A misty memory/ Смутное воспоминание

Утреннее солнце пробивалось сквозь верхние окна мастерской, рассыпаясь бликами по полированным поверхностям станков и голографическим экранам. В воздухе витал привычный запах масла, металла и кофе — аромат, который Катерина за последние месяцы даже умудрилась забыть. Она стояла у рабочего стола, пальцы нервно перебирали край чертежа, оставшегося с тех времен, когда Тони только начинал работу над новой моделью «Иерихона». Теперь этот проект казался таким далеким — будто проклятым из другой жизни. — Так, — Тони щелкнул выключателем, и последние голограммы погасли, оставив их в относительной тишине, нарушаемой лишь шумом прибоя за стеклом. Он повернулся к ней, облокотившись о стол. Его карие глаза, обычно такие насмешливые, сейчас были серьезны и внимательны. — Я весь во внимании, мисс Пирсон. Рассказывай свою историю с самого начала. Катерина глубоко вдохнула, ощущая, как под пальцами дрожит поверхность стола. Она закрыла глаза на мгновение, собираясь с мыслями. — Мои способности… — начала она, медленно поднимая ладонь. Карандаш со стола вдруг завис в воздухе, вращаясь между ними как стрелка компаса. — Телекинез — основной дар. Но есть и другие. — Она осторожно коснулась ног ладони, которая еще вчера была перевязана. — Исцеление. Ускоренная регенерация. Эмпатия. И… — она замялась, — медленное старение. Тони поднял бровь, его пальцы непроизвольно сжали ее руку. — Честно говоря, насчет последнего не новость, — он улыбнулся, но в его глазах читался живой научный интерес. Катерина рассмеялась, и это звучало неожиданно легко. — Мое детство… Мой отец был замечательным человеком. Добрым, терпеливым. — Ее голос стал теплее при этих воспоминаниях. — Он научил меня готовить штрудель по немецкому рецепту и чинить радиоприемники. А еще — никогда не бояться того, кто я есть. Она отвернулась к экранам, рассматривая что-то сквозь них. — Мама… мама была сложнее. Она тоже была мутантом — могла управлять плотностью предметов. Но для нее это было в первую очередь объектом изучения. Как и я. — Пальцы Катерины сжались в кулаки. — Когда у меня проявились способности… она хотела поставить на мне эксперименты. Отец и Чарльз остановили ее. — Чарльз? — Тони наклонил голову, его глаза сузились. — Ксавьер? Тот самый? — Да, — Катерина кивнула, и на ее губах появилась легкая улыбка. — Я преподавала физику в его школе. Теорию струн, квантовую механику… — она сделала паузу, — и основы контроля способностей. Именно оттуда мои знания. Тони свистнул, откидываясь на спинку кресла. Его пальцы барабанили по столу в быстром ритме. — Значит, моя ведьма со знаниями о мультивселенных на самом деле черпала знания из книжек? — Он ухмыльнулся, но в его глазах читалось искреннее восхищение. — В моем мире… — Катерина внезапно замолчала, ее взгляд стал отрешенным. — Там была война. Люди против мутантов. Мы… мы были на грани уничтожения. — Ее голос дрогнул. — Моя «совесть» — это часть меня самой. Та, что помнила все, когда я пыталась забыть. Она и рассказала мне правду. То что я проснулась тут с амнезией — не случайность. Защитная реакция — моего мозга, а точнее моей «совести». Комната погрузилась в тишину. Тони встал и подошел к ней, его шаги гулко отдавались по металлическому полу. Он остановился в шаге, изучая ее лицо. — И последний секрет, — прошептала Катерина, не поднимая глаз. Ее пальцы нервно теребили край кардигана. — Мое настоящее имя — Катарина Сантана Энгельс. — Она сделала паузу, губы дрогнули. — И мне… мне в этом году должно исполниться шестьдесят один год. Тишина повисла между ними, густая и напряженная. Затем Тони медленно поднял руку и… рассмеялся. Настоящим, громким смехом с эхом на всю мастерскую. — Боже, — он вытер воображаемую слезу, — значит, все это время я флиртовал и делил постель с женщиной, которая в два раза старше меня? — Его глаза блестели озорным огоньком. — Хотя, если честно, это только делает тебя еще горячее в моих глазах. Это же надо умудриться так хорошо сохраниться! Катерина ахнула, шлепнув его по плечу, но тут же сжала губы, пытаясь подавить предательскую улыбку, расползающуюся по лицу. — Ты совершенно невозможен! — Серьезно же, — Тони внезапно перестроился, его пальцы мягко коснулись ее подбородка, заставляя встретиться взглядом. В его карих глазах, обычно таких озорных, теперь читалась неподдельная глубина. — Ты… все это… Это потрясающе. В самом лучшем смысле слова. — Он медленно покачал головой, словно до сих пор не мог поверить. — Телекинез? Исцеление? Целая школа для таких же, как ты? Черт, это даже круче, чем комиксы моего детства. Его большой палец нежно провел по ее щеке, задерживаясь у уголка губ. — Но знаешь, что самое невероятное? — Его голос стал тише, интимнее. — Даже если тебе семьдесят, сто или двести лет — ты все равно остаешься той самой раздражающе умной, невыносимо привлекательной женщиной, которая свела меня с ума. — Он наклонился ближе, и его дыхание, пахнущее кофе и мятой, смешалось с ее. — И я чертовски рад, что твоя «совесть» привела тебя именно в мой мир. Их губы встретились в поцелуе — нежном, но полном желания и чувств. Он был медленным, исследующим, словно они заново узнавали друг друга. Когда они наконец разошлись, Тони откинулся назад, и на его лице расцвела та самая бесстыдная ухмылка, от которой у Катерины перехватывало дыхание. — Так-с, — он громко хлопнул в ладоши, заставив ее вздрогнуть, — теперь, когда мы разобрались с твоими суперспособностями и слегка пугающим возрастом… Как насчет завтрака? Я голоден, как после трех месяцев в афганской пещере. — Он подмигнул. — А потом, возможно, ты продемонстрируешь мне еще кое-что из своего арсенала? Катерина закатила глаза с преувеличенным возмущением, но позволила ему обхватить свою талию. — Только если ты пообещаешь вести себя прилично. — О, дорогая моя, — Тони прижал руку к груди с театральным ужасом, — когда я вообще нарушал это обещание? Ее звонкий смех наполнил мастерскую, когда она взяла его за руку и повела на кухню. Тони смотрел на их переплетенные пальцы — ее хватка была крепкой, почти цепкой, будто она боялась, что он исчезнет, если ослабит хватку хоть на секунду. — Не хочешь взять сегодня выходной? — спросил он, когда они вошли в просторную кухню, залитую утренним светом. — Я и так считай отдыхала три месяца, — она направилась к кофеварке, ее пальцы уверенно нажимали кнопки. — А после твоего вчерашнего заявления… боюсь, Пеппер уже зарывается в бумагах с головой. — Катерина замолчала, ее спина напряглась. — Признаться… я рада, что ты отказался от производства оружия. За ее спиной раздался тихий стук — Тони поставил чашку на мраморную столешницу. — Ты… поддерживаешь мое решение? — в его голосе слышалось неподдельное удивление. Катерина повернулась, опираясь спиной о стойку. — Мои родители бежали из послевоенной Германии. Я сама не раз умирала из-за оружия. — Она нервно сжала край столешницы за спиной. — Если бы можно было гарантировать, что оно попадет только в правильные руки… Но человеческая натура такова, что добро и зло — понятия относительные. Тони молча кивнул, его пальцы барабанили по чашке. — Я вспомнила кое-что… — ее голос дрогнул. — Первый раз, когда проявилась регенерация. — Она закрыла глаза, вспоминая. — Я помню страх, когда на меня направили ствол. Боль, когда пуля разорвала живот. И эту… странную эйфорию, когда рана затянулась, стоило только вытащить пулю. — Она открыла глаза. — Но не всем так везет, Тони. Не все могут быть спасены мутацией. Он подошел ближе, его лицо было серьезным. — Что еще с тобой происходило… там? Катерина встретила его взгляд. — А что происходило с тобой в Афганистане? Тони замер, его глаза на мгновение стали стеклянными. Затем он медленно выдохнул и опустил взгляд на свои ладони. — Всему свое время, — тихо сказала она. — Нашим историям — тоже. Тишина повисла между ними, наполненная появившимися секретами. Но когда их взгляды снова встретились, в них читалось взаимное понимание — они оба носили свои шрамы, и оба знали: когда-нибудь, но они поделятся ими друг с другом. А пока… пока было утро, солнечный свет на кухне и чашка кофе, которую Тони осторожно пододвинул к ней. — Так что насчет того, чем мы можем успеть заняться после завтрака? — спросил он, и в его улыбке снова появился знакомый озорной огонек. Катерина рассмеялась, и в этот момент казалось, что даже солнце за окном засияло ярче. Катерина разложила на тарелках фрукты, яичницу с хрустящим беконом и тосты с авокадо — привычный для них завтрак, который она научилась готовить еще в первые месяцы работы у Старка. Ее пальцы на мгновение задержались на ручке сковороды, ощущая тепло, пока она раскладывала еду. Тони сидел за столом, его взгляд был прикован к голографическим схемам, парящим над его планшетом. Он что-то помечал, иногда морщась, когда случайно задевал еще не привычный элемент для себя под рубашкой. — Ты собираешься есть или планируешь растворить завтрак в желудочном соке взглядом? — Катерина поставила перед ним тарелку, слегка наклонившись, чтобы поймать его внимание. Он поднял глаза, и в них мелькнула та самая искорка, которая всегда заставляла ее сердце биться чуть быстрее. — Если бы я мог, я бы давно уже изобрел пищевую голограмму. Зачем жевать, когда можно просто впитать питательные вещества через глаза? — Он ухмыльнулся, но тут же потянулся к вилке. — Гениально. Особенно учитывая, что ты и так забываешь поесть, когда увлекаешься. — Она села напротив, наблюдая, как он с аппетитом вгрызается в бекон. Тони жевал, задумчиво глядя в окно, где океан переливался под солнцем. Затем, словно собравшись с мыслями, отложил вилку. — Мне пришлось его создать, — тихо добавил он. — Чтобы осколки не добрались до сердца. Катерина почувствовала, как что-то сжалось у нее внутри. Она видела этот реактор вчера — холодный синий свет, проникающий сквозь ткань, металлические края, вживленные в плоть. Она боялась коснуться его ночью, привычно укладываясь мужчине на плечо. — Это гениально, — прошептала она. — Даже в таких условиях… ты смог это сделать. Тони усмехнулся, но в его улыбке не было привычной бравады. — Ну, знаешь, когда альтернатива — мучительная смерть, мотивация появляется сама. Он отодвинул тарелку, его пальцы постукивали по столу в нервном ритме. Катерина наблюдала за ним, видя, как он избегает деталей. Как будто за этими словами стояло что-то большее — что-то, что он не готов вытаскивать на свет. — Тони… — Она осторожно протянула руку, касаясь его пальцев. — Если тебе захочется поговорить — я рядом. Всегда выслушаю, какой бы тяжелой не была история. Он наконец посмотрел на нее, и в его взгляде была благодарность за непроизнесенное предложение — она могла попытаться исцелить его, могла бы дать надежду на большее. Но он покачал головой. — Дай мне немного времени. Я… сам разберусь. Если понадобится помощь — скажу. Он сжал ее пальцы, и в его прикосновении была благодарность. Затем, неожиданно, его выражение сменилось на более привычное — легкую ухмылку. — А теперь, мисс Пирсон, как ни прекрасно это утро и твое общество — тебе пора на работу. — Что? — Она подняла бровь. — Я соскучился, черт возьми, но у меня в мастерской планы на сегодня. Серьезные планы. — Он встал, подходя к ней, и его пальцы скользнули по ее плечу. — А Пеппер, я уверен, уже рвет на себе волосы без тебя. И раз уж ты уже отказалась от моего прекрасного общества — то не буду задерживать. Катерина закатила глаза, но встала, чувствуя, как его рука на мгновение сжалась на ее талии. — То просишь взять выходной, теперь сам выгоняешь. Я и забыла, как сложно тебя бывает понять.

***

Катерина сидела в полумраке гостиной, задумчиво вращая в пальцах ножку бокала. Бледно-золотистое вино переливалось в свете единственного торшера, отбрасывая причудливые блики на стены. Тишина в квартире была настолько гнетущей, что даже отдаленный гул машин за окном казался назойливым вторжением. — Ты же не рассчитывала, что все будет как прежде, когда он вернется, — прозвучал в голове язвительный голос «совести». Конечно, она не рассчитывала! Она не была настолько наивной. Но за эти два дня, прошедшие с возвращения Тони, она окончательно запуталась в его поведении. Раньше его приходилось понимать с полуслова, с полувзгляда — теперь же каждый жест, каждое слово требовали расшифровки. С момента их последней встречи он позвонил лишь один раз — сухо, деловито, будто отчитываясь о выполнении плана. Она не хотела казаться навязчивой, поэтому вчера не поехала к нему сама, и вот результат — новый вечер в одиночестве с бокалом вина, который уже успел нагреться от тепла ее пальцев. Все вокруг казалось до жути сюрреалистичным — привычные действия она совершала механически, будто наблюдая за собой со стороны. Даже навязчивый шум в голове впервые уступил место собственным мыслям. Она снова и снова прокручивала в памяти их вечер, ночь и утро после его возвращения — может, она сказала что-то не то? Сделала что-то не так? Может, правда о ней самой напугала его? Или то, что случилось с ним в плену, навсегда изменило его отношение к ней? Ее размышления прервал мерный, настойчивый стук в дверь. Сердце бешено заколотилось — и она, почти не осознавая своих действий, уже неслась к входной двери, смутно надеясь увидеть за ней Тони. — О, — вырвалось у нее разочарованное восклицание, когда в коридоре она увидела Фила Колсона — того самого агента, с которым не виделась больше года. — Здравствуйте, Фил. — Добрый вечер, мисс Пирсон, — на его лице расплылась привычная вежливая улыбка, и он слегка кивнул. — Можно на минуту? Боюсь, наш разговор не для посторонних ушей. Катерина распахнула дверь шире, пропуская агента в квартиру. В голове тут же зароились тревожные мысли: почему она не прибралась, что ему от нее нужно, может, они раскусили ее способности и теперь пришли за «образцами»? Или что-то похуже… — Простите за внезапный визит, — Колсон аккуратно поставил кожаный портфель у ног. — Не смог поймать вас после позавчерашней пресс-конференции. Катерина молча указала на кресло у окна. Агент вежливо кивнул и устроился в нем, складывая руки на коленях. Она же, поправив мятые спортивные штаны, опустилась на диван напротив. — Чай? Кофе? Может, вина? — почти машинально предложила она, вовремя вспомнив о правилах приличия. — Благодарю, не стоит, — он мягко улыбнулся, изучающе глядя на нее. — Как вы знаете по собственному опыту, Шестая Интервенционная Тактико-оперативная Логистическая Служба занимается охраной нашей страны, мира и даже… вселенной от угроз, которые могут прийти из самых неожиданных мест. Катерина подавилась глотком вина, услышав слово «вселенная». Уголки губ Колсона дрогнули. — Да, мисс Пирсон, — продолжил он, и его голос стал чуть тише, — мы в курсе, что вы не из нашей Вселенной. Воздух в комнате словно загустел, наполнившись напряженным молчанием. Катерина медленно, почти церемонно поставила бокал на стеклянную поверхность журнального столика, потирая влажные ладони о ткань спортивных штанов. Ее пальцы слегка дрожали, оставляя на темной ткани едва заметные влажные следы. — Но я пришел не за этим, можете не беспокоиться, — голос Колсона звучал спокойно, почти убаюкивающе. Он сделал небольшую паузу, давая ей время прийти в себя. — Как вы, наверное, догадываетесь, мы некоторое время наблюдали за вами — отслеживали вашу социальную адаптацию, профессиональные успехи и… личную жизнь. Нам известно, что вас с мистером Старком связывают несколько более тесные отношения, чем обычные отношения начальника и подчиненной. Катерина почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Ее пальцы непроизвольно сжались в кулаки. — К чему вы ведете? — резко перебила она, тут же пожалев о своей несдержанности. Колсон неспеша поправил галстук, его движения были отточенными и плавными. — Мисс Пирсон, вы же понимаете, что мистер Старк не мог просто так сбежать из лап террористов? И попал он туда тоже не случайно? — Катерина молча пожала плечами, стараясь скрыть нарастающую тревогу. — Шестая Интервенционная Тактико-оперативная Логистическая Служба надеется на ваше содействие в поиске ответов на эти вопросы. В воздухе повисла пауза, наполненная подозрениями. Катерина задумчиво подняла указательный палец. — Позвольте уточнить, — ее голос прозвучал нарочито медленно, — Шестая Интерв… Черт, вам действительно стоит подумать о смене названия — язык сломаешь. — Она сделала театральную паузу. — Ваша организация предлагает мне попросту сливать информацию о Старке? Уголки губ Колсона дрогнули в легкой улыбке. — Выражаясь несколько грубовато — да. Мы опасаемся, что люди, похитившие Тони Старка, не остановятся на достигнутом. Более того, опыт, полученный им в плену… может сам по себе представлять угрозу национальной безопасности. Катерина медленно поднялась с дивана, ее тень удлинилась на стене, принимая угрожающие очертания. Она снова взяла бокал, ее пальцы крепко обхватили хрустальную ножку, и одним решительным движением она осушила остатки вина. — Тогда вынуждена вас разочаровать, мистер Колсон, — ее голос прозвучал холодно и отчетливо. — Я отказываюсь. — Она поставила пустой бокал на стол с таким звонким стуком, что казалось — хрусталь вот-вот треснет. — Я не намерена участвовать в каких-либо операциях, связанных с террористами или секретами Тони. — Ее глаза встретились с взглядом агента, и в них вспыхнул стальной блеск. — И могу вас заверить — мистер Старк никогда не станет угрозой для национальной безопасности. По крайней мере, не по своей воле. Колсон медленно поднялся, его лицо сохраняло невозмутимое выражение, но в глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. — Я предвидел такой ответ, — он кивнул, беря свой портфель. — Но обязан предупредить — ситуация может измениться. И тогда… — он сделал многозначительную паузу, — нам придется вернуться к этому разговору. Он направился к выходу, но на пороге обернулся. — Кстати, насчет названия… — его губы тронула легкая улыбка, — я и сам не раз предлагал его сменить. Приятного вечера, мисс Пирсон. Дверь закрылась за ним почти бесшумно. Катерина осталась стоять посреди комнаты, чувствуя, как адреналин медленно отступает, сменяясь тяжелым предчувствием. Где-то в глубине сознания прозвучал голос: «Приготовься, дорогая. Это только начало.»