Твои следы на холодном снегу

Дверь кабинета отдела по борьбе с организованной преступностью с лёгким скрипом закрылась за парнями, заглушая привычный гул голосов и стук клавиатур. Хёнджин и Сынмин молча прошли по коридору, их шаги отдавались эхом по бетонному полу. — Ладно, поехали. Этот вызов в трущобах звучит как развлечение после вчерашней бумажной волокиты, — Сынмин потянулся, с хрустом расправляя плечи. — Хотя бы подышим свежим воздухом. Если, конечно, там чем-то другим не пахнет. Хёнджин шёл рядом, на лице застыла лёгкая задумчивость. — Кстати, да, — сказал он, словно вспомнив что-то незначительное. — Шеф с утра пробурчал, что к нам на сегодняшнее дежурство прикрепили стажёра, парень вроде — Пак Чису. Говорят, подаёт надежды. Сынмин остановился, как вкопанный посреди коридора. Он медленно повернулся к Хёнджину, его лицо выражало такое неподдельное, почти театральное отвращение, будто ему только что сообщили, что на обед подали тухлую рыбу. — Повтори, — его голос прозвучал тихо, но с нотками ярости. — Я, кажется, ослышался. К нам? Прикрепили? Стажёра? — Ну да, — Хёнджин пожал плечами, стараясь сохранять невозмутимость. — Всем раскидали по стажёру. Нам тоже перепало. — О, великолепно! Просто потрясающе! — Сынмин возвёл глаза к потолку, словно взывая к небесам. — Им мало того, что мы тут за троих работаем, отлавливая весь криминальный сброд города, так они теперь и в няньки нас записали! «Подающий надежды»... — он фыркнул. — Я эти надежды каждый год вижу. Они или через месяц сбегают с испугу, или такими умными становятся, что сами в петлю лезут. Сынмин ткнул пальцем в сторону невидимого начальства. — Они там вообще представляют, куда мы едем? В район, где даже бродячие псы смотрят с оценкой «сколько твои органы стоят на чёрном рынке». И мы должны туда тащить какого-то юнца, который ещё реальных дел не нюхал, чтобы он под ногами путался? — Приказ есть приказ, — философски заметил Хёнджин, подталкивая Сынмина по направлению к выходу. — Может, парень и правда окажется не промах. — Обязательно! — саркастически воскликнул Сынмин, уже выходя на улицу и щурясь от яркого света фонаря. Он зашёл с стороны водителя к их серому служебному седану и с силой дёрнул ручку двери. — Ну, ладно. Посмотрим на это «светлое будущее» нашего правопорядка. Но предупреждаю, если он начнёт задавать глупые вопросы или уронит мой бинокль, я ему лично наручники одену. Понятно? Хёнджин лишь усмехнулся, садясь на пассажирское сиденье. Он знал, что за всем этим ворчанием скрывается, если и не радость, то хотя бы элементарное беспокойство за новенького, ведь то место, куда они едут реально опасно. В конце концов, и Сынмин когда-то был стажёром. Через пару минут к машине неуверенной походкой подошёл молодой парень в свежевыглаженной форме. Его взгляд метнулся от Хёнджина к хмурому Сынмину, и он нервно поправил воротник. — Детектив Ким? Детектив Хван? Меня зовут Пак Чису, я... э-э... стажёр. Сегодня буду с вами работать. Сынмин оценивающе посмотрел на него через опущенное стекло. — Прекрасно, — произнёс он без тени тепла в голосе. — Пак, первое и главное правило в этом экипаже: не говори, если не спрашивают. Не делай, если не приказано. Садись сзади и пристёгивайся. Поехали получать твой «бесценный опыт». Стажёр нервно сглотнул и быстро запрыгнул на заднее сидение. Он хотел бы что-то ответить, по типу “Есть, сэр” или “Так точно”, но не успел — Сынмин резко нажал на педаль газа, и машина тронулась с места, направляясь к месту слежки. Хёнджин молча смотрел в окно, пока городские пейзажи сменялись всё более мрачными. Он был не в духе для разговора. Мысли о Феликсе, о его тёплом взгляде, не хотели покидать голову. В последние дни не было времени даже поспать спокойно, не говоря уже о походе в кафе, и воспоминания о нем, были единственным лучом света в этих мрачных и серых буднях. Хёнджин очень жалел, что не взял номер парня при последней встрече, так как телефон, записанный в многолетнем протоколе по делу Феликса о мелкой краже, больше не обслуживался. Да, несмотря на их встречу, Джин все же попросил Сынмина найти какую-нибудь информацию. На заднем сиденье, притихший, сидел новенький и старался дышать тише, чтобы не привлекать к себе внимание старшего детектива, но Сынмин никак не унимался. — Что, Пак, в академии не учили, как правильно блевать от страха в служебной машине? — не оборачиваясь, бросил старший, ловко объезжая очередную выбоину. — Или, может, тебе рассказать, как я на своём первом задании нашёл свидетельницу? Вернее, её левую руку. В мусорном баке. А правую так и не нашли. Говорят, до сих пор где-то машет. —К-кому? — Чису судорожно сглотнул, бледнея. — Кому надо, — мрачно усмехнулся Сынмин. — А ещё был у меня случай... Маньяк, который коллекционировал голоса своих жертв. На магнитофонную плёнку записывал. Так вот, на месте преступления мы нашли только эту кассету. И включили. А там... тишина. Потому что он им горло перерезал, прежде чем что-то записать. Понял, стажёр? Иногда самое страшное — это не то, что ты видишь, а то, чего не слышишь. — Сынмин, хватит его пугать, — наконец вмешался Хёнджин, ловя в зеркале заднего вида испуганные глаза Чису. — Я не пугаю, я жизненному опыту учу, — парировал Сынмин, но больше страшных историй не рассказывал. Вскоре они свернули в район, который казался вымершим. Одноэтажные домишки, больше похожие на сараи, теснились друг к другу, их облупленные фасады криво улыбались пустыми глазницами окон. Воздух был густым, пах затхлостью, пылью и отчаянием, въевшимся в самые стены. Где-то вдалеке лаяла собака, и этот звук только подчёркивал гнетущую тишину. Машина, тёмная и невзрачная, притаилась в переулке, сливаясь с тенью. Из её салона открывался отличный вид на один из таких домов, адрес которого удалось вычислить за долгие месяцы расследования. Время тянулось мучительно медленно, капля за каплей. Сынмин что-то ворчал под нос, перебирая в памяти старые, пропахшие кровью дела. Хёнджин — его лицо было отражением спокойной усталости — не отрывал бинокль от глаз. А Чису нервно постукивал пальцами по колену, и звук этот, похожий на барабанную дробь испуганного кролика, казался в тишине салона слишком громким. — Успокойся, Пак, — тихо сказал Хёнджин, не опуская бинокль. — От твоей дрожи вся машина качается. — Простите, сэнбэ-ним. Прошёл час. Темнота в лобовом стекле машины наконец ожила, и в поле зрения появился парень. Высокий, в тёмном худи с капюшоном, натянутым так низко, что лица не было видно. Он двигался легко, почти бесшумно, подходя к двери нужного дома, но вместо того чтобы войти, замер, будто не решаясь переступить порог. Выдохнув, парень начал копаться в замке. Его поза была напряжённой, неестественной. — Что он там делает? — прошептал Чису, его нервы были натянуты до предела, как струна. Сердце колотилось где-то в горле. — Может, он взламывает? Надо задержать его! Сейчас! Стажёр потянулся к ручке двери, но Сынмин с молниеносной скоростью нажал на кнопку блокировки. — Сиди, — его голос прозвучал тихо, но с такой железной властью, что по спине Чису пробежал холодок. — Преступники, как птички — боятся резких звуков. Спугнёшь — не поймаешь. Наблюдаем и ждём. Его время ещё не пришло. Парень у двери, наконец, исчез в темноте дома. Дверь закрылась, поглотив его силуэт. Наступили новые полчаса напряжённого ожидания. Тишина за окном стала звенящей, почти осязаемой. Чису представил, что происходит за этими гнилыми стенами, и его ладони стали влажными. И тут... Хлопок. Оглушительный, резкий, разорвавший тишину, как нож. Он не оставлял сомнений — это был выстрел. Трое в машине вздрогнули, как по команде. Секунда — и дверь того дома распахнулась. Тот же парень в капюшоне выскочил на улицу. Он шёл быстро, почти бежал, его плечи были напряжены, а голова опущена. — Всё, поехали, — скомандовал Хёнджин, его обычно спокойный голос был хриплым от адреналина. В его глазах вспыхнул давно знакомый, охотничий азарт. — А... а что с тем, в доме? — запинаясь, выдохнул Чису, с ужасом глядя на тёмный проём двери. — Ты останешься здесь, — Сынмин уже завёл двигатель, и рычание мотора прозвучало как предвестник надвигающейся бури. — Осмотришь место, вызовешь наряд и скорую, если потребуется. Действуй по протоколу, Чису. Это твой шанс. Не облажайся. — Что? Я один? Но… что если там кто-то есть? Вооружённый? — Тогда получишь медаль. Посмертно, — бросил Сынмин, уже глядя на дорогу. — Не болтай, работай. Не слушая возражений, Хёнджин повернулся к новичку и буквально вытолкнул Чису на улицу. Тот едва устоял на ногах. Дверь захлопнулась, и машина, стараясь не привлекать внимание, плавно тронулась с места, уезжая за тающей в сумерках фигурой в капюшоне. В зеркале заднего вида осталась бледная, растерянная фигура новичка на фоне убогого домика. Воздух, который Чису вдохнул полной грудью, был холодным и пах ржавчиной. А из тёмного проёма двери, будто из самого подвала преисподней, периодически доносились тихие, прерывистые стоны. Они были едва слышны, но для Чису звучали громче любого выстрела. Его рука дрогнула, потянувшись к кобуре, и он понял, что Сынмин был прав. Самое страшное — это не то, что видно, а то, что скрывается в тишине между этими стонами. И сейчас ему предстояло войти в эту тишину. Одному. Хёнджин не сводил глаз с цели. Парень вёл их по лабиринту узких улочек, петлял, срезал углы, но детективы не отставали, их машина скользила по мокрому асфальту, словно тень. Они проехали несколько кварталов трущоб, где свет уличных фонарей был редким гостем, и их цель вышла из этого царства отчаяния, направляясь в сторону главной улицы. Здесь воздух изменился — запах затхлости сменился ароматом дорогих духов и выхлопных газов, а тишину разрывали отдалённые гудки машин и приглушённый бас из ночных заведений. Парень постоянно пытался дозвониться кому-то, прижимая телефон к уху, но тщетно. От каждой неудачной попытки его плечи содрогались, выдавая внутреннюю бурю. Наконец, он добежал до высокого зеркального здания и, не теряя ни секунды, юркнул в клуб с огромной неоновой табличкой. Надпись на ней гласила «Bunny's Grin» Хёнджин уставился на название, пытаясь вспомнить с чем оно ассоциировалось, пока Сынмин парковал машину в подворотне здания напротив, откуда было отлично видно парадный вход. Хёнджин и Сынмин переглянулись. Ни слова не сказав, они поняли друг друга. Игра только начиналась. И теперь им предстояло зайти в логово зверя. Свет уличного фонаря за окном машины отбрасывал жёлтые пятна на напряжённые лица детективов. Малиновая неоновая вывеска отражалась зловещим свечением на мокром асфальте. Два бегемотообразных вышибалы в чёрных костюмах стояли у самого входа неподвижно, как изваяния. — Смотри-ка, местная достопримечательность, — мрачно проворчал Сынмин. — Пара горгулий, которым явно платят не за красоту. Процесс отсева был безмолвным и отточенным до автоматизма. Вышибалы пропускали людей, не сверяясь ни с какими списками. Их чёрные, как маслины, глаза выхватывали детали: дорогие часы на запястье, блеск качественной кожи туфель, уверенную осанку постоянных посетителей. Особенно благосклонно они относились к группам богато одетых девушек, которые подходили со смехом, сверкая вечерними платьями и дизайнерскими клатчами. На любого же человека в помятой куртке или с слишком нервным взглядом тут же опускался невидимый шлагбаум — вышибала просто выдвигал руку, и дверь оставалась закрытой. — Лицо и кошелёк — пропуск, — тихо констатировал Хёнджин, наблюдая в бинокль. — Никаких списков. Работают на визуальной идентификации. Чистая физиогномика и оценка статуса. — Элитное место, — фыркнул Сынмин, разминая затекшую шею. — Но тот парень, за которым мы гнались, явно шёл сюда не для того, чтобы пропустить стаканчик чего-то покрепче. Он был на взводе. И раз он смог зайти, значит, он свой. Или ему было что отдать. Нам нужно внутрь. — Золотые слова. Только вот как? — Хёнджин опустил бинокль и показал на вышибал. — Нас с тобой, в наших вечно помятых куртках, они развернут, даже не моргнув. Я сомневаюсь, что у них в правилах есть пункт «пускать уставших детективов с вечными синяками под глазами». Сынмин повернулся к нему, и его взгляд, скользнув по Хёнджину с ног до головы, внезапно стал оценивающим, почти деловым. — Знаешь, а ты сегодня как-то особенно... не отвратителен, — заявил он. Хёнджин фыркнул. —Ты окончательно спятил? С чего это вдруг комплименты? Да ещё такие душевные. — Не комплимент, а констатация факта, — отрезал Сынмин, уже открывая дверь. — Просто нужно исправить пару нюансов. Он вышел, открыл багажник и достал оттуда аккуратную картонную коробку. — Детективы должны быть готовы на любой случай, — с лёгкой ухмылкой проговорил Ким и протянул коробку Хёнджину, который тут же вышел из машины за ним. — От благородного джентльмена до бомжа. Сегодня у нас вариант номер один. Хёнджин, скептически подняв бровь, заглянул внутрь. Там лежали идеально отглаженные тёмно-серые чиносы, такого же оттенка блейзер из тонкой шерсти и пара чёрных лакированных лоферов. — И это ты возишь с собой? На всякий случай? — недоверчиво спросил Хёнджин. — А то. Иногда приходится работать под прикрытием в приличных местах. А не только в подвалах, как мы с тобой обычно. — Почему я? Одежда то, твоя. — У тебя лицо... ну, более располагающее. Девушкам нравится. Напомню, мне они отказывают чаще, чем тебе. Да и эта водолазка сидит на тебе очень даже неплохо, — Сынмин провёл рукой по плечу Хёнджина, от чего тот резко сделал шаг назад, вскидывая брови. — Что с тобой сегодня? Ты какой-то слишком тактильный. Тебе девушка нужна явно сильнее, чем мне — у меня хотя бы есть Феликс. — Из нас двоих только тебя постоянно драмой-квин называют. Давай, переодевайся, принц недоделанный, а то все преступники разбегутся. Я останусь на связи в машине. Двум волкам в одной овчарне делать нечего. Слова Сынмина звучали не очень убедительно, но Хван не стал с ним спорить. Пока Хёнджин, ворча, переодевался на заднем сиденье, Сынмин наблюдал за округой, и его взгляд, привыкший выискивать детали, скользил по мокрому асфальту. «Район дорогой, но грязный. Блеск на поверхности, а в подворотнях — всё та же гниль. Идеальное место для таких, как они», — констатировал он про себя. Его внимание привлекла пара на противоположной стороне улицы. Мужчина в дорогом пальто нервно оглядывался, прежде чем сесть в свой «Мерседес». Женщина, выходящая из ювелирного бутика, на мгновение застыла у двери, её взгляд метнулся по сторонам, быстрый, как у вспугнутой птицы. Все чего-то боятся. Все что-то прячут. У каждого своя тайна, своя грязь под ногтями. Он перевёл взгляд на вышибал у «Bunny's Grin». Их неподвижность была обманчива. Сынмин видел, как напряжены их плечи, как внимательны их глаза, сканирующие толпу. Они явно были профессионалами своего дела. Не просто качки, а люди, которые, казалось, умеют видеть других насквозь. Мысль вызвала у него странное, почти уважительное чувство. Он ненавидел эту помойку, этот храм порока, но не мог не признать чёткость их работы. Это был отлаженный механизм. Но одновременно всё вокруг заставляло мурашки пробегать по спине — страх за Хёнджина присутствовал, даже учитывая его опыт работы на таких заданиях. Что-то внутри подсказывало, что именно этот вечер станет переломным моментом не только в расследовании, но и в целом во всей их жизни. Наконец, из машины вылез Хёнджин. Чёрная водолазка из тонкой шерсти идеально легла под строгий крой блейзера, а лоферы сидели, как влитые. — Теперь волосы, — Сынмин, не церемонясь, зачесал непослушные пряди Хёнджина назад, придав ему более ухоженный и даже слегка надменный вид. Затем он прикрепил крошечный жучок под воротник водолазки. — Готово. Теперь можешь идти и подцепить какую-нибудь доверчивую красотку с деньгами. Только, чур, — он строго посмотрел на напарника, — к парням не приставать. А то твой Феликс будет ревновать. Хотя... кто знает, может, ему такое нравится. — Заткнись, — беззлобно буркнул Хёнджин, с непривычки поправляя воротник блейзера. Он чувствовал себя не в своей тарелке в этом наряде. — Серьёзно, Джин, будь осторожен, — голос Сынмина внезапно потерял все нотки шутливости. — Там не игровая площадка. Услышишь или увидишь что-то — сразу выходи. Не геройствуй. Хёнджин кивнул и, сделав глубокий вдох, направился к подъезжающей к клубу машине, из которой на тротуар высыпала троица девушек в ярких нарядах. Он подошёл к ним с самой обаятельной и немного грустной улыбкой, на какую был способен. — Простите за беспокойство, дамы, — начал он, обращаясь ко всей группе, в особенности рассматривая самую высокую девушку в бархатном платье. — Я, кажется, немного потерялся. Не подскажете, это и есть то самое место, где можно забыть о всех проблемах? Девушки переглянулись, а затем расхохотались. Одна из них оценивающе окинула его взглядом, задержавшись на дорогом крое его пиджака. — Проблемы, говоришь? — она игриво подмигнула. — Милый, ты пришёл по адресу. Это именно то место. Идём с нами, мы тебе всё покажем. Два амбала на входе оценивающе окинули взглядом всю четвёрку. Их внимание задержалось на Хёнджине. Он почувствовал этот взгляд на себе, будто физическое прикосновение, но даже бровью не повёл, сохраняя маску слегка надменной скуки на лице. Всё-таки годы работы научили его прятать эмоции. Переглянувшись, охранники молча пропустили их дальше. Дверь клуба «Bunny's Grin» была тяжёлой, массивной, и когда вышибала отодвинул её, Хёнджина окутала плотная стена звука — низкочастотный бас, бивший прямо в грудь, и навязчивый электронный бит. Воздух был густым и сладким, пахло дорогими духами, сигарами и чем-то ещё, едким и химическим. В машине Сынмин поправил наушник, прислушиваясь к гулу голосов и музыки, доносившемуся из жучка. Всё шло по плану. В этот момент зазвонил его телефон. Чису. — Детектив Ким, — доложил стажёр, — парня забрала скорая. Ранение в ногу, потерял сознание от болевого шока. Но я успел обыскать его сумку, пока ждал наряд. Нашёл удостоверение. Его зовут Ян Чонин. — Ян Чонин... — Сынмин записал имя в блокнот. — Хорошо, Чису, неплохо поработал. На этом всё, можешь возвращаться в участок и составлять рапорт. Он положил трубку и снова вернулся к прослушиванию. Это имя стало ещё одним кусочком мозаики. Тем временем Хёнджин окидывал взглядом внутреннее убранство клуба. Всё было до противного роскошным. Хрустальные люстры размером с автомобиль отражались в отполированном до зеркального блеска чёрном мраморном полу. Стены обиты тёмным бархатом, а вдоль них, через каждые несколько метров, стояла, не менее грозная, чем на входе, охрана. Их глаза сканировали толпу. На балконах второго этажа, за резными балюстрадами, сидели випы — мужчины в дорогих костюмах, с невозмутимыми лицами. Вокруг них вились, словно осы вокруг мёда, девушки в одном лишь нижнем белье и шикарных чулках. Они наливали напитки, поправляли галстуки, смеялись неестественно громко, буквально облизывая своих хозяев. А те, не обращая на них почти никакого внимания, продолжали играть в карты. Судя по обрывкам фраз, это был покер. Девушки, с которыми пришёл Хёнджин, не дали ему долго стоять без дела. — Не стесняйся, красавчик! — прошептала ему на ухо девушка, которую звали Софи, и потянула его к массивной барной стойке, сделанной из цельного куска оникса, подсвеченного изнутри. Каждая из подруг пыталась привлечь его внимание, то случайно касаясь его руки, то наклоняясь так, чтобы он мог заглянуть ей в декольте. И надо отдать Сынмину должное — Хёнджин в этом образе и правда был чертовски притягателен. Он даже пытался поддерживать лёгкий флирт, улыбаясь и кивая, но его мысли были далеко. Глаза, скрытые полумраком, метались по залу, выискивая в толпе ту самую фигуру в чёрном худи. Он быстро осмотрелся ещё раз и понял: парень вряд ли будет в зоне для гостей — на танцполе или у барной стойки — слишком уж быстро его пропустили на входе. Каждый проход на балконы или вглубь клуба охранялся. И тут Хёнджину пришла мысль. Он снова посмотрел на Софи, наклонился к ней, обняв за талию, и притянул к себе так, чтобы его губы почти касались её уха. — А тут можно где-то... уединиться? — прошептал он, вкладывая в голос намёк на интимность. — Я бы хотел узнать тебя поближе, шумно тут немного. В её глазах сверкнул тот самый огонёк, которого он и ожидал. — Конечно, милый, — она охотно взяла его за руку. — Для особых гостей есть всё. Она провела его к лестнице, ведущей на второй этаж, и показала амбалу у бархатного шнура небольшую визитку-пропуск с названием и логотипом клуба. Охранник молча отодвинул шнур, пропуская их. Поднимаясь по лестнице, Хёнджин делал вид, что восхищается обстановкой, и спросил небрежно: — А что ещё интересного тут есть? Кроме... нашего с тобой уединения? — он обаятельно улыбнулся. Софи, польщённая и слегка пьяная, тут же раскололась. — О, тут есть всё, что душе угодно! — тараторила она. — Любые развлечения. Если захочешь расслабиться, а алкоголь в баре не поможет — обращайся! Мне всегда приносят самый качественный товар. Тут на всё свои поставщики, потому местный порошок очень ценится, — она доверчиво подмигнула. — Хочешь попробовать? Снять стресс после тяжёлого дня? Я сейчас всё организую. Хёнджин сделал вид, что задумался, а затем с наигранной грустью покачал головой. — Спасибо, красотка, но нет. У меня на это аллергия, — солгал он, придерживаясь своей легенды. — Лучше просто пообщаемся. Софи надула губки, явно разочарованная его отказом, но тут же её лицо озарила новая идея. — Ладно, ладно, не хочешь — как хочешь. Подожди меня тут минуточку, я скоро, — она бросила ему многообещающий взгляд и поспешно удалилась в сторону бара, вероятно, в поисках более сговорчивых клиентов. Оставшись в одиночестве в полумраке коридора второго этажа, Хёнджин получил долгожданную возможность осмотреть место подробнее. Он сделал вид, что проверяет телефон, медленно прохаживаясь взад-вперёд. Помимо дверей в VIP-ложи и комнаты, куда его вела Софи, внимание привлекла лишь одна деталь — массивная дубовая дверь в самом конце коридора, почти полностью скрытая в тени. Она отличалась от остальных — более тяжёлая, без номеров, с усиленными стальными петлями. И, что самое главное, проход к ней преграждали двое охранников, чьи позы и взгляды были ещё более сосредоточенными, чем у коллег на входе. Один из них, поймав на себе изучающий взгляд Хёнджина, уставился на него в ответ — холодно, безразлично, но с немым вопросом: «Ты что тут забыл?» Пора сваливать. Джин развернулся и направился к лестнице, с трудом сдерживаясь, чтобы не ускорить шаг. Давящая атмосфера показной, слепящей глаза роскоши, смешанная с вонью греха и порока, начинала его душить. Минуя танцпол, он вышел на улицу. Ночной воздух, хоть и пропитанный городской грязью, показался ему глотком свободы после той удушающей атмосферы богатства. Он сделал вид, что достаёт сигарету, и тихо проговорил в жучок: — Выхожу. На сегодня информации достаточно.