Прикоснувшийся к солнцу

      Через полторы недели Кавех постепенно начинает приходить в себя. Его всё ещё покалывает ощущение некоторой пустоты и обиды, но погружение в работу помогает ему немного отвлечься. Помимо этого, Сайно и Тигнари решают вытащить его из дома на пикник в выходной день. Поэтому, когда он наступает, Кавех просыпается и начинает собираться.       С Юсефом после этого они так больше и не переписываются. Точнее, тот отправляет ему изредка небольшие сообщения, некоторые из которых содержат в себе «извини» и «может, будем общаться хотя бы как друзья?», но Кавех их намеренно игнорирует, поэтому в скором времени отключает уведомления о его сообщениях. Может быть, потом он остынет и всё же восстановит их приятельские отношения, но пока не горит таким желанием.       Горит только чувством разочарования в этом человеке и самом себе. Он так наивно полагал, что его недружеская симпатия взаимна.       Дурак.       Кавех благодарен судьбе лишь за одно: что эта ложь вскрылась практически сразу, когда он ещё не успел совсем раствориться в человеке, придумать огромное количество вариантов их совместного будущего, а потому и удариться о суровую правду было не так больно, как могло бы быть, если бы эти недо-отношения продолжились.       Думает об этом, а после качает головой, отмахиваясь от своих мыслей, и заделывает волосы несколькими небольшими заколками. Друзья хотят помочь ему выбраться из этого, а он снова и снова переваривает эти отношения и их день расставания. Пора прекращать и двигаться дальше.       Поэтому уже через полчаса Кавех оказывается на улице и двигается в сторону парка с пакетом только что купленных продуктов. Несмотря на то, что по календарю сейчас середина июля, сегодняшний день довольно приятный: нежаркий, без палящего солнца, с прохладным слабым ветерком. Кавех любит такую погоду — не приходится думать о том, как выжить в неимоверную духоту и заставлять себя делать даже самые простые дела.       Для того, чтобы попасть в парк, Кавех проходит через небольшой скверик, как вдруг замечает девушку, которая растерянно осматривает землю вокруг. Она кусает свою губу и заправляет светло-русую прядь волос за ухо. Возникает мысль, что, возможно, она что-то потеряла, и сейчас никак не может найти эту вещь. Кавех смотрит на время на экране телефона — если он сейчас остановится, то опоздает на встречу.       Но в голове проскакивает мысль — Тигнари и Сайно поймут.       Поэтому он отправляет в групповой чат предупреждение, что может задержаться, а потом убирает телефон и медленно подходит к девушке, которая, кажется, вот-вот заплачет.       — Извините, может, вам чем-нибудь помочь?       Она вздрагивает от неожиданности, а потом поднимает голову и смотрит на него поблёскивающими зелёными глазами. Нервно кусая губу, девушка обнимает себя за плечи.       — Я где-то здесь уронила серёжку, — произносит она и заправляет волосы за ухо, показывая украшение. — Ещё несколько минут назад она была на мне, а потом… — девушка тяжело вздыхает. — Это очень ценный для меня подарок, и… Я…       — Не переживайте, — Кавех неуверенно кладёт руку ей на плечо, чем снова привлекает внимание незнакомки. — Давайте я вам помогу?       Девушка быстро-быстро моргает, а потом протирает глаза тыльной стороной ладони, робко улыбнувшись. Кавех ответил ей тем же — он был рад, что смог немного её успокоить       — Если вам не сложно…       — Конечно нет. Две пары глаз лучше, чем одна для поисков, правда? — он подмигивает ей. — Давайте вы будете искать с той стороны, а я с этой. Так будет быстрее.       Девушка кивает, а после они начинают искать серёжку в траве: учитывая сегодняшний ветер, её могло смести с узкого тротуара. Кавех ставит пакет на землю, чтобы не мешался, наклоняется и щурится, высматривая аксессуар. Наконец, спустя минут семь-десять, что-то яркое блестит среди зелени.       — Кажется, я нашёл!       Подняв с земли серебряную серёжку, он протирает её от остатков грязи, подходит к девушке и протягивает ей найденное. Та сияет от счастья.       — Спасибо… Спасибо! — на эмоциях она резко обнимает Кавеха, удивляя его этим, но потом она так же быстро остраняется и краснеет. — Это подарок от моей бабушки, и… Надо будет что-то сделать с это застёжкой, — девушка поднимает на него взгляд, полный признательности. — Я даже не знаю, как вас поблагодарить…       — Не стоит, — он довольно жмурится и обратно берёт пакет в руку. — Я рад, что смог вам помочь.       И, снова подмигнув ей, Кавех идёт дальше. Он достаёт телефон, чтобы убедиться в том, что опоздает не так сильно, как предполагал, но после его окликают. Он оборачивается и видит, что девушка ещё не успела уйти и смотрит прямо на него. Кажется, звала его именно она.       — Я могу хотя бы ваше имя узнать?       В такие моменты Кавех думал, что, может быть, его мама в прошлом была не права. Потому что, несмотря на его чрезмерную доброту, именно она всегда помогает ему знакомиться и сближаться с людьми. Поэтому, перед тем, как скрыться за поворотом, он отвечает:       — Я Кавех.       Когда он добирается до входа в парк, то сразу же замечает там стучащего ногой по земле Тигнари и Сайно, которые что-то уже активно обсуждают. Кавех извиняется за опоздание, те только понимающе-смиренно вздыхают, и все вместе они заходят внутрь, двигаясь в направлении к уже знакомому им месту.       В кармане джинс вибрирует телефон. Он оказывается в руке, и на экране высвечивается уведомление «Рима хочет добавить вас в друзья». Кавех открывает профиль незнакомки и ухмыляется, видя на главной фотографии ту самую девушку, которой он помог полчаса назад. Как только заявка оказывается принятой, ему приходит сообщение:       Рима:       Ещё раз спасибо!! Вы мой спаситель.       13:12       Рима:       Может, как-нибудь встретимся вновь, если Вы не против?       13:13       Кавех вытягивает губы, чтобы сдержать улыбку, и быстро начинает печатать свой ответ-согласие.       — Кавех, ты нас слушаешь?       Он резко вздрагивает и видит скептический взгляд Тигнари на себе. Тот скрещивает руки на груди и вопросительно его оглядывает.       — Да-да, простите, — отправив сообщение, Кавех убирает телефон обратно в карман.       — Ты светишься, как новогодняя ёлка, — цокает Сайно и берёт его под руку. — Встретил кого-то, что ли?       Они доходят до нужного места, и пока Тигнари стелет на траву мягкое большое покрывало, Кавех загадочно играет бровями, смотря на Сайно, и отвечает:       — Просто сделал сегодня доброе дело.       — Эй, добродетельный ты наш, — окликает его Тигнари, шутя, но всё же после на его лице появляется безобидная улыбка. — Может, поможешь и мне тоже?       Кавех закатывает глаза, но следом поправляет одеяло и выкладывает продукты из пакета, и после друзья начинают есть и обсуждать последние новости.

***

      В баре довольно прохладно и уютно. Кавех осматривает его — собирается довольно много людей, и все сидят с горящими глазами в ожидании начала чтений.       На самом деле, Кавех не настолько близок к такому виду искусства, как литература, хотя иногда может что-то прочитать и даже насладиться процессом, тем, как автор излагает свои мысли и переживания, с каким вниманием тот относится к деталям. Так, его новая подруга, Рима, вытаскивает его в один из последних августовских вечеров на собрание поэтов, коим она сама является.       После той встречи в сквере они стали довольно часто общаться, и у них нашлось довольно много общего — от любви к искусству, пускай и разным направлениям, до черт характера: например, они имеют схожее чувство юмора, вдобавок оба очень любят проявлять свои эмоции, поэтому их беседы всегда выходят очень оживлёнными и громкими. Но Кавеху это нравится.       И Рима ему, кажется, тоже нравится.       Прошло уже полтора месяца их переписок, встреч и прогулок, все чувства по поводу расставания с Юсефом остыли и зажили. Хотя, скорее, на эти небольшие царапины наклеили пластыри, авось поможет, потому что Кавех чувствует, что ему стало немного тяжелее доверять людям — мало ли, следующие его отношения, что дружеские, что романтические, окажутся невзаимными, и ему снова придётся набить себе пару синяков на этом неудачном опыте.       Но верить в людей всё ещё хочется. Поэтому он решил дать шанс как Риме, так и себе — может, в этот раз всё будет хорошо.       Без может.       «Всё точно будет хорошо», — убеждает себя он.       Поэтому и сидит сейчас на этом поэтическом вечере, смотрит на девушку и поддерживающе гладит её по плечу и спине, так как следующая должна выйти на небольшую сцену именно она.       Одно из стихотворений, которое Рима хочет прочитать, посвящено её умершей в начале весны бабушке — той самой, чьи памятные серёжки Кавех помогал искать. Поэтому, как человек искусства и тот, кто рано потерял отца, он понимает, что делиться такой личной работой, в которой собрано много боли утраты, очень тяжело. Но Рима решилась на это, считая это стихотворение очень сильным в своём творчестве, и, помимо этого, жить спустя почти полгода после потери стало немного, но легче.       Так что, когда её вызывают на сцену, Кавех ободряюще улыбается и провожает девушку взглядом. Та сначала представляется немного тихо — она только недавно начала ходить на поэтические вечера, — а после зачитывает первое стихотворение. Хотя Кавех не сильно смыслит в поэзии, но ему нравится прочтение, нравятся мысли и художественные приёмы, которые она использует. Несмотря на то, что он всегда старается выполнять свои работы идеально, без одиной погрешности, в чужом творчестве он опускает все недочёты, если оно искренне и в нём есть какая-то изюминка.       Так и со стихотворениями Римы. Хотя она одета в довольно простенькое лёгкое голубое платье, девушка приковывает внимание находящихся здесь поэтов и любителей поэзии красотой строк и рифм.       Она зачитывает второе произведение, и по изменившейся интонации, по дрогнувшему голосу Кавех понимает — это то самое стихотворение. Рима рассказывает его тише, почти что шёпотом, и смотрит на Кавеха, ища в его взгляде поддержку. И он едва-едва поднимает уголки губ, молча говоря о том, что всё хорошо.       Когда девушка заканчивает, она тяжело вздыхает, пока люди аплодируют ей и начинают задавать вопросы по поводу её творчества. Через несколько минут, поблагодарив за внимание, Рима возвращается к Кавеху, и тот замечает, как её руки едва-едва дрожат. Когда она садится, он берёт ладонь девушки в свои, и та благодарно улыбается и склоняет голову набок, пока на сцену поднимается следующий чтец.       Оставшийся час пролетает незаметно. Были авторы, чьи произведения совсем непримечательны, но нашлись и довольно интересные и необычные стихотворения, поэтому Кавех не жалеет, что принял приглашение Римы.       Он решает проводить девушку до дома, поскольку на улице уже темно. Лёгкий ветерок играется с её русыми кудрями и, кажется, Кавех наблюдает за этим чуть дольше обычного. Идут они практически в полной тишине: слышно только звуки проезжающих машин, шелест листьев на деревьях и шум собственных шагов по брусчатке.       Зажигаются фонари, и Кавех видит, как отражается свет от них в зелёных глазах Римы. Образ у неё сейчас совершенно простой, но в нём что-то есть, и сложно сказать конкретно, почему в животе возникает такая приятная тяжесть. Но Кавех может заключить одно — Рима по-своему уникальна и удивительна, у неё есть свои привлекательные странности, которые могут быть непонятны другим, но зато он их чувствует хорошо.       Однако в голове появляются сомнения, и он не знает, почему. Может быть, на него так повлияли отношения с Юсефом, а может быть, и вся его жизнь в целом. Но Кавех уже не уверен, что его симпатия взаимна, что Рима чувствует то же самое по отношению к нему. Столько разных «но» перебивают еле слышимые голоса былой доверчивости и надежд.       Столько раз за эту прогулку он хочет признаться девушке, но нерешительность оказывается сильнее, поэтому Кавех не произносит ни слова, сжимает губы в тонкую линию и продолжает рассматривать лицо Римы, подсвечиваемое фонарями и мягким светом луны.       — Мы пришли, — они останавливаются у двери невысокого здания, и Рима оборачивается к нему, спрятав руки за спиной. — Надеюсь, тебе было не совсем скучно, — неловко смеётся она.       — Вообще не было, — искренне отвечает Кавех и на сердце теплеет от того, как она засияла. — Я, конечно, не настолько сильно увлекаюсь поэзией, но, как минимум, это разбавило мои вечные рабочие дизайнерские будни, — шутит он. — Как максимум, это была услада для моих ушей.       — Я рада. И… спасибо, что пошёл сегодня со мной.       — Без проблем, — хмыкает Кавех, потирая шею. — И тебе спасибо и за приглашение, и за твои стихи. У тебя очень хорошо получается.       — Спасибо, — на её щеках появился бледный румянец. — И за это, и за… поддержку. Если честно, в какой-то момент я подумала, что убегу со сцены, — раздаётся смешок, но он вышел довольно натянутым — девушка всё ещё немного переживает и переминается с ноги на ногу.       — Очень много «спасибо» за последние пятнадцать секунд, — замечает Кавех и пытается разрядить ситуацию, посмеиваясь. — Но всё же не убежала, — он кладёт руку на её плечо, и Рима улыбается так ослепительно, что уличные фонари не сравнятся с её улыбкой. — Ты отлично справилась.       Кавех уже думает прощаться и возвращаться домой, хотя и нехотя, как внезапно Рима сокращает расстояние между ними, встаёт на носочки и оставляет быстрый поцелуй на его губах. В груди сердце бьётся сильнее — видимо, он снова ошибся, и всё же его чувства взаимны. Поэтому, когда девушка отстраняется и краснеет ещё сильнее, Кавех, поддавшись разлившемуся по его телу теплу, наклоняется и целует её, перемещая руку с плеча на щёку.       Через несколько мгновений он выпрямляется и смотрит на девушку. На её лице возникает смущённая улыбка, и Кавех отвечает ей тем же.       — Я… Тогда… До встречи? — она бежит к двери, машет ему рукой на прощание и скрывается из виду, как только слышит согласие.       Кавех стоит ещё минуту на месте, обдумывая всё, что сейчас произошло. Может быть, было глупо сомневаться в том, что, как минимум, он нравится ей. И, может быть, ему стоит отпустить себя, освободиться от сдерживающих его оков, которые он сам надел на себя двумя месяцами ранее.       Или полтора года назад.       В конце концов, все его самые пессимистичные предположения обратились в прах, освобождая место светлому чувству. Поэтому, думает Кавех, нужно ухватиться за него, чтобы избавиться от всех тёмных пятен в его душе и, наконец, позволить себе стать счастливым.       С этой мыслью он разворачивается и идёт в направлении к метро, засунув руки в карманы и насвистывая импровизированную мелодию.

***

      Кавех позволяет себе плыть по течению с мыслью «будь, что будет» — это не должно как-то сильно перевернуть всю его жизнь с ног на голову. Достаточно просто сохранить то, что есть — хочется верить, что хотя бы это пожелание на день рождения сбудется, — за что он уже будет благодарен.       Поэтому, когда в скором времени Рима чётко обозначает сцену у её дома началом их отношений, Кавех старается отпустить себя и наслаждается всеми моментами, ухватывая каждую деталь и задерживая их в своей памяти. Приятные воспоминания нужно хранить и беречь на тот случай, если вся жизнь в какой-то момент начинает катиться по наклонной.       И Кавеху… хорошо. В отличие от его недолгой интрижки с Юсефом, отношения с Римой ощущаются стабильнее, и это вносит свои коррективы в его немного пошатнувшееся состояние и чувство доверия. А последнее вскользь может пробегать в их общении или действиях, когда Кавех полушутя-полусерьёзно может уточнять, действительно ли всё взаимно и не померещилось ли ему на фоне пережитого. Девушка, чувствуя себя уже увереннее рядом с Кавехом спустя пару недель, только щёлкает его по носу, безобидно зовёт его «глупым» и оставляет едва ощутимый поцелуй на губах.       И это работает вполне убедительно, поэтому со временем таких вопросов становится всё меньше. Да и Тигнари с Сайно, которые уже в курсе его новых отношений, говорят ему меньше думать об этом. Тем более, что, как заметил первый, в этот раз первый шаг сделал уже не Кавех, что более, чем прозрачно намекает на некоторую обоюдность симпатии.       Юсеф — не Рима, и в этот раз всё точно должно быть иначе. По крайней мере, очень хочется в это верить.       Особенно, когда проходит месяц с начала отношений, и в конце сентября, когда за окном уже стоит приятная обволакивающая прохлада после жаркого лета, они садятся на уличной веранде небольшого кафе неподалёку от книжного магазинчика — места, где работает, совмещая с учёбой, Рима. Кавех особо не хочет есть, поэтому, когда девушка делает свой заказ, он просит только капучино. Тигнари иногда шутит, что проблема его постоянных тревог именно в кофе, без которого он не может прожить и дня. И Кавех, если бы всё было так просто, отказался бы от любимого напитка ради своего душевного равновесия, пускай и скрипя зубами.       — Ты точно ничего не будешь? — переспрашивает его Рима, когда официант отходит от их столика.       — Я не голоден, — по аллее, на которую выходит веранда, шумно снуют люди туда-сюда, поэтому приходится говорить чуть громче. — За сохранность моих китов можешь не переживать.       Рима хихикает и подпирает подбородок рукой. Шутка вышла абсолютно глупой, но, наверное, по этому поводу не стоит сильно переживать. Хотя Кавеху всё равно немного неловко, поэтому он трёт ладонью своё бедро, выдавливая улыбку.       — Ты успеваешь заботиться не только о себе, — парирует она, и губы тянутся в ухмылке. — Ещё одна галочка у пункта в плане по завоеванию моего сердца.       — Мне казалось, что я уже успел это сделать, — Кавех продолжает эту небольшую игру, и его ладонь тянется к лежащей на столе руке девушки, чтобы накрыть её. — Ещё когда появился в твоей жизни с красным плащом за спиной.       — Успел. Но этот список может оказаться безграничным, и мне это даже нравится.       Кавех улыбается шире ей в ответ, когда слышит тихий смех даже сквозь стоящий гомон толпы в десятке метров от них — либо просто улавливает его по её дрожащим плечам. Но что-то едва заметно неприятно колет его, напоминая о себе, кажется, спустя большое количество времени.       «Ты успеваешь заботиться не только о себе».       Фраза вполне себе обычная, её можно — как многие делают в подобной шутливой ситуации, — воспринять за шутку, граничащую с комплиментом. Но есть две преграды на пути к этому принятию. Одна из них заключается в том, что Кавех иногда, наоборот, не успевает заботиться о себе, потому что, в первую очередь, он хочет, чтобы у окружающих его людей всё было хорошо. От Сайно Кавех уже не раз получал дружеский подзатыльник за это, потому что «люди как повербанк — им сначала самим надо восполнить энергию, чтобы потом заряжать других», но уже вместе с Тигнари смиренно вздыхает, когда тот всё равно в какой-то момент ослушивается совета.       А другая причина кроется в отзвуках прошлого.       Они тянутся за ним невидимой ниткой, и обычно она не сильно мешает, но в один момент опутывает, и отрезать полностью не удаётся. Остаётся только стоять скованным, пока кто-то не придёт на помощь.       Это и делает сейчас Рима, когда от подувшего ветра у Кавеха выбиваются пряди, настойчиво лезущие ему в лицо, а она тянет руку в попытке поправить его причёску. После чего девушка что-то вспоминает и лезет в шоппер.       — Ой, да, чуть не забыла, — произносит она и находит в сумке небольшую коробочку, которую протягивает Кавеху. — Это тебе.       — Мне? — удивлённо спрашивает он, пытаясь понять по размеру, что там лежит внутри.       — Да, просто небольшой подарок.       — Вроде, какого-то повода даже нет, — хмыкает, но всё же наконец забирает коробку из её руки.       — А для этого нужен повод?       Резонно, думает Кавех. Наверное, это является нормой для всех адекватных отношений, какими бы они не были. Даже с Тигнари и Сайно он мог иногда обмениваться такими приятными мелочами. Но, кажется, с романтическими связями у него это сейчас работает иначе — возможно, сказывается долгий перерыв между попытками быть с кем-то.       И, может быть, не только романтическими. Кавех вспоминает свою мать и сразу едва-едва мотает головой, отметая эти мысли куда-то в дальний пыльный угол.       — Просто немного… неожиданно, — наконец отвечает он и поднимает крышку.       На дне коробки лежит заколка для волос, которая по размеру служит, скорее, только декоративным аксессуаром или скреплением маленьких прядок. Украшение сверкает серебристым оттенком, и Кавех давит улыбку, когда подмечает, что выглядит оно в виде нескольких цветков лилий: он как-то обмолвился, что эти цветы ему нравятся. В груди разливается приятное тепло — сердце щемит каждый раз, когда люди вокруг него запоминают какие-то абсолютно незначительные мелочи, касающиеся его самого.       И он ещё смеет сомневаться во взаимности чувств и в собственном значении для Римы.       Наконец, Кавех переводит свой взгляд на Риму, и, судя по её довольной и радостной реакции, на его лице сейчас читается благодарность, смешанная с трогательностью.       — Спасибо, — тихо говорит он, и именно в эту секунду люди на улице подстраиваются и шумят чуть тише. Кавех захватывает небольшие прядки у висков, оттягивает их назад и закрепляет заколкой. — Прости, подарок для тебя придётся, видимо, в другой раз, — шутит он и возвращает свою ладонь на её.       — Пустяки, — отмахивается она, пряча свою улыбку в вороте ветровки. — Твоим подарком уже, считай, была твоя помощь. Так что мы сравнялись.       Кавех ещё немного неверяще ощупывает пальцами заколку, а после благодарно кивает подошедшему официанту, который ставит перед ним чашку с капучино.       Всё действительно складывается иначе в отличие от прошлого опыта. Нет никаких причин для того, чтобы съедать себя сомнениями и цепляться клыками за даже мельчайшие намёки. Наконец, Кавех окончательно расслабляется и вверяет себя в руки судьбы.       Хочется верить, что так хорошо будет как можно чаще.       Хочется, чтобы это никогда не заканчивалось.       Но иногда желаниям не суждено сбываться. В случае Кавеха — почти всегда.       Вплоть до середины декабря у него и Римы всё складывается более, чем просто «хорошо». Частые свидания, прогулки, встречи на поэтических вечерах. Кавех частенько пренебрегает своими делами и интересами ради неё — в целом, он даже совсем не против, особенно, когда видит её лучезарную улыбку и ямочки на щеках, слышит звонкий заливистый смех и чувствует много тёплых-тёплых касаний.       С какого-то периода Рима иногда бывает у него на квартире и даже остаётся переночевать. Они смотрят разные фильмы — чаще всего, простые ромкомы и мелодрамы, и чуть реже — драмеди и триллеры, — лёжа под пуховым одеялом в обнимку, согреваясь после гуляний под промозглым дождём, когда оба забывают взять с собой зонт. Конечно, позже Рима признаётся, что иногда ей просто комфортнее проводить ночь с ним, чем с «самыми гиперопекающими родителями на свете», но Кавех совсем не против. Только прижимает ближе к себе, утыкаясь носом ей в макушку и чувствуя запах чего-то цветочного — похоже на лаванду. А девушка любит снимать с его волос подаренную заколку — с того самого дня он носит это украшение почти ежедневно, — и запускать пальцы в его длинные мягкие волосы.       Рима младше него на три года, она на четвёртом курсе филологического, и по-прежнему не может окончательно вырваться из-под слишком тяжёлого родительского крыла. Поэтому бывают дни, когда девушка приходит к Кавеху расстроенной и напряжённой, но оказывается в кольце его рук — и ей становится легче.       Ему не раз говорили о том, что его объятия действуют, как хорошие успокоительные и снотворные. Даже Тигнари подмечает это однажды, когда тот слегка поругался с Сайно, пришёл за поддержкой к своему другу, подзарядившись теплом его тела, вскоре решил не медлить и идти мириться сразу. У них в целом иначе и не бывает — даже если возникают конфликты, они никогда не затягиваются надолго. И Кавех не может перестать восхищаться своими друзьями и тем, как же много они друг для друга значат.       О невероятном седативном эффекте, который умеет иногда оказывать Кавех, говорил и Хайтам, когда возвращался из университета совсем без сил. Его хватало только на то, чтобы аккуратно отложить сумку в угол комнаты, а после найти его на кухне, готовящего что-то, и уткнуться носом куда-то между лопаток, окольцовывая талию руками.       Рима также тактильна, и она ухватывает любую возможность, чтобы прикоснуться, потрогать, поцеловать, обнять, поправить чёлку — всё-всё. А Кавех дарит ей это в ответ, ощущая внутри приятное чувство заполненности вместо зияющей пустоты.       Но в середине декабря Кавеху поступает несколько заказов сразу. Ему бы отказаться, потому что проектов взято и так достаточно, а срочно большое количество денег ему не нужно, но сказать «нет» он не может. Потому что если услуга в пределах его возможностей — почему бы не согласиться?       Но не учитывает, что если раньше он, хоть и засыпал поздней ночью, успевал уделять какое-то внимание как окружающим его близким людям, так и самому себе — хоть и не всегда, — то сейчас каждый его час расписан. Дедлайны горят, кофе не всегда помогает, и, как только выдаётся такой шанс, Кавех засыпает, уткнувшись в подушку, посреди дня на час-другой.       Это совершенно не нравится Риме — спустя несколько месяцев отношений ей хочется больше, больше, больше, проводить своё свободное время вместе почти всегда, а это удаётся всё реже. Разве что, с наступлением Рождества девушка немного остывает, когда Кавех отодвигает ради неё все свои рабочие планы на день-два вперёд, зная, что ему придётся потом напрячься немного сильнее. И обещает — через месяц-полтора он расправится с тем, что по собственной глупости взвалил на себя, и всё будет, как раньше.       Однако терпение — очень хрупкая вещь. Оно может треснуть от любой случайности, а после разлом будет становиться только больше, шире и глубже, пока не лопнет совсем.       Кавех старается скрепить его обратно. Риме с каждым днём кажется, что от неё отдаляются и постоянно высказывается об этом в начале их перепалок, которые часто перерастают в ссоры. Ему приходится ненадолго отвлекаться от работы, устраивать небольшие перерывы, чтобы созвониться с ней по видеосвязи, приготовить что-то на завтрак, если она у него, или просто оставить поцелуй на кончике её носа. Твёрдо уверяет, что в феврале снова сможет, как и осенью, приходить на поэтические вечера. Помогает.       Но ненадолго.       И отказаться от возложенного на свои плечи уже поздно, поэтому, мысленно давая себе тумаков на будущее, чтобы больше так не делать, он ощущает вину, но старается закончить с работой как можно быстрее, потому что сам уже чувствует, как не вывозит под вечным грузом усталости и разочарованности близкого ему человека, пускай он иногда жертвует своим сном ради того, чтобы как-то её порадовать: сделать небольшой подарок, выйти прогуляться в морозные дни в ближайшем сквере или заглянуть в её любимый книжный магазин.       Ближе к концу января Рима внезапно успокаивается — Кавех не знает, что влияет на это, но на сердце становится чуть легче, что на одну причину для волнения меньше. Он сам себя грызёт внутри периодически, что не может в данный период времени дать девушке всё своё внимание. Тем не менее, какая-то неизвестная тревога скребёт изнутри по рёбрам — то ли предвестник скорейшего мирного разрешения этого недопонимания с двух сторон, то ли предостережение, что скоро январская метель заметёт, и его накроет тонной снега без возможности выхода.       И Кавех не знает, что является катализатором этого волнения. То ли необъяснимо возникшее спокойствие Римы, то ли её взгляды и касания, которые присыпаны щепоткой… вины? Скорее всего, ему только кажется.       Кавеху остаётся примерно неделя до срока сдачи последнего проекта, и он почти разобрался со всем учинённым им самим рабочим погромом. Он, облегчённо вздохнув, поворачивается на стуле на сто восемьдесят градусов.       Рима, в очередной раз оставшаяся у него на ночь, даже практически не говорит с ним, собираясь на очередной поэтический вечер. На ней нежный светло-зелёный костюм, который хорошо сочетается с цветом её глаз, а под пиджаком — кремовая шифоновая блузка с рюшами. Она ходит туда-сюда по комнате с листами, на которых напечатаны её стихотворения.       — Чудесно выглядишь, — искренне замечает Кавех, встаёт со своего места и, подойдя к девушке, кладёт ей руки на плечи. — Сегодня, помимо ушей, все взгляды точно будут твои.       Рима немного дёргается после этих слов под его ладонями, и Кавех вопросительно ведёт бровью. Он оставляет поцелуй на её щеке и смотрит в глаза, а после серьёзно спрашивает:       — Всё нормально?       — Да, да, я просто… Немного нервничаю, — неуверенно отвечает она и отводит взгляд. Она смотрит на часы на стене и неуклюже выпутывается из хватки Кавеха, неловко улыбнувшись.       — Ты говорила, что в последнее время тебя там все с нетерпением ждут, — Кавех провожает Риму к выходу и опирается на дверной проём. — Через неделю я обязательно приду. Хотя, в целом, я и так вижу причину их восторга почти постоянно, — улыбается он и подходит ближе. Находит на полке радужный мягкий клетчатый шарф, который подарил ей на Рождество, и завязывает ей на шее. — Нет причины нервничать. Всё пройдёт более, чем отлично. Я уверен в этом.       Рима улыбается ему в ответ — и снова в уголках губ и прикрытых глазах прячется тень вины. Может, он видит только то, что чувствует сам по отношению к ней — Кавех пока не знает ответ на этот вопрос. Но обязательно загладит свою ошибку перед ней.       Поэтому, когда он обнимает её на прощание и закрывает за ней дверь, в голове загорается мысль не ждать целую неделю. Вернувшись в комнату, он пробегается по открытой на ноутбуке табличке с расписанным планом на этот месяц и сияет, что, в целом, сегодня он ничего не потеряет, если устроит небольшой сюрприз и встретит Риму после поэтического вечера.       Немного посидев за проектом, Кавех собирается, закалывая волосы заколкой с лилиями, и выходит из квартиры спустя час.       Перед тем, как прийти в заведение, где сегодня читает стихи Рима, он заглядывает в цветочный магазин неподалёку от дома и покупает небольшой букет рыжих георгинов — её любимых. На улице падает мелкий снег, поэтому приходится слегка наклонить цветы, укрывая их плёнкой. Некоторые люди, идущие навстречу, улыбаются ему — видеть подобные романтичные моменты порой бывает очень приятно, особенно в первый морозный февральский день.       Через несколько кварталов Кавех всё же добирается до нужного ивент-бара, сверяется по времени на часах — кажется, мероприятие должно было уже закончиться, — и заворачивает за угол.       И столбенеет, пока снег падает за шиворот пальто и неприятно холодит шею.       Он видит Риму на выходе из бара — узнаёт её по разноцветному клетчатому шарфу и кудрявым, слегка спутанным волосам, в которых теряются снежинки. И она целуется с кем-то другим, держась с этим человеком за руки. Тот что-то говорит ей, когда немного отстраняется, а девушка хихикает и, Кавех уверен, смотрит на незнакомца тем же взглядом, что и в первые недели их отношений. Парень приобнимает её и ведёт по улице в противоположную сторону.       Дыхания в лёгких категорически не хватает, в горле совсем пересохло, а в голове — полнейшая суматоха и неразбериха. Кавех смотрит им вслед немигающим взглядом, и рука сама собой опускает букет вниз.       Первые пробудившиеся эмоции — жгучая обида и разочарование. Его интуиция не подвела его. Снова. Но он отметал дурное предчувствие до последнего, полагая, что внешняя холодность Римы — лишь плод его воображения. И теперь всё подтверждается на его глазах, правда, Кавех даже не мог подумать, что ему изменят. Только не Рима.       Хочется швырнуть букет, избавиться от него, как от буравящей его боли и осознания собственной наивности. Но он может только стоять, заметаемый усилившимся снегом, за пеленой которого медленно скрывались две удаляющиеся фигуры. Внутри всё кипит. Кавех начинает мелко дрожать, но причина этому — не пробежавший по оголённой шее морозец.       Руки и ноги выходят из под его контроля. Он снимает со своих волос заколку, распуская волосы, отдельные волоски которых покрылись инеем, и идёт вслед за Римой и незнакомцем. Даже не зная, что скажет в следующую минуту, Кавех пускается за ними, потому что молчать становится совсем невыносимо.       — Девушка, извините, — в его голосе скользят ледяные нотки, когда он оказывается в паре метров от пары. Рима останавливается и начинает оборачиваться. — Кажется, вы что-то потеряли.       И протягивает ей в руки серебряную заколку с лилиями. Девушка первые секунды смотрит озадаченно, а после в её взгляде читается осознание, сменяемое шоком. В этот момент Кавех лишь на мгновение смотрит на парня рядом с ней, даже не пытаясь рассмотреть и запомнить какие-либо черты, и, обернувшись, быстрым шагом уходит от них.       Блять.       Как он мог так сильно влипнуть. Как он мог так сильно привязаться к человеку, что теперь сама жизнь так больно отрубает все ниточки, связывающие их. Кавех снова наступает на те же грабли. Может, в этом всём и есть его вина, которую он так старательно заглаживал последние дни. Но увиденное — совершенно не тот ответ, который Кавех ожидал получить.       — Блять.       — Подожди!       Он ускоряет шаг, услышав знакомый голос, который ранит не хуже ледяных осколков, вонзающихся ему прямо в спину. Его останавливает касание руки к плечу, и Кавех резко оборачивается.       — Что это было? — спрашивает Рима ошарашенно.       — У меня тот же вопрос, — язвит Кавех, облизывая пересохшие губы. — Я заметил вас двоих. Какого чёрта вообще? Почему?.. — повышает голос Кавех, но после резко осекается и трёт переносицу большим и указательным пальцем. — Хотя, можешь не отвечать. Плевать.       — А что ты ожидал? — Рима даже не пытается никак оправдаться, и по телу пробегает дрожь. Значит, ему действительно не показалось, и каких-то других объяснений увиденному нет. — Ты погряз в работе последние месяцы. Мне не хватало тебя, мне не хватало нас! — кричит она и активно размахивает руками — рядом хотя бы нет других людей, так что задеть ей некого, кроме самого Кавеха. Которого она задела ещё несколько минут назад, не касаясь.       — И это причина встречаться с кем-то другим в стороне? — он срывается и чувствует, как сердце бешено бьётся в груди. — Я же обещал, что…       — И сколько мне ещё пришлось бы ждать? Недели? Месяцы? — её глаза блестят от подступающих слёз. — Мне хватило в моей жизни пустых обещаний, в том числе от моих родителей. Тебе вообще как будто было плевать на меня. Я…       — Ты даже не дала мне шанса, — холодно отсекает Кавех.       Старается не подавать вида, что последние её слова бередят старые раны. Внутри кто-то усмехается над ним: «прочувствуй это на себе». Как же он был не прав тогда и до сих пор слышит звоночки прошлого, огребая по полной за свои давние ошибки.       Может, он заслуживает этого.       — Да, я проебался, — продолжает Кавех нарочито спокойно, когда внутри — буря. — Знал об этом с самого начала, но неужели… Тебе было настолько мало внимания? — он понимает, что все его жертвы оказались совершенно напрасными. — Я признаю свою вину, и мне жаль, что я облажался. Но это несравнимо с тем, что сделала ты, — Рима мнет рукава своего пальто и глядит на него виновато — вот, что скрывалось за этим взглядом. — Мне жаль, что ты, в погоне за чем-то большим, стала просто игнорировать всё остальное.       Снег заметает улицу сильнее. Фонарь поблизости начинает мигать, поэтому на некоторые мгновения всё вокруг погружается в темноту. Становится холоднее, но Кавеху на это уже всё равно.       — Кавех, я…       — Прощай, Рима.       Не желая больше продолжать этот разговор, Кавех разворачивается и уходит, оставляя Риму стоять одну. По пути он отдаёт случайной прохожей букет без тени улыбки, и теперь в глазах незнакомки, в отличие от получаса ранее, видит только сочувствие.       Почему-то всему хорошему в его жизни всегда рано или поздно приходит конец.