Прикоснувшийся к солнцу

      С каждым днём становится всё хуже.       Кавех поначалу надеялся, что видит такого пьяного вдрызг Кори в первый и последний раз. Но это происходит снова. И снова. И снова. Несмотря на потерю работы, он всё равно часто не появляется дома и много времени проводит со своими друзьями, в частности — с новым участником их группы. И Кавех убеждает себя, что, может, это поможет парню справиться, однако тот только сильнее тонет в пучине своих собственных переживаний.       И поэтому они начинают часто ссориться. Конечно, перемирия у них бывают, но эти моменты проседают под тяжестью постоянных конфликтов, иногда даже на пустом месте. И почти всегда в меньшей доле остаётся Кавех, который пытается донести своему близкому человеку, что надо стараться что-то с этим сделать, однако его не слушают. В некоторых — и очень нередких, — ситуациях его перекрикивают, и иногда промолчать — единственный верный вариант, чтобы помочь вылить накопившиеся эмоции. Потому что Кори неоднократно приходит домой нетрезвым, и в таком состоянии тот становится совершенно непредсказуемым.       И тогда зародившееся в Кавехе семя страха в тот день, когда Кори напугал его своим поведением, начинает прорастать и пускать плоды. Чувство влюблённости граничит с ощущением небезопасности. Поэтому Кавех всё равно прилагает огромные усилия — как моральные, так и физические, — чтобы помочь парню, но при этом решает на всякий случай начать откладывать деньги, большая часть которых и так идёт на оплату квартиры Кори, на возможный съезд, пряча накопленное в тайник. По крайней мере, это даёт ему некоторое снижение его непрекращающейся тревоги.       Времени и сил на всё категорически не хватает. Увеличив себе количество работы и вместе с тем проводя всё свободное время с Кори, если тот дома, Кавех забывает поесть и плохо спит. Он становится даже не способен на поддержание общения с Тигнари и Сайно, только уверяет их, а возможно и самого себя, что всё хорошо, просто немного загружен и устаёт. Поэтому в какой-то момент их встречи сходят на нет.       Но это связано и с тем, что Кори вечно просит его остаться с ним и болезненно воспринимает моменты, когда Кавех проводит время с кем-то другим.       В глубине души он понимает — это не нормально. Это совсем нездорово.       Но вместе с тем видит, что Кори нужна его помощь. И потому не может совсем бросить его сейчас.       Даже когда от накопленного стресса Кавех начинает растирать кожу ногтями до белых полос. Даже когда кусает губы до крови, сдерживая крики во время их ссор. Ему хочется сказать так много о том, что чувствует он сам, но Кори и так сгорает в своих терзаниях. Подливать масла в огонь Кавех не собирается.       И он старается, правда старается вразумить Кори, но всё становится только хуже. Вид парня становится совсем не утешающим: болезненно бледное лицо с синяками под покрасневшими глазами, сам он стал худее, потому что иногда пропускает приёмы пищи. И эта постоянная дрожь в руках, которую Кавех пытался усмирить своими прикосновениями и объятиями. В какой-то момент Кори начинает постоянно ходить в кофтах с длинными рукавами, и тот всё объясняет тем, что ему почти всегда холодно. Кавех сомневается в этом оправдании, тем более, что сейчас лето, но это хотя бы объясняет вздрагивания и может быть следствием сброшенного веса и алкоголизма.       Кавех из-за этого совершенно перестаёт пить, потому что, если они оба скатятся в эту зависимость, помочь им будет уже некому. Но заменяет одну аддикцию на другую.       Он обещал себе не курить чаще раза в пару недель. Но теперь это становится ежедневной привычкой, чтобы хоть как-то не сойти с ума. В его голове как будто ненадолго появляется дымка, которая скрывает весь тот груз проблем, свалившийся на него. Но этого не хватает надолго. Поэтому его тянет к новой сигарете, и так изо дня в день.       В один день Кори приходит с огромным синяком под глазом и небольшим кровоподтёком, и Кавех встревоженно обрабатывает рану, пока тот пьяно объясняет её появление. А возникает она из-за его отца, к которому тот приходит пьяный в надежде получить хоть какую-то поддержку от родителя. Всё заканчивается лишь новой ссорой, отказом от своего сына и ударом в лицо, когда Кори говорит что-то совсем неуместное и хамское.       В этот момент он совсем поникший, и оттого уже непривычно спокойный. И Кавех чувствует некоторое облегчение, хотя тело по-прежнему напряжено в ожидании новой выходки. Потому что иногда Кори за секунды из довольно притворно весёлого становится агрессивным. Срывается он на различных вещах — подушках, посуде, стене и тумбах, получая новые ушибы.       Но даже так Кавеха иногда оглушает шум звоночка в его голове: а что, если однажды парень совсем потеряет контроль и применит силу к нему самому.       Но этого не происходит ни в к концу лета, ни в начале осени, и тогда он верит, что, несмотря на то, как изменился Кори, он всё ещё тот парень, которого он помнит с их первых месяцев отношений.       Даже если сейчас порой тот ведёт себя как абсолютно грубый, манипулятивный, не знающий меры подонок. Потому что, испытывая собственную боль, ежедневно причиняет её и Кавеху, который случайно режется о разбитые осколки рассыпающегося Кори, но всё равно изо всех сил собирает его вновь, не обращая внимания на собственные раны.       Особенно, когда в редкие моменты Кори трезвый, он проявляет нежность, от которой Кавех успел отвыкнуть, и целует, целует, целует, между всеми своими прикосновениями повторяя слова извинения, обещая, что изменится, но этого не происходит. Однако Кавех цепляется за эти минуты и часы, даже когда под Кори чувствует себя совсем неуверенно, сомневается в верности этих действий и возникает желание скрыться хотя бы на время. Он просто даёт Кори чувство того, что тот ему очень важен.       Даже если Кавех уже не знает, нужен ли он ему так же.       Так отчаянно пытается помочь, тонет вместе с близким человеком, но тот не облегчает задачу, а лишь топит его вместе с собой.       Поэтому, находясь под толщей воды, Кавех даже не замечает, как пролетают три месяца и наступает октябрь. Он решает немного поработать в воскресенье, что в целом уже становится обычаем в попытках заработать достаточно денег для них двоих, и ожидает прихода Кори от своего друга Гейба — именно так, узнаёт Кавех однажды, зовут их уже влившегося в группу нового участника. Правда, сами ребята из их коллектива ещё в конце августа сошлись во мнении, что Кори надо отдохнуть, и дают ему некий отпуск от сочинения музыки. Однако это не мешает тому постоянно видеться с Гейбом.       И Кавех сам не знает, почему, но эти встречи беспокоят его и вызывают у него опасения.       Он уже не уверен ни в чём и просто считает себя параноиком, который убивает себя лишними тревогами и ежедневной дозой никотина.       В двенадцать ночи Кавех слышит звук открывающейся входной двери и, отрываясь от работы, выходит из спальни, чтобы встретить Кори. Оказавшись в коридоре, он нисколько не удивляется тому, что парень пьян. Однако что-то странное Кавех читает в его кое-как сказанных словах приветствия и неровной походке. Поэтому он неосознанно хватается рукой за край тумбы в прихожей, когда Кори приближается к нему. И, вроде бы, вид почти тот же, что и всегда — от этой мысли неприятно тянет в груди, — но что-то волнует его.       — Принцесса, — от этого обращения у Кавеха неприятная дрожь проходит по коже. Кори не использовал его уже слишком давно, и сейчас оно слышится таким холодным и пустым, что тело немеет. — Блять, я так голоден, если честно, — смеётся совсем невпопад. Кавех невольно делает шаг назад, натянуто едва-едва улыбнувшись в ответ. — Хочется чего-то… сладкого.       — Л-ладно, — Кавех отпускает край тумбы и медленно двигается в сторону кухни. — У нас есть остатки брауни, а ещё…       — Ты не понял? — Кори приближается к нему, останавливает и заключает в объятия, утыкаясь носом в его шею. Тот не надушен привычным парфюмом, поэтому Кавех чувствует какой-то странный, незнакомый ему запах. А ещё ощущает сильную потребность сбежать от возникшего дискомфорта. — Мои подкаты уже настолько непонятны? Я говорю про тебя.       — Я… — Кавех пытается мягко выбраться из чужого кольца рук, но ему не дают это сделать. В горле ужасно пересыхает. — Стой, Кори, я не…       Ему не дают договорить, потому что Кори впечатывается в его губы своими — этот горький противный вкус чувствуется сейчас особенно сильно, — и напирает, ведя их в сторону спальни. Через пару секунд тот толкает Кавеха на кровать и, покачиваясь, расстёгивает ремень своих брюк.       И в этот момент становится страшно совсем.       Изо всех сил Кавех старается овладеть собой, не позволяя себе замереть. Если он это сделает…       Не хочется даже думать об этом.       — Кори… Кори, погоди, — он предпринимает попытки сесть и немного выставляет руки вперёд. — Я не хочу, — произносит абсолютно уверенно, но голос предательски дрожит и ломается. Неужели ему нужно это говорить. Неужели…       — Прекращай, Кавех.       Холод в голосе ледянее стали и острее любого ножа. Взгляд чужих бледно-голубых глаз с расширенными зрачками затуманенный и совсем неживой. И этот вид Кори сбивает все надежды Кавеха, как несущийся поезд. Всё, во что он верил всё это время, все те упования на чудо, что его парень станет прежним — просеяли через сито жестокой действительности.       — Разве ты не любишь меня?       — Кори, я…       Последние месяцы Кавех сомневался в том, что он испытывает к парню. Его чувства были смешаны в одну кучу — влюблённость, непонимание, сожаление, отвращение, беспомощность. И выудить из этого что-то, подходящее под определение любви, слишком тяжело, несмотря на важность этого человека в его жизни.       Кавех думает над ответом слишком долго. Кори, приняв это за молчаливое признание, садится на колени, зажимая ими чужое бедро, наклоняется и жадно приникает к чужим губам. Ледяной страх и шок сковывают Кавеха, пока Кори бесцеременно расстёгивает его рубашку и раздвигает её края, обхватывая сухими руками оголённую талию и, опустив голову, проводит языком влажный след по груди, после чего запускает одну ладонь под ткань брюк.       Это прикосновение заставляет Кавеха очнуться, дёрнуться и сначала толкнуть рукой Кори в плечо, а после, когда тот выпрямляется, он подгибает одну ногу и пинает коленом куда-то в пах. Парень дёргается назад и моментально вскакивает с кровати, давая время Кавеху осознать, что сейчас происходит.       Потому что полное понимание происходит только в этот самый миг, когда взгляд напротив меняется сначала на потерянный, а затем на озлобленный. Предпринимать любые попытки сопротивления — огромный риск с пьяным, не контролирующим свои действия человеком.       Но ещё больший риск — не сделать совсем ничего. Даже если внутри всё уже кричит об опасности. Даже если пиздецки страшно до звона в ушах и мелкой дрожи в руках.       — Да что с тобой такое? — спрашивает Кори, покачиваясь и тяжело дыша.       Эти слова окончательно снимают предохранитель.       — Со мной? — шепчет Кавех и сжимает пальцами простыню, принимая сидячее положение. — Что с тобой такое?       Он ужасно напуган. Но его накрывает волна злобы и всех тревог, которые Кавех давил в себе в эти месяцы. Он терпел так долго, чтобы не задеть близкого ему человека, что сейчас все его жертвы оказываются напрасными, потому что теперь этот человек — абсолютно чужой.       Даже со всеми его особенностями ранее, вечной хитрой улыбкой и прищуром, колкими язвительными шутками…       Это не тот Кори.       И спасти его уже невозможно.       — Не… прикасайся ко мне, — выдавливает Кавех, стараясь выровнять сбитое дыхание. После этого он отталкивается руками и встаёт, сразу же отшатываясь от Кори. — Какого хера ты вообще творишь?       — Кавех…       — Замолчи! — выкрикивает он и чувствует, как на глазах появляются непрошенные слёзы. Он смаргивает их и трясущимися руками застёгивает рубашку обратно. Пуговицы поддаются не с первого раза. — Всё это время я хотел тебе помочь. Я, блять, правда хотел, чтобы тебе стало лучше. Я надеялся, что ты… — он переводит дыхание и издаёт нервный смешок. — Какой же я идиот.       Кори подходит к нему и хочет взять за руку, но Кавех ударяет его по предплечью, не давая это сделать.       — Не. Трогай. Меня, — чеканит он каждое слово, выплёвывая их с отвращением, и идёт к шкафу. Перед тем, как открыть её дверцы, Кавех судорожно вздыхает, оглядываясь через плечо. — Я ведь верил тебе. Я терпел все твои грёбанные выходки, потому что думал о том, что тебе и так херово. Но это… — его голос дрогнул от мысли, что сейчас мог сделать с ним Кори. Это перечёркивает абсолютно все хорошие воспоминания о нём. Его кожа на талии и в районе ключиц до сих пор горит от этих абсолютно неправильных и грязных, грубых прикосновений от человека, от которого сейчас исходит лишь опасность. — С меня хватит, Кори.       Кавех, на всякий случай опасливо поглядывая на парня, быстро начинает собирать вещи, захватывая всё самое необходимое — плевать на всё остальное. Потому что сейчас в его голове ярко горит табличка «опасно»: либо он оставит человека, бросит всё, что с ним связано и спасётся сам, либо его утянет на дно вместе с Кори. И раньше Кавех всегда выбирал второй вариант, потому что иначе не может, потому что этот человек был ему дорог…       Но сейчас что-то внутри бьёт тревогу, заставляя склониться к решению вытаскивать себя из пепелища их отношений.       — Так просто нарушишь обещание, а? — внезапно очень громко подаёт голос Кори, и Кавех вздрагивает от него, но не перестаёт складывать одежду в огромный пакет — вспоминать, где находится хоть какая-то сумка, не было времени. — Ты говорил мне, что не уйдёшь. И что ты делаешь теперь?       Кавех на секунду останавливается, и его прошибает напряжённый, почти истерический смешок, от абсурдности сказанного парнем.       — А сколько раз ты обещал мне, что изменишься, м? — Кавех не помнит, когда последний раз был так разочарован и находился в таком сильном отчаянии. Может быть, даже никогда — люди поступали с ним подло, использовали его в своих целях, бросали совсем одного, но даже это было несравнимо с тем, что собирался сделать Кори и продолжает делать до сих пор, оправдывая себя. — Ты клялся мне, что станешь прежним и всё… всё будет хорошо. Что найдёшь работу, когда я предлагал тебе сотни вариантов. Ты умолял меня остаться с тобой, уверяя, что станешь пить меньше, — Кавех складывает ноутбук в рюкзак, перепроверяет, точно ли он взял всё, что ему нужно и направляется к тайнику с деньгами. — Прежде, чем обвинять меня в том, что я не держу свои обещания, задай себе вопрос — а умеешь ли их держать ты? Умеешь ли ты ценить то, что делают для тебя, а не забивать на любую помощь и поддержку от человека, который искренне заботился о тебе все эти месяцы?       Опустившись к тумбе, Кавех слегка отодвигает её, чтобы вытащить деньги, спрятанные в плинтусе. Но он замирает, когда не обнаруживает там ничего. Ни единой купюры нет на месте, на котором была накопленная сумма ещё пару недель назад.       — Что… — шокировано выдаёт Кавех и идёт ко второму, более явному тайнику в банке из под кофе на кухне, к которой прикасался только он. Открыв её, другой части денег тоже не находит. Осознание доходит до него сразу. — Где деньги, Кори?       Он оборачивается к парню и смотрит, как тот на секунду теряется. По его лицу сразу становится понятно — Кори знает, где они.       — Где они? — добавляет Кавех уже громче.       — Тебя только это сейчас волнует?       Начиная закипать, он проходит мимо Кори к его тумбе. Кавех никогда не залезает туда, но сейчас ему всё равно. Его границы нарушили совсем бесцеремонно, словно это совсем ничего не значит. Поэтому Кавех выдвигает ящик, начинает вытаскивать оттуда разные предметы, и вдруг натыкается на пакет, в котором завёрнуты несколько шприцов и какой-то небольшой пакетик с чем-то. Он замирает.       Это же не то, о чём он думает…       Кавех поднимается и поворачивается к Кори. Смотрит на него совершенно испуганно и изучающе. Измученный вид, длинные рукава… В одно мгновение он преодолевает расстояние и задирает свитер на руках Кори до локтя и сразу же отшатывается, когда видит пару следов от уколов. Картинка складывается воедино, осколки зеркала соединяются, и в отражении Кавех видит своё шокированное лицо.       Блять.       — Блять! — выкрикивает Кавех, и его дрожь усиливается. Как столько времени он игнорировал, что близкий ему человек опустился до такого? Почему он был настолько слеп? — Как давно ты… Блять. Неважно, — в этот момент Кавех понимает, что денег он не найдёт. Всё, что у него есть — мелочь в куртке и остатки заработка на карте.       — Думаешь, я хотел этого? — повышает голос Кори и следует за Кавехом, который рванул к своему рюкзаку и пакету с вещами. — Думаешь, это так легко, Кавех?       — Прекрати! — Кавех идёт быстрым шагом с сумками в коридор и наскоро накидывает на себя куртку. — Я могу понять всё, Кори. И я понимал, когда ты вёл себя максимально отвратительно по отношению ко мне. Я, блять, понимал, когда ты скатился в алкоголизм и убивал себя в этом, — он надевает рюкзак на спину и пытается дрожащей рукой повернуть дверной замок. — Поверь, я знаю, я видел, как тебе было плохо. Но сейчас просто перестань, блять, оправдывать себя и своё абсолютно необъяснимое и мерзкое поведение, — Кавех пытается успокоиться, чтобы унять дрожь в руках, но выходит совсем ужасно. — Мне всё это время тоже было совсем непросто, но я терпел. И ради чего?.. С меня хватит.       Дверь, наконец, поддаётся, и он выбегает на лестничную площадку. Сердце в груди бешено стучит, бьёт по ушным перепонкам, и ему становится страшнее от того, что Кори следует за ним. Когда они оказываются на улице, парень сильно хватает его за запястье.       — Отпусти, Кори, — чужие пальцы на руке только сильнее давят на кожу. — Мне больно, отпусти! Сделай хоть что-то хорошее, — Кори смотрит на него несколько секунд, и всё же ослабляет хватку: Кавех моментально отдёргивает руку.       — Ненавидишь меня теперь, а? — выдаёт Кори тихо и немного покачивается. — И куда ты пойдёшь, Кавех?       — Не твоё дело, — Кавех предпочитает игнорировать первый вопрос. В голове сейчас полнейшая путаница, и всё, что его беспокоит сейчас — убраться от этого места как можно дальше. — Но сюда я больше не вернусь. Если в тебе осталось хоть что-то от того человека, который мне нравился, просто… Просто оставь меня в покое.       Поведение Кори чрезвычайно сложно предсказать. Но сейчас тот стоит на месте совсем озадаченный и, может быть, немного печальный. Однако Кавех игнорирует это — может быть, это очередная ложь, одна из миллиона всего того, что внушал ему парень. Сейчас же он не поведётся. Он сломает это колесо вечного вранья.       — Прощай, Кори.       Он больше не может смотреть на чужого ему человека, поэтому разворачивается и быстрым шагом уходит от него. Позади него раздаётся тихий голос, который зовёт его по имени, но другие звуки отсутствуют — за ним никто не идёт. Когда же Кавех уходит достаточно далеко, то в один момент он прислоняется боком к кирпичной стене здания, и обжигающие слёзы начинают течь из его глаз.       Вся его жизнь состоит из цепи прощаний. Рано или поздно все предают его или оставляют. Каждый раз, когда он дарит людям вокруг всю свою любовь, которая теплится в нём, от него бегут прочь.       Видимо, ему просто суждено быть совершенно одному.       У Кавеха было много целей и мечт в жизни. Но лишь одна из них не может быть совершённой: ему никогда не стать счастливым. Как бы он ни пытался, сколько бы усилий ни прикладывал для этого, какие бы способы ни пробовал — и плыть по течению, и жертвовать собой без остатка, — ничего из этого не работает.       Он — Икар, который так мечтал прикоснуться к солнцу, но не смог его достичь: его крылья расплавились, и он разбился о твёрдую землю.       Так и счастье для Кавеха остаётся тем, чего он не сможет добиться никогда в своей жизни. Может быть, просто этого не заслуживает.       Но сам не знает, почему.       Его пепельное тело в этот вечер сгорело до шрамов. Крылья совсем обуглились, и взлететь ему больше не удастся. Щёки обожгло жестокими ударами судьбы и словами «прощай». И все его желания в этот момент теряют любой смысл. Потому что их исполнение — шаги к тому, чтобы обрести истинное счастье, а Кавех на это не способен. Зачем пытаться что-то делать человеку, который рухнул на землю и больше не имеет возможности подняться.       Свободной рукой Кавех вытирает слёзы с щёк и, сделав глубокий выдох, идёт дальше. Единственное, куда он может пойти сейчас – к Тигнари и Сайно, которые живут примерно в сорока минутах отсюда. Транспорт уже не ходит, поэтому придётся добираться пешком. Его друзья — последние люди, которым он может сейчас доверять. Но его пугает, что все эти месяцы они почти не общались, а после весь диалог совсем сошёл на нет именно из-за Кавеха. И он не уверен, что его будут рады видеть сейчас, тем более в такое позднее время. Он сомневается в том, что его друзья примут его ситуацию, поддержат и помогут. Кавех осекается на этих мыслях.       Он сомневается в собственных друзьях.       Это осознание бьёт его под дых. Это происходит впервые за многие годы дружбы, и тело Кавеха сжимает, словно силками, поэтому каждый шаг в сторону дома Тигнари и Сайно даётся ему с трудом. Есть ли вероятность, что его просьбу о помощи отвергнут? Может, ему действительно некуда идти, на что намекал ему Кори.       Кори Кори Кори.       Это имя болезненно звучит в его голове, и в памяти снова вспыхивают воспоминания последнего получаса. От фантомного касания к талии он резко вздрагивает. Несмотря на то неприятное расставание с Юсефом и причинённую Римой боль измены, сейчас это даже не играет никакую роль в сравнение с тем, что сделал Кори. Когда-то близкий человек не просто врал ему каждый чёртов день, манипулировал им и давил на жалость, что всегда срабатывало — иначе Кавех не мог. Он и скрывал всё это время ужасные вещи, от которых у Кавеха пробегает холодок по коже. У него закрадывается подозрение, что на наркотики его подсадил именно Гейб — новый участник группы, но правды он никогда не узнает и, в данном случае, он готов оставаться в неведении.       Челюсти сильно сжимаются от понимания, что Кори хотел его изнасиловать. И этот поступок он не сможет простить никогда. И становится хуже от того, что стереть из своей памяти это тоже не удастся. Подвергнуться подобному от человека, который делал ему пьяные признания в любви последний месяц, который умолял его остаться, который повторял, что Кавех нужен ему — то, что раз и навсегда оставляет след. Ожог на коже, становящийся заметным шрамом, который не спрятать ничем — он всегда будет напоминать о себе, что бы ты ни делал.       И ни алкогольная, ни наркотическая зависимости не могли это оправдать.       Раньше Кавех часто пил, и порой под действием нескольких бокалов виски мог сморозить что-то глупое, а иногда и очень обидное, за что он потом месяцами извинялся и всячески заглаживал вину. Но даже в подобном состоянии он не перешагивал черту и никогда не хотел: задеть родного ему человека — последнее в бывшем списке желаний в его жизни. Поэтому поведение Кори для него не поддаётся никакому объяснению, и искать причины для этого он не собирается.       Только корит себя за то, что был настолько глуп и слеп.       И этой ошибки он больше не повторит.       Из-за постоянного шума в голове Кавех не замечает, как оказывается на пороге дома Тигнари и Сайно. Он долго мнётся перед дверью квартиры, нервно ходит туда-сюда, кусая губу, и в конце концов, сняв со спины рюкзак, прислоняется спиной к стене и скатывается вниз, поджимая к себе колени. Его пугает его страх собственных друзей, насколько бы нелепо это ни звучало. И тем более заявиться к ним в час ночи с двумя сумками — данная картина скажет за него многое. Кавех решает проверить карманы своей куртки — в ней лежит телефон, действительно, как и думал ранее, валяется какая-то мелочь, а ещё находится зажигалка и пачка сигарет, выкуренная лишь на половину. Затянуться хочется безумно, но он терпит, чтобы не злить ни своих друзей, ни их соседей.       Скорее всего, его копошения на лестничной площадке были услышаны, потому что через некоторое время Кавех улавливает звук открывающейся двери. Он поднимается с пола, и в этот момент в коридор из квартиры вылезает фигура Сайно. Когда тот поворачивает голову, на его сонном лице скользит немалое, но совсем беззлобное удивление.       — Кавех?       — Привет, — голос немного хриплый после криков и получасовой прогулки по прохладной улице.       Сайно смеряет его взглядом несколько секунд, кидает короткий взгляд на сумки, а после открывает дверь немного шире, приглашая войти, но добавляет, чтобы тот вёл себя тихо. Кавех устало, но благодарно кивает, подхватывает пакет и рюкзак и заходит в квартиру. Сняв куртку и обувь и оставив сумки на пороге, он проходит дальше и оказывается в зале. Сейчас ему уже немного спокойнее от того, что его уже не выгнали и, кажется, не держат на него никакой обиды. В тот момент, когда он усаживается на край дивана и к нему подходит Сайно, из кухни выплывает Тигнари, на лице которого сквозит то же удивление. Тот также осматривает Кавеха с ног до головы, из-за чего в его глазах появляется обеспокоенность, и устраивается на диване рядом.       — Я рад тебя видеть, — сразу говорит Тигнари и Сайно кивает на это, и Кавеху становится чуть теплее — видимо, он снова накрутил себе слишком много того, что не соответствует реальности. Однако мысль о том, что он так сомневался в своих друзьях по-прежнему сжимает его сердце. Как он только мог подумать о таком? — Что случилось? — сразу попадает в цель. — Ты так исчез со всех радаров, и сейчас… Выглядишь ужасно.       Голос Тигнари встревожен. Видимо, именно поэтому он и Сайно несколько секунд пялились на него, когда впервые увидели. Кавех не может оценить все масштабы бедствия — уходя от Кори, он не смотрел в зеркало, потому что просто было не до этого. И, на самом деле, ему не хочется видеть себя — знает, что его вид сейчас очень потрёпанный.       Кавех думает над ответом долго. Произошло за эти месяцы, в частности за сегодняшний день, слишком много. Но ему не хочется об этом рассказывать: возможно, его друзья не осудят его за это, однако он чувствует себя ужасно виноватым. Перед ними, перед самим собой, перед всем миром. Кавех чувствует, как глаза становятся немного мокрыми, и он смаргивает слёзы, прикусив губу.       — Я… Это долгая история. Я тоже рад вас видеть, — уклоняется от конкретного ответа. Он пытается улыбнуться, но выходит криво — слабость сковывает его тело. — Но… В общем, мне пришлось уйти от Кори, — на произнесённом имени его голос едва дрогнул.       — Он что-то сделал?       Кавех поднимает взгляд на Сайно — тот был чрезвычайно серьёзен, и в его глазах сверкнуло подозрение, смешанное со злостью. У друга всегда было очень острое чувство справедливости: ещё в детстве тот вечно вступался за тех, кого обижали более старшие или сильные дети, стараясь решить конфликт словами, но иногда стычки перетекали в драку. Порой Сайно даже сильно в них прилетало, из-за чего Тигнари ругался на него, однако притом очень обеспокоенно обрабатывал полученные раны и ушибы. Но особенно сильно тот ощущал несправедливость, когда она касалась его близких. Может быть, именно поэтому он стал детективом.       И, может, именно поэтому прямо сейчас он чувствует неладное. Но Кавех спешит его успокоить:       — Я… Я в порядке, — звучит совсем фальшиво.       — Кавех…       — Всё нормально, — врать получается совсем плохо. Но рассказывать обо всём он не собирается. По крайней мере, точно не сейчас, когда только от одних воспоминаний к горлу подступает тошнота. — Я просто… жутко устал. Но, эм…       Кавех не знает, как подступиться и как попросить переночевать у них, тем более, на довольно долгий срок, пока он не сможет накопить денег на съём хотя бы простенькой однушки. Раньше это не было такой огромной проблемой.       Тем более, Кавех помнит и всё ещё очень ценит, когда его друзья приняли его к себе на некоторое время после того, как его мать бросила его. Находиться на тот момент в их семейном доме было просто невозможно — стены давили на него одиночеством, вызывали у него пустоту и чувство собственной ненужности. Первая ночь без матери была слишком тяжёлой — уснуть ему тогда не удалось. Поэтому на следующий день он обратился к своим друзьям с очень странной просьбой, но они, к его удивлению, всё поняли и пустили его к себе в дом на некоторое время. Боль от прощания с мамой всё ещё была сильна, но в окружении Тигнари и Сайно справляться с этим было немного легче.       — Я… Я не хочу как-то навязываться или что-то ещё, но… Могу ли я пожить у вас некоторое время? — для уверенности Кавех закрывает глаза, но его выдаёт нервное дёргание рукава рубашки. Выглядит он, наверное, совсем жалко. — Простите, что так неожиданно, но, если честно, я просто не знаю, куда мне сейчас пойти, и я сейчас… на мели, — из груди вырывается напряжённый смешок, чтобы хоть как-то сгладить всю ситуацию.       Какое-то время его друзья молчат, и Кавех, не выдерживая этого, открывает глаза. Он замечает, как Тигнари и Сайно переглядываются между собой, и на их лицах сквозит… Вина? Не совсем уверен в этом, но его сомнения подтверждаются: в этот раз он не сможет у них остаться.       Наконец, Сайно, кивнув Тигнари, подаёт голос.       — Мы бы с радостью. Ты знаешь, что мы всегда рады тебя видеть и готовы помочь, но… Не сейчас, — тот сразу же осекается, понимая, что это может звучать бессмысленно. — В том плане, что сейчас пока нет такой возможности.       Кавех удручённо переводит взгляд на Тигнари. Он ожидал, что может получить отказ, и он нисколько не винит своих друзей. Но уже успевает задаться вопросом: что же ему тогда делать?       — Мы… — Тигнари аккуратно тянет ладонь к Кавеху. Он ведёт ногой, что не укрывается от друга, когда его колена касаются, но всё же позволяет до себя дотронуться. — Помнишь, мы говорили, что собираем документы на опекунство? — Кавех кивает. — В общем… Ты пропал на некоторое время, поэтому мы не могли сказать, что пару дней назад мы забрали девочку, — Тигнари едва-едва улыбается, и в этой улыбке есть тень сочувствия. Сайно подходит ближе к нему. — Ей восемь, она очень умная, талантливая, и вообще… Просто чудесная, — его взгляд блестит от мысли о ней. Тигнари на секунду смотрит на закрытую дверь гостевой комнаты, и теперь Кавех понимает, почему его просили вести себя тихо — наверное, ребёнок сейчас спит.       — Я рад за вас, — Кавех искренен, но он не уверен, что в самом деле звучит так, поэтому добавляет: — Правда. Я помню, что вы этого хотели, так что… Я рад, что у вас всё получилось, — он видит слабую улыбку Тигнари, но после тот хмурится и тяжело выдыхает.       — Но…       — …она была раньше в тяжёлой семье, — продолжает за него Сайно и опускает ладонь на плечо Тигнари. — Нам сказали, что её мама умерла на родах, а отец после этого стал очень жестоко относиться к дочери, — Кавех замечает, как свободная рука Сайно сжимается в кулак. — В общем… Коллеи к нам-то долго привыкала, прежде чем она хотя бы перестала нас бояться и мы смогли её забрать.       — Просто… — вклинивается Тигнари, который устало трёт переносицу, прикрыв глаза. — Нужно время для того, чтобы она смогла спокойно принимать присутствие других людей. Не знаю, сколько недель на это уйдёт, — тот теперь смотрит на Кавеха в поисках понимания с его стороны. — Но её надо подготовить к этому всему, чтобы она в целом смогла жить спокойно.       Кавех видит, как его друзья переживают из-за всей этой ситуации. Знает, что ему не врут, понимает, как те разрываются между ним и Коллеи — видимо, именно так зовут девочку, — и он не может их за это корить. Тем более, что те даже говорят о том, что всё ещё готовы, возможно, приютить его через некоторое время, но просто не в этот период. Поэтому он в ответ на выжидающие взгляды коротко кивает и старается слабо улыбнуться.       — Я понимаю, — Тигнари облегчённо выдыхает на это. — Вы… Вы все справитесь с этим, я знаю, — и теряется в своих мыслях — пытается придумать, что ему теперь делать и куда он может пойти, потому что вариантов практически никаких нет.       — Мы можем одолжить тебе немного денег. У нас самих с этим сейчас небольшие проблемы, так как всё впритык из-за трат на много новых вещей для Коллеи, но…       — Тогда точно нет, — сразу прерывает Кавех предложение Сайно. Не хочется заставлять друзей после этого испытывать какие-то финансовые трудности, пускай, может, и небольшое количество времени.       — Слушай, — Тигнари встаёт со своего места и берёт с тумбы у дивана телефон, который стоит на зарядке. — Я могу позвонить своим друзьям и знакомым, — он возвращается обратно и разблокировывает экран. — Я думаю, что кто-нибудь из них может согласиться тебя приютить хотя бы на пару дней, пока не придумаем что-нибудь ещё…       — Нет.       Выходит слишком резко. Кавех кладёт свои ладони на запястья Тигнари, мягко вынуждая его опустить телефон. Выходит это автоматически, он даже не успевает подумать. Но Кавех сразу ощущает страх. Конечно, его друг, который смотрит сейчас на него растерянно и встревоженно, знает этих людей, и, может быть, они неплохие, может, они действительно будут готовы помочь ему. Но довериться им в ответ у него получится. От одной только мысли, что он останется у незнакомого человека дома один на один грудь сдавливают склизкий ужас и испуг. После всего, что с ним произошло сегодня ночью, его чувство безопасности окончательно подорвано. Поэтому он может остаться только у того, кто, как Кавех уверен, не причинит ему вреда.       И вдруг его озаряет идея.       Совсем бредовая, и, может, он действительно сходит с ума. Но есть только один человек, к которому Кавех может сейчас пойти. Который связывает его с его прошлым «я» — совсем безвинным, как он думает теперь, после пройденных испытаний. Нет совсем никакой гарантии, что эта затея окажется успешной, тем более, что от мысли о ней становится очень тревожно и неловко…       — Не нужно. У меня… Есть один вариант.       …Но другого выхода у него нет.