Прикоснувшийся к солнцу

      В баре сегодня не очень много людей: скорее всего из-за того, что по календарю — середина недели. В воздухе стоит перемешанный запах духов и кальяна, от небольшой сцены доносится громкая музыка. В помещении довольно темно, и только благодаря сине-красному свету ламп удаётся пройти внутрь.       Кавех занимает место посередине у барной стойки и опускает голову на свои руки, ставя ноги на тоненькую перекладину стула. Он уже бывал здесь раньше: иногда его знакомые приглашали его выпить за компанию, чаще всего, чтобы отметить какое-либо событие. Здесь же он встречался и со своими одногруппниками на год выпуска из университета, поэтому Кавех сразу отмечает, что нового бармена он раньше не видел.       На него накатывает усталость, разбавляя злость, разочарование и некоторую часть отчаяния. Почему в его жизни всё так складывается? Говорят, что за чёрной полосой должна следовать белая.       Но, кажется, по жизни он идёт не поперёк, а вдоль линий — шагает лишь по тёмной всё дальше и дальше.       К нему с другой стороны стойки подходит бармен и немного наклоняется, чтобы его было лучше слышно в шумном помещении.       — Добрый вечер. Будете что-то?       Кавех на секунду поднимает взгляд, а после обессиленно роняет голову обратно.       — Егермейстер, пожалуйста.       — В жизни всё по пизде, да?       Голос доносится справа, от человека за соседним стулом. Кавех поворачивается к источнику звука и видит парня, который выглядит на несколько лет старше него самого. Его тёмные, почти чёрные волосы были немного растрёпаны, а длинная чёлка убрана за ухо. Его глаза голубые: то ли они действительно такие яркие, то ли это из-за цветного света в баре. Тени на лице подчёркивают его острые, выразительные скулы. В роксе в руке плескалась янтарная жидкость — похоже на виски. Судя по тому, как юноша немного покачивается, это уже не первый бокал.       — Можно и так сказать, — бурчит Кавех и благодарно кивает бармену, когда тот подаёт ему его заказ.       — Проблема с финансами? — незнакомец задумчиво возводит взгляд к потолку, а потом возвращает его на собеседника, внимательно изучая. Кавех непонимающе поднимает бровь. — Наверное, нет. Или с отношениями? — парень щурится, и, кажется, реакция Кавеха была слишком многоговорящей. — Так и думал, — и юноша, сделав глоток, протягивает бокал бармену. — Повтори.       Кавех отпивает егермейстер и слегка хмурится из-за этих догадок незнакомца, вспоминая своё расставание получасовой давности.       — Нравится в личной жизни других людей копаться? — выходит немного грубо, но, кажется, парня напротив это нисколько не настораживает. — Я бы мог сделать вывод, что это потому, что у тебя-то всё хорошо. Но те, у кого всё прекрасно, не потягивают виски в баре в полном одиночестве.       — Очень проницательно, принцесса, — усмехается тот и расстёгивает самую верхнюю пуговицу рубашки.       В помещении, замечает Кавех, довольно душно. Он закатывает глаза, услышав это обращение, и морщится от оказавшегося на языке привкуса алкоголя. Но признаёт: если сейчас кто и является прекрасной «принцессой» среди них двоих, то явно не он сам, раз по его лицу так легко прочитать абсолютно убитое состояние.       — Ещё бы вспомнил какой-нибудь дурацкий подкат.       — В духе: «у тебя такое знакомое лицо: ты выглядишь, как мой будущий парень»? — парень уже смеётся и забирает у бармена свой бокал. — Или: «не хочешь узнать моё имя, чтобы знать, что выкрикивать сегодня ночью»? — Кавех совсем не ожидает подобных фраз и благодарит практически полное отсутствие света в баре. — Мог бы сотню таких сказать, но, боюсь, я всё ещё не знаю статус твоих несчастных отношений.       — В таком случае я лучше промолчу, — Кавех осушает свой бокал до дна и ставит на стойку, прося повторить. — Хочу поберечь свои уши от этих дурацких фраз.       — Ладно, обещаю воздержаться, — парень полностью разворачивается к нему и наклоняется чуть ближе. — У меня, конечно, есть предположение, — Кавех закатывает глаза, как бы говоря «конечно, я другого и не ожидал». — Но я хочу услышать ответ лично от тебя.       — Тогда взамен скажи и свою причину. Иначе как-то не равноценно получается.       — Договорились.       На губах незнакомца остаются капли виски, которые он сразу же слизывает языком. И Кавех, видимо, следит за этим движением чуть дольше, чем должен, потому что слышит смешок.       — Ну, я примерно… — Кавех вынимает телефон и включает экран, чтобы посмотреть время, но символы уже немного плывут перед глазами. Приходится напрячь зрение, чтобы разглядеть текст. — …минут пятьдесят назад расстался с девушкой. Она… — тяжёлый вздох вылетает из его рта, и он на секунду закрывает глаза. До сих пор не верится во всё произошедшее. — В общем, она изменила мне прямо на моих глазах, — и после этих слов делает глоток налитого только что егеря. Терпкий вкус алкоголя приятно горчит на языке. — Твоя очередь. Совпало с твоей догадкой?       — Во-первых, сочувствую, — парень качает головой, и тёмная прядь падает на его лицо, отбрасывая тени. — Во-вторых, я скажу больше — это совпало и с моей причиной.       Кавех неверяще смотрит на незнакомца, как минимум просто потому, что тот не производит впечатление брошенного партнёра. Даже если парня и правда отшили тем же образом, он может только позавидовать этому умению держать лицо, особенно будучи под градусом. Человек перед ним выглядит для этого чертовски хорошо.       — Издеваешься?       — Почему ты так думаешь?       Очень хочется стереть эту ухмылку с лица парня. Ответ Кавеху найти сложно, потому что ему кажется, что сегодняшний день только и делает, что насмехается над ним любыми способами и с помощью любых средств. Воспоминания о Риме с кем-то другим неприятно теснят сердце. Поэтому остаётся только плескать алкоголь в бокале и наблюдать, как жидкость растекается по стенкам, думая, что сказать.       — Не верю в подобные совпадения.       — Видимо, придётся, — Кавех видит, как парень наклоняется ещё немного ближе, буравя этим слишком ярким взглядом насыщенно-голубых глаз. — Пару часов назад пришёл с работы к своему уже бывшему домой и спалил его на кровати под своим уже бывшим хорошим другом, — незнакомец на мгновение отворачивается, чтобы до дна осушить рокс, а после возвращается к Кавеху, и на лице снова эта улыбка, которая совсем не вяжется с рассказом.       — Блять… — вырывается у него, когда он представляет себе подобную ситуацию.       — Отстой, да?       — Как ты вообще так спокойно об этом говоришь?       Кавех максимально озадачен — лишь слегка опущенные уголки глаз парня говорят о том, что тот сегодня расстался с двумя близкими для него людьми. Он вспоминает себя, когда убрал из своей жизни Юсефа. Память, словно насмехаясь над ним, подкидывает в этот огонь и день почти двухлетней давности.       «Я думаю, нам нужно расстаться».       Пустой бокал, который был почти полностью полон несколько секунд назад, со звоном опускается на барную стойку.       — Я давно догадывался об этом, — всё таким же ровным тоном говорит парень и наклоняет голову набок — чёлка закрывает почти половину лица. — Но я просто отмахивался, продолжал делать вид, что всё отлично, что это мои выдумки, — Кавеха передёргивает от того, насколько это напоминает его самого. — Я цеплялся за него даже тогда, когда уже всё кричало об их отношениях за моей спиной. Поэтому сегодня, когда я увидел их, я… — незнакомец обдумывает свои слова, его взгляд скользит по распущенным волосам Кавеха. — Забавно, но я почти ничего не почувствовал. Просто… ничего. Я развернулся, бывший кричал что-то вроде «Кори, я могу всё объяснить» и «Кори, это не то, что ты подумал», но я ничего не сказал. Блять, «не то, что ты подумал», — парень усмехается и проводит ладонью по волосам, зачёсывая их назад. — Только полный идиот может сказать такое оправдание, когда его трахали прямо на твоих глазах, да?       Кавех молчит и смотрит, как тело Кори подрагивает от беззвучного смеха. Тот допивает свой бокал, отставляет его в сторону, а после спускается с барного стула и говорит:       — Мне нужно покурить после этой чудесной истории. Ты со мной, принцесса?       Кори щёлкает Кавеха по носу, едва-едва задевает пальцами прядки его волос и медленно продвигается к выходу. Тот не стал дожидаться ответа — словно знал, что он последует за ним. Идти немного проблематично из-за выпитого алкоголя, но Кавех находит в гардеробе своё пальто, накидывает его и выходит на улицу.       Снаружи людей практически нет — уже совсем поздно. Поэтому Кори стоит, укутавшись в куртку, и поджигает сигарету. Заметив вышедшего к нему Кавеха, он едва-едва улыбается и выпускает дым в холодный воздух. Парень вытаскивает из кармана полупустую пачку и протягивает её:       — Будешь?       Кавех пробовал курить пару раз в своей жизни. Один раз это произошло сразу же после уезда мамы — боль внутри так сильно изъедала его, что хотелось чем-то хоть немного её приглушить. Получилось это сделать ненадолго — он сильно закашлялся, а глаза слезились от горечи, так что сразу же выкинул оставшуюся пачку. Второй раз пришёлся на расставание с Хайтамом. В голове была мысль, что то, как обжигает его лёгкие никотин несравнимо с тем, как догорало в те недели его сердце. Но тогда его увидел Тигнари и, как близкий к медицине человек, смог убедить друга бросить это и попытаться вернуться к нормальной жизни более здоровым образом.       Сейчас же Кавеха никто не остановит. И ему, честно говоря, на данный момент абсолютно всё равно на то, какой вред ему принесут эти несколько минут курения. Потому что главным вредом в его жизни всё равно является он сам, от этого никак не избавиться, и оставить эту привычку не получится, как ни старайся.       Поэтому Кавех, рассматривая протянутую ему руку, всё же слегка кивает, а после вытаскивает сигарету и кладёт её между своих губ. Говорят, курение помогает избавиться от стресса.       А его последние годы жизни Кавеха — пиздец как много, что даже смешно.       Кори подносит зажигалку к его сигарете, нажимает на кнопку и поджигает бумажный кончик, слегка задевая тыльной стороной ладони щёку. Холодно. Во рту появляется горьковатый привкус, но он уже не такой противный, как в первый раз. Поэтому Кавех вынимает сигарету изо рта, зажимая между большим и указательным пальцами, и выпускает дым. Он сливается в воздухе с тёплым выдыхаемым паром.       — Дай угадаю — творческая личность, да? — выдаёт Кори внезапно, и его взгляд направлен на руку Кавеха. Тот, увидев недоумевающий взгляд, ухмыляется. — Это просто моё наблюдение, но художники часто держат сигарету, как кисть или карандаш.       До этого момента Кавех даже не замечал, но теперь думает — действительно, так и есть.       Подобная внимательность слегка пугает.       Но вместе с тем очень интригует.       — Может, сможешь ещё обо мне что-то сказать? — Кавех делает небольшой шажок вперёд к парню, чуть наклоняет голову и прищуривается.       Вызов рискованный, но сейчас, когда он находится под градусом, ему плевать. Есть только желание хоть как-то сгладить этот день. Забыть о Риме хотя бы ненадолго, чтобы её имя не билось в его голове каждую минуту.       И Кори этот вызов принимает.       — Для этого уже нужно целое исследование, одним наблюдением тут не обойдётся… — парень стряхивает пепел с сигареты и наклоняется чуть ближе, сокращая расстояние между их лицами. Его свободная рука убирает прядь волос Кавеха за ухо. — ...Принцесса.       — Кавех, — поправляет он, глядя в глаза Кори — всё же они и в жизни такие же голубые. Сигарета оказывается в снегу, потушенная носком сапога. — Если планируешь целое исследование, то хотя бы называй меня правильно.       — О, я очень постараюсь запомнить.       Повернув голову в сторону, Кори делает затяжку, а после возвращается в прежнее положение, смыкает губы с чужими, приоткрывает их и выдыхает дым. Кавеху стоять становится чуть тяжелее, поэтому он обнимает парня за шею, запуская пальцы в его лохматые волосы, и прижимает ближе, углубляя поцелуй.       Внутри все горит то ли от ядовитого дыма, то ли от чувства лёгкости и эйфории. Кавех не признавался сам себе, но сейчас, когда его губу немного больно прикусывают и сразу же проводят по укушенному месту языком, он думает, что скучал по подобному острому, но приятному ощущению от таких вызовов.       Может, именно этого ему не хватало всё это время?

***

      Первое, что ощущает Кавех после пробуждения — сильная боль в голове.       После того, как он еле-еле разлепляет глаза и рассматривает незнакомую тёмную комнату, он понимает — он не у себя дома.       А ещё он лежит под тяжёлым тёплым одеялом совершенно без одежды.       Кавех шепчет себе под нос ругательства, пытаясь сесть в кровати и прислоняет ладонь к виску, когда в глазах белеет болезненной вспышки. Он пытается восстановить в памяти весь вчерашний вечер и в процессе замечает на прикроватной тумбе стакан с водой и лежащий рядом аспирин. Осознание приходит сразу — он у Кори.       В голове постепенно собирается мозаика. Кавех помнит поцелуй, помнит, как они ещё немного выпили и пошли к парню домой. Он тогда ещё что-то пошутил, потому что квартира Кори оказалась буквально в соседнем от бара здании. А ещё в памяти мелькает много отрывков касаний, поцелуев и его собственных стонов, когда он выкрикивал имя парня.       Тот дурацкий подкат сбылся наяву.       — Пиздец, — заключает Кавех и, откинувшись обратно на подушку, зажимает переносицу большим и указательным пальцами, а после берёт таблетку и запивает её.       Да уж, хороший способ забыть про расставание с девушкой.       Кавех всегда старался обходить стороной секс по пьяни — или, скорее, трезвый партнёр всегда отговаривал его от этого. Но вчера они выпили прилично, поэтому у обоих отказали тормоза. Нельзя сказать, что он совсем сожалеет о произошедшем, тем более, что Кори — невероятно симпатичный и, пускай и со своими тараканами, довольно интересный человек, по крайней мере на первый взгляд. Да и, что ярко всплывает у него в памяти — секс был защищённым, так что по этому поводу можно не волноваться зазря.       Не устраивает только то, что Кавех никогда не попадал в такие ситуации. И как теперь разгребать всё это — неизвестно.       Он, наконец, медленно поднимается, встаёт и слышит громкий скрип пола.       — О, кажется, принцесса проснулась, — раздаётся из соседней комнаты, и Кавех вздрагивает. За своими размышлениями он забывает, что находится здесь не один.       Найдя на спинке стула свою длинную рубашку — очень мятую из-за того, что она пролежала на полу всю ночь, — Кавех накидывает её на себя и направляется к месту, откуда доносился голос. Он заходит на кухню, такую же тёмную, как и спальня, и находит Кори, сидящего за столом и уплетающего омлет.       — Как спалось? — усмехается тот, а после указывает рукой на вторую тарелку с завтраком, которая лежит напротив него. Кавех садится и буравит её взглядом. — Видимо, не очень.       В горле ужасно сушит и колет, поэтому Кавех берёт в руку кружку с чёрным чаем под внимательным взглядом голубых глаз.       — Зато тебе, похоже, отлично, — Кори с ужасно взлохмаченными волосами и в мятой футболке, но при этом он так хитро-хитро улыбается, что выглядит всё равно потрясающе. Невероятно.       А ещё Кавех думает о Риме. Вчера так хотелось её забыть, но боль от расставания накрывает его новой волной. Несмотря на то, как она ранила его своим поступком, несмотря на то, как она подорвала его доверие, где-то в глубине Кавех давит оставшиеся к ней чувства.       Девушка так просила внимания, но не позаботилась о его хрупком сердце, которое разбилось вдребезги, а осколки теперь впиваются в его тело изнутри.       — Ты же не жалеешь о произошедшем, я надеюсь? — Кори вырывает его из мыслей, попивая чай.       — Нет, — Кавех опускает свою кружку и заделывает на голове высокий хвост, чтобы волосы не мешались. — Как и ты, видимо. Но… — Он пробегается взглядом по чужому лицу, размышляя. — Я хочу просто понять, видишь ли ты в этом что-то… большее.       Обычно секс на одну ночь не сулит каких-то отношений. Даже если они начинаются, то чаще всего совсем не долгосрочны. Тем не менее, Кавех не хочет сейчас оставаться один: когда он такая лёгкая мишень для всех тревог, нет желания вновь погружаться в давящее чувство одиночества, тонуть в нём, сливаясь с болью от разрыва с Римой.       Пытается убедить себя лишь в одном — даже если что-то вытечет из этой ночи, не стоит привязываться к Кори слишком сильно, когда уже будет невозможно отпустить. Ему хватает того, как его чувства к другим обращаются дробью против него самого.       — О, — кажется, Кавех впервые видит, как парень озадаченно чешет свой затылок. Кори не ожидал подобного ответа на свой вопрос. — Вообще, раньше я не воспринимал такой одноразовый секс как что-то серьёзное, — тот облизывает губы и смотрит прямо в глаза Кавеха. — Но ради тебя хочется сделать исключение.       — Почему? Не говори только что-то про «особенность», — неудачная шутка вылетает сама собой. Раздаётся смешок.       — А мог бы. Честно — без понятия, — Кори задумчиво откидывается на спинку стула. — Ты очень любопытный, и мне бы хотелось узнать про тебя побольше. Тем более, — он смеётся, возвращается в прежнее положение и, приподнявшись, тянется через стол к Кавеху, оставляя лишь несколько сантиметров между их лицами. — Я ещё не закончил своё исследование.       В голове мелькает мысль — может, в некоторой степени с Кори будет проще. Что Юсеф, что Рима выставляли себя идеальными людьми, без единой плохой черты, которые всё равно позже вскрывались Кавехом. Этот же парень ведёт себя местами глупо, местами — слишком нагло, и кого-то подобное поведение отталкивает.       Его же — интригует и в каком-то плане успокаивает.       Поэтому повторяет — главное не привязываться.       — В таком случае, — Кавех наклоняется чуть ближе и целует Кори, чуть прикусывая губу, и сразу же отстраняется, улыбнувшись. — Предлагай места для своих... изучений.       — Без проблем, — по лицу Кори скользит усмешка, он садится на своё место и смотрит на время на часах. — Если вечером свободен, то знаю одну крутую кафешку в центре.       — Договорились.       Кори довольно щурится, встаёт со своего места и моет посуду, а после подходит к Кавеху, наклоняется, чтобы оставить почти невесомый поцелуй на шее.       — Тогда в семь?       Получив в ответ смущённый кивок, тот уходит в свою комнату, чтобы начать собираться на работу.       Похоже, не нарушить даже одно единственное правило «не привязываться» будет немного проблематично.       Через два дня Сайно и Тигнари приглашают Кавеха к себе в гости. Поэтому сейчас он сидит в их уютной квартире, разговаривает с друзьями, обсуждая последние новости, и рассматривает фотографии, которые висят на стене. Каждый раз, когда Кавех оказывается у них дома, он глядит на эти снимки, и на сердце становится тепло-тепло. Особенно ценны для него те карточки, на которых присутствует и он сам: на одной фотографии они во время выпуска из школы стоят на её фоне и дурачатся, на другой — их объятие в те дни, когда они выезжали на природу и здорово повеселились.       Кавеху сложно даже представить свою жизнь без этих двоих. Он не может себе вообразить даже причину, по которой их дороги могли бы разойтись в разные стороны, и даже не хочется об этом думать. Вместе они прошли через множество испытаний и конфликтов в том числе, но даже спустя много лет остаются близкими друг другу людьми.       Для Кавеха его друзья — те люди, которые стали ему семьёй. И поэтому он был очень растроган, когда услышал от Тигнари и Сайно однажды, что они считают также.       Именно поэтому, сидя у них на диване в гостиной, Кавех рассказывает им и про закончившиеся отношения с Римой, и про знакомство с Кори. Ему бывает сложно полностью раскрыться людям, но только не Сайно и Тигнари, которые его внимательно слушают и сочувствующе треплют его по плечу или хлопают по колену.       Кавех делится и их с Кори недо-свиданием в кафе. Так, он узнал, что парень работает менеджером в какой-то хорошей компании и играет в музыкальной группе вместе со своими друзьями — об этом Кавех догадывался, ибо вскользь заметил электрогитару в углу его комнаты. Тот даже включал ему пару песен, написанных в жанре поп-панка, и звучали они вполне сносно.       Но в поведении Кори прослеживается и печаль, несмотря на всю его браваду и наигранное спокойствие. Тот делает вид, что ему всё равно на расставание с его парнем и потерю хорошего друга, но во время беседы в кафе, когда всплывала информация о них, Кори мог замолчать на несколько секунд, нервно прикусить губу, уставиться в какую-ту точку в другом конце помещения, а после отшучивался и продолжал разговор, возвращая на лицо свою хитрую ухмылку.       Они оба потонули на одном и том же корабле. И вылезать им с самого дна теперь тоже вместе. По крайней мере, хотя Кори прячется за маской напускного спокойствия, Кавех видит в нём и искренние эмоции и чувства, прослеживает их в небольших деталях, и потому парень вызывает в нём больший интерес.       — В общем, — подытоживает Кавех свой рассказ, вытянув ноги и скрестив их. — Я даже не знаю, как обозвать наши отношения. Может, сообщу вам позже, — усмехается он и смотрит на Сайно, сидящего с поднятыми бровями. — Как-то так.       — Ты никогда не перестаёшь удивлять, — выдаёт Сайно спустя минуту тишины, когда приходит в себя. Он кладёт руку на спину Кавеха и продолжает чуть тише. — Но… Это твоя жизнь, все дела, просто будь осторожнее, ладно?       — В каком плане? — не понимает Кавех.       — Я думаю, Сайно к тому, — включается Тигнари аккуратно. — Чтобы ты не подавлял все чувства из-за расставания в этих перенедоотношениях с человеком, с которым ты познакомился… три дня назад? — тот начинает махать руками, когда слышит тяжёлый вздох Кавеха. — Я… Мы будем рады, если всё будет хорошо, — Сайно одобрительно кивает головой. — Просто всё равно аккуратнее, ладно? И ты знаешь, что можешь писать и звонить нам по любому поводу.       — Конечно, — Кавех улыбается, как бы говоря, что понимает и ценит их обеспокоенность. — Я… Пока без Римы сложно. Но, может быть, мне было бы хуже, если бы не появился Кори. В любом случае, я пока пытаюсь… скажем так, держать некоторую дистанцию, — он наклоняет голову набок и смотрит на своих друзей. — Так что всё в порядке, правда.       Кавех обращает внимание на то, что Тигнари нервничает. И он бы мог списать это на обеспокоенность за него самого — это тоже, он знает и дорожит этим. Однако волнение друга проявлялось ещё до его рассказа. Обычно, когда Тигнари чем-то встревожен, то чаще трёт свои уши и бедро и поджимает губы в тонкую линию. При этом похожую эмоцию Кавех считывает и у Сайно, хотя порой по его лицу сложно что-то прочитать.       — Что-то не так? — решается он всё же задать вопрос.       Его друзья переглядываются, а после Сайно приобнимает Тигнари за плечи, и тот благодарно накрывает его ладонь своей.       — Эм… У нас тоже есть, что рассказать.       Кавех не знает, как реагировать на эту фразу. Произошло что-то ужасное? Им требуется его помощь с чем-то? Ради своих друзей Кавех готов на всё, но эта неизвестность его сильно пугает, и чужое волнение передаётся и ему самому. Он нервно ёрзает по дивану и смотрит то на Тигнари, то на Сайно, пытаясь понять, что они хотят сообщить.       — Конечно, пока неизвестно, когда это будет точно: может, через месяц, а может и через несколько лет, — начинает Тигнари и немного нервно усмехается, большим пальцем потирая ладонь Сайно. — Но мы решили сказать тебе сразу.       В такие моменты Кавех не любит долгие подведения к сути. Он понимает, для чего это делается, но вместе с тем эти действия заставляют нервничать ещё больше, выдумывать за секунды множество вариантов событий от самых невинных до страшных и ужасных. Ткань рубашки мнётся под его пальцами.       — Короче… — Сайно прочищает горло и едва заметно улыбается — то ли для того, чтобы успокоить и Тигнари, и Кавеха, то ли из-за того, что собирается сказать. — Мы сейчас собираем документы на… усыновление.       Несколько секунд в комнате стоит полнейшая тишина, нарушаемая только постукиванием ноги Тигнари о пол. Кавех под внимательным взглядом двух пар глаз переваривает информацию, часто-часто моргает, а потом, к облегчению друзей, расслабленно выдыхает и улыбается.       — Чёрт подери, — он усмехается, проводит ладонью по лицу, оставляя несчастную рубашку в покое, и зачёсывает спадающие пряди назад. — Я думал, что кто-то умер, или наступает апокалипсис, или на планету летит метеорит… — встав со своего места, Кавех делает шаг вперёд, наклоняется и крепко обнимает своих друзей, устраивая голову на плече Тигнари. — Я… Это очень неожиданно, но я… Поздравляю вас?       Он слышит и чувствует, как дыхание Тигнари становится размеренным, а Сайно приобнимает его в ответ. Кавех искренен: он никогда не думал о детях и считает, что это как минимум слишком рано для него, как максимум — понимает, какая это огромная ответственность. Так что он не размышлял на эту тему и в контексте отношений Сайно и Тигнари. Несмотря на это, в его голове возникает чёткое и уверенное представление их будущего с учётом этой новости, поэтому абсолютно честно добавляет:       — Сколько бы времени это не заняло, я не сомневаюсь в том, что вы будете чудесными родителями.       Сайно и Тигнари после этих слов прижимают его крепче и благодарят за эти слова и его спокойное принятие и поддержку.       А Кавех вспоминает свою семью. Ведь поначалу, до смерти отца, она была образцовой и практически идеальной: в его детстве были и забота, и тёплые разговоры, и сказки по ночам. Память всё ещё хранит обожжённые отрывки того, как они часто с родителями, когда отец возвращался из рабочих поездок, связанных с археологическими раскопками, выбирались в кино, на каток, на природу, и проводили много времени вместе. Они вообще не жалели его на своего ребёнка, всецело посвящая себя воспитанию сына. И потому для Кавеха эти воспоминания особенно ценны — тогда всё было действительно хорошо. Тогда весь его мир был в ярких красках, и он сам рисовал счастливые, насыщенные картины своей жизни.       Но всё резко погрузилось в тьму, когда во время одной из археологических раскопок отец и несколько его коллег погибли под обвалившейся насыпью.       Подумав об этом, Кавех зажмуривается, отгоняя лишние мысли прочь — он не хочет вспоминать сейчас об этом. Конечно, рана со временем зажила, но оставила после себя памятный шрам, говоря о том, что эта боль, пускай и притупленная, останется с ним навсегда.       Кавех переключается на Сайно и Тигнари, на их новость, и не может испытывать ничего, кроме радости за них. Потому что он действительно убеждён, что те отлично справятся со всем и будут лучшими родителями на свете.       Просто потому, что его друзья стали для него семьёй. И уже только один этот факт объяснял за Кавеха всё.

***

      Из-за постоянной работы — но более расслабленной, так как удалось выполнить оставшуюся часть заказов в срок, — и встреч с Кори Кавех не замечает, как пролетает февраль и наступает весна.       Март он ненавидит, с этим месяцем в плане мерзости может сравниться только прошедший февраль. На улице ещё довольно холодно, а на тротуарах — куча грязи из-за подтаявшего снега. Из-за вечного перепада температур на дорогах образуется наледь, и, бывает, прямо на его глазах кто-то поскальзывается и падает. Кавеху остаётся только осторожно ступать по льду, чтобы помочь несчастным подняться.       Однако в середине марта этим несчастным оказывается он сам, когда вечером идёт к Кори домой. Кавех что-то напевает себе под нос, когда размышляет о недавно проведённом вместе времени, вспоминает нескрываемый флирт, горячие поцелуи и лишь некоторые фрагменты фильма, который они вдвоём в большей степени не смотрели, но вдруг в один момент осознаёт, что начинает терять равновесие, и инстинктивно зажмуривается.       Когда он открывает глаза, то первое, что он видит — размытую улицу через дорогу. Кажется, упал на бок — хотя бы в этом повезло. Кавех начинает приподниматься и чувствует, как его плечо пронзает тупая боль: во всём везти не может, и наверняка будет синяк. Он озирается по сторонам — в нескольких метрах от него стоит женщина, которая, кажется, немного удивлена таким резким происшествием. Но через несколько мгновений она продолжает свой путь и идёт мимо.       Мировая несправедливость.       Кавех находит сумку рядом и облегчённо выдыхает, когда видит, что с вещами, лежавшими там, всё в порядке. Поэтому он окончательно встаёт, отряхивается от снега на пальто, потирает ушибленное плечо и, накинув сумку на него, предварительно вытащив телефон, уже медленнее и аккуратнее идёт дальше.       Ещё не успев разблокировать мобильный, Кавех удивляется, когда его экран подсвечивается, и на нём отображается уведомление с кусочком сообщения… от его арендодательницы.       И почему-то у него зарождается очень плохое предчувствие.       Остановившись на секунду, Кавех разблокировывает телефон и переходит в мессенджер, нажав на уведомление. Он пробегается глазами по приветствию и другим формальностям, переходит к сути и замирает.       Арендодательница сообщает, что через пару месяцев срок договора заканчивается, и она не собирается его продлять по личным причинам.       Кавеха словно под дых ударили, но он всё же удерживается от второго падения на лёд. Он смотрит на экран, прочитывает сообщение несколько раз, убеждаясь, что это реально…       …и начинает смеяться.       В голове всплывает его тост во время новоселья о надежде прожить в этой съёмной квартире как можно дольше.       — Бойся своих желаний, — сквозь смех говорит себе под нос Кавех.       Он пытается успокоиться, но выходит из рук вон плохо. На самом деле, сейчас ему совсем не до веселья, но тело бесконтрольно трясётся от сдерживаемого смеха. Единственный плюс, который он может извлечь из сложившейся его ситуации — его предупредили заранее и дают достаточно времени на поиск нового жилья. Иногда арендодатели не такие понимающие и милосердные.       Но всё же это означает поиск нового дома, когда он уже успел комфортно для себя обставить нынешнее жильё, привык проходить мимо яблони у подъезда. Найти что-то столь подходящее для него проблематично даже за три месяца. Однако сейчас важнее просто найти что-то более-менее приемлемое.       Кавех достаёт пачку сигарет и вытаскивает оттуда одну. Он решил, что нужно иметь их для особо стрессовых ситуаций, поэтому курит примерно раз в пару недель. И сейчас именно тот случай, когда особенно хочется вдохнуть едкий дым и успокоить свои мысли.       Придя в себя через несколько минут, Кавех кидает докуренную сигарету в урну поблизости и продолжает идти к Кори. Он подумает об этой проблеме чуть позже и рассмотрит все возможные варианты, когда в голове наступит относительный порядок. Но настроение, которое было очень воодушевлённым до этого из-за предстоящей встречи с Кори, оказывается испорченным.       Спустя время, оказавшись уже практически у дома парня, Кавех на эмоциях пинает комок снега и делает большую ошибку, потому что снова чуть не падает, но ему удаётся удержаться на ногах.       — Ты ещё и прирождённый фигурист. Могу тебя на каток позвать.       Кавех слышит знакомый насмешливый голос и оглядывается через плечо. Он нисколько не удивляется, когда встречается со знакомым хитрым прищуром, и его глаза самопроизвольно закатываются.       — Надеюсь, ты добрался без особых происшествий, — в руках у Кори был пакет — видимо, он идёт из продуктового магазина. Он аккуратно сокращает расстояние и подхватывает Кавеха за локоть. — Всё нормально?       — В зависимости от того, что ты имеешь в виду, — отвечает он и вместе с парнем медленно продвигается к уже хорошо запомнившемуся ему подъезду. — Хотя… Какая разница, получил как физические ушибы, так и ушибы по психике, — и, тяжело вздохнув, коротко заключил: — Ебучий март.       В ответ на это он слышит тихий смешок.       — Вот если бы он был ёбаным, а не ебучим, может, дела бы пошли иначе…       Кавех слегка толкает его в бок, когда они заходят в здание, и Кори сразу же прижимает телом Кавеха к стене, целуя его в уголок губ.       — Лучше? — спрашивает парень, взглянув на Кавеха с хитрым прищуром, и стал подниматься на нужный этаж.       — Немного, — Кавех плетётся следом и, когда они останавливаются у двери квартиры, утыкается головой куда-то в лопатку Кори. — Было бы отлично, если бы все проблемы решались таким образом.       — О, возьму на заметку.       Когда Кори открывает дверь, он пропускает Кавеха вперёд, заходит вместе с ним и оставляет пакет на входе. Парень уже было хотел пройти дальше, но ему не позволяют. Кавех мягко обнимает его со спины, сцепляя руки на животе, и кладёт голову на чужое плечо.       Он не говорит ни слова. Думает, размышляет, прокручивает в голове снова и снова, стоит ли ему делиться свалившейся на него проблемой или попытаться уладить всё самому. Нагружать Кори ещё и своими бедами, когда у того начались сложности на работе, не очень хотелось. Поэтому некоторое время он просто молчит, вдыхая чужой лёгкий аромат парфюма.       — Если хочешь, могу так долго стоять. Я уже закалён постоянными многочасовыми репетициями, — шутит Кори и поворачивает свою голову к Кавеху, заглядывая в глаза. — Всё так плохо?       Кавех прячет свой взгляд в его плечо и тяжело вздыхает, мнётся в незнании, стоит ли даже решаться на свой рассказ.       — Всё нормально…       — …и поэтому ты жаловался на ебучий март? — Кори чуть отодвигается, поворачивается к Кавеху и немного резко поднимает его лицо за подбородок. — Говори.       Все пути отступления отрезали, поэтому остаётся только взглянуть в чужие глаза и нервно прикусить губу. Он не привык к тому, что его заставляют говорить обо всём здесь и сейчас. Это ощущается довольно… странно.       — Я… Кажется, скоро я буду бездомным, — напряжённо усмехается Кавех, но сразу смолкает, когда получает в ответ полный непонимания взгляд и склонённую набок голову. — Я утрирую, конечно. Но моя арендодательница сказала мне съезжать в течение пары месяцев, и теперь мне придётся искать, где жить, и…       — …И тебе вообще не стоит об этом переживать.       Теперь настаёт время Кавеха недоумевающе смотреть на Кори, пока тот делает шаг вперёд к нему, вынуждая спиной прислониться к стене в прихожей. Как ему не переживать об этом? Кавех выжидающе смотрит на парня в надежде услышать ответ на свой немой вопрос.       — Можешь остаться у меня, если хочешь.       — Что?       Он ожидал услышать всё, что угодно, но только не предложение съехаться спустя полтора месяца их отношений и в целом знакомства. В нём борются неверие, сомнение и, вместе с тем, в некоторой степени благодарность. Если Кори действительно серьёзен в своём намерении, то это сильно упрощает решение его проблемы. Большая часть неуверенности развеивается, когда Кавех думает о том, что он и так видит парня практически ежедневно и порой остаётся у него с ночёвкой. Так что сильно что-то не изменится. В крайнем случае, это будет только временным вариантом, пока он не найдёт новую квартиру для съёма.       Все минусы перекрываются обдуманными плюсами.       — Если ты не шутишь…       — Ты думаешь, я могу шутить о таком? — ухмыляется Кори и наклоняется чуть ближе.       — Ну… Тебе ведь не мешает отпускать шутки практически постоянно, — Кавех накрывает ладонями чужую талию под курткой. — Но… Наверное, это неплохая идея.       Он видит победную улыбку на лице Кори, которая через секунду скрывается в поцелуе. Рука парня ложится на плечо Кавеха, и тот тихо шипит — боль от падения всё ещё даёт о себе знать.       — А это второй ушиб за сегодня, — комментирует Кавех, расстёгивая куртку Кори.       — Понял, — смеётся тот в ответ и немного отодвигается, наконец снимая верхнюю одежду. — Что ж, я знаю одно хорошее средство против такого.       Запихав шапку в рукав куртки и повесив её на крючок, Кори загадочно улыбается и скрывается на кухне.       А Кавех отмирает, отстраняясь от стены, и тихо радуется своей удаче, касаясь пальцами губ.       Неужели правило чёрных и белых полос всё же наконец начинает работать в его жизни?

***

      Со временем выяснилось, что это была единоразовая акция.       Всё было довольно неплохо лишь до начала лета, когда Кавех уже успел полностью переехать к Кори и жил у него пару месяцев. Довольно часто, вне работы, они выбирались на различные мероприятия, тусовки, в бар у их дома, старались узнавать друг друга как можно лучше. Иногда Кори мог зависать после работы со своими друзьями-музыкантами на репетициях до десяти вечера, а иногда и немного дольше из-за того, что у них появился новый участник, но теперь его встречает Кавех в квартире с объятиями и кружкой горячего какао, мгновенно получая в ответ десятки и сотни поцелуев в губы, шею и плечи.       Кори даже сочинил какую-то простую, но красивую песню, которую посвятил Кавеху. Тот даже сопроводил её какой-то дурацкой, но довольно милой речью перед тем, как спеть. И этот момент безумно трогал.       Кавеху даже кажется, что он по-настоящему начинает влюбляться в Кори. Может, он уже утонул в нём. Однако что-то внутри не даёт покоя, как и раньше в отношениях с Римой. Как и в отношениях с Юсефом.       И есть огромное желание проклинать это ненавистное ощущение, подавить его, спрятать поглубже. Потому что хочется наконец-то не жить с предчувствием чего-то плохого.       Хочется просто жить.       Почему он не может хотя бы коснуться этого почти неосязаемого счастья, которое распадается сразу же, как Кавех оказывается в паре шагов от него?       Этим же вопросом он задаётся в середине июня.       День идёт довольно мерно и спокойно. Кавех работает, создавая новый проект, для которого ему захотелось создать чертежи от руки. Однако иногда он нервно постукивает карандашом по столу, когда время на часах переваливает за полночь, а Кори всё ещё не возвращается домой. И это не было чем-то столько необычным, потому что парень часто пропадал на репетициях после работы. Но в большинстве случаев тот возвращался до двенадцати и присылал короткое сообщение Кавеху о том, что задерживается. Сейчас же в ответ была тишина — даже на смски с прямыми вопросами о том, где он.       Возникшую тревогу Кавех душит работой. Как он делает практически всегда — все свои проблемы, негативные эмоции и чувства сублимирует в какой-либо труд, чтобы остыть и после трезво подумать о том, что его беспокоит. А иногда просто отложить в дальний ящик и не вспоминать до тех пор, пока запылившееся волнение не напомнит о себе и не нагрянет с новой силой. И так раз за разом.       Когда-то Тигнари говорил с ним об этом. Он считал, что порой помогать себе справиться с чем-то с помощью работы вполне себе оправданная и неплохая затея. Но даже с ней стоит быть осторожнее, иначе безобидный способ помочь себе станет вредным и даже опасным.       И Кавех старается следовать этому совету и предостережению. Но с чувством меры у него могут возникать проблемы время от времени.       На часах маленькая стрелка указывает на час ночи, и Кавех, не выдерживая внутреннего напряжения, вскакивает со стула, громко положив карандаш, что тот отскочил от поверхности стола, хватает телефон и набирает нужный номер. Даже со всеми особенностями Кори подобное испарение было очень ему несвойственно. И в тот момент, когда на экране появляется фотография парня, сделанная самим Кавехом пару недель назад, он вдруг слышит, как кто-то пытается открыть дверь. Судя по звуку, получается очень плохо — как будто ключ не могут вставить в скважину даже с сотой попытки, а после и провернуть его аккуратно оказывается трудной задачей.       Оказавшись возле двери, Кавех кладёт телефон в карман, помогает открыть дверь, и видит перед собой Кори.       И выглядит он ужасно.       Парень облокачивается на дверной проём, чтобы не упасть. Его лицо бледнее, чем обычно. Покрасневшие, немного впалые глаза прикрывает взлохмаченная гораздо сильнее привычного чёлка. Тот поднимает свой взгляд, и у Кавеха сжимается сердце от того, насколько он печальный, сокрушённый и мрачный. На губах нет ни тени привычной хитрой ухмылки.       Понадобилось несколько мгновений, чтобы прийти в себя, потому что Кори начинает терять равновесие, и Кавех подбегает, подхватывая его за немного трясущуюся руку.       От него ужасно несёт перегаром.       — Что произошло? — первое, что спрашивает Кавех, когда ведёт Кори в спальню, стараясь по пути не удариться о дверные проёмы и стоящую в коридоре тумбу. — Чёрт, Кори, ты так не надирался даже в нашу первую встречу.       Кавех осторожно укладывает его на бок в постель, подкладывая под голову мягкие небольшие подушки. Сам он присаживается на краешек и внимательно следит за каждым движением Кори, который хочет что-то сказать, но его слова совсем не складываются в нормальную речь.       — Я… Блять, я проебался.       Кори усиленно трёт глаза руками и судорожно дышит, пока Кавех мягко гладит его по спине. Тревога, которую он старался убить работой, всплывает сейчас и ощущается больнее и тяжелее.       — Что случилось? — тихо переспрашивает он и чувствует, как от беспокойства его собственное тело тоже начинает мелко дрожать. И, в отличие от того дня с Тигнари и Сайно, какой-то хорошей новости здесь явно можно не ждать.       — Это… Короче... — слова не связываются в одно простое предложение, и то ли это, то ли то, что Кори хочет сказать, вызывает у того смех. И если обычно Кавех любит слушать, как смеются окружающие его люди, сейчас от этого звука словно пробивает током. — В общем, я… Теперь безработный, — парень даже не даёт времени для осознания, и продолжает говорить: — Не знаю, чего я, блять, ожидал, но я позвонил отцу. Естественно, он, послал меня, — Кори переворачивается на спину и убирает ладони от лица, рассматривая туманным взглядом потолок. Его смех сменяется на отчаянный тяжёлый выдох, и в одно мгновение он резко бьёт предплечьем по прикроватной тумбе, и Кавех вздрагивает. — Блять!       Несмотря на затаившееся чувство страха, Кавех придвигается чуть ближе и берёт чужие руки в свои, аккуратно потирая ушибленное место. Он совершенно не знает, что сказать сейчас, потому что ощущается всё так, словно любые его слова будут бессильны в этой ситуации. Тем более, что Кори раньше никогда ничего не рассказывал о своей семье, и бередить то, что является, судя по всему, его открытой раной, Кавех не хочет. Поэтому всё, на что он способен сейчас — быть рядом.       И он считает, что иногда — это самое лучшее решение.       — Кавех… — произносит Кори так тихо, что на контрасте с его криком несколько секунд назад звучит в некоторой степени пугающе. Но в то же время сердце болезненно скребёт. — Прошу. Не уходи… Не уходи хотя бы ты.       Несколько мгновений Кавех чувствует себя неуверенно. Зная, как обычно складываются все его отношения… Обычно именно он является тем, кого оставляют. Поэтому сложно сразу дать обещание, которое не факт, что окажется сдержанным…       — Не уйду.       …но всё же даёт его. Как минимум, просто потому, что слышать этот тихий, дрожащий голос Кори практически невыносимо. На этих словах он выглядит, как ребёнок, которого оставили совсем одного, и от этого вида становилось совсем тоскливо.       Но ещё Кавех думает о том, что не хочет поступать так же, как его бывшие. Ему невероятно хочется помочь парню справиться с этим. Чтобы Кори наконец стало лучше, хотя всё это время он делал вид, что его ничего не беспокоит.       Чтобы ему самому стало лучше.       И эта острая игла осознания из прошлого снова колет его. До жути навязчивая, и даже спустя два года всё ещё впивающаяся в его кожу с каждым днём всё глубже и глубже.       Но Кавех только сильнее сжимает челюсти и продолжает не обращать внимания. Он ложится рядом с Кори на соседнее место и обнимает его рукой, дожидаясь, пока тот не уснёт.       Ему же сегодня уснуть снова не удаётся.