Тень своры

На следующий день, очнувшись, Ракета обнаружила себя в лазарете, со свежими повязками. Еще она поняла, что Амальгамы в лазарете нет, раненые вояки из штурмовых отрядов спят, а поесть ей принесли прямо в лазарет. Видимо, решили пока не тревожить? Ракета чувствовала она себя гораздо лучше - по крайней мере, физически. Морально она была убита. Прежде всего, она нашла дежурного медика и коротко сообщила ему, что не нуждается в помощи, и посему выписывается. Девушка-медик с гордым позывным "Зайка" бегло осмотрела ее ногу и кивнула, разрешая. Паек Ракета прикончила за дверью лазарета, усевшись на пол в коридоре ангара, бывшего некогда большим гаражом. Помещения разделяли, ставя перегородки из чего попало, здесь это была старая фанера, скрепленная как попало гвоздями, проволокой и строительным клеем. Одиноко висела единственная пыльная и тусклая лампочка под потолком, а коридор был завален ящиками - любое мало-мальски пригодное место моментально забивали тем, что можно было хранить без особых условий, и что могло бы пригодиться в их "хозяйстве". Так и тут - в ящиках валялись инструменты, болты, гайки и стояло, прислоненное к стене, большое зубчатое колесо, непонятно, кому и зачем понадобившееся. Ракета быстро прикончила порцию каши из алюминиевой миски, запила водой из собственной фляги и пошла в кухню - сдать посуду обратно и разузнать, что она пропустила еще. Четкие специализации остались в прошлом. Да, есть искатели, стражи и загонщики, их работа - находить то, что может быть полезно, обеспечивать безопасность базы и зачищать своры по возможности. Есть механики и медики, есть собиратели и охотники, есть огородники, есть куча других работ, направленных на обеспечение выживших всем необходимым, но на самом деле, так как народу вечно не хватало, каждый помогал чем мог. Многие механики, электрики и медики также выходили наружу в составе групп искателей или загонщиков, многие стражи, отдежурив, шли на кухню или в теплицы, каждый на базе делал что мог и как мог, поэтому создавалась взаимозаменяемость там, где глубоких познаний не требовалось. Ракета подумала напроситься на дежурство на кухню. На душе у нее было слишком паршиво, очень тянуло реветь до полной отключки, но это - непозволительная роскошь. Раскисать нельзя. Раскиснуть - значит погибнуть. Потерявший способность действовать человек - труп в нынешних условиях, поэтому придется отвлекаться на любую работу, и чем больше, тем лучше. А кухня - как раз полна тяжелой работы в огромных количествах. Кормить триста человек весьма непросто, а уж поддерживать хоть какую-то санитарию - и того тяжелее. Поэтому ее, конечно же, приняли на внеочередное дежурство, а она и не возражала. Это первая причина. Вторая - ей не хотелось знать, что произошло еще. Она помнила, что Хром погиб. Погиб, спасая их - ее и Амальгаму. Из-за нее убили... черт, а ведь она не подумала дать ему имя или позывной! Ничего. Ничего не осталось. Скорпион заикнулся про похороны с почестями - что имел в виду? Ракета предполагала, но было слишком больно об этом думать, поэтому она ожесточенно драила посуду, глядя прямо перед собой и не вступая в разговоры, когда с ней пытались заговорить. Девушка уже который час намывала посуду в большом корыте, когда Скорпион в сопровождении пары своих бойцов ввалился на кухню. Перекинулся парой слов с поварами и двинулся к тому углу, что приспособили под судомойню. Она не хотела этого разговора. Она вообще ничего не хотела сейчас, но... Дольше прятаться не вышло бы. - Я ее ищу по всему лагерю, а она тут дежурит вне очереди. - мужчина насмешливо сощурился, - Что отрабатываешь? Неужели воображаемую вину за вчерашний день? - Можно и так сказать, - отозвалась Ракета, не поднимая головы. Ей очень не хотелось, чтобы сейчас Скорп увидел ее лицо - предательски опустившиеся губы и мокреющие глазза. Да, она чувствувет себя виноватой - если не перед Хромом, то перед неизвестным мертвецом уж точно. Она помнит, какое лицо у него было в момент смерти. Да, все та же маска без эмоций, но, когда она склонилась над ним, ей померещилось, что в черных глазах мелькнули непонимание и обида. - Ой, детка, зря. Мы на войне, понимаешь? Как бы мы ни старались - это война, и враг в большинстве. У нас намечаются похороны и важные объявления, а ты тут прячешься. И с докладом не пришла - почему? Ракета покачала головой: - Не могу. Нервы. И в голове все путается. Трудно говорить с людьми. Он поиграл с ней в гляделки пару минут и коротко выругался: - Вот черт... ну да, доктора предупреждали, что такое могло быть. Судя по их наблюдениям, прилетело тебе не слабо. Эх, детка... Ладно, пойдем. Сегодня у нас похороны... пойдем, я покажу, ты оценишь! Она не хотела видеть никакие похороны. Но Скорпион не стал слушать дальше, и, положив руку на плечо девушки, поволок ее за собой. Возражать было бессмысленно, затевать свару - тоже. Пришлось стиснуть зубы от бессилия не видеть никакие похороны, надеяться, что это дурной сон и ковылять следом, отряхивая воду с рук. Скорпион буквально выволок ее в ту часть базы, где было "кладбище." Там уже толпились все, кто был свободен от вахты, и, кажется, даже достали алкоголь, крайне редкий в нынешнее время. Ракета подавила горестный стон. Похороны были в самом разгаре - заливали цементом две сколоченные из фанеры вертикально стоящие прямоугольные формы. Ракета знала, что там. Тела. Мало кто в эти суровые времена удостаивался настоящей могилы. Павших товарищей сжигали и закапывали пепел. Зомби сваливали в яму, вырытую за оградой, и заливали цементом. Однако было исключение - почетные памятники, которые ставили только особо отличившимся, отдавая дань уважения. Для этого из фанеры делали вертикальные прямоугольники. Заливали цементом до половины, опускали тело вертикально и заливали доверху. Цемент формировал гроб-обелиск, который скрывал запах и следы разложения и одновременно являлся памятником. Ракета видела такое лишь однажды - когда хоронили ветерана из отряда Хрома. Сейчас она благодарила обстоятельства - Скорпион нашел ее не сразу, и тела уже опустили. На обезглавленного Хрома, на пустое и печальное лицо теперь уже окончательно мертвого ее заступника она смотреть бы не смогла. Однако, цемент заливать закончили, и через несколько дней, когда он засохнет, уберут фанеру. Тогда на кладбище образуются два новых "памятника". Кто-то из бойцов добыл где-то трубу, и теперь выдувал на ней траурный марш. У основания одной из колонн валялась подготовленная для памятника табличка. "Хром, наш дорогой товарищ и командир" У второго "памятника" никакой таблички не было. - Ракета, я свое обещание сдержал. Я же говорил, твоего защитника похороним с почестями. Вот - похоронили. Хочешь написать табличку для друга, детка? - Нет... - она потерла лицо рукой, не зная, что сказать. Посмотрела в лицо Скорпиона. Сожаления в его глазах, конечно же, не было. Он не жалел о том, что убил ее неизвестного безымянного заступника. Просто выполнял обещание. - Как хочешь. Значит, будет без надписи. Выпей за помин всех, кто пал вчера в этой битве. Ракета приняла у кого-то битую жестяную кружку с крепко пахнущим пойлом и глотнула, не ощущая вкуса, но чувствуя, как обжигающая жидкость прокатывается по пищеводу в желудок. Скорпион залез на небольшой постамент из досок, сооруженный, кажется, специально по случаю. - Собратья! Сегодня, со скорбью в душе, мы прощаемся с дорогим другом, товарищем, наставником и командиром. Он героически погиб, прикрыв отход отряда, пожертвовал собой ради нас всех. Спи спокойно, дорогой Хром, ты не забыт. Толпа загудела и приложилась к кружкам, не чокаясь. Скорпион вскинул руку, призывая к тишине. - Собратья! Это война, и, хотя мы понесли урон в битве, мы еще не проиграли. Сегодня я с болью в сердце принимаю пост командира. Держитесь! Времена наступили тяжелые, но вместе - мы справимся! - его поддержали нестройными голосами, но он не закончил. - Еще не все! Так же мы прощаемся сегодня с неизвестным героем, который пожертвовал собой, но спас нашу дорогую Искательницу - Ракету, и вместе с ней - Амальгаму, что была ближе всех к нашему почившему лидеру. Выпьем же за упокой душ всех, кто пал сегодня! Ракета подняла глаза, и увидела, что в глазах Скорпиона на миг промелькнула холодная усмешка. Он радовался, потому что, по его разумению, просто убил некую "тварь". Стоило бы разозлиться, но сейчас Ракете было не до злости. Она выпила еще, чувствуя, как по телу разливается обжигающий жар. Выпили и все остальные. Под звуки траурной трубы серое небо снова пролилось дождем. Ракета усмехнулась безо всякого веселья: даже небо грустит сегодня, значит, и ей можно. Она приложилась к кружке, обнаружив, что та успела опустеть. Кто-то плеснул ей без вопросов еще порцию. Народ начал медленно расползаться, ведь никому не хотелось мокнуть под дождем. Ракета осталась одна, не чувствуя уже ни жара от алкоголя, ни холода от капель, пронизывающих ее одежду с головы до ног. Она подошла к могиле Хрома и приложилась лбом к фанере, за которой застывал цемент. - Прощай, - прошептала она. - Спи спокойно, друг... - слезы застилали ей глаза. Она глотнула еще, и подошла к могиле "неизвестного героя", повторив жест. - Прости меня, - зашептала она, уже не сдерживая слезы. - Спасибо тебе, спасибо за все... прости меня... Ноги ее ослабли. Она отошла обратно к могиле Хрома, не решаясь остаться у второй - все же в том, что Скорпион и сотоварищи, не разбираясь, изрешетили ее защитника, виновата она - не прогнала его вовремя. На что надеялась? Что к странному существу отнесутся с пониманием? Хром бы мог, если бы не погиб. А Скорп... Да, как бы ни было противно, он так обучен - любая тварь должна быть уничтожена. И, учитывая, что он теперь отвечает за жизни всех, кто остался на базе, его можно понять. Перед Хромом она хотя бы не виновата - его зацепил кто-то из своих. Такое и раньше бывало в неразберихе. Но вину перед безымянным защитником она не искупит теперь уже никогда. Дождь усиливался. Она села прямо на землю, привалившись спиной к обелиску Хрома и горестно зарыдала, периодически прикладываясь к кружке. На этот раз она растягивала выпивку, понимая, что больше ей не нальют. Идти и снова искать себе дело не хотелось - сил не осталось. Чертов Скорпион, вот зачем он ее сюда потащил? Только забылась, заняв руки и голову работой, только взяла себя в руки, и вот опять... Хотя, конечно, стоит потом поблагодарить его за почести для ее неизвестного спасителя... Все же это первый не-человек, удостоившийся чести наравне с самыми заслуженными людьми базы. Мог просто свалить в яму к уничтоженным мертвякам. Хром бы наверное... Она снова разрыдалась, понимая, что Хром бы не поставил памятник мертвецу. Не стал бы тратить драгоценные ресурсы на чужака, особенно на того, кто не является человеком. Он был рационален, их почивший командир. Она встала, пошатываясь, и направилась ко второму обелиску. Ей сейчас надо было с кем-то поговорить, а с Хромом она не хотела, осознав то, что только что пришло ей в голову. А вот безымянной могиле она изложила свои соображения, давясь слезами и жадно заглатывая последние капли того пойла, что ей выделили бойцы. - Вот такие дела... - закончила она. - Терпеть не могу Скорпиона, Хром мне нравился куда больше... он другом мне был. Наверное, так сказал бы на базе каждый. Он хороший человек и командир. Но... понимаешь ли... он бы решил, что экономить ресурс важнее. Зря ты со мной пошел. Остался бы в лесу - и... не было бы этого, понимаешь? Вот зачем, почему ты поперся со мной? Ты ведь разумный, я точно знаю, я видела. Не надо было тебе нас спасать. Нас бы и так спасли. А мне теперь жить с осознанием, что ты.. из-за меня... А, пошло оно все к черту! Девушка снова зарыдала, уперевшись лбом в фанерку. Холодный дождь наконец, пробрался под одежду окончательно, и теперь ее затрясло. - Спокойной ночи, - сказала она безымянной могиле. - Знаешь... мне и правда очень жаль. Я пойду, а то меня совсем развезло. Я зайду еще, не переживай. До встречи... Ракета поставила кружку на землю рядом с "обелиском" и двинулась, утирая остатки слез. Доковыляв до своей койки, она рухнула, как была, в мокрой одежде, завернулась в одеяло и уткнулась носом в подушку, свернутую из тряпок. Слушая храп соседей и скрип человека на втором ярусе койки, она подумала, что не заснет, но после этого, немного отогревшись, сразу же вырубилась.