Призраки Малфой-мэнора

— Нет, ну какой идиот! — не унимался Джордж, когда полчаса спустя они с Гермионой пили травяной чай в подсобке Вредилок. Магазин был закрыт на рождественские выходные, поэтому вокруг царила тишина, и только Шайдо и Сьюзи переговаривались где-то за стеллажами. Наблюдая за тем, как Джордж ходит по небольшой комнатке, эмоционально размахивает руками и норовит выплеснуть чай из чашки, Гермиона невесело улыбалась. Она была полностью согласна с определением, которое друг дал Малфою и не могла уложить в голове всю степень его аристократической глупости. Драко не мог не понимать, что если призраки тянутся к мэнору, как нюхлеры ко всему блестящему, значит дело плохо. Сразу после поимки второго призрака Гермиона проверила несколько относительно доступных книг про магию крови и древние колдовские семьи, и не нашла в них упоминаний ни о чём подобном. Хотя, конечно, это не значило, что информацию банально не скрыли, чтобы не навести тень на представителей древнейших родов и не подать идею их недругам. Тогда Грейнджер отправила сову Минерве МакГонагалл и спросила у неё, не знает ли она о похожих случаях. Естественно, в письме Гермиона ни словом не обмолвилась о поместье Малфоев, списав свой интерес на изучение поведения призраков. Мало ли, какие сведения могли пригодиться охотникам за привидениями. Увы, Минерва не слышала ничего подобного. Она ответила, что умершие не так уж часто стремятся отомстить обидчикам, так как в посмертии находят новые смыслы существования, а дела живых чаще всего считают чем-то не заслуживающим внимания. Так что теория возмездия за грехи прошлого отпадала. К тому же, Гермиону не покидало смутное ощущение, что все три призрака, с которыми они столкнулись в поместье Малфоев, при жизни были маглами. Слишком похоже они вели себя на тех привидений, за которыми Гермиона, Джордж и Фред охотились, и также сильно отличались от тех, которые жили в Хогвартсе. Призраки магов за чертой обретали, пусть не стопроцентное, но всё-таки смирение перед своей участью и не пытались быть с живыми наравне, как прежде. А вот те же Шайдо и Сьюзи долгие годы стремились к людям, хотели быть ближе к ним, раз за разом разочаровываясь, расстраиваясь и озлобляясь. Грейнджер подумала, что было бы здорово пообщаться с Малфоем и узнать, как вели себя те шестеро, которых он поймал сам. Наверняка Драко тоже заметил в них какие-то странности и, кто знает, может быть именно это помогло бы им решить проблему призраков в Малфой-мэноре. Увы, хорёк выбрал свой путь. Глупый, безрассудный и эгоистичный. Хотел показать Гермионе и близнецам, что может справиться со всем сам? Что ж, ему это удалось, а то что чуть не погиб в процессе, так это издержки аристократической надменности. “Лучше сдохнуть, чем быть в долгу у грязнокровки и предателей крови!” — вот что следовало написать над воротами поместья как девиз рода. — Ладно, хватит заморачиваться из-за этого придурка, — произнёс наконец Джордж, — и так кучу времени из-за него потеряли. — Кстати! — вспомнила Грейнджер, — Вы же должны были уехать к Биллу и Флёр? — Мы там и были, пока не появилась Линки. Да, имей в виду, если что, ты меня здесь не видела. Фред остался прикрывать моё отсутствие, и прямо сейчас я возвращаюсь в Ракушку. Позвал бы тебя с собой, но боюсь, что это будет выглядеть подозрительно. Может, присоединишься к нам вечерком? Гарри с Роном наконец освободились от своих студенческих тусовок и обещали приехать. — Нет, Джордж, не в этот раз. Я ещё не видела родителей после Рождества. Они уехали отмечать к родственникам, а я после приёма у Малфоев отправилась в магловский Лондон, прошлась по ночным клубам. Устала жутко! Ещё и это приключение с призрачной госпожой… Единственное чего мне сейчас хочется — добраться до дома, принять горячую ванну и завалиться спать, чтобы к вечеру не клевать носом на семейном празднике. Джордж пожал плечами. Уговаривать Гермиону он не стал, но заметно помрачнел. Заметив его расстройство, Грейнджер обняла друга и пообещала: — Новый год обязательно встречу с вашей семьёй. — Ловлю тебя на слове! — разулыбался Джордж, обнял подругу и произнёс над её ухом, — С Рождеством, Гермиона! — С Рождеством. Как только они отстранились друг от друга, Уизли начал торопливо одеваться, но прежде, чем переместиться через камин, пристально посмотрел на Гермиону и погрозил ей указательным пальцем: — Имей в виду, ты ещё должна нам подробный рассказ о том, как прошла вечеринка в Малфой-мэноре. Нам нужны все подробности. — Поверь Джордж, это был самый скучный праздник из всех, на которых я была. И рассказывать там не о чем. Если, конечно, ты не хочешь послушать детальное описание каждой постной аристократической рожи. Грейнджер закатила глаза и втянула щëки, изображая чопорных гостей праздника. — Настолько плохо? — с ухмылкой поинтересовался Уизли. — И даже хуже. Единственным светлым моментом была Нарцисса. Мы с ней прекрасно пообщались. Джордж удивлённо выгнул бровь. — Представляешь, — продолжила Гермиона, —Малфой ничего не рассказывает ей про призраков. Она знает только про первого, да и то в общих чертах. — Ладно, даже вникать не хочу в их семейные дела, — махнул рукой Джордж, — у нас своих выше крыши. На новый год мы тебя ждём! — Обязательно приеду! — пообещала Гермиона. Через секунду Джордж скрылся в пламени камина. Грейнджер ещё немного побродила по магазину, пообщалась с призраками. Потом налила себе вторую чашку чая, прислушалась к своему самочувствию и вяло порадовалась тому, что головная боль прошла. Наконец-то она смогла трансфигурировать вчерашний клубный наряд обратно в платье и отправиться домой. Вечером у них с родителями планировался праздничный ужин в семейном кругу. *** Данное Джорджу обещание Грейнджер выполнила и днём 31 декабря переместилась в Ракушку. Стоило Гермионе переступить через решётку камина, как её закрутило в череду объятий, поцелуев, радостных возгласов и снова объятий. В сборе было всё семейство Уизли и Гарри Поттер — её вторая семья, самые близкие после родителей люди. Гермиона искренне улыбалась, отвечала на приветствия и чувствовала, как все тревоги отступают. Сразу после обеда миссис Уизли втянула всех в подготовку к праздничному ужину, поэтому он был готов задолго до полуночи. Оставшееся время Гермиона, Рон и Гарри провели, прогуливаясь недалеко от дома, делились последними событиями, временами снова обнимались. Неловкость, которая была в их последнюю с Роном встречу, растаяла почти бесследно. По обрывочным фразам и нескольким многозначительным взглядам Грейнджер поняла, что у её бывшего, вернее несостоявшегося молодого человека, кто-то появился, и она была искренне за него рада. Прислушавшись к собственным эмоциям, Гермиона отметила, что это её нисколько не задевает. Похоже, время, проведённое с Виктором действительно перевернуло в ней что-то и изменило взгляд на жизнь. Ближе к вечеру к ним присоединилась Джинни, по которой было заметно, что она в обществе Гарри наоборот чувствует себя неловко и будто бы даже некомфортно. Гермиона поначалу подумала, что её друг тоже успел кого-то найти в академии Аврората, но потом поймала его взгляд, направленный на рыжеволосую, и поняла, что им банально нужно немного привыкнуть друг к другу после долгой разлуки. Уже к ночи эти двое преодолели свою неловкость и жарко обнимались, когда думали, что их никто не видит. А сразу после полуночи, как только Ракушку наполнил звон бокалов и радостные поздравления, Гарри и Джинни смылись с общего празднования. Гермиона не стала акцентировать на этом внимание, лишь обменялась понимающими взглядами с Флёр. Та, судя по всему, тоже весь день наблюдала за сладкой парочкой. Что ж, они могли выдохнуть и спокойно порадоваться тому, что у Гарри с Джинни всё в порядке. После праздника Гермиона осталась помочь Флёр и миссис Уизли с посудой. Через некоторое время Джинни присоединилась к ним, старательно делая вид, что ничего не произошло, но похоже ей не удалось провести даже Молли — слишком уж ярко горели щёки. Грейнджер послала подруге понимающий взгляд, хитрую улыбку и подмигнула. Джинни закатила глаза и обратила пристальное внимание на гору немытой посуды, хотя светилась при этом, как свеженачищенный снитч. Потом все сидели в большой гостиной, разместившись на диване, креслах, стульях, подоконниках и даже на полу. Разговаривали, делились событиями последних месяцев, обменивались подарками. Бил и Флёр рассказали Гермионе, что ждут малыша. Остальные уже были в курсе этой новости, но с удовольствием присоединились к коллективным объятиям. О том, что они вместе с близнецами ловят призраков, Гермиона рассказывать не стала. Джордж и Фред не то чтобы настаивали на соблюдении секретности, но просили, чтобы эта новость не дошла до их матери. Но Грейнджер почему-то не захотела делиться этим ни с Гарри, ни с Роном, ни с Джинни. Решила, что расскажет им потом, когда поймёт какую роль в её жизни занимает охота. Разговоры и смех не стихали в Ракушке всю ночь. Спать все разошлись ближе к утру. *** После праздников близнецы и Гермиона снова вернулись к охоте в магловском мире. Грейнджер подыскивала перспективные дома, они с Джорджем выбирались на разведку днëм, а ночью возвращались втроëм и ловили призраков. Большинство пойманных привидений оказывались неплохими ребятами, просто уставшими и замученными соседством с неугомонными людьми. Для каждого из них Джордж ненадолго открывал двери Вредилок, чтобы их штатные призраки могли объяснить новичкам правила жизни в новом мире. Чаще всего на это хватало нескольких дней, после чего новобранцы выбирали, куда хотят отправиться. Кто-то решал поселиться в Хогвартсе, и таких Джордж переправлял в школу чародейства и волшебства с помощью фикса. МакГонагалл с каждым разом смотрела на бывшего ученика всë строже, но не возражала. Правда намекнула, что это до тех пор, пока бестелесные прилично себя ведут. Джордж на это здраво рассудил, что заставить забрать призраков обратно директор не сможет да и вряд ли захочет. Хогвартсу с ними дышалось легче, вольготнее. Любой замок, в котором обитали призраки, лучше проводил магию и, вроде как, сам себя защищал от прочей нечисти, а уж школе чародейства и волшебства такие жильцы были просто необходимы. После финальной битвы с Волдемортом, когда Хогвартс оказался сильно повреждëн, призраки исчезли из него. То ли ушли в запретный лес, то ли утратили свои бестелесные оболочки из-за обилия сотворённой в тот день атакующей магии. Когда школу восстановили, в неё вернулся только Кровавый барон, да и тот имел побитый вид и сильно присмирел по сравнению с довоенным временем. Теперь же, стараниями Гермионы и близнецов Уизли, хогвартский штат пополнился почти двумя дюжинами призраков. Замечательный результат. Пусть МакГонагалл ворчала и грозилась не принять больше ни единого бестелесного, глаза её на встречах с Джорджем горели всё ярче и азартнее. Она сама будто помолодела, приободрилась, видимо почувствовала, какой поток магии хлынул в замок через новых постояльцев. С каждым визитом Уизли недовольство директора ослабевало, хотя она и продолжала ругать Джорджа за то, что он использует школу в своих корыстных целях и устраивает из учебного заведения притон. Джордж обиды не держал. Посмеивался тайком и клятвенно обещал: “Больше не повторится!”, а через несколько дней аппарировал к воротам замка с зависшим на фиксе новеньким. Иногда даже не одним. *** Ближе к середине января, после одной неудачной охоты Гермионе пришлось вернуться к попыткам заколдовать очки. Невидимый призрак больше часа скрывался в доме. Гермиона и Джордж ходили по комнатам, на удачу активируя ловушку, а Фред пытался уговорить приведение проявиться, но ничего не получилось. Охотники вернулись во Вредилки без добычи. Тогда Уизли и намекнул Гермионе, что средство обнаружения невидимок было бы очень кстати. Из магазина Грейнджер сразу отправилась домой, пообещав близнецам разобраться с очками. Три дня спустя она вернулась, с порога весело помахала Джорджу и Фреду, которые разбирались с новой партией товара и молча пошла к призракам. Близнецы изредка бросали в их сторону взгляды. Когда Сьюзи исчезла и через минуту появилась в другом конце магазина, а Гермиона через очки проследила весь её полёт, стало понятно, что у неё получилось. Грейнджер сама, без посторонней помощи, создала прибор для нахождения призраков. — Это надо отметить! — заявил Джордж, когда гриффиндорка с радостным визгом влетела в его объятия. *** Тем же вечером они отправились на охоту за любителем пряток. Ловить призрака сразу не стали, решили, что сначала надо испытать изобретение. Гермиона и Джордж по очереди надевали очки и ходили в них по дому. Когда Грейнджер показалось, что темнота над одним из шкафов слишком густая, они провели несколько экспериментов — убедились, что очки не работают с препятствиями, то есть сквозь стены разглядеть приведение не получалось. Ещё они заметили, что чёрный туман становится плотнее, если подойти к нему ближе, а на расстоянии вытянутой руки можно заметить границу призрачной оболочки. — Вы наигрались, нет? — спросил Фред, устав наблюдать за их изысканиями, — Может уже поймаем бедолагу? А то он окончательно развоплотится от страха. Охотники виновато переглянулись и активировали ловушку. Гермиона наблюдала за процессом через красные линзы и видела, как темнота задрожала, медленно, тонкими струйками потянулась к коробке, стала разреженнее, бледнее. Как только последние сгустки тумана перетекли в ловушку, та закрылась. — Ну что? Интересное зрелище? — спросил Джордж, хотя по восторженному виду Гермионы всë и так было понятно. — Ещë какое! — ответила она, — В следующий раз будет твоя очередь. — А может просто сделать ещë одни очки? — равнодушно предложил Фред. Ему, кажется, не сильно нравилась суета, в которой нельзя было принять участие. — Я попробую, — неуверенно ответила Грейнджер. На этом охотники покинули дом и разошлись. Призрака решили оставить в ловушке на ночь и разобраться с ним утром. *** С того дня, как в поместье появился первый призрак, Драко отчаянно гнал от себя мысль обратиться к отцу за помощью. Он надеялся, что сможет сам найти решение проблемы, перелопатил кучу старинных свитков и книг, но ничего не нашёл. Если бы Нарцисса узнала, что привидения продолжают атаковать поместье, наверняка сама пошла бы к мужу. Поэтому Драко оберегал её от ненужной информации. Он не хотел, чтобы мать даже мысленно возвращалась к кошмару, в котором они жили при Лорде. Нарцисса только внешне казалась сильной, на самом деле то, что творилось в Малфой-мэноре всего каких-то полтора года назад, сильно подкосило её моральный дух. Драко считал своим долгом оберегать мать от новых потрясений. Но как бы ему не хотелось вычеркнуть Люциуса из их жизни, ситуация с призраками становилась всё хуже. Вечером того дня, когда он чуть не погиб от руки призрачной госпожи, Малфой подал прошение на встречу с отцом. *** — Не думал, что ты заставишь так долго себя ждать. Насмешливые интонации Люциуса совершенно не вязались с его внешним видом. Затасканная тюремная роба, слипшиеся, грязные патлы, трещины на губах. Он смотрел на сына с аристократическим высокомерием, но от его прежнего лоска осталась лишь бледная тень. За полтора года в Азкабане Люциус сам стал похож на призрака, наподобие тех, которые атаковали поместье. — Ты бы никогда меня не увидел, если бы не обстоятельства, — мрачно отозвался Драко. Он стоял возле стены, сложив руки на груди и смотрел на отца с ядрëной смесью отвращения, ненависти и жалости. Люциус расплылся в улыбке, потешаясь над сыном. Даже в настолько плачевном состоянии он сохранял влияние на Драко и не стесняясь показывал своë превосходство. На неудобном, колченогом стуле, с зафиксированными специальным заклинанием руками, заключëнный сидел, как на троне — с идеально прямой спиной, высоко поднятой головой и улыбкой хозяина жизни. — И что же вынудило тебя прийти? — спросил он насмешливо. Драко посмотрел на него исподлобья и мрачно произнëс: — Кровная магия. По лицу Люциуса невозможно было понять, заинтересовался ли он, но Драко слишком хорошо знал отца. Он заметил чуть изменившуюся линию губ, дрогнувшие кончики пальцев. И поза Малфоя старшего больше не казалась такой естественной, вшитой в него, въеденной. — И что же с ней? — стараясь казаться безразличным, спросил Люциус. — Это я у тебя хотел бы узнать. В поместье повадились заглядывать призраки. Счёт скоро пойдёт на второй десяток. Вот и ответь мне, что с нашей кровной магией? Несколько секунд Люциус сверлил Драко взглядом, не потрудившись стереть ухмылку с лица. Но когда он понял, что сына этим не проймёшь, поменял положение, сел более расслабленно, насколько позволяли магические наручники и закинул ногу на ногу. — Чтобы родовая защита работала, как положено, её надо подкармливать. Где-то своей кровью, где-то чужой… Поместье — средоточие защитной магии. Оно оберегает нас, хранит всю силу рода, но требует платы. Взгляд Люциуса сделался кровожадным, почти звериным. — Значит, так ты его поддерживал? Принося жертвы в подземельях? — Последние годы — да. Спасибо Лорду за такую возможность. Он думал, что я как верный слуга готов заглядывать ему в рот и выполнять любые приказания, но он даже представить не мог, что убивая грязнокровок, подпитывает семейную магию Малфоев. — Ты отвратителен, — процедил сквозь зубы Драко. Люциус пожал плечами: — Я лишь пёкся о благополучии семьи. Делал то, чего ты на тот момент не смог бы. Ну и заодно давал тебе время. Проследив за реакцией сына, Малфой старший демонстративно уставился на свою руку, с преувеличенным вниманием разглядывая ногти. — Мне? Время? — Да. Позволил тебе нагуляться, перебеситься. У меня такого шанса не было, когда нас поженили с Нарциссой. — О чём ты, чёрт тебя дери? — О том, мой дорогой наследник, что кровная магия нашего рода ослабла не только что. Она теряет силу из поколения в поколение, и когда отец сосватал меня с дочерью Блэков, мне не дали ни возможности выбора, ни времени на то, чтобы привыкнуть к своей невесте. Свадьбу сыграли через месяц. Понимаешь, что значит такое нарушение традиций? — Вы спешили вплести кровь Блэков в защиту Малфой-мэнора, — кивнул Драко. — Именно так. А ведь на тот момент положение поместья было не таким плачевным, как сейчас. Призраки к нам, конечно, не лезли, зато богарты развелись в каждом шкафу. Когда ты появился на свет, проблемы на время отступили, отдавая дань силе продолжения рода, чуду рождения новой жизни. Кровь Нарциссы тоже немного помогла, но не сильно, потому что поколения назад Блэки уже добавляли свою силу в защиту поместья. Теперь ему требуется новая пища. — А как же кровь маглорождëнных? — не скрывая отвращения, поинтересовался Драко, — Ты же только что рассказывал, что жертвы невинных людей шли на пользу мэнору. — То, что было пролито руками Лорда, Беллы, моими — лишь поддерживало силу нашего рода, но не решало проблему. Грязная кровь ущербна, Драко. Она годится, чтобы затыкать дыры, но не чинить. И не надо притворяться, что тебя это шокирует! Однажды тебе тоже придëтся делать этот выбор… — Я не стану убивать ради продления агонии рода. — Станешь, — спокойно произнëс Люциус, — когда дело коснëтся безопасности семьи, ребëнка, ты испачкаешь руки по локоть. Играя желваками, Драко резко оттолкнулся от стены, подошёл к отцу и наклонился вперёд так, чтобы его лицо оказалось напротив лица Люциуса. — Я скорее разберу поместье до последнего камня, — прошипел он, — погребу под руинами подземелья, темные артефакты, портреты предков. Всë. Губы Малфоя старшего дрогнули в лëгкой улыбке. — Не горячись, сын. У тебя ещё будет время подумать и принять правильное решение. Сейчас в твоих руках самый сильный инструмент. Объяви помолвку с дочкой Гринграссов. Настоящую, а не тот фарс, который вы устроили на потеху всему Лондону. Вели матери как можно скорее готовить свадьбу, и, если повезёт, через каких-то девять месяцев твой наследник сделает всë самое трудное. У тебя будет несколько лет, чтобы наконец повзрослеть и научиться нести ответственность. И тогда, когда придëт время, ты поступишь правильно. Драко смерил отца ненавидящим взглядом, оттолкнулся от стула и ни слова не говоря покинул комнату свиданий.