A misty memory/ Смутное воспоминание

2008 год. — Тебе надо возвращаться в привычный строй! — голос в голове звучал настойчиво, как назойливый будильник, от которого невозможно скрыться. — Отвали, — буркнула Катерина, в сотый раз пытаясь сосредоточиться и выудить из глубин памяти хоть что-то значимое. Она сидела, скрестив ноги на диване, с закрытыми глазами, но вместо желанных воспоминаний перед глазами лишь мелькали разрозненные образы, ускользающие, как дым. — Нет, серьезно, — «совесть» возмущенно взмахнула руками, и Катерина мысленно представила, как ее двойник в зеркале строит недовольную гримасу. — Ты упрямая как мул! Я не дам тебе вспомнить, пока ты не выйдешь на улицу и не начнешь жить! — Ты стерва, знаешь ли, — Катерина приоткрыла один глаз, наблюдая, как ее отражение в воображении самодовольно ухмыляется. — Я — это ты, так что прекрати раскидываться обзывательствами, — парировал голос, и Катерина почувствовала странное щекотание в затылке, как будто кто-то провел перышком по коже. С тяжелым вздохом она поднялась с дивана и направилась в спальню. «Совесть» за последние дни стала ее невольным ангелом-хранителем, не давая погрузиться в пучину отчаяния. Она настойчиво заставляла Катерину поддерживать порядок в квартире, регулярно есть и даже… выходить на прогулки. Как будто обыденные действия могли вернуть нормальную жизнь. Зазвонил телефон. Пеппер. Кофе. Встреча через час. Катерина машинально согласилась, еще не осознавая, что это значит — выйти в люди, вести светские беседы, притворяться, что все в порядке. Она стояла перед шкафом, перебирая одежду, в то время как «совесть» не умолкала: — Да надень ты хоть раз это чертово платье! Я не для этого переносила нас через вселенную, чтобы наблюдать тебя в этих потрепанных джинсах! — голос в голове звучал так отчетливо, что Катерина невольно оглянулась, будто ожидая увидеть говорящего прямо за спиной. Девушка сделала вид, что не слышит, и потянулась к привычным темным джинсам. — Господи, — «совесть» драматично вздохнула, — если бы не твое упрямство, была бы ангелом во плоти. А так… ну прямо Сатана в миниатюре. — Что? — Катерина замерла с джинсами в руках, нахмурившись. — Твое полное имя — Катерина Сантана Инглас. Но многие коверкали второе имя и называли тебя Сатаной, — в голосе «совести» слышалась затаенная усмешка. — Оригинально, — буркнула девушка, натягивая джинсы. — Чья была идея назвать меня так? — Имя Катерина — производное от немецкого Катарина. Его дал тебе отец, но в детстве ты коверкала произношение, и все начали называть тебя Катериной, — «совесть» говорила рассеянно, будто разглядывая что-то интересное за пределами зеркала. — Сантана — имя твоей бабушки по материнской линии. Испанское, что неудивительно, учитывая твои пуэрто-риканские корни. Инглас — фамилия отца, который переехал из Германии, сменив ее с Энгельс. Если быть точной — ты Катарина Сантана Энгельс. Катерина застегивала белую блузку, когда до нее дошло. — Почему отец сменил фамилию? — Вторая мировая сделала немцев persona non grata во многих странах. Это был его шанс начать новую жизнь. — Стой, — Катерина резко подняла голову, пальцы замерли на пуговице. — Вторая мировая? Сколько мне лет? Когда я родилась? — Ты не нервничай заранее, — «совесть» внезапно стала осторожной, будто подбирая слова. — Сколько? — Катерина почувствовала, как учащается пульс. — Ты родилась в тысяча девятьсот сорок седьмом году, — «совесть» произнесла это так тихо, что слова едва долетели до сознания. Катерина отступила к кровати и опустилась на край, как будто ноги внезапно перестали держать. — То есть… мне сейчас шестьдесят один год? — Да. — А я еще подшучивала над Тони, что он старый, — голос Катерины сорвался на смешок, граничащий с истерикой. Она откинулась на кровать, уставившись в потолок. — Зачем ты спрятала мои воспоминания? Тишина. Затем тихий, почти неуверенный ответ: — Я хотела дать тебе шанс начать все заново. Жить без этого груза. Катерина закрыла глаза. Шестьдесят один год. Война. Смерти. Потери. И где-то там, в другой реальности, возможно, все еще продолжался тот кошмар, от которого она сбежала. Она глубоко вдохнула и села. Кофе с Пеппер. Сначала кофе с Пеппер. Потом… Потом она разберется со всем остальным.

***

Яркие солнечные лучи играли на серебристой поверхности кофейной кружки, когда Катерина услышала знакомый голос: — Катерина! — Пеппер буквально ворвалась в кафе, ее рыжие волосы сияли в утреннем свете. Она стремительно подошла и крепко обняла помощницу, как будто боялась, что та исчезнет. — Как ты? В объятиях Поттс пахло дорогими духами с нотками жасмина и едва уловимым ароматом чернил — следы бессонной ночи за бумагами. Катерина почувствовала, как в груди что-то сжалось. — Пойдем зайдем, — мягко освободившись, Катерина провела начальницу к столику у панорамного окна, откуда открывался вид на океан. — Поешь! — раздался навязчивый голос в голове. «И без тебя знаю», — мысленно огрызнулась Катерина, чувствуя, как «совесть» недовольно заерзала где-то в глубине сознания. — Давай сначала закажем? — предложила она, протягивая Пеппер меню в кожаном переплете. Официант — молодой парень с аккуратной стрижкой — почти мгновенно появился у их столика. Его профессиональная улыбка не смогла скрыть любопытного взгляда, брошенного в сторону известной персоны. Заказ был принят с почтительным кивком, и они остались наедине. Катерина внимательно рассмотрела Пеппер. Глаза начальницы были красными и припухшими — явные следы долгих слез. Ее обычно безупречная прическа сегодня выглядела небрежно: рыжая прядь выбилась из пучка, образуя смешной «петушиный хвост». Серый деловой костюм, состоящий из юбки-карандаша и пиджака, выглядел слегка помятым, а из-под отворота белой блузки виднелся надорванный край ярлыка. — Так, как ты? — спросила Катерина, сжимая руки на столе. Ногти, как всегда покрытые безупречным лаком, сейчас впивались со всей силы в кожу. — Я… потихоньку возвращаюсь в норму, — голос Катерины звучал ровно, но пальцы непроизвольно переплелись в тугой узел. — Продолжаю верить в лучшее. Ты как? Как Хэппи? Пеппер резко провела пальцем под глазами, стараясь незаметно убрать набежавшую слезу. — Мы… — ее голос дрогнул, — мы взяли паузу. Нам вдвоем нелегко сейчас. — Он найдется, и все будет хорошо, — автоматически ответила Катерина, тут же поймав на себе скептический взгляд начальницы. — Сама-то веришь в то, что говоришь? — Пеппер прищурилась, и в ее глазах мелькнул тот самый стальной блеск, который заставлял трепетать нерадивых сотрудников Stark Industries. Катерина не успела ответить — к их столику подошел официант с подносом. Пеппер машинально поблагодарила его, даже не взглянув, и сразу перешла к делу: — Сможешь вернуться к работе через неделю? — ее пальцы нервно барабанили по стеклянной поверхности стола. — Мне тяжело без тебя. — Да, я вернусь. Могу хоть завтра, — оживилась Катерина, но Пеппер резко подняла руку, накрывая ладонью ее пальцы. — Нет-нет, — в голосе женщины звучала непоколебимая решимость. — Тебе тоже нужен отдых. Тем более, отпуск ты так и не брала… из-за Тони, — ее губы дрогнули в горьковатой усмешке. — Как скажешь, — Катерина осторожно высвободила руку, чувствуя, как ладони становятся липкими от волнения. — Чем занимаешься в неожиданном отпуске? — Пеппер попыталась сделать голос легким, но это плохо удавалось. Катерина поерзала на стуле, подтягивая к себе кружку с черным кофе. Ее пальцы схватили две ложки сахара и начали механически размешивать, хотя обычно она пила кофе горьким. — Ничем особенным. Смотрю вечерние шоу, иногда берусь за книги… стараюсь отвлечься, — она подняла кружку, но внезапно замерла, услышав замечание Пеппер. — Ты же пьешь без сахара, — Поттс удивленно подняла брови. Затем ее лицо исказилось от досады. — Боже, прости, я не хотела… Катерина медленно опустила кружку, разглядывая мутную поверхность напитка. — Я и сама не замечала, что стала пить с сахаром. Совсем как он, — ее голос сорвался на шепот. Пеппер виновато опустила глаза, вяло перемешивая салат. Вилка с кусочком помидора замерла в воздухе. — Знаешь, я много думала в последние дни… — она начала осторожно. — О том, какую силу имеет Тони над всеми нами. Его нет — и мы будто исчезаем вместе с ним. Эта ситуация… она заставляет задуматься. Если бы подобное случилось с кем-то другим — надеюсь, мы тоже значили бы для них так много. Катерина почувствовала, как глаза наполняются предательскими слезами. Она резко подняла взгляд к потолку, стараясь их сдержать. — Я сама не осознавала, насколько Тони стал для меня важен, — слова вырывались наружу, будто прорвав плотину. — Забавно… Он так просил, чтобы я призналась ему в чувствах перед отъездом. Не успела. — Голос дрогнул. — Ему так легко удалось… расшатать меня. Заставить довериться. А сейчас его нет — и я не понимаю, что делать дальше. Просто хочу, чтобы он нашелся как можно скорее. Потому что… — она глубоко вдохнула, — я ведь и правда люблю его. Пеппер внезапно улыбнулась — по-настоящему, впервые за эти долгие дни. В ее глазах появился теплый огонек. — Ну наконец-то призналась, — она протянула руку через стол и сжала пальцы Катерины. — Он обязательно вернется. Просто чтобы услышать это лично.

***

— По-моему, встреча удалась, ты так не думаешь? — «совесть» удобно устроилась на диване, поджав под себя ноги. Ее голос звучал довольным, почти торжествующим, словно она только что выиграла важный спор. Катерина медленно опустилась рядом, чувствуя, как мягкая обивка прогибается под ее весом. Она провела ладонью по лицу, смахивая невидимую усталость. — Думаю, да, — наконец согласилась она. Затем, сделав глубокий вдох, добавила: — Теперь расскажи мне о Логане. Все, что знаешь. — Ух, — «совесть» откинулась на спинку дивана, закинув руки за голову. — Это будет долгая история. — Ее глаза приобрели отдаленный блеск, словно она смотрела куда-то далеко за пределы этой комнаты. — Вы познакомились… о, это было так давно, что даже я с трудом вспоминаю детали. Случайная встреча, нелепая стычка — ты ему сразу не понравилась, а он тебя разозлил до белого каления. — Она усмехнулась. — Но знаешь что? Я уверена, что в его памяти ты отложилась именно с той первой встречи. Катерина нахмурилась, пытаясь представить эту сцену, но в голове всплывали лишь размытые образы. — Вся загвоздка была в том, — продолжила «совесть», — что в тебе текла его кровь. Ты искала его специально — из-за него у тебя появилась регенерация, и ты перестала стареть как обычные люди. — Она сделала паузу, наблюдая, как Катерина непроизвольно касается своего запястья, будто проверяя пульс. — Ты хотела взглянуть в глаза тому, кто подарил тебе эту… замороженность во времени. А потом оказалось, что твоя способность работает иначе — ты стареешь быстрее Логана, но медленнее обычных людей. А потом появилась Я и способность к… ну, ты поняла. — Грубо говоря — бессмертию? — Катерина подняла бровь. — Ну, это не совсем оно, — «совесть» покачала головой. — Я просто трачу все запасы твоей силы, лишь бы ты оставалась жива. Но вернемся к вам. — Она вздохнула, и в этом вздохе звучала вся сложность предстоящего рассказа. — Тут все запутаннее — однажды Логан вернулся в прошлое и изменил его. Так появилось две линии ваших отношений. Она подняла два пальца, поочередно загибая их: — Первая — вы знакомитесь в нулевых, делитесь историями, постепенно влюбляетесь. Вторая… — она усмехнулась, — вторая куда интереснее. Вы встречаетесь в семидесятых, потом расстаетесь, снова пересекаетесь в восьмидесятых, и с девяностых уже не расстаетесь. — Голос «совести» стал тише. — Логан… он очень любил тебя. Каждая твоя смерть разрывала его на части. Когда ты попросила его убить тебя, чтобы прекратить мучения… — она замолчала, и в этой паузе было больше, чем могут выразить слова. — Он плакал. Рыдал, как ребенок. Я никогда не думала, что увижу его таким. Катерина почувствовала, как в груди что-то сжалось. — Значит, мое исчезновение… — она неопределенно махнула рукой, — это стало для него… — Я думаю, он полностью разбит, — тихо закончила «совесть». — Да, он продолжает жить — но будет ли он хоть на долю так счастлив, как с тобой? — Она пристально посмотрела на Катерину. — Ты задумалась об этом после слов Пеппер, да? — Да, — призналась Катерина, и ее руки задрожали. Она сжала их в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. — А как же семья? Друзья? Они же всегда знали, что я вернусь — а тут РАЗ! — и конец. — Ты всегда ставила их выше себя, — «совесть» наклонилась вперед, ее голос стал мягче. — Именно поэтому я пошла на этот шаг. Пойми, ты хотела обычной жизни — не прятаться от правительства, не скрывать способности. — Она замялась, опустив глаза. — Не убивать. Катерина резко подняла голову. — Что? — Но твое самое потрясающее и одновременно разрушительное качество — ты всегда ставила других выше себя, — продолжила «совесть». — Кстати, сейчас оно проявляется не так ярко, и, надеюсь, больше не будет. — Она вздохнула. — Ты устала умирать за других. То, о чем тебя просили — я говорю о твоих силах — было слишком тяжелым для твоего организма. Поэтому я решила взять все в свои руки. Подарить тебе чистый лист. Катерина закрыла глаза. — Моя семья… Расскажи о них. Мама, папа, может, братья или сестры… — она вдруг распахнула глаза, — может, за такую долгую жизнь были и дети? — Нет, детей у тебя не было, — «совесть» покачала головой. — Ты боялась становиться матерью, особенно с такой жизнью. Хотя… — ее губы дрогнули в улыбке, — ты очень мечтала о них. Поэтому и работала в школе Чарльза. Внезапно в голове Катерины вспыхнул образ:

      — Мисс Инглас! — мальчик за третьей партой поднял руку, его глаза горели любопытством.

—Да, Томми, — Катерина мягко улыбнулась, опираясь о край учительского стола. В классе повисла тишина, пятнадцать пар глаз с интересом смотрели на нее.

— А кто победит в ближнем бою — вы или Росомаха? — выпалил мальчишка.

Катерина повернула голову к двери, где в проеме, опершись о косяк и скрестив руки, стоял сам Логан. Уголки его губ дрогнули в усмешке.

— Если рассматривать физические данные — конечно, мистер Хоулет, — ответила она, не отрывая глаз от мужа. — Но если говорить о способностях… то я.

— Я бы поспорил, — хмыкнул Логан, делая шаг вперед.

— Так проверьте! — воскликнула девочка с первой парты.

— Ты что! — зашикала на нее соседка. — Они же муж и жена, им нельзя драться!

Логан и Катерина переглянулись и рассмеялись над детской непосредственностью. Затем она взмахнула рукой, и телекинез мягко вытолкнула мужа обратно в коридор, вызвав восторженные возгласы учеников.

— Так, продолжим урок, — сказала Катерина, стирая улыбку с лица. — Хватит отдыхать.

— Твой отец… — голос «совести» вернул ее в реальность. — Он был потрясающим человеком. Любил тебя больше жизни. Добрый, заботливый, всегда уважал твой выбор. — Ее глаза заблестели. — А как он готовил! Он был жив, когда мы исчезли… но я уверена, он был бы рад, что ты наконец свободна. — Она сделала паузу. — Мама… твоя мама была сложным человеком. Наука, исследования всегда стояли для нее на первом месте. Она тоже была мутантом, и когда обнаружила твои способности… — «совесть» сжала губы. — Чарльз и отец вовремя вмешались. Она умерла молодой, в своей лаборатории. Ты была их единственным ребенком. И счастливым. — Спасибо, — прошептала Катерина, чувствуя, как по щекам катятся слезы.

***

Афганистан. — Мистер Старк… — Сколько раз просил — Тони, — мужчина закатил глаза, это обращение кололо слух сразу напоминая о упрямой женщине в Малибу, снимая защитную маску. Его лицо было испачкано сажей и потом, но в глазах по-прежнему горел огонь. — Да, Тони, — Инсен осторожно подобрал слова. — Я понимаю, что лезу не в свое дело, но… у вас есть, ради кого возвращаться? Тони замер с паяльником в руке. На мгновение его взгляд стал отрешенным, будто он увидел что-то далеко за пределами этой пещеры. — Есть, — наконец сказал он, и в голосе прозвучала несвойственная ему неуверенность. — Хотелось бы думать, что да. Что меня ждут. — Ее зовут Катерина? — вдруг спросил Инсен. Тони резко повернулся, его глаза сузились. — Откуда ты знаешь? — Вы говорили во сне, — тихо ответил ученый, и в его взгляде читалось что-то между жалостью и надеждой.