A misty memory/ Смутное воспоминание

Август 2008 года. Офис Stark Industries — Пеппер мне нравится, — раздался в голове Катерины знакомый голос, как только она налила кипяток в фарфоровую чашку начальницы. — Тебе всегда не хватало нормальных подруг. «Тебе обязательно нужно комментировать каждую мою мысль?» — мысленно огрызнулась Катерина, не отрывая взгляда от кофеварки, которая с мучительно медленной скоростью наполняла ее кружку черным эспрессо. — Кроме меня и Пеппер у тебя никого нет, так что — да, обязательно, — парировала «совесть», и Катерина мысленно представила, как ее альтер-эго скрещивает руки на груди с вызывающим видом. Три месяца. Целых три месяца с момента похищения Тони. Сто один день без единой зацепки, без намека на то, жив ли он вообще. Катерина за это время снова научилась существовать в режиме автоматизма — приходить на работу, выполнять обязанности, отвечать на вопросы. Лишь рядом с Пеппер она позволяла себе чуть больше — слабую улыбку, редкий смех, иногда даже шутку. «Совесть» постепенно, день за днем, пыталась вытащить ее из этого состояния. Рассказы о детстве — как она в пять лет впервые проявила способности, испугавшись соседской собаки. Истории о юности — первый поцелуй за гаражами, который закончился тем, что она нечаянно подняла парня телекинезом на два метра в воздух. Годы борьбы, дружбы, любви… «Совесть» не могла рассказать всего — некоторые воспоминания все еще были под замком, — но она чувствовала, что Катерина наконец там, где должна быть. Их утро начиналось всегда одинаково. Пробуждение, душ — «Ты точно собираешься мыть голову тем шампунем? Он сушит кончики!» — затем полезный завтрак, который «совесть» не позволяла пропускать ни под каким предлогом. Спокойные сборы на работу — совместный выбор платья —»Нет, это слишком мрачное для такого солнечного дня!» — аккуратная укладка волос — «Просто вспомни, как Тони любит, когда они распущены». Вечером — обязательная прогулка вокруг дома, визит в маленький супермаркет на углу, где мексиканская бабуля Алекса всегда оставляла для них свежую выпечку. «Совесть» заставляла ее общаться с детьми Алексы — шумными, веселыми, такими… живыми. Затем уроки управления способностями —»Нет, не так резко, ты же не в цирке!», уборка или просто разговоры. Но в последнее время «совесть» начала беспокоиться. Катерина все реже и неохотнее шла на контакт с внешним миром, замыкаясь в себе. Это уже не походило на здоровую замкнутость — скорее на первые звоночки чего-то более тревожного. — Твой чай, Пепс, — Катерина поставила перед начальницей белоснежную чашку с ароматным эрл грей, аккуратно придвинув к ней поднос с печеньем. Ее движения были точными, выверенными — никаких лишних жестов, ничего лишнего. — Закуси, ты сегодня не завтракала. — Спасибо, — Пеппер подняла на подругу усталые глаза, сразу заметив, как та натянуто улыбается. В последнее время она научилась читать эти фальшивые улыбки — уголки губ приподняты, но глаза остаются пустыми. — Не хочешь сегодня уйти пораньше и прогуляться по парку? Мне сказали, там сейчас цветут магнолии. — Я только за, — Катерина опустилась в кресло напротив, тщательно складывая руки на коленях. Пеппер не могла не заметить, как изменилось поведение подруги после исчезновения Тони. Раньше она всегда держалась с невозмутимым спокойствием — теперь же ее руки постоянно находились в движении: то теребила край платья, то крутила кольцо на пальце, то бесконечно перебирала кулон на цепочке. Казалось, вместе с Тони Катерина потеряла и ту маску безупречного самообладания, которую носила все это время. Или, возможно, она просто никогда по-настоящему не нервничала до этого момента. Тишина, повисшая между ними, была комфортной, но недолгой. Громкая трель стационарного телефона разорвала воздух, заставив обеих женщин вздрогнуть. Катерина инстинктивно вцепилась в подлокотники кресла, ее ногти впились в кожаную обивку. — Старк Индастриз, добрый день. Кабинет Пеппер Поттс, — механически произнесла Катерина, поднося телефонную трубку к уху. Ее пальцы непроизвольно сжались вокруг пластикового корпуса, оставляя на нем влажные отпечатки. — Катерина! Слава богу, сразу ответила ты! — голос Джеймса Роудса прозвучал таким громким и радостным, что она инстинктивно отстранила трубку на пару сантиметров. Никогда прежде она не слышала полковника настолько эмоциональным. — Я нашел его! Мы уже в воздухе, завтра будем в Штатах! — Что? — ее собственный голос прозвучал тихо и неуверенно, словно эхо в пустой комнате. В глазах резко защекотало, и мир перед ней внезапно поплыл, окрашиваясь в размытые акварельные тона. — Он жив! Наш Тони жив, и завтра я наконец-то верну его домой! — Роуди почти кричал от возбуждения, и где-то на заднем плане слышался гул самолетных двигателей. Катерина подняла взгляд на Пеппер, которая, застыв на полпути к своему столу, наблюдала за ней с выражением немого вопроса на лице. — С ним… с ним все в порядке? — спросила она, чувствуя, как голос предательски дрожит. — Лучше, чем можно было ожидать! Передай Пеппер и Хэппи. До завтра! — и связь прервалась, оставив в ухе лишь короткие гудки. Пеппер стремительно пересекла комнату, хватая Катерину за плечи. — Ты чего молчишь?! Что случилось? — ее пальцы впивались в кожу сквозь тонкую ткань блузки. — Он… он жив, — Катерина с трудом выдавила из себя, ощущая, как по щекам катятся горячие слезы. — Роуди нашел его. — Она закрыла лицо руками, и в этот момент что-то внутри — какая-то невероятно тугая пружина, три месяца сжимавшая ее грудь, — наконец разжалась. Тяжелая, липкая неизвестность закончилась. — Что?! — Пеппер вскрикнула так громко, что где-то в коридоре, наверное, обернулись на дверь ее кабинета. В следующий момент она уже обнимала Катерину так крепко, что той стало трудно дышать. — Боже мой… его мучения наконец закончились. — И наши тоже, — прошептала Катерина, осторожно вытирая слезы тыльной стороной ладони, стараясь не испортить макияж Пеппер, которая все еще прижимала ее к себе. — Завтра… завтра он уже будет здесь, — она произнесла это вслух, словно проверяя, насколько это реально. Эти слова звучали слишком хорошо, чтобы быть правдой. Пеппер резко отстранилась, ее глаза горели. — Надо срочно сказать Хэппи! — она уже мчалась к двери, попутно хватая сумочку. — А ты пока собирайся — рабочий день официально окончен! — и дверь захлопнулась за ее стремительно удаляющейся фигурой. Катерина осталась одна посреди кабинета, опустившись в ближайшее кресло. На ее губах играла глупая, детская улыбка, а пальцы непроизвольно теребили подол платья. Тишина, которая еще несколько минут назад казалась такой гнетущей, теперь наполнялась новыми смыслами. Даже «совесть» молчала — и в этом молчании было больше понимания, чем в любых словах. — Ой, не знал, что тут кто-то есть. Голос заставил ее вздрогнуть. В дверях стоял Обадайя Стейн, его массивная фигура заполняла весь проем. — Здравствуйте, мистер Стейн, — Катерина вскочила, автоматически поправляя складки на платье и бросая беглый взгляд в зеркало — лицо раскрасневшееся, глаза блестят, ресницы слиплись от слез. — Здравствуй, — его взгляд медленно скользнул по ее фигуре, и где-то в глубине глаз что-то неприятно дрогнуло, прежде чем губы растянулись в натянутой улыбке. — Слышала радостную новость? — Да, — она сделала шаг назад, инстинктивно ища опору. — Ты же, по-моему, секретарша Тони? — Обадайя сделал несколько шагов внутрь кабинета, его массивные ладони медленно потирали друг друга. — Напомни-ка свое имя? Катерина почувствовала, как по спине пробежали мурашки. — Я помощница мисс Поттс, сэр. Катерина Пирсон, — ее голос звучал ровнее, чем она ожидала. Они никогда не оставались наедине, и сейчас это внезапное внимание вызывало только тревогу. — Да-да, хм, — он хмыкнул, и в этом звуке было что-то неприятно знакомое. — Надеюсь, Тони в плену не забыл твою… помощь для него. Его взгляд — тяжелый, маслянистый — заставил Катерину почувствовать себя голой. Она сделала шаг к выходу. — Извините, мне пора. Хорошего дня, мистер Стейн. — Ага, — его ответ прозвучал как-то слишком многозначительно. Схватив сумку, она почти выбежала из кабинета, чувствуя на спине его пристальный взгляд. Только когда дверь лифта закрылась за ней, она смогла вздохнуть полной грудью. — Он мне не нравится, — прошептала она, прижимая сумку к груди как щит. «Согласна», — наконец отозвалась «совесть», и в этом единственном слове было больше эмоций, чем во всех предыдущих разговорах. На парковке ее уже ждали Пеппер и Хэппи — оба сияли, как дети в канун Рождества. — Может, выпьем кофе? — предложил Хоган, когда машина выехала за пределы территории компании. Его пальцы барабанили по рулю в каком-то своём, веселом ритме. — Я согласна даже на алкоголь, лишь бы это ощущение легкости не пропадало, — Пеппер обернулась на переднем сиденье, ее глаза блестели. — Ты что думаешь? — она ткнула пальцем в сторону Катерины. Та улыбнулась, откидываясь на мягкий подголовник. — Я впервые согласна на всё, — ее голос звучал легко и свободно. —Только Тони об этом не говорите завтра. И они рассмеялись — громко, искренне, по-настоящему — впервые за эти долгие три месяца.

***

— Нервничаешь? — спросила Пеппер, вытянувшись в струнку перед выходом из самолета. После вчерашнего вечера, который начался с изысканного ужина в ресторане и бутылочки Просекко, а закончился мартини в компании непьянеющей Катерины и слезами на кухне у Пеппер — Поттс выглядела слегка «несобранной». Мятая белая блузка выглядывала из-под серо-коричневого пиджака, рыжий хвост торчал в разные стороны — это было следствием не турбулентности, а поспешных сборов, а красные глаза не скрывал даже толстый слой тонального крема. — Боюсь, — тихо призналась Катерина, не отрывая взгляда от трапа. В этот момент в проеме появился силуэт Тони Старка. Он поднялся с инвалидного кресла, распрямляясь во весь рост. Правая рука в повязке через плечо, но на нем уже был его фирменный костюм — темный, дорогой, слегка мешковатый на похудевшем теле. Лицо загорелое, с резче обозначившимися скулами, но когда он заметил своих ожидающих сотрудников, его губы растянулись в той самой узнаваемой ухмылке. Опираясь на Роуди, он начал медленный спуск. Катерина почувствовала, как внутри все сжалось от волнения. Время будто замедлилось, а палящее калифорнийское солнце вдруг перестало жечь кожу. Но вместе с радостью в груди клубился страх — мерзкий, липкий. А вдруг он изменился? Вдруг за эти три месяца плена его жизнь перестроилась, и в ней не осталось места для нее? Тони отмахнулся от медицинской бригады, подкатившей с каталкой. Он остановился перед ними, окидывая всех оценивающим взглядом. — Глаза красные, — первым делом заметил он, глядя на Пеппер. — Оплакивала погибшего босса? — Это слезы радости, — Пеппер усмехнулась, поправляя сумку на плече. — Не придется искать новую работу. Старк перевел взгляд на Катерину, и его улыбка стала мягче, сдержаннее. — Скажи, что хотя бы одна слезинка скатилась за это время? — спросил он, и в его глазах мелькнуло что-то уязвимое. — Даже если не из-за меня — все равно приму на свой счет. — Я тоже рада вас видеть, мистер Старк, — Катерина улыбнулась, жадно впитывая каждую деталь его лица — новые морщинки у глаз, непривычную бледность губ, едва заметные царапины у висков. Она запомнила его до мелочей, но теперь изучала заново. — Ну что ж, Хэппи, — Тони хмыкнул, поворачиваясь к водителю, — похоже, на шею мне должен запрыгнуть ты, раз дамы стесняются. — И я рад видеть вас, босс, — Хоган широко улыбнулся. — Отпуск окончен, ребята, — Старк кивнул в сторону ожидающего автомобиля, и они двинулись к выходу. Катерина сцепила руки за спиной, но это не помогло — пальцы дрожали с такой силой, что ногти впивались в ладони. Она не знала, как себя вести — броситься ли ему на шею, как того хотело сердце, или сохранить дистанцию, учитывая окружающих. Это было мучительно сложно. — Какой план? — спросил Хэппи с переднего сиденья, оборачиваясь к Тони и Катерине. — В больницу, — тут же ответила Пеппер, включая режим начальницы. — Нет, — Тони резко отрезал. — Я провел три месяца в плену, и сейчас мне нужно только две вещи — настоящий чизбургер и пресс-конференция. — Что?! — хором воскликнули все трое, уставившись на него. Катерина моргнула, затем полезла в подлокотник между сиденьями и вытащила оттуда пакет из Burger King. — Ты точно ведьма, — Тони рассмеялся, с аппетитом разворачивая бургер. — Пеппер, созывай конференцию — мы как раз успеем заехать за колой. Машина тронулась, выезжая на трассу. Старк молча жевал, лишь изредка бросая взгляды на Катерину. — Кстати, — он наклонился к ней, вытирая губы салфеткой, — Я соврал. На самом деле есть третья вещь, которую я хочу. — Его шепот был теплым, как калифорнийский бриз. — Я тоже скучала, Тони, — их глаза встретились, и Катерина осторожно коснулась его щеки, большим пальцем поглаживая обветренную кожу. — По твоему вопросу есть изменения? — он прикрыл ее руку своей. — Это подождет, — она улыбнулась, наблюдая, как его лицо сразу смягчается от ее прикосновений.

— Тебе же больно, Джеймс, — Катерина сидела на краю кровати, наблюдая, как Логан сжимает зубы от боли.

— Пройдет, — сквозь зубы процедил он, сжимая кулаки. На его животе зияли три пулевых ранения, кровь сочилась сквозь пальцы, которыми он пытался прижать раны.

— Это не обычные пули, — она покачала головой, уже видя странное свечение вокруг ран. — Дай я помогу.

— Не трать силы, — начал он, но тут же закашлял. Катерина увидела алые брызги на его ладони.

— Да пошел ты, — резко сказала она, прижимая ладонь ко его лбу. Логан попытался дернуться, но ее хватка была железной. Он почувствовал знакомое покалывание — почти щекотку, — и раны начали затягиваться на глазах, оставляя после себя лишь розоватые шрамы. Даже старые шрамы на его теле стали бледнеть.

Катерина тяжело откинулась на спинку кровати, ее дыхание стало прерывистым. Логан с ужасом посмотрел на нее.

— Зачем? — его голос звучал хрипло.

— Потому что полюбила идиота, — она хмыкнула, укладываясь ему на здоровое плечо и обнимая за уже заживший живот. Ее пальцы вцепились в его рубашку, будто боясь, что он исчезнет.

***

Катерина переступила порог особняка, с облегчением скидывая туфли на высоком каблуке. Прохладный мраморный пол приятно холодил босые ступни после долгого дня. Она глубоко вдохнула знакомый запах дома — смесь дорогой полировки, морского воздуха и едва уловимого аромата моторного масла, который всегда витал вокруг Тони. — Поговорим сейчас или потом о твоем решении? — спросила она, следя за тем, как Старк медленно проходит в гостиную. Ее голос звучал спокойно, но пальцы непроизвольно теребили край кардигана. Тони обернулся, и в его карих глазах читалась усталость, смешанная с облегчением. — Сейчас я просто хочу побыть со своей девушкой, — он улыбнулся той самой улыбкой, которая всегда заставляла ее сердце биться чаще. Миллиардер направился к барной стойке, где с привычной легкостью выудил бутылку 18-летнего Macallan — своего любимого виски. Ловко открыв ее одним движением, он налил золотистую жидкость в два хрустальных стакана, наполняя комнату терпким ароматом дуба и ванили. — Значит, пока меня не было, ты спаивала моих самых главных работников? — Тони усмехнулся, протягивая ей один из бокалов. В его голосе звучала игривая укоризна, но глаза смеялись. Катерина приняла стакан, их пальцы на мгновение соприкоснулись, и она почувствовала знакомое тепло. — Идея была Пеппер, — она сделала глоток, чувствуя, как алкоголь мягко обжигает горло. — Я же не виновата, что они не в курсе, что я не пьянею. Она опустилась на диван рядом с ним, и в этот момент Тони потянулся к ней. Его ладонь скользнула к затылку, пальцы запутались в ее волосах, и он притянул ее к себе. Их губы встретились в долгожданном поцелуе — жаждущем, страстном, полном трехмесячной разлуки. Катерина почувствовала, как по спине пробежали мурашки, когда его язык коснулся ее губ. Тони оторвался первым, прижавшись лбом к ее лбу. Их дыхание смешалось, горячее и прерывистое. — Как же я скучал, ведьма, — прошептал он, и ему хватило одного взгляда в ее глаза, чтобы понять — эта тоска была взаимной. Он сделал еще один глоток виски, наблюдая за ней через край бокала. — Рассказывай лучше ты — что вспомнила, чему научилась за это время. Катерина улыбнулась, поставив свой стакан на журнальный столик. — Давай лучше покажу, — предложила она, осторожно беря его травмированную руку в свои ладони. Тони почувствовал странное покалывание, когда ее пальцы легли на его кожу. Он наблюдал, как Катерина закрывает глаза, ее веки слегка дрожат от концентрации. В воздухе между ними будто пробежала статическая искра. — Можешь снять повязку, — тихо сказала она, не открывая глаз. Тони здоровой рукой развязал эластичный бинт, и его брови поползли вверх от удивления. Там, где еще час назад была рана, теперь была чистая кожа — слегка розовая, как после долгого заживления, но совершенно целая. Он сжал и разжал кулак, не чувствуя ни малейшей боли — никакой потянутой мышцы. — Ты что?.. Стой, ты вылечила меня? — его голос звучал одновременно восхищенно и настороженно. Он заметил, как Катерина слегка побледнела, на ее лбу выступила легкая испарина. — Что-то вроде этого, — она глубоко вдохнула, словно после долгого забега. Тони отставил бокал, поворачиваясь к ней всем телом. Его выражение стало серьезным, ученый ум уже анализировал произошедшее. — Разговор будет интересный, — он провел пальцем по ее ладони. — И, думаю, очень долгий. Он наклонился, чтобы снова поцеловать ее, но на этот момент нежно, почти бережно. — Но сначала, — прошептал он между поцелуями, — я хочу убедиться, что это не сон. Катерина рассмеялась, позволяя ему притянуть себя ближе. За окном закатное солнце окрашивало океан в золотые тона, а в доме Старка наконец-то снова стало по-настоящему светло.