Один из нас

День 59       За окном, будто бы в последний раз, пели малиновки. Шумел ветер, заставляя маленьких птичек перелетать с ветки на ветку голого дерева. Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь густые серые облака. В районе Харвест-Драйв в последние дни очень серо и дождливо. Зима приближается стремительно, не давая лишний раз насладиться безветренной погодой. По ночам мороз покрывает блеклую, мертвую траву вокруг дома тонким слоем инея, днем он превращается во влагу, которая пачкает обувь и мантии живущих в штаб-квартире.        Все утро я не могла подняться с постели. Я смотрела в потолок, думая только о том, что уже произошло и что меня ждет дальше.        Сколько бы я не притворялась, что ничего не изменилось, врать самой себе получалось с трудом. Мир вокруг меня меняется. Теперь, то, что раньше казалось невозможным, ворвалось в мою жизнь и процветает, не зная преград. Прошло так мало времени, а я уже доверилась врагу. И эта мысль не дает мне спокойно смотреть самой себе в глаза в отражении зеркала. Я обвиняю себя в том, что позволила Рози сдружиться с ним. Я смотрю на себя и внутренний голос, обязательно похожий на тон Макгонагалл, отчитывает меня за поступки, которые я совершила и планирую совершить.        Малфой, похож на вирус, который потихоньку проникает в каждого. По началу его ненавидели практически все. Я не знаю, как он вел себя, что говорил и делал, но его будто бы приняли. Это злит и одновременно радует. Сколько бы я не сторонилась его по началу, я не смогла защититься и заболела.       Учащенное сердцебиение, жар и мурашки от прикосновений. Красочные сны с его участием и ноющее чувство внутри. Тревога и беспокойство . Вот все симптомы этой болезни. Хоть я и прячу глаза, но я всегда чувствую, что он смотрит на меня. Его взгляд магнитом притягивает меня и мне ничего не остается, как ответить. В комнате я могу найти его за секунду, словно я знаю, где он находится.        То, что Роуз так сильно прониклась к нему тревожит меня не меньше, чем все остальное. Он может погибнуть. И я боюсь за него, боюсь за дочь, потому что она пострадает от этого. Я боюсь за себя, потому что думаю, что теперь уж точно никогда не смогу открыться кому-то. И я боюсь, что это отдалит меня от дочери еще больше, чем смерть Рона. Пока я буду занята тем, чтобы собрать себя по частям, она уже вырастет. А если я плюну на себя, то какой она вырастет? Ей придется рано повзрослеть, чтобы тащить на себе разбитую мать. Немощную. Слабую.        Приход Малфоя в Орден, стал для меня бомбой замедленного действия. И я словно знала, что так будет. Я не понимала точно, чем обернется его появление, но понимала, что ничем хорошим это не закончится. С момента его прихода прошло всего два месяца, а точнее пятьдесят девять дней. За такое маленькое количество времени изменилось слишком многое. В какой-то момент я просто позволила ему подобраться ко мне. Как хищному зверю, который все это время сидел неподалеку от своей жертвы и выжидал. Пристально наблюдал, пока та не даст слабину. И вот, пожалуйста. Он схватил ее и… поцеловал.        Боже.       Еще один поцелуй с Драко Малфоем. И снова, после этого, я лежу в своей кровати и не могу перестать думать о нем. Будто я все та же пятнадцатилетняя девчонка на Святочном балу. Все те же чувства сейчас горят внутри меня пламенем. Словно я прокрутила маховик времени и вернулась назад…       Маховик времени.  – Рози?        Я подскочила на кровати, откидывая одеяло в сторону. Дочь сидела на своей кровати, растрепанная и сонная и тихонько играла, что-то нашептывая медведю.  – Рози, ты помнишь, что рисовала… – я стала рыскать в наших вещах, чтобы найти рисунок, который она рисовала на площади Гриммо, – ты помнишь, говорила про круглый предмет?  – Не очень, мамочка, – сонно пролепетала она, поднимая на меня глаза.  – Круглый золотистый предмет, я думала, что это может быть медальон или тарелка или… – я перевернула почти весь шкаф, чтобы отыскать рисунок, но ничего не нашла. Куда он делся?  – Мама, пойдем пить чай? – Роуз поднялась с постели и поправила каштановые кудри, убирая их с лица. – Да, да, сейчас.        Я еще раз проверила все вещи, карманы и коробку с нашими пожитками, но ничего не было. Никакого рисунка. Я была уверена, что я сохранила его.  Моя сумочка лежала у кровати, я кинулась к ней и стала искать справочник. Что там читал Малфой? Обруч, тарелка… Перелистывая книгу, я пробежалась глазами по главам и названиям артефактов. Вот!  – Маховик времени! – я ткнула в название главы и стала читать вслух, слушая бешеное биение сердца,  – Маховик времени: запрещённая игрушка судьбы. В мире магии существует немало артефактов, способных изменить ход событий. Среди них особое место занимает Маховик времени — предмет, дарующий возможность перемещаться в прошлое. Несмотря на кажущуюся привлекательность, Министерство магии строго запрещает его использование, и на это есть веские причины… – я перепрыгнула с одного абзаца на другой, скользя глазами по тексту. – Повороты устройства соответствуют определённому количеству часов, на которое пользователь перемещается назад во времени. Принцип работы основан на сложной временной магии, манипулирующей потоком хроночастиц — магических единиц времени. Парадоксы причинно-следственных связей… Временные дубликаты и психические расстройства… Нарушение магических законов природы… – я пропустила половину того, что знала и опустилась ниже по тексту, – Законодательная база запрета Министерство магии регулирует использование временной магии следующими документами: Декрет об ограничении экспериментальной хрономагии (1709 г.) — полный запрет на создание и использование Маховиков времени частными лицами. Поправка к Международному статуту о секретности (1832 г.) — наказание за несанкционированные временные перемещения (до 10 лет в Азкабане). Регламент Отдела тайн (1921 г.) — исключительное право на ограниченное использование Маховиков только для официальных расследований под надзором Министерства, – я вздохнула от нетерпения и провела пальцем по строчкам, пока не нашла нужное, – Официальный статус на сегодняшний день по данным Министерства магии: все Маховики времени физически уничтожены; формулы и чертежи для их создания помещены в Секретный архив Отдела тайн под семислойную защиту; любые упоминания о технологии изготовления Маховиков в открытых источниках подлежат обязательной цензуре; обучение временной магии исключено из программ всех магических школ.       Уничтожены.        Я захлопнула справочник и бросила его назад в сумочку. Птицы за окном защебетали громче, привлекая внимание. Я обернулась и увидела, как на улице повалил снег. Настоящая метель! Роуз радостно вскрикнула, увидев то же, что и я. Она стала кружиться и радоваться приближающемуся Рождеству. А я думала только о том, что Волдеморт мог использовать сломанный маховик времени как крестраж. И почему-то эта мысль так сильно осела внутри меня, что я не могла даже предположить, что ошибаюсь.  Маховик времени, что как не он представляет собой вечность? Волдеморт возродился не смотря на наши старания, словно все вернулось вспять. Война, сражения, смерти и поиски крестража. Пожиратели смерти, находящиеся в заложниках, еще в самом начале, выдали нам, что крестраж один. Всего лишь один. За это время мы не получали новой информации. Значит он мог использовать любой сломанный маховик (Они ведь не в пыль их превратили), как обитель своей черной души.        Я так старалась побыстрее одеться и собрать Рози, что не стала заморачиваться над своими волосами и помчалась вниз, придерживая длинные кудри одной рукой, а дочь другой. Мне срочно нужно найти Грюма или Кингсли.  – Гермиона? – я чуть не врезалась в Андромеду, которая проходила мимо лестницы, в гостиную.  – Простите, – я опустила Роуз на пол и она побежала на кухню, учуяв аромат печенья, – мне срочно нужно найти Аластора или Кингсли. Вы их видели?  – Да, примерно полчаса назад, что-то случилось? – Андромеда смерила меня тревожным взглядом, – помочь тебе? – она указала на распущенные волосы на моих плечах. – Нет, нет, – я откинула их на спину, – они ушли? Где вы их видели? – Да, ушли, – она все еще недоверчиво осматривала меня, – вроде бы в «Ракушку».  – А Малфой? Он… – я уже двинулась к двери, чтобы пойти в сарай и рассказать ему обо всем, но Тонкс придержала меня за запястье. – Гермиона, Драко ушел.        Сердце болезненно ударилось о ребра. Не добрый знак. – Как ушел? – я уставилась на нее, –  куда? – Аластор сказал, что ему нужна будет помощь и затем Драко сразу пойдет… на задание, – ее глаза тревожно скользили по моему лицу, словно я могу взорваться, как бомба.  – У меня есть важная… мысль. В общем мне нужно поговорить с кем-то, это срочно. Кто остался в доме? – Ох, милая, – она вздохнула и погладила меня по плечу, – в доме я, Флер прибыла недавно, Билли наверное ушел вместе с остальными, еще Габриэль. Но я не думаю, что они помогут тебе чем-то.  – Вам нужно присмотреть за Роуз, – сказала я, глядя Тонкс в глаза.  – Нет, Гермиона, – она даже отшатнулась от меня, – даже не думай.  – Я туда и обратно. Мне нужно сказать им, это очень важно. Возможно прямо сейчас Гарри ищет крестраж, я могу помочь. Вы понимаете?  – Отправь патронус, – она нахмурилась, но я видела, что она размышляет, как бы мне помочь.  – Я не могу, – вздохнув, я отвернулась, отводя взгляд в сторону, – я больше не могу.   – Хорошо, давай попросим кого-то из… – Ладно, – я кивнула ей, – я разберусь.        Я пошла вслед за дочерью на кухню. После завтрака, я оставила ее с Габриэль, а сама подошла к Флер, которая сидела в гостиной и читала у камина. – Привет, – я села на диван, сбоку от нее. – Здравствуй, Гермиона, – она отложила книгу и улыбнулась мне, – как ты? – Все нормально. Я хотела узнать, умеешь ли ты отправлять сообщение через Патронус? Мне нужна помощь.  – Ох, я не делала этого очень давно. Да и Патронус у меня не всегда получался.  – Ты попробуешь?        Мы с Флер ушли в библиотеку, подальше от чужих глаз. Стоя в центре комнаты, Флер несколько раз взмахнула палочкой, произнося заклинание, но все, что у нее получалось, это небольшой светлый сгусток тумана. Она снова и снова пробовала, но ничего не получалось.  – Тебе нужно сконцентрироваться на самом счастливом воспоминании, – сказала я, наблюдая за тем, как она расстраивается и хмурится, – просто… – Это не просто, Гермиона. – Я понимаю. А Габриэль умеет?  – Нет, – Флер опустила грустный взгляд и попробовала снова.        Ничего не вышло.  – Попробуй ты, – предложила Делакур. – Я больше не могу, Флер, – покачала я головой, – после смерти Рона у меня больше не получается.  – Неужели нет никаких сильных воспоминаний, которые могли бы помочь?        Я отрицательно покачала головой и Флер отвела взгляд, наблюдая за метелью.  – Тогда сделай мне еще одно одолжение, – я посмотрела на Делакур и тяжело вздохнула, – присмотри за Рози.  – Куда ты хочешь пойти?  – Я пошла бы к Гарри, но я не знаю где он сейчас. Зато я знаю, что Аластор в «Ракушке». Я хочу передать ему одну важную информацию, которая может облегчить Гарри поиск крестража. – О, Мерлин! Ты узнала, как выглядит крестраж? Как? – Я не узнала, но есть предположения. Если мы будем медлить, то можем упустить. Я думаю, что Сама-Знаешь-Кто меняет его местоположение, чтобы не случилось, как в прошлый раз. Он знает, что мы ищем. Поэтому не будет хранить его в одном месте. И чем быстрее я расскажу о своих догадках Грюму или Кингсли, тем лучше для всех. Понимаешь?  – Да, понимаю. Но я… Ты уверена, что это не займет много времени? Я не то чтобы хорошая няня, – Флер улыбнулась. – Максимум час. Она самостоятельная, просто присмотри. Вдруг что-то нужно будет.  – Ладно, – Делакур вздохнула, – но пожалуйста поспеши. – Спасибо большое, –я обняла Флер и поспешила к дочери.        Рози наряжала елку вместе с Габриэль. Андромеды поблизости не было. Я на мгновенье застыла в дверях, наблюдая за дочерью. Она в теплом красном платье стояла у большой пышной ели и вешала украшения. В камине потрескивали поленья, а за окном сыпал снег. Картинка была такой идеальной, что я никак не могла сдвинуться с места. Не хотела нарушать этот миг.        Роуз заметила меня и помахала. – Мама, смотри! – она показала мне хрустального ангела. – Да, очень красивый, – я чмокнула ее в макушку и погладила по плечу.  – Я повешу его сюда, чтобы она смотрел на нас и защищал… – Рози, – я привлекла внимание дочери и посмотрела ей в глаза, – послушай, мне нужно будет уйти на время.  – Ты хочешь помочь Малфою? – А ему нужна помощь?  – Я видела его сегодня ночью. – Ты выходила из комнаты?  – Нет, – она качнула головой, – я видела его в картинках.  – У тебя было видение? – я сжала ее плечи и приблизилась, чтобы Габриэль случайно не услышала.        Невероятно! Их не было так давно и вот теперь снова.  – Да, видение, – Рози произнесла это так, будто бы пробовала новое слово на вкус, – Малфой был у плохих людей.        Мое сердце сжалось, в животе все скрутилось в тугой тревожный узел. – Что он делал?        Рози нахмурилась и опустила глаза. – Это было очень плохое видение, мамочка. – Что делал Малфой? – я легонько ее встряхнула, чтобы она посмотрела на меня. – Он был там совсем один. Они злились на него. Я не знаю почему, мамочка! Я не знаю.       Роуз так громко всхлипнула, что даже Габриэль с другого угла комнаты покосилась на нас. – Все хорошо, милая. Все хорошо, – я крепко обняла ее, – ты помнишь что еще там было? Это очень важно. – Там был человек.. такой страшный, мама. Он шел босиком по земле мимо плит… – Плит? – Да, такие камни в земле. Как у бабушки, – Рози посмотрела на меня печальным взглядом и я поняла, что плиты это надгробные камни.  – А дальше? Он что-то нес? Ты видела что нибудь? – Мама, мне было очень страшно.       На секунду в гостиной стало так тихо, что я слышала дыхание дочери. Я оглянулась, Габриэль вышла из гостиной и теперь шумела посудой на кухне. Никого кроме нас в комнате не было. – Почему тебе было страшно?  – Он оглянулся, когда я шла за ним, – Рози подняла на меня большие голубые глаза и перешла на шепот, словно ее кто-то может услышать, – он оглянулся, мама и посмотрел на меня. А потом улыбнулся. 

***

      Я трансгрессировала неподалеку от «Ракушки» и сразу же спряталась за ближайшим холмом. Точнее, я свалилась, утонув в мягком песке и прижалась спиной к земле. Я дала себе несколько минут, чтобы ураган мыслей в голове уложился.        Волдеморт оглянулся и улыбнулся Рози. Он знает, что она видит его? Он знает о ее даре? Если так, то нам всем пора ускориться. Я попросила Флер не отходить от Рози и не убирать палочку. Конечно, она испугалась, но я уверила ее в том, что это просто моя паранойя. Она легко в это поверила. Все убеждены в том, что я чокнутая?        Я вышла из укрытия и посмотрела на коттедж. Вокруг было тихо. Темные тучи висели над домом, море все так же шумело, дул ледяной ветер. Я приподняла ворот куртки и осмотрелась. Мне нужен был Аластор, но я никого не видела поблизости. Может быть они внутри? Проверяют заклинания? Нужно осторожно посмотреть.  Приблизившись к дому, я проверила есть ли кто внутри. Заклинание показало, что в доме есть люди. Я прислушалась, а потом заглянула в окно. В гостиной я увидела какое-то движение. Постучав в дверь, я встала неподалеку и стала ждать.  – Ты с ума сошла?        Малфой уставился на меня, как только распахнул дверь. Он выглядел напряженно и держал палочку наготове. – Я? – меня вдруг наполнила ярость, – ты ушел и ничего не сказал! – я толкнула его внутрь дома, – я думала, что ты уйдешь через два дня!        Малфой опешил и чуть и не споткнулся, отходя от меня.  – Перестань, Грейнджер. Я делал то, что мне велят. А ты что тут забыла? Где Рози? – Какая тебе разница? Когда ты уходил, то не думал об этом! – я еще раз пихнула его в грудь, пытаясь отдышаться.        Малфой схватил меня за руку и дернул на себя.  – Мне тоже страшно, – тихо сказал он, обнимая меня другой рукой.        Я чуть не задохнулась от его наглости. И…  – Я пришла к Аластору, – сказала я, отталкивая его, – мне нужно ему кое что сказать.  – Он сейчас вернется.        Малфой все еще держал меня за руку и рассматривал мое лицо, склонив голову.  – Я рад, что… – он проглотил слова и сжал губы в тонкую линию.  – Я думаю, что крестраж это маховик времени, – сказала я на одном выдохе.  – С чего ты это решила?  – Долго объяснять, – я зажмурилась на миг, чтобы сконцентрироваться на теме разговора, а не на его руке, которая все еще держала меня за запястье, – ты передашь это Грюму? Гарри должен знать, что искать. Я уверена, что это маховик.  – Хорошо, я скажу, – он не сводил с меня глаз.       Я попыталась вытащить руку из его хватки, но он только подтянул меня ближе к себе.  – Я должен сказать, пока есть время… – Оно будет и потом… – Нет. Может не быть. Я не вижу будущего и не могу сказать наверняка. Я знаю только что происходит сейчас… – И что же происходит? – Тогда было не секундное помутнение, – прошептал он и я сразу вспомнила то, что сказала в отеле.  «…Не волнуйся, я знаю что такое секундное помутнение…» – Малфой, не… – Послушай, ладно? Я знаю, что скорее всего тебе даже неприятно думать о таком, но пока есть время, я хочу…       Прогремел гром. Мы оба вздрогнули от неожиданности, отошли друг от друга на шаг, и как раз в этот момент услышали шум за пределами коттеджа.  Всего через несколько секунд дверь открылась, в дом вошел Аластор Грюм и Кингсли Бруствер.  – Гермиона? – рявкнул Грюм, удивляясь моему присутствию.  – Да, я знаю, что не должна тут находиться, но я искала вас… – Что непонятного в словах: «сиди в доме Тонкс»?  – Простите, но это срочно, – я бросила взгляд на Малфоя. Он сдержал улыбку и отвернулся, сделав вид, что ему интересен вид из окна, – я думаю, что маховик времени это и есть крестраж.        Бруствер и Грюм переглянулись. В их глазах читался вопрос.  – Неработающий маховик, – уточнила я, глядя на них поочередно, – круглый, золотистый предмет. – Да, но откуда такая уверенность? – спросил Кингсли. – Подумайте сами, крестраж - это сосуд для части души. Ему не нужно функционировать как прежде. Ему нужно лишь существовать - хранить осколок. А маховик… он идеален. Даже сломанный, он остаётся артефактом невероятной силы. Он всё ещё связан с самой сутью времени. Почему мы не могли найти последний крестраж? Потому что искали  кольца, медальоны, дневники. Но маховик… он может быть повреждён. Может выглядеть как бесполезная реликвия. Может лежать где‑то на складе Министерства, в забытом архиве, в руинах… и никто не догадается, что в нём - часть души Сами-Знаете-Кого, – я обвела всех взглядом и вздохнула, – сломанный маховик - это не угроза временного парадокса. Это идеальная тайная гробница для части его души.       Грюм медленно приподнял искусственный глаз, который с тихим щелчком сфокусировался на мне. Его голос — хриплый, прокуренный, с явным оттенком недоверия. – Сломанный Маховик времени как крестраж? Ты всерьёз? – Он оперся на свой посох и стал постукивать по нему пальцами. В голосе - не злость, а усталая настороженность человека, видавшего слишком много фальшивых откровений, – Давай‑ка разберём по пунктам. Во‑первых, маховики уничтожили. Все до единого. Ты думаешь, Сама-Знаешь-Кто пронес один мимо авроров, Отдела тайн и международной инспекции? Через все щиты, детекторы и клятвы на крови? – он наклонился немного вперед, взгляд его стал острый, как лезвие. – Во‑вторых, крестраж требует ритуала. Кровавого, сложного, с четкими условиями. Ты представляешь, как запихнуть часть души в сломанный артефакт? В хлам, который даже не держит хроночастицы? Это не медальон, не дневник - это механизм, и если он не работает, он просто… металл и стекло. В‑третьих, ты говоришь: «он спрятан среди рухляди». А где именно? В подвале Министерства? В развалинах Норы? На дне Чёрного озера? У нас нет ни следа, ни намека, ни крупицы доказательств. Только твоя догадка. – Он на время замолкает. Голос становится тише, но не менее твёрдым, – я не говорю, что это глупая догадка. Я говорю - осторожней. Если мы начнём гоняться за призраками, мы упустим реальное. Сама-Знаешь-Кто хитер, но он не бог. Он не может обмануть саму суть магии. – Аластор поднял палец, подчеркивая последний аргумент. – И ещё кое‑что. Если даже допустить, что ты права… как ты собираешься его найти? Как проверишь, что это тот самый сломанный маховик, а не сотня других бесполезных штук, завалявшихся в закромах Минестерства? И как уничтожишь? Крестражи не горят простым огнём. Не берутся заклинаниями. Ты готова рискнуть всем ради гипотезы? – он прищурился, искусственный глаз завращался, словно сканируя меня.       Я сделала шаг вперед, твердо глядя ему в глаза, мой голос звучал тихо, но уверенно и отчетливо - так, чтобы услышал только он. – Аластор, ты прекрасно знаешь, что в мире есть… способы увидеть то, что скрыто.Ты сам говорил: «Никогда не доверяй тому, что видишь глазами. Ищи глубже». Так вот - глубже есть то, что нельзя объяснить логикой. То, что приходит во снах. В видениях. Есть та, кто видит. Кто знает, где тьма цепляется за прошлое. И этот человек… она уже видела сломанный маховик. Ты знаешь, о ком я говорю. И ты знаешь, что она не ошибается. – Я отступила на шаг, складывая руки на груди и ожидая его реакции.       Грюм медленно опустил взгляд, постукивая пальцами по посоху. В комнате повисла тяжелая тишина, слышно лишь тиканье старинных часов где‑то в глубине дома. Наконец он поднял голову. В его единственном настоящем глазу читалось не столько согласие, сколько усталая решимость человека, который слишком часто видел, как невозможное становилось реальностью. – Ладно. Допустим. Допустим, ты права. – Он произнес это негромко, словно пробуя слова на вкус, будто боялся, что они обожгут язык. Затем резко выпрямился, – но запомни: я даю этому делу один шанс. И не потому, что душа Сама - Знаешь - Кого застряла в сломанной игрушке. А потому, что… потому что ты права в одном. Магия - не только формулы. И если она действительно видит,  мы обязаны проверить. Но слушай меня внимательно. Никаких самовольных вылазок. Никаких «интуитивных поисков». Мы действуем по правилам: разведка, план, страховка. И если хоть что‑то пойдёт не так - сворачиваем, пока не появится новый четкий план, – Аластор снова замолкает на несколько секунд, оглядывает присутствующих и неверяще качнув головой, продолжает, – и молись, чтобы она не ошиблась. Потому что если мы потратим время на призрак… если упустим что‑то реальное из‑за этой затеи… – Мы уже говорили об этом, – я склонила голову набок, – да, давно не было новой информации. Но вы прекрасно знаете, что такое нельзя контролировать. Так что, считайте, что это продолжение нашего разговора двухмесячной давности.  – Мы передадим твои слова Поттеру, – сказал Кингсли, приближаясь к нам на пару шагов, будто бы обозначая свое присутствие, – а теперь тебе пора уходить.        Я бросила взгляд на Малфоя. Он стоял в стороне и уже совсем не слушал наш разговор, словно знал, что он не предназначен для его ушей. Но как только мой взгляд коснулся его затылка, он обернулся, будто почувствовал. Я задержала взгляд на его лице. Серые глаза были серьезными, губы сжаты, руки в карманах брюк. Он ждал, что я что-то скажу?   –  Удачи на задании, – сказала я, глядя ему в глаза.        Малфой кивнул. Хотя весь его вид выражал, что этого недостаточно. Слишком скомканное прощание перед неизвестностью. Вдруг это последний раз, когда мы видимся? – Береги Рози.