Твои следы на холодном снегу

Серая машина медленно катила по грязной улице, вздымая колесами кашу из земли и песка. За рулём Сынмин с откровенной скукой водил взглядом по мрачным фасадам пятиэтажек. — Район-мечта, — проворчал он, — пахнет надеждой и свежим асфальтом. Только надежды тут давно сдохли, а асфальта не было с прошлого века. Хёнджин, сидевший на пассажирском сиденье, не ответил. Он закинул руки за голову и лениво зевнул. Лучше бы они сейчас искали информацию о Ли Феликсе, а не участвовали в утренних рейдах, которые, кстати говоря, должны были проводить обычные полицейские, а не они — детективы. Но, из-за того, что район был не самым благополучным, и здесь проживало достаточно много «людей под надзором», детективов отдела по борьбе с организованной преступностью, коими парни являлись, тоже привлекали. Хван оглядывал пустые улицы без людей и машин. Нужно было думать о работе, а не о парнишке из магазина. Но не тут-то было. Взгляд зацепился за открывающуюся дверь подъезда, откуда показался знакомый силуэт. Машина проехала мимо, но Хёнджин смог четко разглядеть его: высокий, худощавый парень в чёрном худи, с капюшоном, натянутым на белокурые волосы. Неужели это был он? Даже в этой унылой толчее, Феликс выделялся особой, отстранённой грацией. — Останови-ка, — коротко бросил Хёнджин, чуть ли не высовываясь в окно, чтобы посмотреть назад. — Что? Зачем? — Ким удивлённо уставился в зеркало заднего вида, пытаясь понять, что Джин там увидел. — Объясню позже, высади меня у того дома, — Хван звучал слишком суетливо, поэтому Сынмину ничего не оставалось, кроме как съехать с центральной полосы и остановиться около тротуара. Хёнджин выпрямился, внимательно смотря в боковое зеркало, и как-то хитро улыбнулся. Сынмин, проследив за взглядом напарника, фыркнул. — О нет. Скажи мне, что это не тот самый ангел с веснушками, ради которого ты готов пренебречь всеми правилами приличия. Опять? Но Хёнджин уже открывал дверь. На его лице расцветала немного игривая улыбка, а Сынмин лишь закатил глаза. — Это часть работы. Разведка боем, — парировал он, вылезая из машины. — Ага, разведка, — скептически протянул Сынмин. — Напомни, в каком разделе устава прописано «флировать с подозреваемым»? Ладно, иди уже. Только если тебя посадят в багажник, не звони — скажу, что ты в отпуске за свой счёт, — пробубнил Ким и завёл машину. Стоять тут и наблюдать за прогулками Хвана не входило в его обязанности. Хёнджин лишь усмехнулся, хлопнув дверцей. Он оглядел улицу — все ещё никого, только липкая неприятная слякоть под ногами. Хван спокойно стоял и надеялся, что парень обратит на него внимание, когда пройдет мимо, но его благополучно проигнорировали, будто он мусорный бак или столб, который всегда здесь стоял. — Эй! — негромко окликнул его Хёнджин, но парень не отреагировал, продолжая идти дальше, видимо полностью погружённый в свои мысли. Да, Феликс на самом деле был слишком занят размышлениями о сегодняшнем задании. С его стороны было беспечно настолько сильно уходить в себя, ведь кто знает, что может поджидать его на пути. Каждый шаг сопровождался желанием развернуться и пойти домой, спокойно дождаться вечера и поужинать вместе с Чаном, но увы. Каждый переулок этого города был для Феликса не просто точкой на карте, а живой страницей его прошлого. Асфальт под ногами шептал о стычках, от которых закипала кровь, а тени в арках хранили память о целях, достигнутых ценой риска и отчаянной смелости. Он всегда лез на рожон, это было в его природе, но он никогда не забывал лиц тех, кто в эти мгновения оказывался рядом. И пусть мафия была прогнившим насквозь организмом, пусть руки каждого из них, включая его собственные, были по локоть в чужой крови — именно эти люди стали его опорой. И сейчас, окидывая взглядом пройденный путь, он с удивлением ловил в себе до странного тёплое чувство, которое отдалённо напоминало благодарность. — Ли Феликс! — окликнул его голос за спиной. — Неплохое утро для прогулки. Не замерз? — Хван сравнялся с ним и наклонил голову ниже, чтобы на него наконец обратили внимание. Феликс лишь на секунду замедлил шаг, бросив на него короткий, ничего не выражающий взгляд. Утро было промозглым, и от его дыхания поднимался лёгкий пар. — Будь оно проклято, — пробормотал он себе под нос и продолжил идти, не удостоив незнакомца ответом. Точнее «знакомца» — это же был тот вчерашний нахал из магазина. Хёнджин, не смутившись, легко зашагал рядом, подстраиваясь под его ритм. С карнизов в такт капала вода от недавно прошедшего дождя. — Что, кофе не удался? Или просто не выспался? — Хёнджин слегка склонил голову, пытаясь поймать взгляд Феликса. Его собственная тень скользила по стенам домов. — Могу порекомендовать одно местечко, там бариста, хоть и не сахар, но делает капучино с сердечком... — У меня есть дела поважнее, чем твои сердечки на пенке, — холодно оборвал его Феликс, не поворачивая головы. Его пальцы в карманах сжались в кулаки. Они прошли так несколько метров в тягостном молчании, периодически обходя разбитые бутылки из-под дешёвого пива. В голове у Феликса с самого пробуждения, словно навязчивый мотив, зазвучала фраза, врезавшаяся в память с самого начала его пути в мире мафии: «Надо решать проблемы умом, а не кулаками». Умом... умом, а не очередной дракой, из которой в этот раз выйти живым скорее всего не получится. Мысль пронеслась, как искра. Резко остановившись, Феликс развернулся к Хёнджину. Его лицо было по-прежнему каменным, но в глазах, цвета тёмного шоколада, вспыхнула отчаянная решимость. — Ты же настоящий коп? — выдохнул Ли, рассматривая нагрудный знак на униформе Хёнджина. Его голос прозвучал тихо, но чётко, заглушая уличный шум. Хван на секунду опешил, затем кивнул, улыбка с его лица испарилась, уступив место серьёзности. — Детектив Хван Хёнджин. К твоим услугам, — Хёнджин громко топнул ногой, вставая в стойку, и приложил руку к виску, как всегда делает это на работе перед начальником. На самом деле он сделал это специально — хотел немного повеселить Феликса, чтобы он не хмурил свои брови так сильно. — А что, есть предложение? — Хорошо, — Феликс окинул взглядом пустынную улицу и снова уставился на Хёнджина, будто взвешивая его на невидимых весах. — Тогда послушай. Мне нужно кое-что решить в том отеле, — он едва заметно мотнул головой в сторону массивного здания «Плаза» в конце улицы, чьи зеркальные стены слепо отражали хмурое небо. — Буду честен, выйду я оттуда живым и невредимым или меня вынесут ногами вперёд, зависит от тебя. Он сделал паузу, замечая удивление в глазах детектива. — Ты сядешь в машину, припаркуешься у входа и будешь ждать, не спуская с меня глаз. Как только я выйду, ты начнёшь за мной медленно ехать, будто следишь. Понял? Хёнджин смотрел на него с нескрываемым интересом и лёгким недоумением. Он видел напряжение в каждой линии его тела, а глаза, которые до этого были пустыми, серыми и задумчивыми, сейчас будто светились. — А что будет в отеле, Ликс? — спросил он тихо, уже без тени флирта. — Объясни мне правила игры. — Тебе лучше этого не знать, — отрезал Феликс, и в его голосе впервые прозвучала сталь. — Это моя работа. Твоё задание — создать видимость. Согласен? Хёнджин изучал его лицо несколько секунд, будто пытаясь прочитать скрытый подтекст среди веснушек. Затем уголки его губ снова поползли вверх, но в этот раз улыбка была другой — понимающей, готовой на авантюру, но чуть опасливой. — Хорошо, — просто сказал он. — Буду ждать. Но если что... я буду рядом. — Нет, если я не выйду, просто уезжай. — Это уже мне решать, Ликси, — голос Хёнджина был мягким, но лицо оставалось серьезным. Феликсу оставалось лишь кивнуть. Он развернулся и пошёл дальше к отелю, не оглядываясь. Хёнджин смотрел ему вслед, а затем медленно направился к машине, которая стояла на противоположной стороне улицы, где Сынмин уже ждал его, скрестив руки на груди — он всё-таки поехал за Хёнджином, хоть абсолютно не горел желанием смотреть на эту парочку. Однако смотреть на флиртующего напарника намного интереснее, чем на обшарпаные дома. — А я думал, ты оставил меня, моя разведка же не прописана в уставе, — иронично проговорил Хёнджин, смотря на Сынмина через спущенное стекло и сложил пальцы у лица, изображая кавычки. — Мне было интересно, напишу потом в рапорте, как правильно нужно флиртовать. Ну что, герой-любовник, получил номер телефона? Или назначил свидание среди мусорных баков? — Лучше, — Хёнджин, громко хлопнул дверью, удобно усаживаясь на пассажирское сиденье. — Нужно подъехать к отелю «Плаза» и сделать вид, что мы за ним следим. Сынмин несколько секунд молча смотрел на него. — Ты чего завис, давай заводи. — А... Это сейчас так люди на свидания ходят или это тоже часть расследования? — он сделал паузу, демонстративно осмотрев салон машины. — Поехали. Иначе я сейчас за руль сяду, — с наигранным раздражением пробурчал Хёнджин. — Ох, нет. Я лучше сам, — заметив огоньки азарта в глазах напарника, вздохнул Сынмин и только потом завёл двигатель. — А то ещё завезёшь нас куда-нибудь, кто потом искать будет? Возможно Сынмин ожидал, что ему ответят какой-то колкостью, но Хёнджин промолчал, и только смотрел вперёд, не отрывая взгляда от удаляющейся фигуры Феликса.

***

Феликс вошёл в холл отеля, и его охватила знакомая волна отчуждения. Слишком яркие хрустальные люстры, слишком глянцевый пол, слишком сладкий запах дорогих духов в воздухе — всё здесь кричало о деньгах и власти, к которым он привык, но всё ещё ненавидел. Он двинулся к лифтам, чувствуя на себе взгляд человека за стойкой администратора. Его узнали и проводили до нужного этажа без лишних вопросов. Дверь была приоткрыта, и Феликс вошел без стука. Кабинет был огромным, с панорамными окнами во всю стену, за которыми виднелся город. Номер находился на самом верхнем этаже, от чего казалось, что этот город был в абсолютной власти человека за массивным столом из тёмного дерева. Хотя, по сути, так и было. Лицо Босса скрывала простая чёрная маска, оставляющая на виду лишь плотно сжатые тонкие губы и холодный, оценивающий взгляд. Первое, что ощутил Феликс — страх. Он был не новичком, видел кровь и смерть, но каждый раз, оказываясь перед этим человеком в маске, он чувствовал себя мальчишкой, заигравшимся не в свои игры. Сердце колотилось где-то в горле, предательски выдавая его животный ужас. Каждый нерв был натянут струной, а ладони, спрятанные в карманах, стали ледяными и влажными. Но годы в банде научили его главному: страх — это роскошь, которую нельзя себе позволить. Показная слабость здесь приравнивалась к смертному приговору. «Дыши, — приказывал он себе, чувствуя, как подкашиваются ноги. — Глаза в пол не опускать. Голос не должен дрожать. Он как хищник — почует страх и разорвет». И Феликс дышал. Глубоко и ровно, заставляя лёгкие работать, а разум — очищаться от паники. Внешне он был спокоен: его лицо, бледное от недосыпа, оставалось каменной маской, ни один мускул не дрогнул, когда он смотрел в чёрные прорези на лице Босса. Он стоял прямо, плечи расправлены, взгляд прямой, почти вызывающий. Он вложил в него всю свою волю, всю ярость от собственной беспомощности и отчаяние, которое клокотало внутри. «Он должен поверить. Должен. Это единственный шанс. Для меня. Для Чана». Мысль о брате стала тем якорем, что удерживал его от бегства. Он мысленно возводил вокруг себя невидимую крепость, кирпичик за кирпичиком, отсекая страх и оставляя лишь твёрдость. Он был актёром, от игры которого зависела его жизнь. И он играл свою роль безупречно — дерзкий, зашедший слишком далеко, но всё ещё полезный боец, который нагло, но не без оснований, требует себе право на жизнь. — У тебя есть пять минут, чтобы объяснить, почему я не получил отчёт вчера вечером, — голос, исходящий из-под маски, был ровным, без эмоций, словно его обработали фильтром. Феликс глубоко вдохнул, собираясь с мыслями. Он играл ва-банк. — За мной следят копы. Они висят на хвосте уже третьи сутки. — И? — Босс медленно откинулся в кресле. Маска скрывала любую мимику, делая его реакцию абсолютно нечитаемой. — И сейчас у входа в отель припаркована их машина. Она была здесь с самого моего приезда, они знали, куда я направлюсь, — Феликс сделал шаг вперёд и опёрся о массивный стол, будто перешёл в наступление. Его рука коснулась стола с громким стуком, таким громким, что охранники около Босса моментально достали оружие и направили его на мальчишку. На самом деле он не хотел выглядеть агрессивно, он просто пытался разглядеть что-то в прорезях для глаз. — Если я не выйду отсюда живым и невредимым, копы явно что-то заподозрят. Устроят обыск, начнут опрашивать персонал, поднимут все архивы. Вам нужен такой скандал? Налоговые проверки, внимание прессы? Вы же сами учили нас: «Лучшее преступление — то, о котором никто не узнал». Босс поднял руку вверх, показывая охране жест «опустить оружие». В кабинете повисла тишина. Феликс видел, как напряглись плечи Босса. Ли блефовал, но знал, что паранойя — самый большой враг любого человека с такой властью. Босс медленно подошёл к окну, стоя к Феликсу спиной. Он смотрел на улицу, на парковке напротив входа стояло несколько машин, но только одна из них, не принадлежала мафии. Это могло быть просто совпадение, но случайности, всё же бывают не случайны. Босс осмотрел все ещё раз, как будто пытался найти отголоски лжи даже в воздухе. — Номер машины? — донёсся голос из-под маски. — 143. Проверьте, если хотите. Сжатый кулак Босса в перчатке также не остался незамеченным. Феликс знал, что попал в цель. Босс дорожил своей анонимностью больше всего на свете. Любое расследование, любое повышенное внимание неминуемо вело к риску раскрытия его личности. И это было единственное, чего он боялся. — Ты многому научился за эти годы, Феликс. Не просто так ты стал Синим по рангу, — тихо, но отчетливо произнёс Босс. — Стал умнее, но всё так же глупо идёшь на риск. Когда главарь повернулся, в его руке блеснул тёмный металл пистолета, и он незамедлительно направил оружие на Феликса. Из-за маски на лице этот жест превратился в нечто обезличенное и оттого ещё более жуткое. С Феликсом случилось то, чего он так панически боялся: вся его выстроенная стена рухнула за секунду. Похолодели не только ладони — вся кровь отхлынула от кожи, и он почувствовал, как по спине и рукам пробежали мурашки. В висках застучало, а в ушах поднялся шум, заглушающий всё вокруг. «Всё. Это конец», — промелькнула в голове короткая, обжигающая мысль. Колени предательски задрожали, и Феликс едва удержался, чтобы не сделать шаг назад. Внутри всё сжалось в один тугой, болезненный комок страха, застрявший где-то под рёбрами. Казалось, сердце сейчас выпрыгнет из груди. Он видел безразличный ствол, направленный прямо в него, и за тёмными прорезями маски видел взгляд, который уже вынес ему приговор. В этот миг он не был ни дерзким членом мафии, ни холодным профессионалом. Он был просто испуганным мальчишкой, который понимал, что его вот-вот не станет. Смерть дышала ему в лицо, и от этого дыхания перехватывало дух. Но в голове следом за страхом возникла другая, отрезвляющая мысль: «Он ещё не выстрелил, значит пока не всё потеряно». — Оружие, телефон — на стол. Феликс, не спуская глаз с Босса, медленно вытащил из-за пояса пистолет и положил его на полированную поверхность. Затем достал из кармана простой, «рабочий» телефон и положил рядом. — Убирайся, — прозвучало из-под маски. — Нарушаешь правила — становишься проблемой. Знай, что ты счастливчик. Думал когда-нибудь, что от смерти тебя спасут копы? Убить тебя сейчас — значит признать, что у меня есть, что скрывать от полиции, которая уже у входа. Это глупо. Он сделал паузу, и Феликс почувствовал, как по его спине пробежал ледяной пот. Это сработало. — Ты получил шанс, которого не заслуживаешь, — продолжил Босс. — Но запомни: я не забываю и не прощаю. Ты вышел за рамки. Расплата придёт позже, когда ты будешь меньше всего этого ожидать. А сейчас... исчезни. Феликс не стал ждать повторения. Он развернулся и вышел из кабинета, чувствуя, как ледяная волна облегчения сменяется дрожью в коленях. Он не бежал, но его шаги по коридору, казалось, были слышны на пару этажей вниз. Парень понимал: его отпустили не потому, что поверили, и не из жалости. Его отпустили потому, что в данной ситуации его смерть создавала больше проблем, чем жизнь. Но это была лишь отсрочка. Как только дверь закрылась, Босс подошёл к столу и набрал номер. — Чанбин, мне нужны все записи с камер наблюдения вокруг отеля «Плаза» за последний и следующий час. И найдите мне этого копа. Я хочу знать, с кем имею дело. Он положил телефон, а его пальцы в черных перчатках сжали край подоконника. — Пёс решил показать характер и научился огрызаться. Ну ничего и на него найдётся поводок, — задумчиво сказал главарь, доставая из пачки сигарету. Феликс был прав — внимание было опасно. Но ещё опаснее были те, кто думал, что может его использовать. От таких избавлялись. Быстро и навсегда.

***

Неприметная серая иномарка притаилась в сотне метров от парадного входа отеля. В салоне царило напряжённое молчание, нарушаемое лишь тиканьем часов, тяжёлым дыханием Хёнджина и его нервным топотом ногой. Он сидел, вцепившись пальцами в ручку двери, его взгляд был прикован к массивным стеклянным дверям отеля, словно он силой воли мог заставить их открыться. — Расслабься, Джин, — Сынмин лениво перелистывал страницы на планшете, но краем глаза внимательно следил за напарником. — Ты весь сжался, как пружина. Он же не умирать пошёл. Фраза сработала как триггер. А вдруг на смерть? Если бы он просто пошел на встречу не был бы так серьёзен, не говорил бы: «Выйду я оттуда живым и невредимым, или меня вынесут ногами вперёд — зависит от тебя». Хёнджин только сильнее сжал руку, паника начала заполнять всё тело, а живот скручивало. В голове пронеслась ещё одна фраза Феликса: «Сядешь в машину припаркуешься у входа и будешь ждать». Сколько? Сколько ему ждать? А если уже поздно? Может к чёрту бросить всё это и зайти за ним в отель. Так он двух зайцев убьет — и Феликса защитит и информацию узнает. Нет, нельзя. Хенджин ударил кулаком по приборной панели и откинулся на спинку, тяжело выдыхая. Ему нужно успокоиться. Его работа заключается в другом, дождаться паренька и поехать за ним. Кто знает, что случится, если он сорвёт его замысел. — Эй, ты чего, — Сынмин вздрогнул от резкого удара. — Он там уже двадцать минут, Сынмин, — Хёнджин провёл рукой по лицу и снова отвернулся к стеклу. — Что они могут делать так долго? — Мировую политику, наверное, обсуждают. Или новый фильм какой-нибудь, — Сынмин шутливо подмигнул, но в ответ получил лишь мрачный взгляд. Он вздохнул и отложил планшет. — Слушай, он сам попросил тебя об этом...спектакле. Значит, знал, на что шёл. Парень, судя по всему, не из робкого десятка. — А если он переоценил себя? — Хёнджин повернулся к напарнику, и в его глазах читалась неподдельная тревога. — Если он сейчас там... — он не договорил, сглотнув ком в горле. Образ Феликса, бледного и напряжённого, не выходил у него из головы. Этот взгляд — решимость, смешанная с отчаянием. Так не смотрят перед обычной встречей. — Эй, не накручивай себя, — Сынмин положил руку на плечо, и его голос впервые за весь день потерял нотки сарказма и стал серьёзным. — Никто не выносит отсюда трупы через парадный вход. Особенно днём. Слишком много свидетелей. Если что-то и случилось... его просто не выпустят. Или выпустят в другом состоянии. Но пока мы ничего не знаем, ты должен успокоиться. Хёнджин ничего не ответил, снова уставившись на дверь. Каждая секунда тянулась мучительно долго. Он представил, что сейчас происходит за этими стенами. Угрозы. Унижения. А может, и хуже... Он сжал кулаки, чувствуя, как бессилие разъедает его изнутри. Он был детективом, он должен был защищать людей, а сейчас сидел сложа руки и ждал, пока жизнь парня, который почему-то успел стать ему небезразличен, висит на волоске. — Чёрт, — проговорил Хёнджин сквозь зубы. — Может, подъехать ближе или зайти? — И что это изменит? Ты вломишься туда без ордера и начнёшь всех обыскивать? Ты же сам сказал — он просил только создать видимость. Мы её создаём. Всё, что мы можем сейчас — это сидеть здесь и ждать. Сынмин покачал головой, снова посмотрел на напарника и добавил: — И дышать, я серьёзно. А то ты сейчас гипервентиляцию схватишь. Больше они не говорили. Тишину в салоне снова нарушало лишь нервное постукивание пальцев Хёнджина по ручке двери. Он не отрывал взгляда от входа, мысленно умоляя дверь открыться и выпустить оттуда живого и невредимого Феликса с его холодным взглядом и разбитыми костяшками. Каждая проходящая минута ощущалась как вечность, наполненная тягостными предчувствиями. Наконец дверь отеля распахнулась, и на улицу выскочил Феликс. Он огляделся, и его взгляд на секунду задержался на их машине. Затем он резко развернулся и зашагал в противоположную сторону. — Пора! — Хёнджин схватился за ремень безопасности. —Эй, полегче! — Сынмин взял его за рукав. — Не переигрывай. Ты должен «создать видимость», а не устроить «Форсаж» в центре города. Следить — значит ехать с разрешённой скоростью и не врезаться в столбы. Понял, Джеймс Бонд? Хёнджин сдавленно вздохнул. Сынмин дождался, когда Феликс ушёл на достаточное расстояние и медленно завел мотор. Джин держался изо всех сил, чтобы не заорать: «Быстрее». Ремень безопасности казался десятитоной цепью, которая давила на плечо и живот. — Вот видишь, — Сынмин благосклонно похлопал его по плечу, на секунду отводя взгляд от дороги, — мы почти как в кино. Хёнджин молчал. Он смотрел на спину Феликса как завороженный и чувствовал, как в груди закипает странная смесь из любопытства и тревоги. Феликс шёл быстро, почти бежал, не оглядываясь. Он свернул в первый же переулок, затем ещё в один, уводя их в лабиринт старых промышленных зон, где камеры были роскошью, а стены покрывались слоями граффити и пыли. — Охренеть, — пробормотал Сынмин, с трудом объезжая очередную разбитую бутылку. — Он нас куда ведёт? На свалку? В заброшенный цех? Я в таких местах только в криминальных отчётах бываю, и всегда со стороны патологоанатома! Ты уверен, что он не заманивает нас в ловушку, чтобы сдать своим и поднять авторитет? — Тише, — буркнул Хёнджин, не отрывая глаз от фигуры впереди. — Он ведёт себя правильно. Уводит от камер. Наконец, Феликс остановился посреди глухого пустыря, заросшего бурьяном, у старой кирпичной стены с облупившейся краской. Он обернулся и, увидев их машину, сделал короткий жест рукой — «Подъезжайте». — Всё, приплыли, — с драматическим вздохом произнёс Сынмин. — Сейчас выйдут ребята в масках, отберут телефон, бумажник и почки. Было приятно с тобой работать, Джин. Напиши мне открытку из плена. — Твои ироничные шутки здесь не уместны, — отрезал Хёнджин, уже открывая дверь. — Дай мне пятнадцать минут, — Хван тут же вышел из машины. — Куда ты? — Сынмин удивлённо уставился на него и выглянул из окна. — В багажнике же лежит мой чёрный рюкзак, — Хёнджин уже открывал его и доставал свёрток с обычными джинсами и тёмной толстовкой. — Прикрой меня на пару часов. Скажешь, что я по личным делам. — Каким ещё личным делам? — возмутился Сынмин. — «Детектив Хван пропал во время слежки, потому что ему срочно понадобилось пойти на свидание на свалке»? Шеф мне голову оторвёт! — Придумаешь что-нибудь! — бросил Хёнджин, на ходу снимая куртку. — Скажешь, что у меня... несварение! Или что я поехал проверять наводку! Сынмин что-то ещё кричал ему вслед, но Хёнджин его уже не слушал. Он быстро переоделся за углом, сунул служебную одежду в рюкзак и вышел к Феликсу, который молча наблюдал за этой суетой, прислонившись к стене. Когда машина Сынмина удалилась, на пустыре воцарилась тишина, нарушаемая лишь ветром, гулявшим среди развалин. — Ну? — Хёнджин подошёл ближе, изучая лицо Феликса. Тот выглядел измотанным, но собранным. — Что там было? Всё в порядке? Феликс коротко кивнул, отводя взгляд. — Да. Спасибо, что…помог. — Я ничего не сделал, — пожал плечами Хёнджин, а у самого от сердца отлегло. Знал бы Феликс, как он перенервничал за эти двадцать минут. — Просто сидел в машине. Ликс, зачем ты ходил туда? Почему ты... — он запнулся, подбирая слова, — думал, что не выйдешь? Феликс закрыл глаза на секунду, словно собираясь с мыслями. —Ты же детектив. Сам догадаешься. Я отрабатывал долг. Сегодня — последний раз. Он попытался отойти, но Хёнджин осторожно схватил его за локоть. — Подожди, пожалуйста. Феликс замер и не вырывался. Он смотрел на Хёнджина, и в глазах читалась сложная борьба эмоций — благодарность, недоверие и усталость. — Ладно, — тихо сказал Хёнджин, отпуская его руку. Голос его дрогнул. — Не говори. Я не имею права тебя заставлять. Он замолчал, засунул руки в карманы и посмотрел куда-то в сторону, на ржавые останки какой-то железки, пытаясь скрыть внезапно навернувшиеся слёзы, и сглотнул ком, вставший в горле. Когда он заговорил снова, слова давались ему с трудом, будто каждый слог ранил изнутри. — У меня... тоже был долг. Не денежный. Чёрт, лучше бы это были деньги... — он горько усмехнулся, и этот звук был похож на стон. — Его звали Соён. Единственный человек, который... который видел во мне не сумасшедшего, а человека. В том детском доме — это было на вес золота. Хёнджин сжал в кармане фишку так, что металл впился в ладонь. Он провёл ногтем по гравировке зайца на белом фоне, будто пытаясь стереть его с жетона. Хван не знал, почему решил выговориться Феликсу, но уже не мог остановиться, поэтому продолжил. — У нас не было ничего. Даже еды вдоволь. Однажды он украл дорогую модель телефона и хотел продать, чтобы у нас появились деньги на еду. Его поймали. И вместо тюрьмы ему предложили «отработать». Говорили, это удача, — Хёнджин выдохнул, и его плечи сгорбились под тяжестью воспоминаний. — Он стал пропадать. Возвращался другим… Пустым. Потом я нашёл у него порошок. Умолял бросить, рыдал, как дурак... Он клялся, что завяжет. Ради меня. Говорил: «Джинни, мы выберемся отсюда вместе, я обещаю». Голос Хёнджина сорвался, превратившись в шёпот, полный незаживающей боли. — А через неделю его нашли мёртвым в подвале. Официально — передоз. Никому до него не было дела. Просто ещё один грязный наркоман. Дело закрыли. Он резко повернулся к Феликсу, и в его мокрых глазах пылала такая ярость и отчаяние, что стало трудно дышать. — Но он не был наркоманом! Он пытался завязать! Я знаю! Они убили его! Потому что он стал им не нужен. Потому что он мог что-то рассказать или просто потому, что могли. Его убили и выкинули, как выбрасывают сломанную игрушку. Он подошёл вплотную, его дыхание сбилось. — Я поклялся над его могилой. Я найду тех, кто сделал это. Я уничтожу всю эту проклятую систему, которая перемалывает жизни, как мясорубка, за то, что запятнали его имя. Для Хёнджина это была не просто одержимость — это клятва, выжженная в душе болью и чувством вины выжившего. И в этой боли вдруг стало так понятно молчаливое отчаяние в глазах Феликса. Феликс замер, слушая этот надломленный голос, полный такой знакомой, выгрызающей душу боли. Он смотрел на сгорбленные плечи Хёнджина, на его пальцы, бешено сжимающие край толстовки, и вдруг с резкой, почти физической ясностью осознал: перед ним не просто надоедливый коп. Перед ним — живой человек, искалеченный, одинокий, с такой же дырой внутри, которую и Феликс давно носил в себе. Он вдруг понял, что боялся увидеть такого человека, боялся, что таким же будет Чан. «Он... как я. Только он не смирился. Он всё ещё борется». Мысль пронзила его с неожиданной силой. Всё это время он видел в Хёнджине угрозу, помеху, наглого прилипалу. А оказалось... они плывут в одной лодке. Просто тонули по-разному. Робко, почти неверя сам себе, Феликс сделал шаг вперёд. Его собственная рука, обычно твёрдая и уверенная, дрогнула. Он медленно, будто боясь спугнуть, поднял её и положил Хёнджину на плечо. Он не знал, что сказать. «Мне жаль»? Это звучало бы пусто и фальшиво. «Я понимаю»? Но никто на самом деле не может понять чужую боль, поэтому он просто стоял. Молча. Делился тишиной. И впервые за долгие годы его собственная, привычно замкнутая броня, дала крошечную трещину, впуская внутрь что-то похожее на сочувствие. Неловкость медленно рассеялась, уступая место странному, но комфортному молчанию. Они шли обратно к жилым районам, и город вокруг уже не казался таким враждебным. Феликс не говорил ни слова, но его шаги были спокойнее, а плечи — не так напряжены. Когда они вышли на его улицу, Феликс остановился на углу. Он повернулся к Хёнджину, и в его глазах, вместо привычной стены, была сложная смесь усталости и лёгкого, едва зарождающегося любопытства. — Ладно, — тихо сказал он. — Тут нам нужно разойтись. Хёнджин кивнул, сдерживая желание задать ещё кучу вопросов. —Да. Хорошо, что... что всё обошлось. Феликс постоял ещё мгновение, словно не решаясь уходить, затем сделал шаг назад. — Ликс... — Хёнджин запнулся, но потом твёрдо закончил: — Береги себя. Ладно? Феликс не ответил, но кивнул, давая что-то вроде обещания. Хёнджин развернулся и пошёл прочь, чувствуя, как камень беспокойства в груди наконец-то сдвинулся с места. Он не получил ответов. Но он прикоснулся к чему-то настоящему. И впервые за долгое время у него появилась крошечная, хрупкая надежда, что он не один в своей безнадёжной войне. А Феликс, наконец дойдя до дома и поднимаясь по лестнице, поймал себя на мысли, что впервые за долгие годы ему не было так одиноко с кем-то кроме Чана.