Тень своры

Ракета тяжело дышала, продираясь через заросли редкого кустарника следом за Амальгамой. Последние несколько километров они двигались ползком, поминутно падая плашмя и замирая, стараясь не издавать звуков и максимально слиться с местностью, благо, их одежда это позволяла. Своры здесь было... Девушка даже не могла подобрать слово для описания. Трупы стояли плотной толпой, забив дорогу, обочины, бесцельно шатались туда-сюда, обгладывая с веток уже желтеющую листву. Когда-то эта толпа была живыми людьми, а сейчас... сизо-серая кожа, местами уже разложившаяся до дыр, мутные, подернутые пленкой глаза, вонючие, чавкающие пасти и непрекращающаяся вонь. Она обмотала лицо полосой ткани, чтобы запах ощущался меньше, но помогало слабо. Колени, локти и пальцы саднило от того способа, которым они перемещались. Но, стоило отдать должное Амальгаме - она действительно знала, куда идти и что делать. Одними ей ведомыми ходами в зарослях она уверенно двигалась куда-то к окраине города, жестами показывая, когда остановиться, когда можно двигаться, когда надо залечь и не дышать, чутко прислушивалась, и явно ощущала себя здесь подобно рыбе в воде. Ракета невольно восхищалась: как бы безумно не звучала идея о том, что пробраться в город все же возможно, сейчас это действительно казалось реальным. Амальгама сделала знак рукой и они снова упали на землю, замерев. Ракета молилась лишь о том, чтобы пустой желудок сейчас не спел песню и не выдал ее: вторые сутки с момента их выхода подходили к концу, и последние двенадцать часов поесть у них не было возможности, да и на голодный желудок чувства обостряются. Вот только урчание в животах никуда не девалось, а мертвяки были совсем близко. Ракета думала, куда и как им продвигаться теперь. Зомби все так же чавкали на дороге, их пока не обнаружили. А граница города была все ближе - в сгущающихся сумерках на них надвигались силуэты зданий. Какие-то, судя по всему, нежилые строения, торчащие вверх мертвые заводские трубы, переплетение проводов, местами оборванных и провисших, и запах... всюду разложение, пыль, ржавчина и что-то химическое. В носу, несмотря на тканевую повязку, мерзко зачесалось. Амальгама указала рукой вперед, но не на возвышающиеся здания, а на что-то на земле. Ракета увидела люк. Старый, ржавый люк, кое-как прикрытый крышкой. Так вот как можно попасть в город! Мелькнула мысль, что попасть-то они попадут, а как ориентироваться в коллекторе? Но, кажется, Амальгама проделывала это уже не в первый раз. Она, поманив напарницу за собой, подползла к этом люку и начала медленно отодвигать проржавевшую крышку. Та нехотя поддавалась. - Следи, - одними губами произнесла альбиноска, осторожно, стараясь не скрежетать по земле, сволакивая их пропуск в мертвый город на сторону, открывая темное нутро городского подземелья. Ракета кивнула и насторожилась. В поле зрения мертвецов пока не наблюдалось - да и вряд ли они быстрые, судя по тому, сколько их тут... Явно они уже съели в пределах улиц все, что нашли, и долгое время голодают, но все равно, не стоит терять бдительность. Один зомби, нашедший, например, собаку, способен стать быстрее и сильнее человека. Ненадолго, на несколько часов, пока мышцы, подкормленные белком, вернут себе прежнюю форму, и не сильно, раза в полтора. Но этого вполне достаточно, ведь у зомби нет ограничителей мышечной нагрузки - они бегут не зная усталости, пока могут, да и боль от чрезмерного приложения физической силы им не грозит. Достаточно, чтобы догнать и укусить. А большего и не требуется. - На восемь часов, двое, далеко, - так же, одними губами прошептала она. Бредут... медленные. - Принято. - Амальгама толкнула крышку чуть сильнее, и та, все-таки скрежетнув по земле, наконец, отодвинулась полностью. Звук был слишком тихим, а мертвецы, которых заметила Ракета - пока еще слишком далеко, чтобы их увидеть или услышать. - Ходу, - Амальгама первой соскользнула в люк. Ракета, покосившись на далекие фигуры, юркнула следом. Там, в черных сырых недрах, она нащупала ржавые, покрытые чем-то вроде мха скобы, и осторожно поползла вниз, стараясь не поскользнуться на ненадежных опорах. - Мы не закрыли люк, - тихо произнесла она. Эхо раздробило ее слова и унесло вниз, многократно повторяя. - Закроем, когда вылезем, - донеслось откуда-то снизу. - Им ума не хватит лезть по скобам, а если упадут - переломают конечности и будут не опасны. Логика в этом, определено, была. Сколько тут? Два, три метра? Переломы гарантированы, а регенерация... для этого нужно питание. Ракета усмехнулась: они, в целом, мало чем отличаются от своры. Привитого можно убить всего несколькими способами. Хороший способ - пуля в голову. Отрубить эту самую голову. Яд, уничтожающий нервную систему - тот, что в ампулах и некоторых особых патронах. Вот с зомби труднее - пули в голову их не останавливают. Пули в другие органы действуют еще меньше, чем на привитых - если человеку с "уколом бессмертия" зарядить патрон в любой жизненно важный орган, кроме мозга, это его выключит, но потом регенерация вытолкнет металл и рана все равно заживет, хоть и медленно. Зомби же разве что притормозит. Боли они не чувствуют. Мозгами не пользуются, только двигательная активность и кое-какое восприятие сохраняется. Хорошие способы - оторвать голову, лишить конечностей. Сжечь. Тот самый яд, конечно же. Раздробить позвоночник. И это в некотором роде создает массу трудностей: попробуй пулей в позвоночник попади, особенно, если тварь движется. Чтобы снять голову и конечности, надо или особо мощные разрывные пули, которых не напасешься на всех "желающих", или холодным оружием - некоторые особо отчаянные так и делали, вовсе обходясь без огнестрела, но это к кусающейся, агрессивной и голодной дряни еще подобраться нужно. И против толпы топор не поможет - срубишь пару голов, потом лишишься своей с гарантией. Ноги тем временем коснулись земли. Тут действительно было около трех метров, а, может, и побольше. Амальгама зажгла свою лампу и, сверившись с картой, указала на стену: - Я тут кое-что отмечала. Видишь такие рисунки - путь верный. На стене был нацарапан смайлик. - Видишь череп - туда не надо. А если точнее - категорически не надо ни под каким предлогом. Если смайлик грустный - там нет добычи. Если метки нет - еще не разведано. Все просто, как видишь. Ракета видела. - И как ты только додумалась перемещаться по городу под землей? Это ведь сложная система, и разведка, наверное, кучу времмени заняла? - Мой отец когда-то был инженером-строителем. Часть того, что здесь прокопано, я знаю еще от него. Амальгама поманила за собой: - Пойдем. Лучше уйти подальше от входа. Пусть они нас не видят - а услышать могут. Тут эхо... И уверенно пошла, ориентируясь на собственные отметины на ответвлениях этого душного, сырого подземелья. Тут тоже пахло неприятно, но по сравнению со смрадом своры эта удушливая, отдающая плесенью сырость воспринималась едва ли не благословением. Пару раз мимо проносились крупные крысы, шарахаясь в сторону от шагов и света. - Не набросятся? - спросила Ракета после очередного поворота. - Нет. Их тут мало и они трусоватые. Вот было бы много - может и попробовали бы. Но на самом деле, не страшно, если крысы есть. Хуже, когда нету - значит, их что-то съело... и мы явно не хотим знать, что, верно? Ракета точно не хотела это знать. По ее ощущениям, шли они бесконечно долго - стены подземелья, одинаковые на вид, духота, плесень на стенах, шебуршание крыс, эхо их сдвоенных монотонных шагов - все слилось в бесконечную, медленно тянущуюся цепь. - Почти. Тут немного, на деле, километра два... - Амальгама на ощупь, так как лампа уже садилась, определила выцарапанный на стене смайлик. - Сюда. И скользнула в неприметный отнорок основного тоннеля. Снова лестница, на сей раз - наверх. Снова люк, но теперь - явно ведущий во внутренние помещения. Открытый. - А вот и мой источник добычи, - не без гордости заявила Амальгама. Действительно, они были в складском помещении. Огромном, или, по крайней мере, так казалось после тесных переходов подземных коммуникаций. За окнами уже стемнело, но все же здесь было светлее, чем внизу. Длинные ряды полок, на которых громоздились коробки, ящики и банки. Тут уж Ракета засветила свой фонарь, осматриваясь. Действительно, кто бы тут не запасался, он запасался впрок и более того, со знанием дела - сухари и крупы в вакумных пакетах, консервы особо долгого хранения. Всякое-разное, что практически не портится, упакованное и обработанное по последним технологиям эпохи перед эпидемией. - Однако... - выдохнула девушка. - И впрямь, на армию. Вот эти бы запасы... - Вот бы, да, все разом и на базу! Жаль только, много не унесешь, - вздохнула Амальгама. - Транспорта нет, на улицах - сама видела, что... поэтому таскаем помалу. значит так. Сейчас выбери, что будешь есть, прямо отсюда. Отоспимся, поедим. А потом я покажу тебе странную вещь... а еще потом мы нагребем добра и свалим в лес. Как тебе такой план? План был хорош. Они, не стесняясь, выбрали из кучи консервов что повкуснее, запаслись так же и шоколадными батончиками - так вот где Амальгама их доставала! Тут нашлась даже забытая уже совсем газировка в металлических баночках. Спальники расстелили в соседнем помещении, когда-то бывшем чем-то вроде комнаты для персонала. Явно Амальгама тут уже была, потому что вся мебельь была сдвинута к стенам, а посередине имелся очаг, сложенный из обломков кирпича и бетона. - Это тут ты ночуешь? - спросила Ракета, хотя ответ уже примерно могла предположить. - Да, именно здесь. Вода тоже есть - в бутылках. Ну что, будем варить что-то горячее, или? - Наваримся еще в лагере. Сегодня я буду есть шоколад, консервированные ананасы и запивать это все старой-доброй "пепси". Имеем право гульнуть, не так ли? Альбиноска хмыкнула: - Хороший настрой, мне нравится. Кстати, если так - захвати потом шоколада побольше. Понимаешь ли, мы не вернемся сразу на базу. - И куда мы тогда двинемся? - Сначала оставим часть для тех, о ком я говорила... потом проверим твою находку. Хочу убедиться, что она нам действительно подойдет. А потом - в лагерь. Возражений не было. Если Амальгама действительно хочет увести тех, кто захочет уйти, им понадобится место для проживания. Плюс беженцы - или кто они там? Отяжелевший после большого количества вкусной еды организм настойчиво потребовал свое - девушка отрубилась, едва заползя в спальник.