Призраки Малфой-мэнора

Сова нашла её в гостинице на окраине магловского Лондона. После активной ночи Гермиона ещё валялась в кровати, прислушиваясь к тяжести в ногах и звону в голове, когда раздался стук в окно. Поморщившись, Грейнджер вылезла из-под одеяла, запахнула халат, который был ей велик на несколько размеров, и, потягиваясь, подошла к посланнице. Птица оказалась знакомая, малфоевская, а вот почерк на пергаменте принадлежал Джорджу. Гермиона хорошо его знала по записям в товарной книге Вредилок. Она торопливо развернула пергамент и пробежала глазами по единственной строчке: “В мэноре призрак, срочно нужна твоя помощь!” Чертыхнувшись, Гермиона бросила письмо на подоконник и махнула на сову, чтобы не мешала закрывать окно. Угощений для неё у гриффиндорки всё равно не было. Халат она скинула прямо на пол, подобрала с него же юбку, колготки и топик, поморщилась от вида собственного вчерашнего творения. Втискиваясь в условную одежду и стараясь не запутаться в полосках ткани, Гермиона дала себе обещание больше никогда не заниматься трансфигурацией после алкоголя. Градус слишком явно ударил по границам приличия и отразился на проценте оголённого тела. Жаль, что на своих уроках МакГонагалл не рассказывала о том, что колдовать под градусом не стоит. Зато про запрет на трансфигурацию во время головной боли она повторяла регулярно. Гермиона всë-таки попыталась вернуть одежду в исходное состояние, но добилась лишь того, что юбка стала на несколько сантиметров длиннее. Топик сначала вовсе отказывался реагировать на чары, а после третьего заклинания подозрительно затрещал. Пробовать снова Грейнджер не стала, побоялась остаться вообще без одежды. Она накинула пальто, собрала волосы в хвост, прихватила письмо с подоконника и аппарировала к воротам мэнора. Её никто не встретил ни на парадной дорожке, ни у дверей поместья. Гермиона сама вошла в холл и прислушалась к давящей тишине. — Эй, есть кто? — позвала она. Эхо её голоса отразилось от древних стен и вернулось многократным повтором. Никто не отозвался. — Линки! — попробовала Грейнджер по-другому, но эльфийка не появилась. — Джордж! Малфой! Не получив ответа, Гермиона поднялась на второй этаж и пошла вдоль ряда дверей, заглядывая по очереди во все, которые были открыты и прислушиваясь к необычно молчаливому поместью. Прошлые призраки не отличались мирным нравом и шумели соответственно, но этот, судя по всему, оказался тихоней. Грейнджер прошла всё восточное крыло, где были кабинет, библиотека и гостевые комнаты, вернулась к лестнице и направилась в западное крыло. Эту часть поместья она знала не так хорошо, потому что здесь располагались спальни хозяев, а Малфой не горел желанием без крайней необходимости пускать охотников в святая-святых. Но именно здесь Гермионе повезло. Подойдя к одной из дверей, она почувствовала себя так, будто избавилась от заложенности ушей — привычное чувство при пересечении границы заглушающего заклинания. Звуки вернулись, и Грейнджер услышала взволнованный голос Джорджа. *** — Я вас еле нашла! — выпалила Гермиона, появляясь в комнате, — Никто из эльфов не отозвался, даже Линки. — Она держит заглушку по всему поместью, — отозвался Джордж, машинально окидывая подругу взглядом, — Малфой приказал, чтобы его мать ничего не узнала. — Что с ним? — Грейнджер наконец обратила внимание на Драко. — Она его душит. По больше части просто держит за шею, но временами сдавливает сильнее, ждёт, пока он окажется на грани потери сознания, даёт сделать несколько глотков воздуха и снова сжимает. Я пробовал загнать её в ловушку, но тогда она крепче вцепляется в Малфоя и волочёт его за собой. — С чего ты решил, что это она? В смысле призрак женщины? — Он успел рассказать… Ну… Когда она отпускала… — Джордж как-то нервно кивнул на Драко. Гермиона перевела взгляд на сидящего в кресле Малфоя и присмотрелась к нему внимательнее. Заметила, как пальцы стискивают подлокотники, как ногти бледнеют и царапают дерево, как неестественно подрагивает кадык. Похоже, призрачная гостья перешла к активному удушению. Смотреть на это и бездействовать казалось диким, неправильным, но вариантов спасения Драко пока не было. Несколько бесконечно долгих секунд спустя Малфой дёрнулся и с хрипом втянул воздух. Почти одновременно Гермиона сделала тоже самое, только теперь осознав, что всё это время не дышала вместе с ним. — И что он сказал? — тихо спросила она у Джорджа. — Призрак говорит с ним, в его голове. Твердит одно и тоже: “Госпожа покажет тебе истинное удовольствие”. Хрен знает, что за ерунда. — Госпожа? Именно госпожа? — уточнила Гермиона, — Ты уверен? — Малфой так сказал. Когда Линки перенесла меня сюда, призрак ещë не сильно зверствовал — душил не так долго и перерывы делал дольше. Хорëк успевал хоть что-то мне объяснить в перерывах. А когда я попробовал активировать ловушку, дамочка разозлилась. Теперь Малфой только и может, что сделать пару вдохов. — Джордж… — Грейнджер тронула ладонью плечо друга и замерла, глядя на Драко и о чём-то раздумывая, — …Оставишь меня с ним ненадолго? — Зачем? — Я хочу попробовать… Достучаться до неё. — В смысле? — повысил голос Уизли. — Просто дай мне попробовать. Других идей у тебя нет, как я понимаю. Она видела, что Джордж колеблется и пообещала: — Если всё станет хуже, я сразу позову тебя. Он потоптался на месте ещё несколько секунд, переводя взгляд с сипящего Малфоя на Грейнджер и обратно, потом сжал губы в тонкую линию и кивнул. — Буду в коридоре. Если что, кричи. Как только за ним закрылась дверь, Гермиона медленно втянула воздух и потянулась к заколке на волосах. Скорее всего, это было лишним, но гриффиндорке показалось, что так будет лучше. Распустив хвост, она прошлась несколько раз пятернёй по густым кудрям, расчëсывая их. Подошла к Малфою, замерла на мгновение, оказавшись между его расставленных ног, затем медленно наклонилась вперёд и упёрлась ладонью в спинку кресла. Второй рукой она выше подтянула юбку и встала коленом на краешек кресла. Втиснула его между напряжëнной ногой Драко и жëстким подлокотником, проскользила обтянутой в капрон кожей по мягкому трикотажу домашних брюк слизеринца. Гермиона старалась не концентрироваться на хрипах, рвущихся из горла Малфоя, вздутых венах его запястий, белом ободке вокруг губ и красных молниях лопнувших сосудиков возле зрачков. Она собиралась общаться не с ним, а с ней… Задрав юбку ещё выше, так, чтобы не сковывала движений, гриффиндорка устроилась верхом на Драко, расставив колени по бокам от его бёдер. — Здравствуй, милый. Скучал? — прошептала возле его уха и сильно прикусила мочку. Малфой даже не дëрнулся, хотя Грейнджер на это рассчитывала. Похоже, его дела были совсем плохи, а призрачная госпожа всё реже делала перерывы между удушениями. — Я оставила тебя вчера в клубе и велела развеяться, а не искать неприятности. Я недовольна тобой, — постаралась говорить строго и при этом игриво Гермиона. — Только я могу наказывать тебя, помнишь? Провела ногтем от ключицы до подбородка и заставила бы поднять его, если бы голова Малфоя и так не была запрокинута на спинку кресла. — Только со мной ты можешь испытывать удовольствие. Рукой вниз по груди, до твёрдого, как камень живота и медленно обратно. Губы ближе к губам, едва уловимое движение языком по его искусанной нижней, и шёпот на грани слышимости: — Только я имею право душить тебя. Пальцы легли на шею. Сжали не сильно, но Драко дёрнулся так, будто через его тело пропустили разряд тока. Гермиона вздрогнула, но руку не убрала. Она чувствовала напряжённые мышцы, конвульсивные подергивания гортани. Малфой пытался сделать вдох, но невидимая рука ему этого не позволяла. Тогда Грейнджер очертила кончиком носа скулу Драко, потёрлась щёкой о его висок и произнесла твёрдо: — Только мне ты подчиняешься. Я твоя госпожа! Кадык под её ладонью дёрнулся, призрачная рука разжалась. Малфой сделал вдох. Не дожидаясь дальнейших действий привидения, Гермиона выхватила палочку из-за пояса юбки и наколдовала вокруг себя и Драко щит. Крикнула Джорджу, а за те три секунды, которые потребовались её другу, чтобы ворваться в комнату, соскочила с коленей слизеринца и встала между ним и ловушкой. Уизли показал идеальную реакцию, на ходу произнеся заклинание. Гермиона отстала от него всего на миг. Ловушка активировалась, комнату наполнило уже привычное свечение и женский вопль. Призрачная госпожа попалась, её затягивало в ловушку и она кричала яростно, истерично, протяжно. Всё прекратилось меньше, чем через минуту. Их новая добыча оказалась не такой уж и сильной, просто умело выбрала себе якорь и цепко за него держалась. — Линки! — тут же позвала Гермиона. Эльфийка появилась посреди комнаты всего на мгновение, увидела хозяина, вполне живого и нуждающегося в помощи, и исчезла. Вернулась она со множеством бутылочек с зельями и принялась поить ими Драко. Пока эльфийка колдовала над Малфоем, Джордж привлëк внимание подруги покашливанием. Вопросительно посмотрел ей в глаза и многозначительно произнëс: — Итак… Представив, как сейчас выглядит, Гермиона торопливо поправила юбку и принялась собирать волосы в хвост. — Я тебе потом всë расскажу, — тихо произнесла она. — Нет уж, Грейнджер, — неожиданно твëрдо, хотя и сипло, проговорил за еë спиной Драко, всего минуту назад бывший на грани смерти, — я тоже хочу послушать, какого чëрта сейчас было? Гермиона обернулась, быстро оценила внешний вид Малфоя, который сидел в кресле, наклонившись вперëд всем корпусом и упираясь локтями в колени. Так, как если бы ему было трудно держать спину ровно без дополнительной опоры. Зато его губы больше не имели синего оттенка, а со щëк ушла мертвенная бледность. Демонстративно закатив глаза и неуважительно махнув на Драко рукой, Гермиона выпалила: — Я тебе жизнь спасла! Скажи спасибо и отвали! Но ни Малфой, ни Уизли отставать от неë не собирались, и путь к отступлению, как назло, был отрезан. Под гипнотизирующими взглядами Гермиона сдалась. — Просто я кое-что знаю о… Таких, как она. У них есть свод правил. Что-то вроде кодекса чести. Бровь Малфоя изумлëнно поползла вверх, а Джордж после длительного молчания цокнул языком и произнëс: — Это хобби такое — шокировать тех, кому кажется, что хорошо тебя знают? Не буду спрашивать, откуда такие познания в этой теме, но, что конкретно ты сделала? Гермиона неопределëнно пожала плечами: — Заявила на него права. Заставила еë поверить, что первая заняла эту территорию. — И она поверила? — Мне кажется, я была крайне убедительна. Драко фыркнул и тут же поймал ироничный взгляд Грейнджер. — Не согласен со мной, Малфой? — спросила она, уперев руки в бока. — Ты так же убедительна в интимных делах, как соплохвост с гитарой. Инструмент, вроде есть, но нет рук, чтобы дëргать за струны. А если и смогла дëрнуть, то выходит не музыка, а мерлинов стыд! — Разошëлся-то! А минуту назад чуть не отправился к Дамблдору, грехи замаливать, — ошарашено заметила Гермиона. — Вот и спасай после этого аристократов. Ни благодарности, ни премиальных выплат. Даже интересно, в твоём лексиконе присутствует слово “спасибо”? Она сделала паузу, будто действительно ожидала от Драко признательности, но он молчал. Тогда Грейнджер вздохнула, покачала головой и продолжила: — Можешь выделываться, пытаться меня задеть, но я работала не с тобой, а с той сущностью, которая возомнила себя твоей госпожой. И убеждала я не тебя, а её. — И не сильно-то спешила, да? — буркнул Малфой. Грейнджер пристально посмотрела на него, пытаясь понять истинную причину недовольства. Драко, которого она вчера оставила в клубе, и Драко которого она только что спасла, явно имели разный background. Если у первого были лишь идеологические причины срываться на грязнокровку, то второй, похоже, сводил с Гермионой какие-то личные счёты. Хотя ещë вчера на Рождественской вечеринке и тем более после неё он не был таким вонючкой. — Не всегда нужно спешить, чтобы успеть, — наконец ответила она. — А если оказалось бы, что ты зря тратишь время? Если бы ты только разозлила её? Теперь голос Малфоя звучал зло, почти яростно. Гермиона, напротив, заговорила спокойно: — Тогда мы с Джорджем активировали бы ловушку двойным заклинанием. Может, тебе бы даже повезло, и призрачную госпожу затянуло быстрее, чем она тебя задушила. Повисла тишина. Драко и Гермиона схлестнулись взглядами, а Джордж стоял в стороне и помалкивал, опасаясь попасть под перекрёстный огонь. Первым сдался Малфой — закрыл глаза на несколько секунд, и резко поднялся. Линки, не ожидавшая такой прыти от хозяина, отскочила от кресла и чуть не упала. — С тобой я потом поговорю, — сурово бросил эльфийке Драко и торопливо вышел из комнаты. Линки тут же сжалась, ссутулилась и схватилась за уши. — И что это было? — спросил Уизли. Гермиона пожала плечами и ровно произнесла: — Благодарность по-малфоевски. Поскольку она так же, как и друг, не понимала причин поведения слизеринца, решила пока не забивать себе этим голову. Сейчас её занимал другой вопрос: — Линки, почему Малфой зол на тебя? Эльфийка сильнее потянула уши к полу, но всё же ответила: — Линки нарушила приказ хозяина. Линки позвала мистера Джорджа. Грейнджер и Уизли непонимающе переглянулись. — Он велел тебе не звать нас, если снова появится призрак? — вкрадчиво уточнила Гермиона. — Да, мисс. Он уже месяц сам справляется с ними, но в этот раз у хозяина не получилось. Призрак сразу схватил мистера Драко и больше не отпускал. Линки боялась, что хозяин погибнет и потому нарушила приказ. — Сам? — как-то глухо спросил Джордж. — Да. Он сделал ловушки, как у мистера и мисс, и ловил в них незваных гостей. — И сколько же их было? — Шесть, мисс. *** — Грёбаный придурок! — не сдержавшись выругалась Гермиона, но заметила, как Линки сжалась от резких слов в адрес хозяина, и постаралась говорить спокойнее, — Он что, загоняет призраков в ловушки и просто складирует где-то в мэноре? Эльфийка неуверенно кивнула. Грейнджер стиснула челюсть и послала другу полный ярости взгляд, будто спрашивая: “Ты понял, что случилось?” Джордж монотонно кивал головой, как если бы мысленно раскладывал ситуацию по полкам и соглашался с собственными выводами. Он хоть и не выглядел злым, но стоял, сложив правую руку в кулак, и потирал костяшки пальцами левой. Окажись Малфой сейчас рядом, не досчитался бы нескольких зубов. — Одного не пойму, — глухо произнёс Джордж пару минут спустя, — нафига? Обломался платить нам за работу? Или решил забрать себе наше дело? — Да ну нет! — отмахнулась от его выводов Грейнджер и даже сморщилась от таких предположений, — Это всё дебильная аристократическая гордость. Не по статусу главе древнейшего чистокровного рода принимать от нас помощь. — Всегда знал, что хорёк идиот. Несколько минут в комнате царило молчание, которое изредка нарушали тяжёлые вздохи Линки. Эльфийка явно страдала от желания отправиться к хозяину и одновременно боялась его гнева. — Ладно, раз так, думаю, нам пора, — невесело усмехнулась Гермиона, — похоже, в этом доме нам больше не рады. — Согласен, — поддержал еë Джордж, подбирая с пола рюкзак и на ходу закидывая в него ловушку. Он неторопливо подошëл к двери, открыл еë, пропустил вперëд догнавшую его Гермиону, но прежде, чем выйти самому, оглянулся к эльфийке и с улыбкой попросил: — Да, Линки, если вдруг твоего хозяина снова попытается прикончить призрак, не зови нас. Он отказался от наших услуг, а мы не любим навязываться. Подмигнув на прощание, Джордж перешагнул порог и закрыл за собой дверь. *** Малфой сам не понял, почему так взбесился. Она ведь ему жизнь спасла. Но эта еë юбка… А собственно, что юбка? Ну притащилась Грейнджер в поместье в той же одежде, в которой вчера ушла из клуба с первым встречным. Наоборот, радоваться надо, что не решила сначала заехать домой и переодеться. Поступи она так, его, Драко, уже придушила бы чокнутая призрачная госпожа. Поэтому не могло быть никаких претензий к внешнему виду гриффиндорки. Не могло быть, но они были. Малфоя страшно задело это наглядное подтверждение того, что Грейнджер провела с тем низкорослым недотёпой не только ночь, но и утро, и добрую половину дня. После вчерашнего разговора в баре, ему казалось, что он стал ближе к пониманию перемен в гриффиндорке, думал, что вот-вот разгадает её тайну. А получалось, что суть всей тайны — банальное блядство? Прекрасная часть золотого трио настолько намучилась от длительного воздержания и туповатости своих товарищей в интимных вопросах, что пошла в разнос, так что ли? Какая пошлая глупость. Неужели это всё, на что оказалась способна умнейшая ведьма поколения, Гермиона Грейнджер? Ведь Малфою почти начало нравиться их общение и ощущение таинственного напряжения рядом с ней. Он тряхнул головой, с раздражением отметив, что это простое движение отдалось шумом в ушах и болью в затылке. “Прекрасно!” — подумал Малфой, представив, что произносит слово с язвительными интонациями Снейпа. Он надеялся, что и выражение лица у него сейчас соответствует неподражаемой мимике покойного декана. Так хотя бы был шанс, что больше никто из эльфов не бросится к нему с осточертевшей заботой, смахивающей на поклонение. Особенно Линки. Вообще-то, домовик, нарушивший распоряжение хозяина, должен был быть хорошенько высечен и выгнан из поместья, но Драко не любил наказывать слуг. Даже когда они этого заслуживали. А Линки хоть и нарушила его прямой приказ, но спасла тем самым Малфою жизнь. Ещë и нянчилась с ним, как с тяжелобольным ребëнком — сняла спазм, избавила от болезненных ощущений после долгих издевательств… Драко неосознанно поднял руку и провëл пальцами по шее, там, где его душила призрачная рука, но в памяти возникли не наполненные ужасом минуты на грани смерти, а тëплые пальцы Грейнджер. Нежное скользящее движение от ключицы до кадыка за секунду до того, как она сжала его горло, звук сглатываемой слюны, который Драко скорее всего просто придумал. Вряд ли он мог что-то разобрать за завесой непрестанного свистящего шëпота в своей голове. И всë-таки Малфою хотелось верить, что он именно слышал это. Что Гермионе, мать еë, Грейнджер, было неловко сидеть на его коленях с задранной до трусов юбкой, изображать из себя доминантку и применять сексуальные практики, о которых ей и слышать-то не полагалось. В хватке призрака ему было не до того, но сейчас он вспоминал, а где-то дорисовывал в своëм сознании образ развратной гриффиндорки. Еë коленки, которые вжимались в его бëдра из-за ограниченного креслом пространства. Еë прерывистое дыхание на его шее и возле губ. Еë грудь, которая была так близко к его груди, но так ни разу и не коснулась. Как и прошлым вечером, Малфой снова поймал себя на том, что оценивает прелести Грейнджер, желает к ним прикоснуться, и так же, как вчера, внутри него рос протест. Представители священных двадцати восьми не опускались до грязнокровок. Не дружили с ними, не влюблялись, не заводили сексуальных отношений. Эту аксиому отец вдолбил в голову Драко, как только заметил за сыном интерес к девочкам, а Люциус умел быть убедительным. Превосходство чистокровных никогда не было темой для размышлений. Оно преподносилось, как что-то такое же основополагающее, как сама магия и почти равноценное ей по силе. Подпустить к себе маглорождëнных значило запятнать величие всего рода. Иногда Драко думал, что всë это чересчур пафосно и глупо, но потом вспоминал, как легко вымарать из семейного древа оступившегося родственника. Пусть даже теперь он глава рода, и никто другой не смеет и не может покуситься на его статус, но брезгливые речи отца прочно засели на подкорке. Внутренний голос, говорящий с интонациями Люциуса, вернул Драко в реальность. Он без цели шëл по коридору и, кажется, пересекал его из края в край уже не первый раз. Свернул в сторону восточного крыла, чтобы переждать исход гриффиндорцев в дальней оранжерее, несколько раз на поворотах нарочно врезался плечом в углы, тупой болью заставляя мысли о Грейнджер окончательно отступить.