Северный ветер

Одиночество оказалось для Игоря почти непереносимым. Если когда-то, уходя от Саши, он всё равно ощущал какие-то силы двигаться дальше, глубоко в душе храня надежду, что они помирятся, то теперь всё стало иначе. Ему казалось, что от него оторвали значительную часть, и сказали: «Живи вот так». Игорь скучал по Саше, вспоминал их долгие беспечные вечера, заполненные разговорами или нежностями. И теперь молодому человеку казалось, что всё это счастье было не с ним — и ничего подобного уже никогда не будет. Хотелось лезть на стены. Он осознал. Мысль, что спать и жить с родным братом — это пиздец, — покидала его лишь на время. Затем она упорно возвращалась и становилась катализатором скандалов. Аксентьев больше не мог бежать от этого. Он не мог делать вид, что не понимает, почему у них с Саней всё так сложно. Отречение от внешнего мира началось с того, что Игорь бросил учёбу. Он официально отчислился через деканат, никому ничего не объясняя. Затем отказался от звонков и встреч с друзьями, разом оборвав все контакты. Аксентьев жил на съёмной квартире, осознавая, что накопленных средств, которые он прихватил с собой, не хватит надолго. Но и о работе думать парень совсем не мог. Ему было плохо. Как-то естественно, словно даже без вмешательства самого Игоря, в его душе стало разрастаться глубокое понимание: всё — это конец. У них с Сашей нет и не будет никакого будущего. Более того, его, возможно, никогда и не было — но наивный Аксентьев, ослеплённый чувствами, не желал это замечать. Он шёл против ветра, пока окончательно не выбился из сил. И если раньше ему удавалось мысленно увиливать от щепетильных вопросов, то с появлением Даши всё изменилось. Сейчас она — милый карапуз, который смотрит на мир своими кукольными глазами. Сейчас они с Сашей для неё самые любимые и важные люди на свете. Но настанет время, когда она превратится в подростка, у которого возникнут вопросы: где её мать? Кто из них двоих — её биологический отец? Как она отнесётся к тому, что они — родные братья и живут, как пара? Игорь был уверен на сто процентов: Даша никогда не примет их такими, какие они есть. Вокруг неё совсем иная среда. Даже если она будет стараться побороть дискомфорт, ощущение неправильности всё равно останется. В итоге у неё могут появиться комплексы, а то и психологические травмы. Её сверстники будут расти с матерями или с матерями и отцами, а не с братьями-геями, которые любят друг друга. Она будет испытывать отвращение или стыд. Или и то, и другое. Да, возможно, будет подавлять эти чувства — но подавленные эмоции, как известно, никуда не исчезают. Думая обо всём этом, Аксентьев ловил себя на мысли, что злится на Сашу: зачем они взяли ребёнка? Разве мало им было проблем? Но ничего уже нельзя было изменить. Книги стали единственным средством отвлечения от тяжёлых мыслей. Игорь много читал и гулял. Дни шли. Шелестело зелёное лето. И парень всё глубже уходил в себя, всё серьёзнее убеждался, что остаток жизни ему нужно посвятить духовному развитию. Он не станет больше искать отношений — Сашу не заменит никто. Он не будет искать друзей — ему надоело врать и изворачиваться, лишь бы скрыть инцест. Он вообще постарается по максимуму отойти от всего земного. Среди книг, что он читал, была и спорная эзотерическая литература. Многие постулаты находили в душе парня отклик. Однажды он прочитал отрывок, в котором говорилось, что не нужно жаловаться и выпрашивать ничего ни у Бога, ни у Дьявола — радость можно создать только самому, искать её внутри себя, развивать таланты и танцевать на празднике Жизни. Если человек думает, что радость даст ему любимый, он становится вампиром, пытающимся высосать её из другого. Настоящая радость приходит только тогда, когда любишь другого без попыток изменить его, помогая ему раскрыться. Это касается возлюбленных, детей и всех, кто рядом. Просто люби — и получай радость от этого. Игорь прочитал этот отрывок несколько раз, вникая в каждое слово. И когда душа его постепенно начала наполняться ощущением гармонии одиночества, появился он. Александр. Как будто почувствовал, что пропасть становится всё больше, а ситуация — необратимей. Аксентьев неровно дышал, чувствуя бешеное биение сердца, и смотрел в глазок. Это было его любимое лицо. Это был человек, которого он всегда любил и, наверное, уже никогда не разлюбит. И это был тот, с кем он больше не будет. С горечью парень понимал: теперь в нём слишком многое изменилось. Он ничего не сможет вернуть. Осталось только разжать ладонь и окончательно отпустить. Но где найти силы? — Я же слышу, что ты пыхтишь за дверью. Открывай, дурачьё, — голос Сани был пропитан теплотой и нежностью, от которой у Игоря внутри всё сжалось. Ему не хотелось впускать брата — он просто не знал, как сказать, что между ними всё кончено. Навсегда. Вытерев глаза, Игорь нашёл в себе силы отворить дверь. Брат сразу вошёл в квартиру. Взгляд вопросительно и встревоженно скользнул по лицу. — Как ты? — Да никак. А ты? Аксентьев сделал шаг назад. Он боялся, что Саша дотронется до него. Тогда разорвать всё махом будет ещё сложнее. — Соскучился. И Дашка скучает. Я всё ждал, что появишься, но уже полтора месяца прошло… — Александр покачал головой, улавливая каждое движение мимики любимого лица. — Почти сразу установил, где ты поселился. Следил за тобой. Прости, не могу я без тебя. — Саш… Лицо старшего брата изменилось. По нему прошла болезненная судорога — словно Саня заранее знал, что Игорь собирается сказать. — Я хочу, чтобы ты знал: я безумно тебя люблю. И я никогда ни с кем не буду. Я не стану искать других, запомни. А ты… ты должен идти дальше и растить Дашку — всё же, мы уже взяли ответственность за неё. Ты справишься. Ты хороший отец. Сказав всё это, Игорь почувствовал себя последней скотиной. Отвернувшись и теребя мешковатую бело-голубую футболку с чёрным воротничком, что была ему не по размеру, парень прошёл в комнату. Смотреть в глаза брата было страшно. — Не понял. А ты? — Аксентьев-старший явно пытался держаться, но голос его дрогнул. Потому что он видел: это не истеричные капризы. Брат изменился. Что-то в нём надломилось. Саша стоял в дверях и не мог отвести взор от Игоря. Тот был лохмат, чёрные пряди торчали в разные стороны, на щеке полоска — отлежал, и этот нахальный чуть вздёрнутый нос… Как отказаться от всего этого?! Аксентьеву показалось, что он просто умрёт на месте, если парень сейчас поставит финальную точку. — А я — я уже в другой параллельной… Тебе надо отпустить меня. Мысленно не держать, понимаешь? — глядя перед собой, Игорь потёр подбородок. — Ты решил окончательно от меня уйти? — всё же, Саше было дико больно, как он ни пытался подготовить себя. — Я уже давно ушёл. Просто теперь точно знаю, что назад пути нет. — Ты общаешься с отцом? — Александр рванул к брату и дёрнул его за плечи, грубо встряхивая. — Отвечай! Это он тебе прочистил мозги, да?! — Прекрати! Бля, мне больно, — устало поморщился парень, стараясь вырваться. — Я не общался с ним с того раза… — Значит, того раза хватило! — Аксентьев грубо сжал запястья брата. — Как ты мне уже всю душу вымотал! Что ты несёшь? Как мы будем друг без друга?! — Хватит… — Игорь, заткнись и поехали домой! — орал старший брат. — Нет… — Это всё влияние отца, чтоб его!!! — Всё кончено! — не выдержав, в отчаянии заорал Игорь прямо в лицо парня. — Мы братья! А у тебя теперь дочь! И не надо ломать ей психику, говоря, что ты трахаешь её дядю и живёшь с ним, как с женой! Она может не вынести такого! Александр опешил. Он явно не ожидал, что брат думает в этом направлении, и что так жёстко накрутил себя. Отпустив запястья парня, он отошёл в сторону, дрожащей рукой вытащил из кармана пачку жвачки и закинул одну белую подушечку в рот. Злобно прищурился. — Вот, значит, как ты заговорил… — Всё так и есть. Прими уже очевидность. — Ты всегда стремался наших отношений. Поэтому мы и срались. — Смени лексикон. — Раньше он тебя устраивал. — Раньше я тоже хотел быть ментом. — Ты ж учишься. — Я отчислился. Аксентьев-старший медленно обернулся. Их взгляды встретились. Помедлив, Саня зажевал отчаянно и быстро, громко чавкая. — Бля, да мне похуй, что ты там надумал. Дашка — наша девчонка. Всё она поймёт. Она тебя просто любит, понимаешь? Без всяких загонов. — Я её тоже, — Игорь отвёл взгляд и снова затеребил футболку. — Но я точно решил… Так лучше. Дальше каждый своей дорогой. Я тебя люблю. И будь счастлив. Саша в два шага оказался возле брата. Повалив его на диван, он прижал парня всем телом и стал грубо стаскивать с него футболку. Пытался поцеловать или укусить, но Игорь, весь напряжённый, отвернул голову, уткнулся лицом в спинку дивана. Это немного отрезвило Александра. Игорёк не играл. Он правда его не хотел. Он правда всё решил. Мир Аксентьева-старшего рухнул. Он никогда и подумать не мог, что однажды так унизится, но вдруг опустился на колени и, пыхтя, схватился за брата, как утопающий хватается за спасательный круг. Всегда, после каждой ссоры, в нём сидела уверенность, что они помирятся. И только теперь Саня понял это до конца. — Игорь, мальчик мой, ты не бросай меня… — срываясь, хрипло прошептал парень. Игорь повернул голову. Ему хотелось умереть от боли, но он дал себе слово держаться своего решения. Подрагивающий и красный, он отрицательно покачал головой: — Уходи. И никогда больше не приходи. Всё кончено. Мы просто братья. Заботься о Даше. Александр быстро заморгал, опустив голову. Он явно старался не разрыдаться. Так длилось несколько долгих мгновений, а потом он вскочил и вышел из квартиры, громко хлопнув дверью. В комнате повисла мёртвая тишина. Одиночество Игоря стало ещё более умерщвляющим, но не до конца убивающим — чтобы мучился, функционируя. С искажённым от нахлынувшей истерики лицом он бросился в коридор, добежал до двери и начал бить по ней кулаками, помня, что нет, нельзя. Надо отпустить. Разжать ладонь. Поскуливая, он сел на пол, сползая спиной по стене.