишка замедлился, пережёвывая салат и не отвечая окидывает нечитаемым взглядом каждого по очереди. На его лице нет удивления или заинтересованности. Только оценка новеньких. Очевидно, сделав какие-то выводы о парнях, он медленно возвращает свой взгляд на сидящего напротив Сынмина. Тот все еще ждет реакции и не перестает самоуверенно улыбаться. — Милашка? — спокойно переспрашивает не свойственным его внешности басистым голосом блондин. Он пристально смотрит в глаза Сынмина, слегка приподняв в удивлении бровь. Он опирается на локти и аккуратно облизывает вилку пухлыми губами. Вокруг чуть стихают разговоры, солдаты начинают шептаться и еле слышно хихикать. Но компания новеньких этого не замечает. Они увлеченно наблюдают за развитием событий за их столом. — Могу называть тебя детка, малыш, котик, пупсик, бэйби, как только пожелаешь, — мурчит Сынмин, укладывая руки перед собой на стол, — такому красавчику как ты грех не дать сладкое прозвище. Блондин внимательно слушает лепет альфы, не выпуская кончик вилки изо рта. Сынмин снова тянет похотливую улыбку и подмигивает. Это вызывает у парня напротив едва заметную ухмылку. Краешек губ ползет вверх, он чуть склоняет голову на бок и томно моргает. Его взгляд из безразлично-холодного меняется на манящий своей глубиной, в глазах загорается искорка. Чанбин тихонько цокает и возвращает внимание к своему подносу. Минхо традиционно закатывает глаза и берется намазывать крем-сыр на хлеб. Все понятно: очередной омега повелся на Ким Сынмина. Классика. Блондин слегка подается вперед, укладывая предплечья на стол, Сынмин, завороженный, зеркалит его движения. Выцвевшие ресницы парня порхают, как крылья бабочки, он загадочно улыбается. Сынмин уже чувствует победу и тянущее возбуждение внизу живота. Для пущего эффекта, парень манит его пальчиком, призывая придвинуться еще ближе. И в тот момент, когда самодовольный альфа тянется вперед, блондин резко встает и со всей силы вонзает вилку ему в руку, припечатывая ее к деревянной поверхности. От удара подносы на столе подскакивают, вместе с сидящими рядом альфами. Сынмина, кажется, хорошенько коротнуло, потому что он застыл в том положении, в котором его пришпили к столу, лишь с открытым ртом и ошалевшими глазами пялится на нависающего над ним, уже ни черта не привлекательного парня. — Слышишь ты, пупсик, — выплевывает ему в лицо блондин. Он скалится, проговаривая каждое слово, а огонек в злобно прищуренных глазах превращается в уничтожающее пламя презрения, — если ты еще раз посмеешь ко мне подойти с таким словесным поносом, я оторву твои альфьи яйца, накручу твой член на эту вилку как спагетти и скормлю твои причиндалы койотам. Усек? Все, что смог сделать охуевший Ким, это кивнуть. Кажется, остальные альфы тоже непроизвольно кивнули. Увидев нужную ему реакцию, парень резко убирает вилку, чтобы было больнее, тут же возвращает лицу былое безразличие, и забрав свой поднос и куртку, спокойно удаляется, под провожающие его взгляды новеньких. — Ааааааа-аййй, — Сынмин, наконец, срывается на писк, хватаясь за руку. С вопросом во все еще неестественно широко открытых глазах: «Что блять это вообще было?» он ищет ответ на лицах друзей и сидящих вокруг. Сынмину крупно повезло, что вилки в столовой не сильно то и острые. На кисти четыре неглубокие точки от зубцов, из которых показались маленькие капельки крови. — С крещением, новенький, — выкрикивает кто-то из зала, и по столовой катится смех сослуживцев. Вероятно, они видят подобное представление не впервые. — Охуеть, — Чанбин хохочет и не находит, что еще сказать. Кем бы ни был этот парень — он уже его фанат. Минхо давится своим бейглом с сыром, точно так же ухахатываясь, как и Чанбин, а вот Чан срывается с места на выход, оставляя своих друзей в недоумении. С момента, как Чан сел за стол, он смотрел на блондина не отрывая взгляд. Сначала он зацепился за почти черные глаза и глубокий взгляд, потом рассматривал усыпанные веснушками щеки, губы необычной формы, следил за меняющейся мимикой. Что-то в нем оборвалось, когда он услышал голос. Крис, как и остальные, в какой-то момент подумал, что этот парень повелся на заигрывания Сынмина, и тогда немного расстроился. Но то, что он увидел в следующую секунду его поразило. Сшибающая энергетика сильного и способного постоять за себя омеги будто окунуло Криса в ледяную прорубь. Он такого никогда не видел. И не чувствовал. После ледяной проруби тело окатило жаром. Это нельзя просто так оставлять. — Эй, стой! Подожди! — Крис бежит по улице, догоняя того парня, — постой! Блондин разворачивается. На его лице показательное раздражение. — А тебе чего? — бросает он, складывая руки на груди. Куртка уже на его плечах, и теперь Чан видит красным вышитое имя Феликс Ли. — Я… Я хотел извиниться за Кима, — выдает первое, что приходит в голову. Он ведь и сам еще не понимает, почему побежал за омегой. Феликс очередной раз окидывает недовольным взглядом стоящего перед ним с ног до головы. — Ты что, его папочка? — в его глазах насмешка. — Н-нет, я… Он в моей команде, младший. Просто головой еще не научился думать. Я должен извиниться за его поведение. Прости. — Извинись перед своим другом, что у него вместо серой жидкости — сперма, — фыркает Феликс и уходит, лишая альфу своего внимания, — я в твоих извинениях не нуждаюсь. Крис смотрит в спину идущего под палящим солнцем омеги. Сердце никак не унимается, а ноги вросли в пыльную землю. Отчего-то вспотели руки и подмышки, и Крису кажется, что это вовсе не из-за жары. Губы Чана растягиваются в улыбке, и он начинает по-идиотски смеяться. В груди впервые так странно щекочет и Крису это безумно нравится. Увлекательное обсуждение того, что произошло уже закончилось, когда Чан вернулся в столовую. — Хён, ты куда бегал? — Минхо закидывает последний кусочек мяса в рот. — Извиняться перед Феликсом, — Чан усаживается за стол, надев на лицо строгий взгляд и поворачивается к надутому Сынмину, — чтобы ты к нему больше не подходил, понял? — Пф… И не планировал… С психами дело водить не собираюсь. И на корейцев здешних больше не поведусь, — бубнит младший, потирая травмированную руку, — я сюда приехал за экзотикой… — Ты сюда приехал служить, — Чан сопровождает свои слова подзатыльником. — Значит, его зовут Феликс, — Чанбин внимательно смотрит на Криса с момента, — как он принял извинения? — Никак, можно сказать, что послал меня нахер. Майор даже не поднял глаза, буркнул ответ с полунабитым ртом и подавил улыбку, тут же переводя тему. — Куда пойдем? Не хотите осмотреть территорию? — Я пойду в зал, — Чанбин жмакает свои бицепсы, будто проверяя, готовы ли они к работе. — Я бы прилег, у меня что-то голова разболелась, — Минхо устало потирает виски. — Я с тобой. Вчерашняя бессонная ночь и смена часовых поясов… Спать охота, — широко зевает Сынмин. — Но я хотел бы выпить сегодня, расслабиться. Давайте встретимся в баре вечером? В девять? — предлагает Минхо. Все согласно кивают. Небольшое празднование того, что они наконец-то в Штатах никому не навредит. — Я все же прогуляюсь, — решает Чан, — до встречи вечером. База Сантэго погрузилась в полумрак. Солнце село, отдавая небу последнее, практически красное зарево над пиками гор, все вокруг наполнилось каким-то пустынным спокойствием. Самолеты и боевые вертолеты уже не разрезают реактивным звуком пространство, а вдоль улицы зажглись желтые фонари. Температура воздуха значительно упала, от раскаленной днем солнечными лучами земли уже не исходит жар и воздух наполнился прохладой. Как и договаривались, к девяти вечера Минхо и Сынмин подходят к бару. Наверное, это единственное место на базе, где сейчас кипит жизнь. Возле здания кучкуются военные. Звуки музыки перебивает галдёж тусовки, кто-то курит возле урн у края дороги, некоторые с пластиковыми стаканчиками в руках что-то громко обсуждают и весело смеются возле входа. Альфы заходят в бар, и кажется, что попадают в какой-то фильм в стиле вестерн. Заведение похоже на таверну: интерьер старенький, не понятно, то ли специально так оборудован, то ли помещение действительно построено много лет назад и в нем ничего не меняли. Стены, полы, из темных деревянных панелей, тяжелые столы и стулья — тоже, с потолков свисают лампы с крутящимися пропеллерами, по центру расположен бар с напитками, с двух сторон окруженный людьми. В углу стоит старенький проигрыватель с пластинками, закинув монетку в который можно выбрать понравившегося исполнителя. Помещение забито военными, как шпротами в консервной банке. За столиками на четверых мостятся по шесть, а то и больше человек, многие и вовсе стоя болтают, за баром вообще происходит какое-то столпотворение. Этот небольшой бар явно не рассчитан на то количество служащих, что находятся на базе. Но не похоже, что это кого-то тут беспокоит. — Сынмин, Хо! — слышится крик из глубины помещения. Оба альфы поворачивают головы в сторону, откуда донеслись их имена. В углу, за высоким маленьким круглым столиком их друзья. Парни начали протискиваться сквозь толпу к ним. — Мы вам взяли пиво, — Чан пододвигает два полулитровых прозрачных стакана ближе. — Пиво? — кривится Минхо, — а чего-нибудь покрепче нет? — Отставить покрепче. Нам завтра на медосмотр в семь утра. По бокалу, и идем в казарму, — Чан включает командира, и Минхо обреченно чокается стаканом с остальными. Чанбин рассказывает, как успешно он сегодня прокачал бицепсы, одновременно жалуется на то, что тренажеры в зале довольно старенькие, Чан был на полигоне, познакомился с еще парочкой солдат. Еще пятнадцать минут беседы, и парни замолкают, потягивая пенистое и переключаются на изучение людей вокруг. Если Чанбин просто с интересом скользит взглядом по присутствующим в помещении, а Сынмин, как обычно, в режиме охотника и сканирует каждого, у которого имя на форме пестрит красным, то Чан, развернувшись корпусом к залу, явно ищет в толпе глазами кого-то определенного. И Чанбин это замечает. — Кого это ты высматриваешь? — обращается он к хену. — М? Что? — Говорю, кого надеешься увидеть? — Да никого, просто смотрю… — старший тут же переводит внимание на остатки пенки на стенках бокала. — Приветик, новенькие, — корейская речь заставляет четыре удивленные пары глаз резко развернуться в сторону. Слева стоит восхитительно красивый рыжий парень, он очаровательно щурится, с интересом разглядывает альф. Невинное личико, такое доброе, с завораживающими ямочками на смуглых щеках и хитрой лисьей улыбкой. Его куртка повязана на бедрах, майка обтягивает стройное, но проработанное в зале тело, на запястье одной руки болтаются браслеты из крупных цепочек — ею он держит стакан с темным напитком, а другую уверенно достает из кармана штанин и протягивает Сынмину, что стоит ближе всех к нему. — Ян Чонин. Омега. А тебя как зовут, красавчик? — он подмигивает, оценивая взглядом рыжего альфу. У Минхо вырывается нервный смешок, а Чан шепчет «Фига се» и запивает удивление хмельным. Сынмин с подозрительным прищуром осматривает заигрывающе улыбающегося ему омегу. Дырки от вилки на запястье все еще побаливают, напоминая о печальном опыте общения со здешними корейцами, поэтому руку новому знакомому он жмет с опаской, очень осторожно. — Ким Сынмин, — сухо отвечает он. — Сынмиииин… — томно тянет Чонин и не отпуская руку альфы, уверенно притягивает к себе. Он смотрит прямо в глаза, и игриво прикусывает нижнюю губу, — послушай Сынмин, у меня есть ключи от одного из домиков. Хочешь, проведу тебе экскурсию? Там очень удобные кровати, — наклоняется чуть ближе к уху и с обжигающим придыханием шепчет, — мы можем сломать одну сегодня, что скажешь? Чанбин давится пивом, Минхо не отводя обалдевшего взгляда от омеги начинает лупить друга по спине, в попытке помочь откашляться, а Чан прыскает в кулак. Неожиданный поворот. Сынмин слегка опешивши смотрит на парня, который стоит настолько близко, что если слегка податься вперед, они коснутся губами. У Чонина похотливый взгляд, и альфа пытается сообразить, что происходит. Это прикол или его, действительно, снимают? Серьезно? Вот так просто, с места в карьер? Обычно это он в роли того, кто соблазняет таких невинных на вид омег. Прямолинейное предложение Чонина одновременно настораживает, приводит в недоумение и радует. Среди толпы солдат в баре, и среди его четырех очень привлекательных альф-друзей, очаровашка-омега выбрал именно его. Эго Сынмина со взрывом откупоривает бутылку шампанского, но вопреки своему внутреннему ликованию, Ким выдергивает руку и состроив незаинтересованное лицо гордо отвечает омеге: — Не интересует. Парни переводят удивленные взгляды на друга. Ким Сынмин только что отказался от секса? Это что-то новенькое. Но Чонина это нисколько не обижает. Кажется, отказ омегу даже веселит. Он снисходительно хмыкает, пожимает плечами и обращается к остальным за столом: — А вы, ребята, кто-то хочет потрахаться? Чанбин снова пускает пиво носом, а у Чана даже рот немножко приоткрывается. Они думали, что парень на Сынмина запал, а тут вот оно что… Очаровательный на вид омега, походу идет по головам, и его совершенно ничего не стесняет. Оторопевшие альфы отрицательно машут головами, смущенно бормоча под нос: «Нет, нет спасибо», «Спасибо за предложение, нет». — Я понял… Скромняжки приехали, — Чонин закатывает глаза и уходит от столика вглубь зала. Парни наблюдают, как омега подходит к столику и заговаривает с каким-то альфой-американцем. Так же мило ему улыбается, как и им до этого, хихикает в ответ на что-то сказанное ему, стреляет глазками, а еще через секунд тридцать разговора они удаляются из клуба вдвоем под присвистывания друзей новой жертвы Чонина. — Все рыжие — блядуны? — искренне интересуется Чанбин. — Тут все омеги либо бешеные, либо озабоченные, — фыркает Сынмин. Его брови насупились, губы сцепились в тонкую полоску, тело напряглось. Ох, он недоволен. Посторонний человек даже не заметил бы, но вот друзья сразу уловили — он оскорблен. Потешенное до этого самолюбие опустили ниже плинтуса. Омеге было все равно, перед кем расстегнуть ширинку. Видимо, Ким просто первый попался под руку. Своим поступком этот Чонин показал, что альфа ничем не примечательнее друзей и других солдат, что находятся в помещении. — Шлюшка… — злобно выплевывает Сынмин, испуская воздух носом, словно скаковой конь. — Не понимаю, почему ты отказался? — недоумевает Минхо. — Экзотика! — вздернув палец вверх, напоминает Сынмин, — я что, идиот, тратить время на наших омег, пока я здесь окружен красавчиками с разных уголков мира? Ну уж нет! — он залпом опустошает оставшуюся половину бокала, и разминает шею, — меня не ждите. — Сынмин, — Крис успевает схватить того за локоть, — нам завтра на медосмотр рано. — Помню. Если что, приду сразу туда, не парься, кэп. Ким выдергивает свою руку и исчезает в толпе. — Смотри-ка, а его нехило задело, — потешается Чанбин. — Нехер цену себе набивать, согласился бы. Красивый же парень, — пожимает плечами Минхо. — А сам чего тогда не пошел с ним? — вздернув бровь спрашивает Чанбин. — Устал, сегодня не до этого. И Чанбин, почему-то Минхо не верит. Капитан никогда не бросался на омег, как Сынмин, но и не жаловался на усталость, когда появлялась возможность кого-то подцепить. Парни выпили еще по одному пиву и к одиннадцать ночи уже были в казарме. Потратив еще полчаса на знакомство с ребятами, с которыми они делят жилье, уставшие альфы улеглись спать. Чан слышал, как за пару минут до полуночи вернулся Сынмин. Сопровождая свое появление тяжелым вздохом, Ким плюхнулся на скрипучую койку. Видимо, он сегодня без улова.