Любви в этом городе нет.

      На фоне все также протяжно гудело старенькое радио, разгоняя воздух вокруг своим ритмичным мотивом. По дну тарелок чуть постукивали приборы, а запах наваристого бульона с обилием специй мог раззадорить даже самый сытый желудок. Сделав глубокий вдох, отец семейства попытался прочистить горло, но не сумев, зашелся в громком кашле. Коля встревоженно смотрел на ссутулившегося мужчину. Он искренне беспокоился за его состояние и каждый раз незримо вздрагивал, когда отец вновь заходился в приступе. Последствия болезни в совместимости с пагубной привычкой с каждым месяцем, проведенным без лечения, увеличивали продолжительность его приступов.       — Пап, может стоит хотя бы проверится? Хрипишь все сильнее. В ответ отрицательно мотают головой, отмахиваясь и возвращаясь к приёму пищи. Вздыхая, Коля сжимает губы, сдерживая поток возмущений и стараясь дотерпеть хотя бы до конца ужина.

«Клянусь, если так и дальше пойдёт я ему на дом вызову. Частника, чтобы не отнекивался»

      Закинув очередную ложку супа в рот, парень вновь сфокусировался на очередной маминой истории. Она любила таким образом заполнять пространство вокруг в то время, когда вся семья была занята едой. Иногда её голос мешался с разговорами на радио, сливаясь воедино и создавая неразличимый шум.       — Вот и подходит она к регистратуре, спрашивает про сына. Про тебя, кстати, Коль, а я ей и говорю…       За спиной женщины раздалась еле различимая вибрация, прерывая её. Матушка, сидевшая ближе всего к подоконнику, небрежно откинула летучую тюль и глянула на оставленный смартфон.       — Коль, твой? Взяв гаджет в руки, она хитро заулыбалась, вероятно увидев имя трезвонившего контакта. Прищурившись, она многозначительно посмотрела сначала на сына, а после одобрительно кивнула отцу. Коля же не мог найти себе место и словно маленький ребёнок судорожно пытался понять, что же там узнала его матушка? Нога под столом чуть подскакивала, будто бы Коля вот-вот встанет и заберёт свой смартфон у матери.       — Ну чего там, мам? — нетерпеливо бросил он, вопросительно поднимая брови.

«Цветик звонит? Ну нет же, поздно у неё уже.»

«Сенин что ли? Тогда почему на меня смотрят так, словно я вот-вот замуж выхожу… Тьху ты, женюсь вернее»

      Женщина вновь бросила взгляд на уже потухший экран и протянула телефон сыну. Теперь уже оба родителя с нескрываемым интересом смотрели на него, все выжидая чистосердечного признания.       — Сынок, а ты когда нам про свою «подружку» рассказать планировал? — первой не выдержала мама, мечтательно подпирая руками подбородок, чуть покачивая головой       — Давно вместе? — за ней присоединился и отец семейства, ведя себя чуть сдержанней, лишь прокашлявшись одарил сына счастливым взглядом.       — А как романтично подписал то. «Красавица» — женщина захихикала, легонько пихая рядом сидящего мужа в плечо. Было видно, что тема её заинтересовала и будь её воля, то весь вечер и последующую ночь болтала бы только о будущей невесте. Но все надежды в миг обломились, когда по комнате вновь разнесся звонок от той же «Красавицы».       — Ало. Да, конечно. Федь, давай я чуть позже отвечу. Я пока с семьёй тут. — на этот раз, решив не подавать родителям новых идей для фантазий, Коля поднял трубку и прямо так, не выходя из-за стола, начал разговор. Кратенько дав понять, что Фёдор набрал его не в то время, он с победной улыбкой завершил звонок. — Хорошо, привет передам. Давай, пока       — Вам привет от Феди Достоевского Родители единогласно что-то мычат, кивая и разочарованно понимая, что никакая невеста пока и в планах не стоит, разоблачить сына не удалось.       — А… Ему потом тоже передашь. Это ведь тот Достоевский, с которым ты все детство бегал? Ещё с сестрой постоянно был. Коля кивнул, уже предвещая долгий разговор о прошлом и о том насколько же милым ребёнком он когда-то был. Ностальгия за семейным ужином — это дело привычное. Но, вопреки ожиданиям, голос подал отец, как-то с осторожностью косясь на сына.       — Лиль, так чего ж, правда все это было? Ты говорила, что спросишь, у соседки там иль ещё кого.       — Ну ты и сплетник, только дай тебе послушать да обмыть кого-то! — Тут же возмутилась его жена, закатывая глаза. — Ты ж давно не ребёнок. Столько всего произошло уже, а ты с этими Достоевскими бегаешь.       — Мам? Пап? Вы это о чем ещё? Окончательно переключившись на разговор и отложив еду, Коля пытался разобрать странный разговор родителей, вникнуть в суть происходящего. Он мало что понимал, детали были не ясны, однако в точности мог сказать, что речь шла именно о Феде…том самом Феде, с которым ещё утром он делил купе поезда. Родители вновь переглянулись, словно специально оттягивая момент и утаивая что-то важное от своего ребёнка.       — Сынок, да это всего лишь слухи. Не стоит переживать. — Женщина махнула рукой, не желая продолжать разговор — Не дури себе голову. — В то время много слухов про их семейку ходило. И бандитами величали, и к сектантам приписывать пытались. Я вот что скажу тебе. Все это брехня.       Матушка говорила спокойно, но так, что перечить и уж тем более оспаривать её слова не хотелось. Коля и сам бы не воспринял какие-то там слухи про своего старого друга. Городок маленький, много что говорить могут.

***

      Вот еще недавно, каких-то жалких полчаса назад, солнце лениво вылезло из-за горизонта, постепенно окрашивая акварельными разводами. Под окнами раздавались раздраженные возгласы и еле различимый девчачий плачь.       Мужчина отстраненно стоял возле подъездной двери, самозабвенно потягивая папирос. Краем уха он ловил обрывки шумной перепалки, в которую, сам того не желая, был втянут волей случая. Сердце разрывалось при виде маленькой девчонки, вцепившейся в старшего брата. Сбросив дотлевающий окурок куда-то вглубь палисадника, Гоголь уселся на скамью, уже в открытую наблюдая за происходящем.       Цвета, утирая соленые дорожки с личика и крепче сжимая тоненькую куртку брата в кулачках, со страхом смотрела на бушующих родителей. Худощавая на вид женщина яростно размахивала руками, выкрикивая в адрес мужа одно ругательство за другим. Ее острые черты лица становились еще резче от падающих теней, а взгляд походил на звериный. Казалось, что от человека в ней остался лишь высокий силуэт, иногда дергано притоптывающий острым каблуком.       Федор, еще совсем юный, с глубокой грустью смотрел на сестру. Он легонько поглаживал ее по голове, успокаивая и отвлекая от грядущих изменений.       «Мать поехала головой» — эхом в голове пронеслась эта пугающая мысль. Он уже давно начал подмечать определенные странности в ее поведении, но именно в это утро все встало на свои места.       Отвлекшись, Федя по началу и не заметил, как его отец начал грубо отталкивать разъярённую женщину подальше.       — Ублюдок! Ты ничего не понимаешь! Я хочу их спасти! — С силой ударив мужа в горло и на мгновение вонзая в плоть заостренные ногти, она, отбившись от супруга, в несколько шагов оказалась совсем близко к детям. Высокая фигура тенью падала на их лица, устрашая и заставляя все нутро сжаться в единый ком. Цвета крупно дрожала, а Федя, ухватив сестру за плечи, завел ее себе за спину, пряча и оберегая.       — Не надо, мам. — Через силу начал мальчик, сглатывая образовавшийся ком в горле. — Не…не трогай ее.       В этот миг он думал лишь о сестре, о том, как бы уберечь ее от маниакальных идей матери. Цепкая рука впилась в детское запястье девочки, утягивая на себя. Марина громко взвизгнула, тут же осознавая свою ошибку и судорожно закрывая рот ладонью. Девочка вжимала голову в плечи, как дикий зверек перед неминуемой карой. Звонкая пощечина и с покрасневших глазок вновь текут слезы. Федя, не теряя времени, бросился на мать, всеми силами вырывая сестру из ее рук. К горлу подкатила тошнота, адреналин фонтаном бил в кровь. Слабость и собственное бессилие подтолкнули его к отчаянному шагу, фразе, изменившей на корню его следующие пять лет жизни.       — Я поеду! Только отпусти ее. Хватит! Ей больно!       Былой оскал матери сменился сначала на замешательство, а после на удовлетворенную ухмылку. Ей определенно польстило это, и она выпустила младшую дочь за мгновение до прихода отца семейства. Мужчина подхватил жену под руки, оттаскивая ту в сторону.       — Да что ж ты творишь? Тебе лечиться пора уже! Из ума выжила! Сама во всяких ведуньей веришь, божеств себе напридумывала. Хорошо. Будь по-твоему. Но не смей трогать детей! Они ни в чем не виноваты.       — Миш, ты слеп. Ты вообще в курсе происходящего? — женщина вырвалась, теперь смотря прямо в глаза своему мужу. Она все еще улыбалась, так тонко и хищно, всем своим видом крича об опасности.       — Эти «ведуньи» навели меня на верную мысль. Еще и контакты нужные дала. Это же наш шанс на спасение! Чудо божье! Я хочу помочь тебе, Феденьке с Маришей. Но я одна не справлюсь. Ты понимаешь меня?       Мужчина то сжимал, то разжимал кулаки, бегая глазами. Дети кучковались в паре шагов от него. Он и сам прекрасно все видел, понимая, что его любимая женщина больше не та, что раньше…       Федя, крепко обняв заплаканную сестру, опустился ниже, находясь на уровне девичьего личика. Смахивая свежие слезинки с ее щек, он с трудом попытался улыбнуться. Вышло уж слишком натянуто и измучено, но даже так это успокаивало, и Цветик постепенно начинала хныкать все реже и тише.       — Марин. Все будет хорошо. Слышишь меня? Я тебе обещаю это. Просто доверься мне. — девочка кивает, в очередной раз всхлипывая. Она все еще держится за покрасневшую щеку, смягчая боль. Мать явно не пожалела сил…       Мысленно Федя уже все решил, прекрасно понимая свое нынешнее положение. Это «хорошо» могло существовать лишь вокруг его сестры, а ему же открыта дорога в пугающую неизвестность… пугающую и не несущую ничего хорошего. Теперь то «матушка» так просто все это не оставит. У нее появилась поддержка, причина для столь срочного отъезда. Но пускай будет так…пускай хотя бы у Марины будет полноценная и безопасная жизнь. Федя то уж точно больше не подпустит эту сумасшедшую к сестре.       Напоследок заключив Цвету в крепкие объятия, Федя, выпрямившись на трясущихся ногах, направился в сторону матери. Хмурясь и на мгновение замирая перед худощавой женщиной, он, выдохнув, все же решился.

«Нельзя отпускать с ней Марину»

«Она не успокоится»

«Она добьется своего»

«Нет. Не позволю! Пускай уж это буду я…»

      На первый взгляд женщина выглядела удовлетворенной, ее черты больше не казались столь острыми и угловатыми. Подумать только, вот она, мать, которую он знал еще каких-то там полгода назад…любящая и понимающая. Но все это в миг исчезает, стоит ей, вздёрнув голову со звериным прищуром, рассматривать сына, словно это был не ее родной ребенок, а лишь инструмент, очередная деталь для достижения собственных идеалов и целей на пути к божеству.       Она ждала… ждала пока ее старший сын наконец скажет эти заветные слова, осознает и уверует вместе с ней. Федор на мгновение прикрыл глаза. Внутри все панически бьется, бушует и мечется в разные стороны.

«Нельзя подпустить ее к Марине»

«Она не тронет ее. Только через мой труп…»

      До боли укусив нижнюю губу, он, чувствуя, как во рту постепенно появляется металлический привкус, наконец начал говорить:       — Мам... А знаешь, ты все-таки была права. — Федя всеми силами пытался скрыть собственное состояние, надеясь на чудо…на то, что его выдержка не подведет в самый не подходящий момент. Ноги казались совсем ватными, а вовремя спрятанные за спину руки заметно трясло.       — Да. Одна ты не справишься. Не неси эту ношу в одиночку, мамуль. Давай я поеду с тобой. Сделаем все вместе! — наигранно и как-то дергано улыбаясь, он незаметно кивнул ошарашенному отцу, словно говоря, что все под контролем и не стоит сейчас ему мешать.

«Если ее «бог» и существовал, то не допустил бы этого»

      — Ты ведь уже подготовила все, правда? Вся эта внеплановая поездка… Ма-амочка, они ведь ничего не понимают. — Мозг судорожно работал, стараясь прочитать чужие эмоции как можно четче, втираясь в доверие. И как по щелчку пальца в голове всплыло одно из многочисленных имен «божеств», которым когда-то поклонялась его мать.

»…Хорошо, стоит попробовать»

«Лишь бы не ошибиться. Амфрид. Вроде запомнил верно»

«Будто имя дьявола…ей определённо подходит»

      — Ну же, посмотри на них. Толку никакого. Отец заблудился на жизненном пути еще давным-давно. А Марина… –издав самодовольное «пфф», Федя махнул рукой в сторону сестры. Слова выходили совсем жалкими и с большими паузами. Воздуха не хватало, легкие и горло постепенно начинало жечь.        — Да что с нее взять то? Совсем маленькая еще, не понимает ничего. Казалось, что женщина все-таки купилась на весь этот фарс, чуть ли не светясь от счастья. Вот он, момент, когда можно было немного выдохнуть.

Дальше будет проще…

      — Федюш. Ты не шутишь? — на мгновение она вновь напряглась, словно начиная что-то подозревать. — Федор… Ты ведь не лжешь мне? Голос звучал грозно и пугающе… Стоило лишь на мгновение ослабить бдительность, как его тут же раскрыли, позорно поймав за хвост. Но нет. Нужно стоять до последнего.

«…Черт с ним. Гулять так гулять»

      Состроив самую обиженную и опечаленную гримасу, на которую только был способен, парень продолжил.       — Конечно же я говорю правду. Ты что, не веришь мне? Сам Амфрид учил, что не гоже лгать близким. И уж тем более таким же посвященным. — парень сочинял прямо на ходу, вешая лапшу на уши все больше и больше. И… Кажись, вновь вышло. Женщина одобрительно кивнула, попутно доставая ключи от автомобиля.       — Правильно, сынок. Так и нужно. Не будем тогда ждать, садись в машину. — Женщина, взяв сына под локоть, подвела его к заднему сиденью и не давая толком осознать происходящее, толкнула того внутрь, закрывая попутно двери. Зыркнув сначала на сына, она, раздраженно цыкая, вернулась к младшей дочери.       Марина шмыгнула за спину отцу, находя в нем защиту от надвигающейся опасности. Позади слышались отчаянные крик, мольбы и удары по стеклу. Федор рвал голосовые связки, пытаясь хоть как-то достучаться до матери. Он был готов отдать абсолютно все, что у него было, лишь бы Марина оставалась в городе, рядом с отцом.       — Не смей! Мама, нет! Не надо!       Вскоре он уже совсем хрипел, сорвав в конец голос, но не переставая пытаться выбраться, стуча по стеклу и изо всех сил дергая ручку двери. Теперь то он не мог удержать всю бурю внутри. Отчаяние. Он больше не знает, что делать. Как лучше поступить? Как помочь сестре? Безысходность и нежелание мириться. Слишком выматывает, но он не мог позволить себе отпустить руки. Одна надежда на отца, который все это время стоял в оцепенении, оставаясь лишь немым наблюдателем в их разговоре.

«Какого хера ты молчишь? Пап, уведи Маришу. Не пускай к ней эту чокнутую. Пожалуйста, быстрее…»

      Женщина лишь закатила глаза, словно это не ее сын сейчас бился в истерике, умоляя остановиться, а лишь надоедливое насекомое, жужжащее под ухо. Бросив в его сторону лишь сухое:       — Дьявольское отродье. И как я вообще родила такого ребёнка? — Она медленно наклонилась к дочери, разглядывая ее и в очередной раз ухмыляясь.       — Маришик, дочуль. Ты ведь не разочаруешь маму?       Ребенок, страшась, осторожно выглянул из-за отца, мокрыми глазами глядя то на мать, то на автомобиль, куда только что обманом заманили ее старшего брата.       — Уйди от меня! Ты не моя мама! Моя мама не такая злая! — Крикнула Цвета, вновь с надрывом захлёбываясь в собственных всхлипах. Массивная рука успокаивающе прижала ее к себе. Отец рядом. Отец защитит.       — Да что ж ты творишь?! — Наконец подал голос мужчина. Он хмурил брови, с надеждой глядя на перекошенное лицо супруги. Он опоздал…опоздал с лечением её психики, опоздал и не помог сыну. Он допустил все это, недоглядев.       — Любовь моя, я тебя совсем не узнаю. Прекрати этот цирк и давай пойдем домой. Открой Федю, это слишком…       — Миш, мы договорились с тобой… — «по-доброму» к ней не вышло, фарс тоже не проходил, женщина вновь рассвирепела, срываясь на крик. — Миша, мать твою! Отдай мне ее. Я ее рожала! И я могу решать, что с ней делать! Если сказала, что она нужна мне, то так тому и быть. Ты меня понял? Я спрашиваю. Ты. Меня. Понял?       Ее лицо приобрело багровый оттенок, а плечи подскакивали, дергаясь от каждого нового перепада интонации. Еще совсем немного и она вновь бросится на супруга, стараясь выцарапать тому глаза и покалечить как можно сильнее во имя своих лже-богов. Цедя слова сквозь зубы, она вновь попыталась заманить дочь к себе, но в очередной раз не вышло.       — Маришик, идем к мамочке. Ты ведь любишь мамочку, да? Зачем тебе этот утырок? Вишь, вот, маму твою обижает и тебя будет. Я отвезу тебя в лучшее место. Там и Феденьке помогут, изгонят из него всю нечисть, и нас с тобой будут горячо любить. Идем же со мной.       Мужчина, так и не поднимаясь доселе со скамьи, сплюнул табачную горечь на асфальт, в последний раз бросая взгляд на странную семейку Достоевских. Как бы ему не было жаль детишек, это его никак не касалось и лезть в чужие дела он не имел никакого права. Сами как-нибудь разберутся.       Он, лишь тихо выругавшись, выбросил опустевшую пачку папирос и, вздыхая, ушел в подъезд. А позади еще долго слышались ругань и взвизгивания фанатички и бульканье ее бесхарактерного муженька.

«Эх, Коля наверняка расстроится. Они ж вроде как друзьями были. Ладно, Лиля что-нибудь придумает, сочинит уж.»

***

      — Ну нет же, Лиль, а если серьёзно? Я ж видел их в тот день. Видел, как девчонку ту мамашка все зазывала к себе. Она сама на пару с сыном все какого-то божка упоминала.       Отца редко настолько сильно интересовали дела соседей, зачастую это оставалось делом его супруги, и уж тем более его не интересовали знакомства своих сыновей. Ну есть там какие-то мальчишки и хорошо. Общается с девчонкой? Замечательно. А теперь пускай выйдет с кухни и не мешает готовить.       Обычно он и думать о них не хотел, считая, что пока нет проблем и решать ничего не стоит. «Дети требуют свободы в своем выборе». Однако в этот раз даже простые слухи среди подъездных бабулек могли его заинтересовать, ведь он сам того не поняв, стал свидетелем чего-то… странного. В конце концов не каждый день примерные на первый взгляд семьи оказываются замешаны в какой-то псевдо-религии.       — На весь район же тогда гундели. Так ведь дела не делаются.       По лицу матери читалось откровенное недовольство. Женщина, натягивая улыбку, с прищуром смотрела на мужа, всё ожидая момента, когда тот наконец остановиться и даст ей слово. Все вокруг казалось Коле таким непонятным: реакция родителей, исчезновение Федора и эти чертовы слухи, которые так и не дошли до него. Но спрашивать он все-таки не спешил, не желая пока что подставляться под очередной выговор матушки.       — Успокойся в конце концов. Вот было и было, чего уж теперь? Сколько воды утекло, сам то подумай, ну какой там криминал? Какие секты? Я их семью еще с института знаю, чудесные люди. Отец трудоголик с самых пелёнок, и жена у него по уши в делах семьи.       — Мам, а как тогда… — Уж было хотел влезть Коля, но его не услышали. Родители продолжали отстаивать свои позиции, переговариваясь и вытаскивая новые факты из прошлого. И все же сейчас лучше к ним не лезть под руку, а то отправят ещё в зал «отдыхать», а там и толком не услышишь всего. Никола лишь иногда одобрительно кивал на односторонние вопросы, принимая поочерёдно то одну сторону, то другую.       — Да брось ты. Вот Коля у нас того же возраста и ничего. Чудил мальца вместе с этими, как их там…полдетства играли вместе, и все же хорошо. Так чего ты тут перекапываешь чужое грязное белье? Коля одобрительно качнул головой на очередной вопрос матери, и только хотел воспользоваться открывшейся паузой, как женщина вновь продолжила говорить, чуть постукивая по столу ребром ложки.       — Хорошие они люди. Со странностями немного, но все же.       — Да-да, конечно. А все что я тогда видел это всего лишь галлюцинация. Бред все это. Сектанты они, еще ж давно все было ясно. — Отец чуть похрипывал, периодически прочищая горло. Было видно, что уже устал от этого бессмысленного спора и постепенно усмирял пыл. Все равно никуда не придут. Ответы знают лишь сами «недо-сектанты» и никто больше.       Через несколько минут, заметив, что сын завис в пространстве, матушка громко хлопнула руками по столу, поднимаясь со своего места. В конце концов не стоило им изначально поднимать такие темы, особенно по приезде младшего сына. Вздохнув, она направилась к плите, набирая полный чайник.       — Так, достаточно на сегодня. Кому чай? У нас на кухне весь вечер такой запах стоит. Мне уже не терпится попробовать. Что там Коля наш опять учудил?

***

      Ужин уже давно закончен. Посуда вымыта, а остатки пищи отправлены в холодильник. Лёжа на спине, Коля чуть ерзал, пытаясь устроиться поудобнее на стареньком диване. Места вполне хватало однако несколько острых пружин всячески мешали полноценно расслабиться утыкаясь во все ещё побаливающий позвоночник.

«Сначала кровать Сенина, теперь еще и это»

      Многострадальчески простонав, парень подмял под себя больше одеяла, хотя бы немного облегчая свое положение. Остальные жители этой небольшой квартирки уже давно спят и даже вечно активные рыбки в аквариуме в этот час попрятались в каменных домиках. Только к Коле сон все никак не шёл. Горло предательски начинало першить, требуя хотя бы несколько глотков воды. Но вставать не было сил. Парень только-только устроился так, что абсолютно ничего не могло помешать ему и Морфею: ни пружины, ни недостаток одеяла, ни гудящие соседи.       Только вот сон никак не шёл. В голове плясали черти, нагоняя все больше разносортных мыслей. В очередной раз зевнув, Коля повернулся на бок, вглядываясь в очертания предметов интерьера. Тишину разбавлял лишь лёгкий гул фильтра у рыбок, не давая ей перерасти в раздражающий писк где-то в глубинах черепной коробки. Внезапно вспомнилась недавно найдена пачка сигарет, по сей час оставшаяся где-то в глубинах карманов джинсов.

«Угх, я так и не поговорил с папой об этом. Всё эти «сектанты» сбили»

      Мысленно ударив себя по лбу, Коля зарекся начать этот разговор сразу по утру, высказать абсолютно все и наконец уговорить на поход к специалисту.

«И как он так может? Жесть, лет двадцать уже дымит.»

      Он и не помнил отца без никотиновых палочек в руках. Они всегда оставались где-то рядом с ним, становясь неотъемлемой частью его образа. Воспоминания цветастым вихрем пронеслись прямо сквозь парня, заставляя того легонько улыбнуться от накатившей ностальгии. И вот так, гуляя от одного эпизода к другому, Коля вновь вернулся туда, в уютный плацкарт, где спустя долгие годы повстречал своего потерянного друга. Вот он, опять притворяется спящим на чужих коленях, стараясь всеми силами, отсрочить момент «пробуждения», наслаждаясь чужим теплом и мягкими поглаживаниями рук.       Ему определённо понравилось. Даже не смотря на подавляемое отвращение и страх за чужие чувства, он все равно с трепетом прокручивал в голове каждое мгновение, забываясь и с головой погружаясь в собственные мысли.

Хотелось ещё.

Хотелось вновь почувствовать человеческое тепло.

Хотелось быть нужным кому-то, ценным…быть кем-то больше чем другом или знакомым.

      Но словно по закону подлости, былой опыт вновь орошал Колю холодной водой, возвращая в реальность. В такую суровую и жестокую реальность, где каждый неверный шаг мог отдаться ему в разы хуже, где череда неверных решений могли испортить жизнь совсем невинному человеку. Или же все это лишь плоды искаженного восприятия? Нет… Коля не мог сказать точно и лишь кривил лицо, поджимая ноги ближе к груди в очередной попытке уснуть. Зажмурившись, он все ещё мог «видеть» те соднящие события, словно вновь находясь там, в этом сыром подъезде, и смотря со стороны, оставаясь лишь фантомные наблюдателем. Вспышка за вспышкой, словно какое-то слайд шоу, сменялись герои и сцены перед ним… Он не хотел помнить.

«1»

«2»

«3»

      Уже привычный отсчет в голове успокаивал, заставляя воспаленное сознание отвлечься на ритмично звучащие цифры.

***

      Сквозь небольшое подъездное окошко пробивались последние лучи солнца, озаряя лестничную клетку теплым светом. Череда быстрых шагов разбивала приятную тишину. Парень, стирая со лба выступившую испарину, спешил наверх, отсчитывая этаж за этажом. Уже как пару дней он мысленно настраивал себя на серьезный разговор, и вот этот момент почти что настал.       Чуть больше двух недель тишины… Ни единого слова, ни единого звонка от одного из самых близких и дорогих сердцу людей. Сгусток жгучей злости и режущей обиды день ото дня подталкивали его, мотивируя, и подкидывали все новые идеи.

«А что, если с ним что-то случилось?»

«А может у него появился кто-то другой? Черт. Нет, он ведь не мог… Я ему верю»

«Почему тогда он так долго молчит? Телефон может разбил? Но ведь можно было бы и у сестры одолжить…»

      Голова шла кругом, а тем временем нужный четвертый этаж уже был перед ним.

«Так, Коль… Давай спокойно. Не кричи. Соберись. Начни спокойно, хорошо?»

      — Хей, слушай, я тут волновался… Нет, не то.       — Слушай, а чего пропал?.. Агх, ну не то же!       Вот перед ним уже нужная дверь, шаг через которую однажды поделил жизнь Коли на «до» и «после».       — Так, спокойствие. Это ведь все ещё твой парень. И нечего тут переживать. Он все еще тебя любит и от одного разговора ничего страшного не случится. — Коля говорил тихо, для самого себя, успокаивая и пытаясь просто «выдохнуть». Нужно решить все как взрослые люди, ведь так?       Вот он, момент, когда нужно сделать шаг. Коля, уже совсем растеряв былые храбрость и решительность, делает несколько слабых ударов по входной двери. Внутри все еще теплиться надежда на что-то хорошее. Казалось, что вот еще минута-другая и по ту сторону станут слышны ленивые шаги с привычным ворчанием… Коля мысленно молился всем известным богам, лишь бы было все в порядке. Но, вопреки всему, его встречают не теплые объятия, не до дрожи знакомые черты лица с вечно нахмуренными бровями, а звенящая тишина.

«Хорошо… Может он не дома.»

«Но ведь его рабочий день уже окончен.»

«Скорее всего вышел в магазин. Сигареты закончились или еще что. Он скоро должен вернуться…наверное»

      Вздохнув, Коля присел на бетонную ступеньку, ведущую на этаж выше. Ожидание утомляло даже сильнее обычного. В руках разбитый телефон и Гоголь в сотый раз за последнее время набирает одни и те же заученные цифры.       Гудок…еще гудок. И, казалось бы, вот оно! Сейчас должны были взять трубку. Искра надежды вспыхивает, словно остывшие угли под мимолетным дуновением ветра, но она также быстро рассыпается о суровую реальность.

«Аппарат абонента выключен или находится…»

      — Твою ж мать. Опять?! — не дав электронному голосу закончить фразу, Коля отключил звонок. Он устал. Все это слишком выматывало, слишком долго тянулось и сгущалось вокруг.       Быстрые шаги, прямо под тем местом, где и сидел парень, становились лишь громче и громче, предвещая скорую встречу с обладательницей характерного цокота каблуков. Тоска и легкий интерес гудели среди очередных параноидальных мыслей. И Коля все-таки заглянул в пространство меж лестницами, изучая мелькающий силуэт.       Девушка, внешне так похожая на него, хмурясь, внимательно осматривает сидящего под дверью парня. Жалкое зрелище. Кивнув сама себе, мысленно соглашаясь с чем-то явным и очевидным, она наконец скрылась в глубинах квартиры, громко хлопая дверью. Появление Коли на пороге отнюдь не порадовало ее.       Парень лишь измученно поднял взгляд, по началу и не соображая, что тот самый объект его недавних наблюдений уже добрался до него и ещё минуту назад смотрел прямо на него.

«Оу, вот и его сестра.»

      И только после этого до него наконец доходит, щелчок в голове, и он уже стоит на ногах. Вот он, путь к разговору. Именно через «сестру» можно было разузнать абсолютно все.

«Черт, ну вот зачем я промолчал то? Вот я придурок… Надо было остановить и, хотя бы о его состоянии спросить.»

«Мало ли что там случилось»

      Коля вновь стоял вплотную к двери, уже в наглую дергая ручку и стуча.       — Эй! Подожди, пожалуйста. Можем поговорить? Это ненадолго, клянусь!       Из-за двери послышалась череда оскорблений и наконец ключ в замочной скважине проворачивается. На пороге появилась разъяренная девушка в растянутой домашней футболке.       — О, Боги! Чего тебе нужно?! — наконец произносит она, так и не дождавшись каких-либо действий со стороны «нарушителя покоя». — Вот ты совсем ни черта не понимаешь? Разжуйте и положите сразу в ротик. Свали прочь отсюда и не возвращайся.       Коля ошарашено хлопал глазами. Вот уж явно не такой реакции он ожидал. Конечно, на теплый прием и расчета не было, но чтоб сходу посылали куда подальше…Это было в новинку.       — Но дай мне хотя бы спросить о…       — Тебе. Здесь. Не. Рады. — Словно отрезая, девушка щелкнула языком. Ступив на лестничную площадку, будучи совсем босой, она, оглядываясь за спину, как можно тише прикрыла дверь. Девушка явно опасалась, что «кто-то» внутри может услышать лишнего.       — Значит так, второй раз я повторять не собираюсь. Прекращай долбиться в уши и слушай внимательно. Еще хотя бы раз ты заявишься под порог этой квартиры, то я лично натравлю на тебя ментов. Я сделаю все, чтобы наша следующая встреча произошла уже в отделе. Это первое.       Чуть умерив пыл, она на пару секунд умолкла. Подбирая слова, четко и холодно, она продолжала:       — И второе. Уясни это раз и навсегда. Мой брат не из таких как ты. Поиграл и все, хватит. То, что ты сейчас лезешь к нему со своими «чувствами» — пальцами показав кавычки, девушка сделала шаг вперед и презрительно фыркнула. — это мерзко. Иди-ка голову полечи и то полезнее будет. И…не порти здорового человека. Не гадь ему в жизнь.       На последних словах ее голос чуть дрогнул, становясь громче, раскрывая все ее отношение к Коле. Обидно…       — Он уже давно нашел себе девушку. Понимаешь? Де-ву-шку. А с тобой уж так, из интереса был. Да только заигрался мальца, слишком уж ему стало мерзко от тебя, от того, как ты ведешься абсолютно на все и вся.