Desire

Что такое любовь? У Вивьен наверняка нет точного ответа. А если и есть, то он не самый правильный. Впрочем, у грешников и не может быть правильного представления о любви. Для них это способ заработать. Это удушающий яд. Это грязное и порочное чувство. Что угодно, но не добродетель. Не то чтобы Вивьен не знала любви. При жизни у нее, конечно же, были свидания. Был секс. Было всё. Но потом она вспоминала, что самый родной человек обрёк её на смерть за какие-то жалкие деньги. Как после этого во что-то верить? Потому что любовь – хотя бы сострадание – к Вивьен не проявил даже Господь. Поэтому, конечно, они ничего не понимала. Ни своих чувств, ни чужих. Не могла же это быть... Любовь? Даже думать смешно. Нелепо. Вивьен, отрицающая любовь как чувство, принимающая страсть как исключительное средство заработка, вдруг чувствовала что-то подобное. Да быть этого не могло: - Ну, в общем, вот так вот все и было, – Вивьен пережила разговор с Валентино трижды. Первый раз – лично видя и слыша всё, второй раз – прокручивая его в голове снова и снова, третий – пересказывая сейчас Вельветт. Та слушала предельно внимательно, не выпуская телефон из рук. Нужно понять: писать о том, что два сильных оверлорда отныне в отношениях. Этот инфоповод пошел бы на пользу образу Ви, над которым Вельветт корпела днями напролет. Но если проще, то Вельветт – истинная сплетница, желающая всегда быть в курсе всех новостей: - Чего? – кажется, в этот раз без постов в Вокстаграмме о личной жизни одного из Ви. Вивьен, конечно, может все вмиг испортить, оставив чудную историю без стоящего конца. – А чем все закончилось-то? - Я ушла. Валентино и Вивьен – два придурка, Вельветт это давно ясно. Один настолько погрузился в похоть, что перестал воспринимать что-то кроме нее. Поэтому сейчас рьяно отрицал, что в нем говорило что-то кроме дурманящего разврата. А Вивьен... Там все трудно. И Вельветт не понимала, что с ней делать. Вивьен и Вельветт связывали слишком крепкие отношения, в которых ни одна не стояла над другой. Было ли это дружбой между двумя очень грешными душами? Да, вероятно, так оно и было. Поэтому Вельветт и не укоряла ядовито Вивьен. Для ее кукольной души было и так слишком много неприятностей в последние дни: - Твою мать. Вивьен, голова пустая, да? – но все же удержаться от лёгкого осуждения Вельветт не могла. Не в её манере держать язык за зубами. К тому же, она так разочарована: она ждала таких сенсаций. – Как можно было просто встать и уйти? - А что мне надо было сказать?! – Вивьен в стрессе, ей нужна абсолютная поддержка, не скрашенная никаким ехидством и острыми фразами. Но на такое Вельветт, конечно, не способна. – «О, знаешь, я тащусь с твоего языка и акцента» – так что ли?! Терпение Вивьен закончилось, разбилось как фарфор. Вельветт не помогала, а наоборот лишь мешала. И так трудно сосредоточиться, чтобы хоть каплю разобраться в себе. Потому что бегать от проблем – а может и не проблем – явно не вариант. А найти выход Вивьен пока не могла. Сейчас бы затянуться дорогой сигареткой, чтобы страдать красиво и эстетично, как персонажи в дешёвых показушных фильмах. Но, к несчастью, Вивьен не курила. Так что, это неожиданное желание не выход. Вот бы вновь уединиться в маленьком пространстве, с вином и… И с Валентино. Ещё одно желание – теперь уже понятное и ожидаемое. Вивьен хотелось бы, чтобы он снова оказался рядом, обнял за плечи, запустил пальцы в шёлковые пряди. Это было бы весьма славно, пора сознаться хотя бы в этом. На замечтавшуюся Вивьен скептически смотрела Вельветт. Слюнявая романтика это не её удел явно. Любовь – всего лишь химия, иначе бы Вельветт не смогла бы сварить приворотное зелье. Другие просто излишне идеализировали это чувство, просто смешно и глупо. И Вивьен – очевидно влюбленная – до умиления нелепая. Вельветт быстро сфоткала ее в очередной раз, а после пощелкала пальцами перед кукольным носом: - Ау, ватные мозги, ты пока ещё со мной, а не с Валентино. Хорош в облаках витать. Успеешь ещё наслюнявиться. Только фотку его не целуй. Вивьен искала, что ответить. Глубоко вздохнула своим кукольным носом , но в итоге с возмущением промолчала, лишь надув фарфоровые щеки. Вельветт нагло рассмеялась, открывая свои зарисовки, которые всегда хранились в телефоне – в самом надёжном, по её мнению, месте. Но, все же, просто молчать Вивьен не хотела. Поэтому и сказала самое банальное, что ей в голову пришло: - Чтоб тебе язык машинкой пришило, хватит бред нести. Вельветт провела языком по кроме зубов, удержавшись, чтобы не коснуться губ и не стереть темную помаду. Уже слишком очевидно, что для Вивьен тема её отношений с Валентино значила слишком многое. Поэтому Вельветт и дразнила её, нанося ехидные уколы в самую хрупкую часть души Вивьен, которую она безуспешно пыталась спрятать: - Оу, ты так мило бесишься, точно с ним чего-то ожидаешь. – на этот раз достаточно подколов. Вивьен не так уж легко взбесить, но затрагивая в разговорах Валентино, это могло бы получиться у любого, даже у обычного беса. – Так почему ему ничего не сказала? - Ты думаешь это легко? Я правда не понимаю. Что между мной и ним? Если б я знала… Это так сложно. Я понимаю, что есть нечто. То, может, а возможно, уже является чувствами. Но я его не понимаю. Мне кажется, что он сказал это не серьёзно. Как можно относиться всерьез к словам того, кто трахнул чуть ли не каждого в этой чертовой башне Ви? А если Вивьен он и правда нравился, но сам Валентино несерьёзен? Она зря привяжется, не сможет отпустить. Он ведь обязательно уйдет, а её "люблю" – даже больше, чем люблю, возможно – останется невысказанным пустым звуком: - С одной стороны, я согласна с тобой. Это Валентино, а не мальчик-имп, который готов ноги твои вылизывать, – мудро подметила Вельветт, все же убрав насмешку из голоса и сарказм из слов. – хотя, с другой стороны, он в тебе заинтересован. Это бросается в глаза. - Да ладно, куда уж там. Даже если и вспоминать, тот поцелуй – последствие выпитого. Не думаю что он случился из-за каких-то чувств. - Как знаешь, – Вельветт было известно слегка больше, чем Вивьен. Ведь не куколка наблюдала за Валентино каждый вечер, подмечая все несвойственные ему движения и жесты. Всё, что свойственно влюблённому. - Но... Я ведь оставила его без ответа. – Вивьен так и не получила ответа на самый главный вопрос. – Что мне делать? - Принять или отвергнуть его, я так полагаю, – Вельветт не помогла. Весь разговор с ней был впустую. Вивьен так и не знала, что делать. Наверное, в этой ситуации никто не сможет взять ответственность за нее, позволяя снова уйти от проблемы. Конфликт с самой собой, который происходил а кукольной голове, могла закончить лишь одна Вивьен. - Угу, понятно, так и сделаю. Вивьен вышла из башни Ви. Мысли пролетали быстрее, чем она могла уцепиться хоть за одну. Дома её ждала тишина. Давящая и поглощающая. Вивьен слишком надоела такая тишина. В ней слышалась безысходность. Короткий писк ключей от машины, Вивьен села и поехала. Куда глаза глядят. Ей вообще нравилось водить машину. Чувствовалась в этом какая-то жизнь, когда ты в очередной раз кричишь какому-нибудь мелкому демону, чтоб он не лез под колеса. Или сбивать этих доходяг. В Аду ведь нет правил, каждый водит в своем уникальном стиле. — Что же мне ему ответить? – ответ один. Она не знает. Это же Валентино. Что тут можно знать? – А если он просто решил издеваться... Ах, как же всё сложно. Серьезные отношения оказались делом слишком сложным. Особенно для той, у кого не было в них никакого опыта. Обмануться в таком деле, а после жалеть – нет ничего проще. Вивьен не хотела рисковать. Ей нужен совет, к которому она по-настоящему прислушается, а не пропустит мимо ушей, потому что может решить все сама. Не может. Сейчас это не в её силах. Вивьен нужно выслушать того, у кого есть опыт отношений. Более серьезных, чем пара ночей. Кукольные пальцы сами начали набирать номер. Если Малика не сможет дать дельного совета, то все её три брака впустую. Гудки раздавались слишком долго, Вивьен нетерпеливо вдавила педаль газа. Малика лучше ответить, пока она не передумала. Раздался женский голос. Не тот. Привычка никогда не брать трубку самой во время работы, в такие минуты, как сейчас бесила. Хотя логика была. Назойливые фрики не звонили. Закатив глаза, Вивьен грубо перебила грешницу на том проводе телефона: - С боссом меня твоим свяжи. - Мадам... – пауза. Вивьен почувствовала напряжение, которое было там, будто она сама там присутствовала, – немного занята. Вивьен догадывалась, что означала это "немного занята". Она поморщилась, представляя, что там происходит. Почувствовала будто это над ней измываются. Но уже привыкла: это Ад, садист тут каждый. Заслужили ли бедные грешные души то, что их сейчас скорее всего разрывали на части, упиваясь кровью и жестокостью? Навряд ли. Но их связывал контракт с Маликой. Значит, они на цепи, зависящие от её желаний. Вивьен привыкла к жёсткости, которая её окружала: - Я передам, что вы звонили, мадмуазель Вив... Нет, она идёт. Мадам, Вивьен ждёт. - Свяжи меня с ней и убирайся, – раздался глухо спокойный голос. Вивьен стало как-то легче. Странно. – у меня ещё одна встреча сегодня. - Но в расписании у вас... - Значит, вы плохо следите за моим расписание, хотя это не так уж и сложная задача, – Вивьен противно хихикнула, будто слушала как учитель отчитывает кого-то. Ещё при жизни, в школе всегда было забавно за этим наблюдать. Теперь голос Малики раздавался значительно ближе. – Вивьен, я тебя слушаю. - Просто ради интереса: насколько ты сейчас в крови? – Вивьен тяжело начинать этот разговор. Да и Малика ее не поймет, стоит только упомянуть Валентино. - Процентов на восемьдесят. – на ум сразу приходило её аккуратное лицо, полностью запачканное в крови. Даже кудри потяжелели и потемнели из-за впитавшецся крови. Но это никого не смущала. Это Ад, тут не привыкать к крови. – Где ты была все это время? - Да-а-а неважно, – если Вивьен начнет объяснять всё по порядку, то разговору этому конца не будет. А ей нужен быстрый ответ. Поэтому нельзя дальше тянуть беса за хвост. – мне нужен совет. - Какой? - Как ты говорила своим мужьям, что они тебе нравятся? – Вивьен надеялась, что звучала не слишком глупо. Но пауза все же образовалась. И она угнетала слишком сильно. Нельзя так долго молчать, не такой уж и странный вопрос. - Что, прости? - Я не буду повторять. - Cara mia, первый раз меня выдал замуж мой отец, а во второй... – да не может быть, чтобы Малика ни разу не говорила "я тебя люблю" ни одному мужчине в своей жизни. Да, возможно, у нее были странные браки, но все же. Вивьен знала точно, что будь возможность, то Малика бы каждый день говорила бы ему эту простую фразу. Если бы её странный муж каждый день появлялся дома. - Не переводи тему. - Что ж. – Вивьен услышала шуршание. Малика, наверное, стирала с лица кровь и поправляла макияж. Лучше бы говорила, конечно. Но понятно, что ей нужно время. Не каждый день задаются такие вопросы. – Я полагаю, тебе кто-то признался в любви, верно? - Да, предположим, – Вивьен не собиралась рассказывать всей правды. Она бы просто осталась непонята. Как и всегда – кругом одно осуждение. - Тогда тебе нужно понять: любишь ты этого человека или нет. - Как это? - Это весьма интересные ощущения, – Вивьен и не сомневалась. Одна проблема – её чувства сумбурны и зачастую непонятны. Хотя, кажется, многое понемногу становилось понятным. Надежда, что Малика расскажет все понятно, была не велика. – Трудно объяснить. Я чувствую, что готова убить, кого угодно, чтобы amore mio всегда был рядом. А вот мой второй муж понял, что любит и возвел себе идола. Тут все индивидуально. – странные примеры. Других в Аду быть не могло. Больше Вивьен настораживало, что все примеры из земной жизни. Жизнь Малики все ещё очень интересовала ее. Но ей практического ничего не рассказывали. – Кто этот мужчина, Вивьен? Если бы на фарфоре мог поступить румянец, то он бы обязательно был. Чуть нервно хихикнув, Вивьен сильнее сжала пальцами руль. Она надеялась, что от нее не будут выпытывать ответ после отказа. Хотя так скорее бы сделала Вельветт, чем Малика: - Я потом тебе объсню, – пора уходить от темы любви. Вивьен она даже немного пресытила. Возможен ли, передоз любви? У нее он точно был. – Так, что я пропустила, пока меня не было? - Ничего такого, – Вивьен готова была смириться с этой истиной. Потому что все слухи ей уже рассказала Вельветт. И что принцесса Ада открыла дурацкий отель, и что Аластор вернулся. Да и многое другое, о чем Малика предпочитала молчать. Но кое-что Вивьен не могла упустить. - А Аластор? – ах, это странноватая дружба с Радио-демоном. Откровенно говоря, это дружбой сложно назвать. Но другого названия Малика не принимала. - А что он? - Аластор вернулся, верно? - Ах, да, точно. Но он так вернулся, что лучше бы не возвращался, – злорадный женский смешок. Вивьен точно понимала, что Малика ему рада. Даже если Аластор вернулся, как обычно, эксцентрично. – я тебе как-нибудь расскажу. Это феерия. Вивьен снисходительно улыбалась, хотя этого никто не мог увидеть. И к лучшему, иначе бы ей пришлось бы слушать недовольства. Но не её же вина, что она в этих разговорах слышала чуть больше, чем простой обыденный рассказ. И уж точно это не вина Вивьен, что её подруга и Аластор за практически восемьдесят лет с мертвой точки не сдвинулись в своих отношениях: - Малика, я тебя очень прошу, просто умоляю. Наладь свою личную жизнь. - О чем ты? У меня и так все прекрасно, – крайне трудно признавать, что зависимость от чувств возвращало чувство жизни, будто снова можно прощупать пульс. Поэтому за свои отношения с мужем, Малика цеплялась со всей жадностью. Эти отношения – это её любовь, её ноша, её яд. И она не позволяла никому туда больше влезать. Будь её муж – худшим из мужчин в Аду, она все равно будет с ним. Это явно нездорово, Малика сама это понимала. Они отправляли друг друга, но это явно не худший вариант. - Нет, – Вивьен твердо уверена, что правда на её стороне. А значит, имела право настаивать на своем. А то, что эта истина никому не нужна, неважно. Это мелочи. – Понимаешь то, что происходит в твоей семье – ненормально. - Вивьен, прекрати. Ты у меня только что совет спра... - Знаешь, вы клялись быть вместе до конца жизни, как говорят. Я думаю, твой муж именно этим руководствовался в твои тридцать девять! – со стороны Вивьен это, конечно, бессовестно пользоваться той информацией, что ей по секрету доверили. Но – боже мой! – это Преисподняя, тут нет святых и праведных. Чтобы информация не использовалась против тебя, держи её в строжайшей тайне. А раз нет, то и нечего жаловаться. - Вивьен, – раздалось шипение, похожее на злобное шипение разъяренное змеи. Сама того не понимая, куколка задела важные струны умершей души. Но это лишь от желание доказать свою правоту. - Да что? - Я позвоню сама. Как-нибудь потом... – Вивьен, наверное, послышалось, но раздались звуки, будто что-то коротнуло. Знакомые звуки, но понять, что это оказалось трудно. Но кажется, Вивьен их где-то уже слышала. Буквально сегодня. Или вчера. – Я занята. - Я разве сказала что-то не то? – ответом были гудки. Видимо, все же что-то не то. Вивьен раздражённо закатила глаза, фарфоровой рукой массируя переносицу. На что Малика обиделась? Всего-то правду сказали. Но хотя бы совет дала. И причем дельный. Удивительно для человека – грешника в этом случае, – который живёт в самых странных отношениях. Отрывая задумчивый взгляд от руля, Вивьен посмотрела впервые за долгое время на дорогу. И резко нажала на тормоз. Но все равно бесполезно – задавила-таки какого-то грешника. Вивьен остановилась. Но не для того, чтобы посмотреть – кого она сбила, живой или всё-таки нет этот грешник. Пришло время окончательно принимать решение. Хотя, Вивьен уже сделала выбор. Он неправильный, но это её чувства. Она имеет право распоряжаться ими так, как посчитает нужным. Будут осуждать? Она привыкла. Вокруг неё так много осуждения. Всю жизнь. В этот раз справится. Снова. Судьба сначала забрала у нее самое важное – жизнь. А после неё дала его, Вивьен упустит шанс – больше его не дадут. Валентино ей нужен явно больше, чем судьбе, которая ещё большая сука, чем сама куколка. Вивьен уже разобралась во всем, что её интересовало. Она сделала этот выбор осознанно. Никто её не принуждал, не давил. Ей самой это нужно. Будто его сладкий дым завладел её разумом. Это невозможно, её тело неподвластно его чарам, Вивьен в этом уверена. В чём же дело? В сладких поцелуях? Пошлостях на ухо? В странной заботе о её состоянии? — Ну хоть выгляжу нормально. Вивьен снова нажала на педаль тормоза, стремительно набирая скорость. Проезжает на красный. Штрафы? Плевать, в Аду не бывает штрафов. Подрезая неразумных грешников под гору отборного мата, Вивьен быстро добралась до яркой башни. Ей показалось, что она ехала слишком долго. Не обращая внимания на работников, цокая каблуками, она прошла к порно-студии. Им её сейчас не остановить. Розовый дым шел из всех щелей. Валентино всё ещё работал. Плевать. К черту. Если ему интересен её ответ, то выслушает и сейчас. Вивьен распахнула дверь, деловито, будто к себе в клуб, заходя внутрь. Скептично оглядев помещение с развратными декорациями и голых актёров, она, не прислушиваясь к протяжным стонам, искала лишь Валентино. Он развалился в режиссерском кресле, явно недовольный тем, что происходило на сцене, а сейчас и срывом съемок. Но тут он заметил Вивьен: - Поговорим? – она перекинула пышную прядь волос за плечо. Валентино никогда бы не догадался, как неуверенно она себя чувствовала. Вивьен сама удивлялась своим смелым порывам. - Куколка, решила удостоить меня своим присутствием? Что ж. – Валентино встал, вальяжно положил руку на талию и вывел из студии. Чтобы не подглядывали заинтересованные глаза грешников. — Не стоило, – Вивьен осмотрелась. Кажется, это была чья-то гримерка. "Идеальное" место для признания. Но теперь отступать точно поздно. — Так почему ты здесь? – ещё ни разу нога Вивьен, владелицы стрип-клубов, не переступала порог порно-студии. Значит, должна была быть причина, чтобы она оказалась в этом месте. — Я… я подумала над твоими словами и приняла решение, – как-то официально она начала. Наверное, не так люди признаются в любви. Вивьен пыталась собрать все свои чувства воедино и преобразовать в слова. Нет, ничего не шло на ум. – не знаю как вы это делаете, но я типа готова к отношениям с тобой. Я тоже типа чувствую че-то. Вообще, хер знает, как вы признаётесь в любви. Ну не умею я... Валентино прервал её диалог поцелуем, нижнюю пару рук кладя на талию, а верхней держа её лицо, большими пальцами легонько хватая выбившиеся пряди волос. Вивьен стояла как вкопанная, но вскоре ответила на поцелуй. Что-то в нем изменилось. Этот поцелуй иной. Не тот, что случился в клубе, пока они были в пьяном угаре. В этот раз все чувственнее, глубже. В этот раз все иначе. В этот раз Вивьен и Валентино не пьяны и полностью осознали и приняли свои желания: — Te amo, mi cariño, – в холодные губы выдохнул Валентино. Amore. Точно так же это слово произносила Малика, говоря о своем муже. С влюбленным трепетом. И Вивьен не знала, но понимала, что amore означало любовь. И вновь поцелуй, будто они ждали его вечность. Будто Вивьен и Валентино жаждали этого вновь. С той самой ночи в клубе. Сейчас их никто не видел. Только камеры Вокса, которые были абсолютно везде. Но даже вездесущий Вокс не видел Валентино и Вивьен, слишком занятый возвращением своего заклятого врага.