Призраки Малфой-мэнора

Свет луны просачивался сквозь высокие арочные окна библиотеки Малфой-мэнора, призрачными касаниями скользя по корешкам старинных книг. Драко склонился над раскрытым фолиантом и, казалось, не замечал ни холода, ни позднего часа. Его пальцы, испачканные чернилами, прослеживали строчки пожелтевшего пергамента. За последние дни он перерыл сотни книг в библиотеке поместья. Пытался найти что-то более действенное для защиты от призраков, чем ловушки. Его устраивало, как они действовали, но таскать с собой коробку в мир маглов не имело никакого смысла. Применить её там для самозащиты он бы всё равно не смог, а отказываться от посещений немагической части Лондона Малфой не собирался. Ему было необходимо довести до логического конца ту блудню, которую он затеял. Поэтому библиотека и стала привычным ночным пристанищем Драко. Работать там днём он не мог, ведь это наверняка вызвало бы подозрения у матери. Информация о призраках повторялась от книги к книге и была практически бесполезна. Драко и так знал практически всё, что смог найти. Но кое-что полезное он всё-таки обнаружил. В одном из самых старых фолиантов, вероятно тех времён, когда род Малфоев ещё не накопил достаточно защитной родовой магии и не брезговал любыми способами избавиться от нежелательных существ, нашлось заклинание, которое делало человека невидимым для всякой нечисти. Чары оказались простенькие, даже примитивные на взгляд Драко. Однако, когда он нарисовал руну на запястье, повторил еë контуры волшебной палочкой в воздухе и произнëс нужное слово, увидел, как вокруг на долю секунды появилось бледное свечение. В том, насколько чары действенные, предстояло убедиться на практике. Перед приёмом, который организовывала Нарцисса, Драко запланировал ещё один визит в магловское Министерство. Работа там шла медленнее, чем хотелось бы, но всё-таки она продвигалась. И для того, чтобы во время приёма иметь возможность апеллировать какими-то цифрами и ссылаться на определённые фамилии, нужно было обсудить это с премьер-министром. Перед тем, как отправиться в магловский Лондон, Драко ещё раз перечитал заклинание и, не раздумывая, наколдовал вокруг себя защиту. *** Под железнодорожным мостом, рядом с забегаловкой, которая никогда не пользовалась популярностью у маглов, посреди обшарпанной кирпичной стены появилась арка. Драко прошёл через неё, убедился, что его никто не видел, и коснулся волшебной палочкой кирпича над урной. Арка исчезла. А Малфой поднял воротник пальто, спрятал руки в карманы и пошёл вверх по улице дорогой, которую успел наизусть выучить за последние месяцы. *** Полтора года назад, когда от Волдеморта осталась только недобрая память, а суды над Пожирателями были в самом разгаре, Драко понял, что ему придётся в одиночку поднимать авторитет и положение семьи. При этом шанс построить карьеру в магическом Лондоне стремился к нулю. Ему была закрыта дорога в Аврорат, в Министерство, в любую финансовую и международную организацию. Положение казалось патовым. Предприняв несколько попыток поднять старые связи отца, Драко потерпел неудачу. Бывшие Пожиратели сами были в таком же положении, а те, кто никак не был причастен к злодеяниям Лорда, шарахались от Малфоя, как от больного драконьей оспой. И тогда Драко пришла в голову идея действовать не через магическое Министерство, а через магловское. Никого не посвятив в свои планы, он отправился знакомиться с миром, к которому привык испытывать брезгливость. Сначала Драко с трудом ориентировался в непривычной для себя среде, но скоро адаптировался достаточно, чтобы действовать уверенно. Однако, даже тогда он не сразу ринулся в бой. Решил, что стоит проникнуться хоть какими-то тёплыми чувствами к маглам и их среде обитания. Совершенной неожиданностью для Малфоя стало то, что во многих вопросах эти люди превзошли магов. Они компенсировали отсутствие волшебства изобретениями. Вместо аппарации — автомобили, вместо зелий — лекарства и косметика. А их развлечения! Драко провёл несколько часов в парке аттракционов, покатался на многих из них и впервые за долгие годы почувствовал себя действительно счастливым. С тех пор он иногда разрешал себе возвращаться в этот парк в качестве награды за удачные переговоры. Правда, по всей видимости, где-то там к нему прицепился первый призрак, но об этом Малфой начал догадываться гораздо позже. По-началу он был слишком поглощён своей идеей. Чтобы разузнать кое-что интересное о магловском премьер-министре и его ближайшем окружении, найти достаточно близкого к верхушке власти человека, а так же заручиться его поддержкой, пришлось немного схитрить. Драко не использовал магию, нет. Это было бы слишком очевидно и могло обернуться плохо. Малфой нашёл другой путь к сердцам политиков. Деньги. Через гоблинов он узнал о благотворительных мероприятиях для богачей и за баснословное “спасибо” купил себе приглашения на те из них, где должны были присутствовать нужные ему люди. Дальнейшее было делом техники. Пожертвования, которые сделал Драко, оказались настолько внушительными, что его не смогли не заметить. И не важно, что хранилище в Грингосте, и так изрядно пощипанное Министерством, опустело ещё на треть. Малфой планировал вернуть эти деньги и получить столько же сверху, когда его авантюра выгорит. Пессимистичного “если” он не допускал даже в мыслях. Потребовалось больше года, чтобы подобраться максимально близко к магловскому премьер-министру, но Драко это удалось. И на первой же, якобы случайной, почти мимолётной, встрече с главой британского правительства, Малфой осторожно обозначил своё происхождение и сообщил, что хочет предложить сотрудничество. Премьер-министр бросил на него быстрый изучающий взгляд и удалился в окружении своей охраны. Оставалось только ждать реакции. Через три дня Драко получил приглашение, которого так долго добивался. На аудиенции с Алистером Фолкнером, действующим главой британского правительства, Малфой нервничал почти так же, как на собрании у Тёмного Лорда. Магл оказался суров, подозрителен и не стеснялся выказывать волшебнику своё пренебрежение. Но идея создать тайную структуру, которая будет заниматься делами маглорождённых магов в их мире, заинтересовала Фолкнера. — Что мне это даст? — высокомерно спросил он, но не смог скрыть от Малфоя блеск в глазах. — Много всего, — ответил Драко, удобней располагаясь в кожаном кресле и закидывая ногу на ногу. — Вы же знаете, что с каждым годом в Британии рождается всё больше людей с магическими способностями. Всех их берёт под крыло наше Министерство. Это логично. Нужно поддерживать секретность. Но, когда маглорождённые вырастают, они не возвращаются в ваш мир, потому что отвыкают от него и не представляют, какое место смогут в нём занять. Их навыки, знания, способности отличаются от ваших. Эти люди абсолютно не представляют себе жизни без волшебства, и из-за этого вы лишаетесь рабочей силы, голосов выборщиков, налогов. — Вы говорите то, что я и так знаю, — ворчливо заметил Фолкнер. — Простите мне мою многословность, — неискренне извинился Малфой. — Так вот, я предлагаю создать структуру, которая будет помогать маглорождённым адаптироваться уже к вашему миру. Естественно, она будет работать в тандеме с нашим Министерством. Премьер-министр надолго замолчал, изучая невозмутимого Драко. Он наверняка догадался, что молодой богатенький маг не просто так сорил деньгами, привлекая его внимание. Вот только понять резон Малфоя Фолкнер пока не мог, а потому и соглашаться не спешил. — Процент таких людей не так уж велик, — наконец проговорил он. — Эта затея не окупится. — Может быть, — легко согласился Драко и подался корпусом вперёд, одновременно понижая голос. — Но вы не задумывались, какие перспективы для вас лично открывают лояльные к правительству волшебники? — Что вы имеете ввиду? — Магию, — протянул Малфой. — Представьте, единственный особенный охранник, который будет способен защитить вас от большинства опасностей. Или помощник, который сможет прочитать мысли ваших оппонентов и потенциальных союзников. — Но ведь вам запрещено применять способности в нашем присутствии. — Нам запрещено раскрываться. Только вы, премьер-министр, и так знаете о существовании волшебников. А окружающим ничего рассказывать не нужно. Магическая помощь будет незаметной, но максимально эффективной. И только для вас. В глазах главы правительства Драко успел заметить алчное предвкушение, прежде, чем Фолкнер вернул себе скучающее выражение лица. — В чём ваш интерес, мистер Малфой? — откинувшись в кресле спросил Алистер. Драко отзеркалил позу премьер-министра и ответил без всякого стеснения: — Деньги. И карьера. Некоторые обстоятельства не позволяют мне занимать достойные должности в нашем правительстве, но я не привык сдаваться. — И решили использовать меня, как трамплин к своей цели. — Не трамплин, нет, — возразил Драко, — Тогда я воспользовался бы вами, перешагнул и отправился дальше. А моё предложение гораздо выгоднее вам, чем мне. В случае успеха, я лишь верну себе то, что должен был получить по праву рождения. Да и то далеко не в полном объёме. Вы же получите бонусы, на которые никогда даже рассчитывать не могли. Согласитесь, если смотреть на ситуацию с такой точки зрения, то скорее я трамплин, а не наоборот. — Но зачем это вашему Министерству? Вряд ли они захотят терять людей, на интеграцию которых потратили время, силы и деньги. — Кто сказал, что надо обязательно выбирать один мир? Пусть маглорождённые живут и там, и там. Постепенно вплетают в реалии магического мира достоинства вашего и наоборот. Поверьте, это всем пойдёт на пользу. С волшебников не помешает немного сбить спесь. Чувство превосходства над маглами не принесло нашему миру ничего хорошего. — А что маги смогут интегрировать здесь, у нас? Кроме тех, которые изредка будут моими личными… хм… сопровождающими? — Лекарства. Косметика. Это масштабнейшие сферы для развития. С вашей стороны потребуется помочь им с сертефикацией, но, поверьте, всё окупится. Целебные зелья гораздо эффективнее тех микстур, которые продают в ваших аптеках. — И вы уверены, что люди, владеющие волшебством, захотят возвращаться? — По крайней мере, мы дадим им такой шанс. Маглорождённым непросто добиться высокой оплаты труда в магическом обществе. Думаю, наша организация дала бы им неплохой шанс получить финансовую независимость. Фолкнер откинулся на спинку кресла, размышляя. Он явно взвешивал все "за" и "против", и Драко оставалось только ждать, сохраняя спокойствие. Он знал, что заинтересовал премьер-министра, дело оставалось за малым – убедить его в реальности и выгодности предложения. — И как вы представляете это на практике? — наконец спросил Фолкнер, нарушив затянувшееся молчание. — Как будет выглядеть эта структура? Кто её возглавит? — Возглавлю её я, разумеется, — ответил Драко, не допуская даже намёка на сомнение. — Структура будет максимально простой и понятной. Специальная организация, подконтрольная магловскому правительству, укомплектованная моими и вашими людьми. Первые будут заниматься отбором маглорождённых, вторые — обучением и адаптацией к вашему миру. Мы поможем им найти работу, жилье, освоить необходимые навыки. А на бумаге это будет, например, фонд, оказывающий помощь одарённым выпускникам ВУЗов из малообеспеченных семей. Думаю, вам не составит труда выступить с такой инициативой. Ещё и рейтинг повысите в глазах электората. — И вы готовы предоставить мне полный контроль над этим фондом? — с подозрением спросил Фолкнер. — Разумеется, нет, — невозмутимо ответил Драко. — Контроль будет совместным. Мы будем работать в тесном сотрудничестве, но последнее слово останется за мной. Я не могу позволить вам свободно использовать магов в ваших политических играх. К тому же, все риски нарушения статута секретности лягут на меня. Премьер-министр сидел, постукивая пальцами по подлокотнику кресла. Идея Драко была очень заманчивой, но Фолкнер не спешил принимать решение. Ему нужно было всё взвесить, оценить возможности, попытаться просчитать реакцию магического Министерства. Малфой всё это понимал и не собирался давить или торопить Алистера. Уж чему его научили последние годы, так это терпению. Он распрощался с премьер-министром, пообещав вернуться за ответом с детально проработанной концепцией возможного сотрудничества. Фолкнер проводил его тяжёлым взглядом и коротким кивком. *** На этот раз Драко шёл к Фолкнеру не как проситель, а как потенциальный партнёр. Они уже давно перешли к более доверительному стилю общения и всё чаще встречались в неформальной обстановке, что полностью устраивало Малфоя. Алистер позволял себе расслабиться, иногда даже предлагал Драко выпить, а под действием алкоголя премьер-министр становился чуть более разговорчив, чем требовалось. Он выдавал Драко свою заинтересованность. Малфою оставалось только подпитывать алчность политика и его желание иметь привелегии, которых не было ни у кого до него. Сегодня Драко собирался озвучить некоторые имена. Фамилии, которые были известны Фолкнеру, а потому были не пустым звуком. Малфой надеялся, что скоро они с премьер-министром выйдут на финальный этап подготовки соглашения. *** Встреча прошла успешно, но после Малфой не отправился в поместье, а решил прогуляться по многолюдным улицам. Не то чтобы ему сильно хотелось провести время, толкаясь с маглами под мокрым снегопадом, зато имелось желание проверить силу использованных защитных чар. Прогулка заняла почти полтора часа, и за это время Драко не почувствовал ничего необычного. Никто не пытался вторгнуться к нему через барьер, никто не тянул призрачные руки к его шее. Всё было спокойно. Так ничего и не дождавшись, Малфой ушёл с оживлённой улицы в тихий переулок и оттуда аппарировал в поместье. *** Он с силой захлопнул массивую дверью поместья, на ходу стряхивая с пальто последние капли талого снега. Тяжёлый день после очередной бессонной ночи тянулся, казалось, бесконечно, измотав его до предела. Единственное, чего Драко действительно хотелось — это покой и тишина. Теперь он мог позволить себе отдых. Защитная руна работала, торчать в библиотеке больше было не нужно. Но что-то всë равно не позволяло расслабиться. Драко посмотрел на парадную лестницу, затем проследил взглядом по длинному коридору и ощутил что-то странное, почти тревожное. В мэноре не было привычной за последние дни суеты, которой всегда сопровождалась подготовка к приёму большого количества гостей. Сняв пальто и передав его появившемуся домовику, Драко поинтересовался: — Почему так тихо? Где мама? — Хозяйка с гостьей, — с поклоном ответил эльф, — они в малом зале. Почувствовав, что его прошибает холодный пот, Драко развернулся и направился искать Нарциссу. Её голос, весёлый, радостный, он услышал ещë на подходе к залу. Долгие секунды Малфой думал, не Гермиона ли Грейнджер пришла к его матери, он ведь помнил, как душевно они общались на рождественском приёме. Вот только чего могла хотеть гриффиндорка от Нарциссы? Переступив порог комнаты Драко понял, насколько ошибся. Напротив его матери сидела не Гермиона, а Астория Гринграсс. Его невеста, о которой к своему стыду, Драко почти не вспоминал последние несколько недель. — Тори… — произнес он на выдохе, чем привлёк внимание женщин. — Милый, наконец-то ты вернулся! — поднялась со своего места миссис Малфой и шагнула к сыну, — Я уж думала, что Астория тебя не дождётся. — У меня были дела, — зачем-то попытался оправдаться Драко. Похоже, выглядел он при этом не сильно радостно, потому что мама, незаметно для гостьи, выгнула бровь и указала глазами в сторону посетительницы. Драко сразу вспомнил о манерах. Подошëл к своей невесте, взял её ладонь в свою, невесомо сжал и поднёс к губам: — Замечательный сюрприз. Я очень рад тебя видеть. Он надеялся, что хотя бы улыбка, которую он в спешке попытался изобразить, получилась достаточно искренней. Если Астория и была озадачена, то никак не показала этого. Смотела на него блестящими глазами и, очевидно, смущалась после долгой разлуки. Миссис Малфой вела себя так, будто не догадывалась об эмоциональном раздрае, творящемся в душе её сына. Она смотрела на молодых с такой гордостью и нескрываемой радостью, что Драко стало тошно. Пока он мялся, не зная, стоит ли ему поцеловать Тори, или это лишнее, Нарцисса поднялась и, сославшись на какие-то срочные дела по подготовке к приëму, оставила молодых людей наедине. — Я так скучала! — выпалила Астория, как только вдалеке стихли шаги хозяйки дома. Она совмем не аристократично вскочила со стула, бросилась Драко на шею, потянулась губами к его губам. Малфой старался, чтобы его объятия не ощущались деревянными, неестественными. Судорожно пытался воскресить в памяти эмоции, которые испытывал к ней когда-то… Но не сейчас. Всë чувствовалось словно через завесу лихорадочного бреда после удара бладжером по голове. Только чувство долга и подëрнутая болезненной паникой логика заставили руки двигаться, обнимать, сжимать хрупкую талию. Он ведь знал, что Астория уехала не навсегда. Знал, что она вернëтся и полноправно вступит в статус его невесты. Знал, что, даже непризнанная высшим обществом, помолвка связала их навсегда. Так почему жил последние месяцы так, будто до сих пор был свободен? Как ни старался Драко разбудить в себе былые чувства, ничего не получалось. Словно за миг он стал эмоциональным инвалидом. Оставалось только надеяться, что Тори не заметит его заторможенности и неискренности. — Папа оттаял, — тем временем сообщила она, оторвавшись от губ Драко, — и разрешил мне вернуться раньше срока. Он считает, что общество уже забыло про наше спонтанное нарушение традиций. Отец не будет против, если мы объявим о помолвке по всем правилам. Ему следовало испытывать радость, облегчение, но вместо этого Малфой чувствовал лишь оцепенение. Он долго смотрел в лицо своей невесты, словно мозг отказывался воспринимать её слова. Почему радость, которой должны были наполниться его мысли, уступила место пустоте? Драко поднёс ладонь невесты к губам, задержав поцелуй на коже дольше необходимого. Собирался с мыслями, надеясь, что Тори спишет его заторможенность на волнение. — Я рад это слышать, — произнёс он. Астория, судя по блеску в глазах, не усомнилась в его искренности. *** Драко налил себе огденского, тяжело опустился в кресло и впервые пожалел, что так и не приобрёл привычку к курению. Сейчас пускал бы дым в потолок кабинета, наблюдая, как тот растворяется в сумрачной тени вместе с непрошеными мыслями. Астория. Имя в голове звучало правильно, благородно. Чистокровная. Идеальный выбор для него. Он покрутил в пальцах стакан, невидящим взглядом наблюдая, как янтарная жидкость отражает слабый отблеск камина. Идеальный выбор… Дочь делового партнёра, наследница древнего рода, красивая, утончённая, добрая и понимающая. А главное, влюблённая в него. О чём ещё можно мечтать? Но почему-то он не ощущал торжества. Только глухую, ноющую пустоту. В памяти всплыли слова Люциуса, произнесённые жёстко, с презрительным изгибом губ: "Вели матери как можно скорее готовить свадьбу, и, если повезёт, через каких-то девять месяцев твой наследник сделает всë самое трудное. У тебя будет несколько лет, чтобы наконец повзрослеть и научиться нести ответственность". Ответственность… Отец всегда видел в нём продолжение себя, рода. Как будто отрицал факт того, что в сыне течёт ещё и кровь Блэков. А она делала его другим. И, несомненно, давала Драко преимущества над Люциусом. Он сделал глоток огневиски. Обжигающее тепло разлилось по горлу, ненадолго заглушив внутренний голос. Голос, который все чаще шептал другое имя. Имя, которое он не позволял себе произносить ни вслух, ни мысленно. Гермиона. В последние дни её образ возникал в голове, как вспышка молнии в ночном небе. Каждый раз ослепляя и шокируя своей неожиданностью. Драко сжал зубы. Маглорождённая. Было недопустимо даже думать о ней, отодвигая в сторону образ Тори. Но лицо Гермионы стояло перед глазами, отчётливое и мучительно красивое. Растрёпанные каштановые волосы, проницательные глаза, лукавая улыбка. Протест, появившийся в ней за прошедший год, чрезвычайно интриговал. И её острый язычок, каждый раз вызывающий желания, неподобающие главе чистокровного рода в отношении маглы. А теперь ещё та ночь неделю назад, в этом самом кабинете… Прикосновение её кожи, жар дыхания, требовательные стоны… Драко не мог понять, какое чувство сильнее в нём после их секса. Эйфория? Вина? Случайность, ошибка, выброс эмоций — как он потом цинично пытался себя оправдать. Но действительно ли требовалось искать причины? Им было хорошо в ту ночь. Что бы ни говорила Грейнджер после, как бы ни вела себя, какую бы маску ни надевала, ей тоже понравилось. И это “тоже” мелькающее в мыслях непозволительно часто, ставило окончательную точку на возможности списать всё на избыток адреналина. Пришлось признаться хотя бы самому себе, что он давно хотел Грейнджер. Даже не с того дня, когда она явилась на Рождественский приём в обтягивающем и экстремально коротком для высшего общества платье. Раньше. Гораздо раньше. Наверное, с тех пор, как неловко заговорила о фиксирующем заклинании, имея в виду его травмированный сустав, а перед глазами Драко возникла картинка, не имеющая ничего общего с медицинскими повязками. Позабытый стакан с огденским чуть не выскользнул из руки, заставив Малфоя вынырнуть из фантазий. Драко тряхнул головой, отгоняя ненужные мысли. Астория, вот о ком ему следовало думать. Тихая, покладистая. Она должна была стать верной женой, хорошей матерью. Она – логичный выбор. Безопасный. Он откинулся в кресле, прикрыв глаза рукой. Безопасный? "Это правильно, – повторил себе Драко. – Единственный верный путь". Он вспоминал её лицо, бледное и красивое, но лишённое искры. Видел её покорную улыбку. Чувствовал, как внутри что-то сжимается в тугой, болезненный узел. "Я должен, – шептал он, как мантру. – Я должен." Но даже в тишине кабинета в ответ звучал другой голос. Тихий, но настойчивый, он твердил имя Гермионы. И это имя, словно заклинание, разрушало все тщательно выстроенные доводы. В нём Драко слышал отголосок надежды, которую отчаянно пытался задушить.