A misty memory/ Смутное воспоминание

Нью-Йорк, 2007 год — Слава богу, прилетели, — Катерина с облегчением выдохнула, спускаясь по трапу частного самолёта. Холодный зимний ветер мгновенно пробрался под её чёрное пальто, заставив скучать по тёплому калифорнийскому солнцу. Она машинально поправила воротник, оглядывая серое нью-йоркское небо. — У нас ещё обратный полёт совместный, — обернулся Тони, подмигивая с той самой раздражающе-очаровательной ухмылкой. Его тёмные очки скрывали выражение глаз, но Катерина знала — там явно играл тот самый «старковский» огонёк. — Смотри не упади, — хмыкнула она, снимая заколку и встряхивая чёрными волосами, которые тут же разлетелись по плечам. — Не дождешься, — парировал он, ловко спрыгивая с последней ступеньки. Почти шесть часов в замкнутом пространстве с Тони Старком стали настоящим испытанием для Катерины. Его бесконечные шутки, отсылки к поп-культуре (которых она не понимала), рассказы о своих «подвигах» — всё это выдавало в нём тридцатишестилетнего подростка, застрявшего в теле гениального миллиардера. И всё же… — Куда едем? — Тони с театральным жестом распахнул перед ней пассажирскую дверь своего Audi R8, который, как оказалось, всегда ждал его в Нью-Йорке. — Я знаю только примерное местоположение, — Катерина ловко устроилась на кожаном сиденье, автоматически пристёгиваясь. Она уже усвоила — Старк за рулём это отдельное приключение. — Школа где-то недалеко от Салем-центра. По дороге должно быть какое-то кафе… Гэрри, кажется? — она нахмурилась, пытаясь ухватить ускользающий образ. — Ты со своей загадочной историей просишь меня отвезти тебя в место под названием Салем? — Тони с комичной серьёзностью поднял бровь, натягивая кожаные перчатки. — Боюсь, как бы меня там не сожгли на костре за связь с ведьмой. — Как бы ты сам меня не поджёг, — фыркнула Катерина, доставая из бардачка вторую пару солнцезащитных очков. — Ух ты, ты умеешь шутить! — воскликнул Тони с преувеличенным восторгом. — Да замолкни ты уже, — она улыбнулась, выкручивая громкость «Highway to Hell» на максимум. Машина рванула с места под рёв двигателя, сливающийся с гитарным риффом. Катерина, пригнувшись в кресле, сквозь тёмные линзы наблюдала, как Тони в такт музыке притопывает ногой. В его чёрной косухе и серой футболке с логотипом Black Sabbath было что-то по-мальчишески обаятельное. Особенно ей нравилась та лёгкость, с которой он существовал в этом мире — без оглядки, без сомнений, с полной уверенностью в своём праве быть собой. Катерина ловила себя на мысли, что завидует этой свободе — той, что у неё была отнята вместе с памятью. Тони между делом косился на её длинные ноги, неприкрытые пальто, отмечая про себя, как изменилось её поведение за последние часы. Она перестала «выкать», задавала вопросы, даже позволяла себе улыбаться его шуткам. И самое главное — не сделала ни одного замечания по поводу выпитого перед дорогой виски, не попыталась убавить громкость его любимой музыки. Впервые за все время их знакомства он видел, как она по-настоящему расслабляется в его компании. И это… это ему нравилось гораздо больше, чем он готов был признать. Машина неслась по шоссе, оставляя за собой шлейф из грязных опавших листьев. Катерина смотрела в окно, где мелькали знакомые и одновременно чужие пейзажи. Что-то в глубине души подсказывало ей — они приближаются не просто к месту, а к разгадке всей её жизни. И как ни странно, именно этот невыносимый, самоуверенный, бесшабашный гений стал тем, кому она доверила сопровождать себя в этом поиске. Для человека науки, каким был Тони Старк, рассказы Катерины казались чем-то из области фантастики. Но стоило ему вспомнить, как на его глазах глубокая рана на её ноге затянулась за считанные секунды — и все сомнения испарялись. Его рациональный ум понимал: за этим должна стоять наука, возможно, целый комплекс дисциплин, о которых он пока не подозревал. Однако без личного свидетельства он бы никогда не поверил в подобное. Дорога до Уэстчестера заняла около полутора часов. Все это время они молчали, лишь громкая музыка заполняла салон Audi. Но когда они въехали в один из пригородов Нью-Йорка, Тони выключил звук и повернулся к Катерине: — Узнаёшь местность? — Да, кажется… — её голос звучал задумчиво. — Это место точно мне знакомо. — Она внимательно разглядывала уютные двух- и трёхэтажные домики, витрины маленьких магазинчиков, все украшенные к Рождеству гирляндами и фигурками. — Похоже, я проводила здесь много времени. — Так и знал, что ты не фанат мегаполисов, — прокомментировал Старк, ловко объезжая перекрёсток. — Я и сама уже не знаю, что мне нравится, — тихо призналась Катерина. Вдруг её взгляд уловил знакомую вывеску: — «Уютный Гэрри»! Поверни вот за этим зданием! — Ты уверена? — переспросил Тони, но всё же свернул в указанном направлении. — Абсолютно. Городской пейзаж сменился заснеженными полями и лесом. Тонкий слой снега, покрывавший всё вокруг, создавал ощущение сказочного зимнего пейзажа. Катерина чувствовала странное узнавание — она помнила эту дорогу с её характерными выбоинами и трещинами, из-за которых Старк громко выругался, пытаясь объехать повреждённые участки. — Останови здесь, — внезапно попросила она. Тони притормозил у почти незаметного поворота, скрытого деревьями. Подойдя ближе, они увидели старый покосившийся забор и полуразрушенные ворота. — Похоже, место заброшено, — задумчиво произнёс Старк, снимая очки и вешая их на воротник футболки. — Ты уверена, что это то самое место? — Здесь раньше была табличка, — Катерина указала на кирпичный столб у ворот. — Возможно, школу закрыли? Давай зайдём? — Ты в курсе, что это незаконное проникновение на частную территорию? — Тони поднял бровь. — Тебе-то всё равно, а меня знает вся страна. — Скажешь, что рассматриваешь возможность покупки этого места? — предложила Катерина, с надеждой глядя на него. — Пожалуйста, Тони… Мне нужно посмотреть, что там внутри. — А я уж думал, ты совсем не умеешь пользоваться женскими чарами, — усмехнулся Старк, отодвигая скрипящие ворота. — Прошу! — Спасибо, — девушка слегка коснулась его плеча, проходя внутрь. Её пальцы на мгновение задержались на его руке, и Тони почувствовал лёгкое покалывание — то ли от прикосновения, то ли от предвкушения разгадки тайны, которая ждала их за этими воротами. Территория перед ними простиралась на огромное пространство — по приблизительным оценкам Старка, не менее тысячи акров. Его взгляд скользил по заснеженному ландшафту: вдалеке виднелся зеленоватый пруд, поверхность которого лишь местами сковывал тонкий лед, сеть заросших пешеходных дорожек, припорошенных свежим снегом, полуразрушенные спортивные площадки. Но главное — величественное здание в викторианском стиле, окруженное разрушающимися конюшнями с проваленными крышами и заброшенными теплицами. «Черт возьми,» — подумал Тони, — «отреставрировать это место — и получится настоящий райский уголок.» Их осмотр прервал хриплый окрик: — Вы хто такие?! — Сбоку, ковыляя по снегу, приближался сгорбленный старик. — Засужу! Старк мгновенно включил свое фирменное обаяние: — Извините, мы просто с женой ищем уединенное место, — он обнял Катерину за плечи, чувствуя, как она напряглась. — Проезжали мимо, и Мария… — он бросил взгляд на девушку, которая скептически подняла бровь, — вспомнила, что когда-то бывала здесь. Старик, одетый в поношенную голубую куртку и выцветшие брюки, хрипло рассмеялся: — Если только была сиротской девкой, ага, — он покашлял, приближаясь. — Это бывший приют моего, хм, почтившего начальника, царствие ему небесное. Катерина внимательно разглядывала старика — в его чертах было что-то неуловимо знакомое. — А вы не помните, как он назывался? — тихо спросила она. — Конечно ж помню, милочка, Я хоть и сыплюсь в разные стороны, но он, — старик постучал пальцем по виску. — никогда меня не подводил. Приют Грей. Но ты, кхм, явно не отсюда. — Он снова закашлялся, заставляя Старка непроизвольно отступить назад. — Цветных тут не было. Греи были расистами, милочка. — Наверное, перепутала, — кивнула Катерина, хотя ее глаза говорили об обратном. — А как вас зовут? — Меня-то? Чарльз я, — старик пристально смотрел на нее, будто пытаясь что-то вспомнить. — Почти сорок лет отдал этому месту и своему хозяину, храни его небеса. Дворник я. Сердце Катерины учащенно забилось: — А фамилия? — Ксавьер, милочка. В ее сознании вспыхнул яркий образ:

«Привет, я Чарльз Ксавьер, а тебя как зовут?»

— Шли бы вы, поищите место получше, — буркнул старик и, повернувшись, заковылял к небольшой пристройке. Когда он скрылся за дверью, Старк повернулся к Катерине: — Ну так что? Знаешь его? — Да, но… он другой. Не такой, как в моих воспоминаниях. — Наша память любит искажать реальность. Защитный механизм, — философски заметил Тони, отряхивая снег с рукава. — Поехали? — Да… Внезапно перед ее глазами возникла еще одна картина из прошлого: Молодой Чарльз в элегантном костюме присаживается перед маленькой девочкой на корточки.

— Я Катерина. Ты тоже особенный, да? — спрашивает ребенок.

— Да, — кивает он, и прядь темных волос падает ему на глаза. — Ты умеешь слышать других?

— Не только, — девочка оживляется. — Смотри!

Она взмахивает рукой, и все стулья в гостиной взмывают в воздух.

— Ты замечательная! — восторженно восклицает молодой Ксавьер.

— Мама тоже так говорит! — смеется девочка. — Раньше я только слышала, а после операции — могу и так.

— Операции?

Видение рассеялось так же внезапно, как и появилось. — Ты в порядке? — Тони остановился перед ней, осторожно касаясь ее плеча. — Мгм… Поехали отсюда, — Катерина резко повернулась к машине, пытаясь скрыть дрожь в руках. Эти воспоминания приносили не только ответы, но и новые, тревожные вопросы.

***

— Когда я говорила «уезжать», то надеялась, мы направимся прямиком в аэропорт, — ворчала Катерина, следуя за Старком через вращающиеся двери элегантного ресторана. Её чёрное платье мягко колыхалось при каждом шаге, а высокие каблуки звонко стучали по мраморному полу. — Дай бедным пилотам хоть немного отдохнуть, женщина! — громогласно воскликнул Тони, заставляя несколько посетителей обернуться в их сторону. — В тебе ни грамма уважения к их тяжёлому труду. — Он сделал драматическую паузу, прижимая руку к груди. — Боже, да замолчи ты уже, — Катерина закатила глаза, но не могла скрыть лёгкую улыбку, устраиваясь на стуле, который Тони галантно отодвинул для неё. — Знаешь, я постоянно удивляюсь твоей способности выворачивать любую ситуацию в свою пользу. — Именно поэтому я и стал миллиардером, дорогая, — Тони игриво подмигнул, ловко ловя взгляд официанта и делая заказ на идеальном французском. Их столик располагался у панорамного окна с видом на Центральный парк, где под мягким светом фонарей парочки кружились на катке под «All I Want for Christmas Is You» Марайи Кэри. Катерина наблюдала за этой идиллической картиной, чувствуя, как атмосфера приближающегося Рождества наполняет её теплом. Лишь одно омрачало настроение — гнетущее чувство одиночества. Ни семьи, ни старых друзей, ни любимого человека… — Как я понимаю, на праздники ты остаёшься одна? — неожиданно спросил Тони, искусно наматывая длинную пасту на вилку. Его карие глаза изучали её с непривычной серьёзностью. — У меня нет особого выбора, — тихо ответила Катерина, машинально повторяя его движения с собственной пастой. — Вот же он, твой выбор! — воскликнул Старк, выразительно указывая вилкой на себя, отчего несколько капель томатного соуса с кончика попало на его дорогую футболку. — Чёрт возьми… — Да, это определённо заманчивый вариант, — усмехнулась девушка, наблюдая, как Тони с комичной серьёзностью пытается оттереть пятно салфеткой. — Я не просто вариант, я лучший выбор! — он выразительно поднял бровь, пододвигаясь ближе через стол. — Обещаю, это будут самые незабываемые праздники в твоей жизни. — Боюсь, шумная вечеринка с твоими «друзьями-моделями» — не совсем мой стиль, — сухо заметила Катерина, отхлёбывая вино. — А кто говорил про вечеринку? — Тони сделал преувеличенно-невинное лицо. — Я планировал романтический ужин при свечах, только мы вдвоём… — Увидев, как Катерина снова закатывает глаза, он поспешно добавил: — Ладно, дружеский ужин! Джарвиса тоже позовём, если хочешь. — Я подумаю, мистер Старк, — неожиданно громко рассмеялась Катерина, наблюдая, как Тони корчит смешную гримасу при звуке этого обращения. — Что? — спросила она, заметив его странный взгляд. — Это впервые, — тихо сказал Старк, его голос неожиданно стал мягким. — Я впервые слышу, как ты по-настоящему смеёшься. В его глазах промелькнуло что-то тёплое, почти нежное, что заставило Катерину на мгновение забыть о своём одиночестве. За окном падал мягкий снег, отражаясь в миллионах огней Нью-Йорка, а в её груди неожиданно потеплело. Возможно, эти праздники действительно не будут такими одинокими, как она думала.