A misty memory/ Смутное воспоминание

Катерина нервно постукивала подушечками пальцев по прохладной каменной столешнице, выводя беспорядочные узоры. С каждой минутой ожидания тревога за Тони, улетевшего в своем новом костюме в неизвестном направлении, нарастала, сжимая горло. Но помимо страха за него, в голове назойливым эхом звучал его вчерашний вопрос, перекрывая даже гул океана за окном. — Ты хочешь вернуться? Эти слова висели в воздухе, тяжелые и неотвязные, смешиваясь с пульсирующей болью в висках. Катерина сдавленно застонала и сделала большой глоток остывшего кофе, но горечь напитка не могла перебить горечь неопределенности. — Прекрати это обсасывать, — раздался в голове настойчивый, почти раздраженный голос «совести». Катерина подняла взгляд и увидела свое отражение-собеседницу, сидящую напротив с выражением легкого нетерпения на лице. — Вполне логично, что Старк боится твоего возможного решения. Вы и правда никогда не поднимали эту тему. Он живет с тобой в настоящем, а твое прошлое — это черная дыра, которая в любой момент может поглотить тебя обратно. — Но это же абсурдно! — Катерина всплеснула руками, но тут же замолкла, осознав, что говорит вслух не в своей квартире. — Эй, Джарвис? — тихо позвала она, чувствуя себя немного неловко. — Да, мисс Пирсон, — немедленно отозвался спокойный механический голос исходящий отовсюду сразу. — Не мог бы ты... не подслушивать меня сейчас и никому не передавать содержание этого разговора? — она с недоверчивой гримасой посмотрела в потолок, все еще не привыкнув к этому повсеместному присутствию. — Если сэр прямо не спросит меня об этом, ваши секреты останутся в безопасности, мисс Пирсон, — ответил ИИ без тени колебаний. — Спасибо, Джей, — выдохнула она с облегчением и снова уставилась на свою двойницу. — Так вот, продолжаем. Это же логично, что если я оказалась здесь, то механизма возврата просто не существует! Я даже не знаю, как, черт возьми, это произошло в первый раз! — Ну-у-у... — «совесть» протянула слово, явно колеблясь, и, поняв, что скрывать правду от самой себя бессмысленно, тяжело вздохнула. — Ладно, черт, — она недовольно цокнула языком, грациозно закидывая ногу на ногу. — Технически ты права — ты не знаешь, как это повторить, потому что в тот раз это сделала я. Но есть один нюанс, о котором ты вечно забываешь: я — это ты. И рано или поздно наши памяти и сознание должны окончательно слиться воедино. — О чем ты? — Катерина нахмурилась, ее пальцы с новой силой забеспокоились, теребя кольцо на безымянном пальце. — У нас общая память, общие воспоминания и, по сути, общее мышление, — объяснила «совесть», наклоняясь вперед и складывая руки на столе. — Для окончательного слияния не хватает последнего триггера. События, которое заставит тебя не просто вспомнить, а прочувствовать все то, что было заблокировано все эти годы. — Она сделала паузу, глядя Катерине прямо в глаза. — Понимаешь, я появилась не в одночасье. Я — результат гремучей смеси чужой крови в твоих жилах, множества смертей и всех твоих подавленных эмоций. И чтобы вскрыть этот «консервный» ящик под названием твоя настоящая сущность... нужен всего один мощный толчок. И тогда мы объединимся. Все силы, все воспоминания, все... чувства хлынут наружу. Вот тогда-то ты и задашься вопросом, где твое истинное место. — То есть... я не хочу возвращаться, потому что еще не помню всего? Потому что не чувствую всей полноты той жизни? — «Совесть» молча кивнула в ответ на ее вопрос. — Конечно, это же так логично! — Катерина резко поднялась со стула и начала метаться по кухне. — Нормальный человек так быстро не привязывается к новому месту, к новым людям! А я... я просто не помню тех чувств! Я знаю разумом, что Логан, Чарльз, многие другие были для меня важны, что я их любила... но я не чувствую этого сейчас! Почему? Если большая часть воспоминаний уже вернулась? — Память — это не то же самое, что чувства, — тихо, но четко подвела итог «совесть». — Прости, но этот мир... он кажется мне безопаснее. И лучше. И я не хочу возвращаться туда, чтобы снова и снова переживать всю ту боль. Мы заслужили этот шанс. Снизу, из мастерской, донесся оглушительный грохот, за которым последовал треск ломающегося оборудования. Катерина вздрогнула всем телом, сердце на мгновение замерло, а затем забилось с бешеной скоростью. Образ «совести» мгновенно растворился, и девушка, не раздумывая, бросилась к лестнице. Она осторожно спускалась, ступая в кроссовках по обломкам стеклянных дверей — печальным последствиям вчерашних испытаний репульсоров. Из глубины доносилось сдавленное «ойканье» и металлический скрежет — звуки, явно издаваемые кем-то, кто пытается вырваться из механических тисков. — Эй! Нежнее, это мой первый раз! — раздался голос Тони, в котором смешались боль, раздражение и привычная ирония. Катерина вошла в мастерскую и замерла у входа, оценивая картину. Тони, зажатый в металлических захватах своей же разборочной установки, напоминал гигантского жука, попавшего в паутину. Его броня была покрыта свежими вмятинами и следами грязи. — Что ж, — проговорила она, насмешливо поднимая бровь и скрещивая руки на груди, — не все ты продумал до идеала, гений. Тони с усилием повернул голову насколько позволял шлем. — Скажем так, это далеко не самое худшее, за чем ты меня заставала, — парировал он, и даже в этой нелепой позе на его лице (на той его части, что была видна) читалось привычное насмешливое выражение. Катерина сделала несколько осторожных шагов вперед, ее взгляд прилип к темным, оплавленным отметинам на грудной пластине. — Это... следы от пуль? — спросила она, и в ее голосе прозвучала неподдельная тревога. — Надеюсь, пострадала только броня? — Не волнуйся, мини-Тони в полной безопасности, — тут же отозвался он, и Катерина мысленно похвалила себя за то, что предсказала эту пошлость. — Эту часть костюма я защитил с особой любовью и вниманием. Она с театральным вздохом закатила глаза, и в ответ тут же раздался его довольный смешок. — Я про мозг, извращенка! — уточнил он, сияя от удовольствия. — Как тебе не стыдно в твоем-то возрасте думать о таком и совращать неопытного юношу! — Ой, да заткнись ты уже, — смахнула она его шутку, словно назойливую муху, и направилась к дивану. — И поскорее вылезай из этого железного чуда. Она устроилась поудобнее, наблюдая, как он наконец высвобождается из захватов. Скрежет металла, шипение гидравлики — и вот он уже стоит перед ней, снимая шлем. Его волосы были мокрыми от пота, лицо осунулось от усталости, но в глазах горел знакомый огонь — смесь триумфа и адреналина. Он смог. Он вернулся. И она, наконец, позволила себе выдохнуть. Пусть ненадолго. Пусть завтра все начнется снова. Но в этот момент, глядя на его уставшую улыбку, она знала — он здесь, он жив. И пока это так, все остальное можно было пережить.

***

— Не трогай юбку, ты ее совсем помнешь! — мысленно выдохнула Катерина, чувствуя, как дрожащие пальцы вновь тянутся к идеальным линиям своего низа «Успокойся, ты выглядишь безупречно, у нас все получится.» — голос «совести» звучал нарочито расслабленно, пока ее хозяйка нервно отбивала ритм каблуком по полу лифта, поднимаясь в офис Тони. Она до сих пор не могла понять, как позволила ему втянуть себя в эту авантюру. Но вот она здесь, под предлогом того, что Пеппер отправила ее за чаем, готовится совершить кражу корпоративных данных. Ее ладони были влажными, а изящное декольте блузки, которое обычно вызывало у Тони восхищенные взгляды, сейчас казалось проклятием — тяжелый накопитель, положенный внутрь бюстгальтера, оттягивал ткань, и Катерина боялась, что он вот-вот сорвется и с грохотом упадет на пол. «Знал бы Тони, куда я его спрятала, его комментарии были бы бесценны», — с горькой иронией подумала она. Она повелась на его доводы. Ее «совесть» молчала во время его пламенной речи, а сама Катерина невольно ловила себя на обрывках воспоминаний — как когда-то команда «Людей-Икс» шла на такие же отчаянные риски, ставя на кон свои жизни ради спасения мира. Тот факт, что она оказалась здесь, в этой реальности, красноречиво намекал, что их битва была проиграна. Но сейчас она не могла не помочь Тони. Почему-то за это короткое время она начала доверять ему больше, чем самой себе. И этот «новый» Тони, пусть его отсутствие инстинкта самосохранения и пугало, вызывал в ней даже большее уважение, чем прежний, беззаботный плейбой. Лифт мягко остановился. Катерина вышла в пустынный коридор и прошла мимо пустующего стола секретарши Милли — та, вероятно, снова сбежала в отдел кадров обсуждать последние сплетни. Девушка бесшумно закрыла за собой дверь кабинета Тони и рывком устроилась в его кресле. Сердце бешено колотилось, отдаваясь в ушах глухим стуком, пока ее пальцы вводили пароль и она, наконец, извлекла накопитель из своего импровизированного тайника. К ее облегчению, программа Тони запустилась автоматически, и файлы с данными о поставках оружия начали копироваться. Внезапно дверь распахнулась. Катерина вскочила, но тут же выдохнула, увидев рыжие локоны Пеппер. — Что вы с Тони опять задумали? — прошипела Поттс, стремительно подходя к столу. Ее взгляд метнулся от Катерины к экрану. — Пеппер, прости, это... Ее слова потонули в звуках видео, которое неожиданно запустилось на мониторе — Тони в афганской пещере, окруженный боевиками «Десяти колец». Пеппер ахнула, поднеся руку к губам, в то время как Катерина мгновенно перенесла и этот файл на накопитель. — Ну, и что вы со всем этим собираетесь делать? — раздался спокойный, но леденящий душу голос. Обе женщины резко подняли головы. В дверном проеме, крепко сжимая металлическую ручку, стоял Обадайя Стейн. Его пронзительный взгляд скользнул по ним, задерживаясь на открытой крышке ноутбука. Катерина почувствовала, как кровь стынет в жилах, но Пеппер, не теряя самообладания, легким движением положила руку ей на плечо и незаметно пододвинула свою сумку, прикрывая торчащий из порта накопитель. — М? — Стейн медленно вошел в кабинет, подошел к бару и налил себе виски из хрустального графина Тони. — Я знаю, тебе несладко, Пеппер. Как, наверное, и твоей помощнице. — Он бросил оценивающий, скользкий взгляд на Катерину, медленно обводя ее фигуру с ног до головы. — Ох, Тони... — Обадайя с наслаждением вдохнул аромат алкоголя. — Все у него самое лучшее. Алкоголь, машины... женщины. Обе застыли в натянутых улыбках. Поттс незаметно сжала плечо Катерины, передавая ей сигнал сохранять спокойствие. Пока Стейн был занят изучением содержимого бара, Катерина, затаив дыхание, щелкнула мышкой и закрыла программу, мысленно благодаря судьбу, что успела скачать все необходимое. Как раз в этот момент Обадайя повернулся и его взгляд упал на теперь уже чистый экран. — Катерина, будь добра, отнеси эти документы в отдел маркетинга, — голос Пеппер прозвучал поразительно ровно. Она вытащила из своей сумки папку и, под прикрытием ее обложки, быстрым движением извлекла накопитель из ноутбука, вкладывая и то, и другое в руки помощницы. — И не жди меня, у тебя и так сегодня полно работы. Катерина лишь кивнула, не доверяя своему голосу, и почти выбежала из кабинета, пока Стейн что-то говорил Пеппер. Ей казалось, сердце вот-вот выпрыгнет из груди. В лифте она, уже почти успокоившись, увидела стремительно приближающуюся фигуру Пеппер и успела придержать дверь. — Боже правый, я чуть не умерла от страха! — выдохнула Пеппер, нажимая кнопку закрытия. — Прости, что втянула тебя в это. И... спасибо, — Катерина обняла ее коротким, но крепким объятием, и в этот момент лифт плавно остановился на первом этаже. Они вышли и зашагали обычным деловым шагом, стараясь не выдать внутреннего напряжения, как вдруг слева раздался знакомый голос: — Мисс Поттс, у нас назначена встреча, вы не забыли? Катерина узнала его мгновенно — Фил Колсон. — Конечно, не забыла, пройдемте, — Пеппер кивнула, и агент присоединился к ним, бросив на Катерину короткий, вопросительный взгляд. Та в ответ лишь едва заметно мотнула головой — что еще она могла сделать? Случайно оглянувшись, она заметила Обадайю, неподвижно стоящего на лестнице. Выражение его лица, холодное и расчетливое, не сулило ничего хорошего. Троица втиснулась в машину, и пока Пеппер, задыхаясь, пыталась внятно объяснить ситуацию агенту Колсону, Катерина резко вырулила со стоянки, педаль газа была вдавлена в пол. Лексус рванул вперед, унося их прочь от небоскреба «Старк Индастриз» — и от холодящего душу взгляда Обадайи Стейна. — Нам нужно подкрепление, и много! — Катерина резко перебила поток слов Пеппер, ее пальцы в белых костяшках сжимали руль, а нога нервно отстукивала ритм по полу. — Фил, вы же можете собрать команду? Это крайне срочно! Пеппер и Колсон, словно по команде, достали телефоны. Поттс одним движением разблокировала свой и начала лихорадочно набирать номер Тони, в то время как агент, понизив голос, продиктовал в трубку замысловатый код операции и координаты места сбора. Катерина же слышала лишь нарастающий гул в собственной голове. То, что они только что увидели, было неопровержимым доказательством — Обадайя Стейн стоял за похищением и попыткой убийства Тони! Ирония судьбы была горькой: ее «совесть» когда-то спасла ее, выдернув из мира бесконечных войн, а теперь она сама, по собственной воле, бросилась в эпицентр нового смертельного вихря, до боли напоминавшего ее прошлое. Пеппер, так и не дозвонившись до Тони, с раздражением сбросила вызов и тут же набрала номер Роуди. Катерина, тем временем, слушая лаконичные указания Колсона, вела машину к засекреченному штабу его организации. После быстрых, почти молниеносных сборов и короткой остановки, чтобы перевести дух, Катерина снова оказалась за рулем, но теперь их путь лежал к секретному исследовательскому отделу Обадайи. — Все будет хорошо, Катерина, — Пеппер бросила встревоженный взгляд на свою помощницу. Та выглядела не просто взволнованной — она была на грани. Дрожащие руки, до белизны сжатые губы, неестественно цепкий, застывший взгляд, устремленный на дорогу — все выдавало в ней бурю, бушующую внутри. — Черт бы побрал меня за то, что я в него влюбилась! — прошипела Катерина, резко поворачивая руль и прибавляя скорость. — Напомни мне немедленно с ним порвать и подписать заявление об увольнении, как только мы со всем этим закончим. — И не подумаю! — возмущенно воскликнула Пеппер, бросая извиняющийся взгляд на Фила, притихшего на заднем сиденье. — После всей этой истории я затащу тебя к себе, мы напьемся мартини до потери пульса, и ты расскажешь мне абсолютно ВСЕ — о себе, о Тони, обо всех ваших секретах и неприятностях! Потому что я уже окончательно перестала что-либо понимать! — Боюсь, мисс Пирсон и сама не до конца отдает себе отчет во всей сложности текущей ситуации, — вежливо, но твердо вставил Колсон. Катерина лишь выдохнула, резко выкручивая руль и заезжая на пустынную парковку перед мрачным промышленным зданием. Она выскочила из машины, и маленький отряд — она, Пеппер, Фил и несколько его коллег — быстрым шагом направился ко входу в шестнадцатый отдел. Стук их каблуков и подошв глухо отдавался в ночной тишине, сливаясь с бешеным стуком ее сердца. Со стороны они могли выглядеть уверенно, но внутри никто из них не верил до конца, что им удастся просто так арестовать Стейна. Агенты молниеносно вскрыли дверь, прикрывая собой девушек от легкой взрывной волны, снесшей замок, и отряд ринулся внутрь. Внутри было пустынно и подозрительно тихо. Пеппер и Катерина шли плечом к плечу, следуя за вооруженными агентами, стараясь не мешать их оперативной работе. Группа замерла перед огромной, грубой пробной версией брони, пока Катерина, ведомая каким-то внутренним чутьем, прошла дальше, к свисающим проводам и мерцающим мониторам. Тишину нарушал лишь гул генераторов и скрежет их шагов по бетонному полу. И тут Катерина увидела их — два тусклых огонька в темноте, загоравшиеся прямо напротив Пеппер. Сердце ее упало. — Пеппер! — крикнула она, бросаясь к подруге и оттаскивая ее в сторону. Из темноты, с оглушительным лязгом, появился он. Обадайя Стейн, закованный в массивную, чудовищных размеров броню, которая делала костюм Тони изящной игрушкой. Железный гигант рванулся за ними. Катерина, не выпуская руки Пеппер, потянула ее за собой. Они слышали за спиной оглушительный скрежет металла, крики и то, как Стейн, словно игрушечных солдатиков, швырнул агентов в разные концы цеха. Его металлическая рука с лязгом схлопнулась в воздухе, когда они проскочили в дверной проем. Катерина бежала, не чувствуя ног, таща за собой Пеппер, ее легкие горели. Она остановилась, лишь достигнув выхода, и сквозь собственное тяжелое дыхание услышала в наушнике Пеппер знакомый, самый дорогой в мире голос. И тогда все смешалось — оглушительный рев репульсоров, ослепительные вспышки, грохот схватки двух титанов. Катерина уже не помнила деталей, как именно Тони появился и встал на их защиту. Она помнила лишь ощущение леденящего ужаса, сменяющегося всепоглощающим облегчением, когда красно-золотой силуэт Железного Человека встал между ними и железным монстром, в которого превратился Обадайя Стейн.

***

Прошли всего сутки со смерти Обадайи, но Катерине казалось, что пролетела вечность.

— Я — Железный Человек.

Голос Тони, его публичное признание на пресс-конференции, все еще гудело в ее ушах, пока она сидела, затаившись в своей квартире, и смотрела на его лицо на экране телевизора. Ощущение было таким, будто захлопнулась дверь в ее старую жизнь. Все кончено. Она вернется в Нью-Йорк, разорвет все связи со Старком и его империей, растворится среди обычных людей и больше никогда, ни за что не встанет рядом с ним, не подставит себя под удар. В дверь постучали. Резко, настойчиво. Катерина вздрогнула, оторвавшись от экрана. Медленно поднялась, подошла и приоткрыла дверь, уже мысленно готовясь захлопнуть ее — но на пороге стоял он. Тони Старк. Железный Человек. В простой футболке и спортивных штанах, с тенью усталости под глазами, но живой. — Привет, — сказал он просто. Она молча распахнула дверь, отступила и, не глядя на него, вернулась на диван. Тони вошел, окинул взглядом ее скромное жилище, закрыл дверь и опустился рядом. Минуты две, а может, три, в комнате царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов. — Ты как? — наконец спросил он, его голос прозвучал глуховато. — Не знаю, — честно ответила она. И это была правда. Стоило ему появиться, как вся ее решимость, все планы бегства рассыпались в прах. Тело разрывалось между желанием ударить его и тут же вцепиться в него в объятиях, чтобы больше никогда не отпускать, и просто остаться в этой точке, надеясь, что худшее позади. — Катерина, я знаю, — начал он снова. — Нет, Тони, ты ничего не знаешь! — резко перебила она, закрывая глаза и откидываясь на спинку дивана. — Ты не знаешь, каково это — снова оказаться в смертельной ловушке, снова бояться за тех, кто рядом, и снова стать соучастницей в попытке спасти мир! — Она вскочила и заходила по комнате, жестикулируя. — Боже, я чувствую, что снова теряю контроль над своей, едва начавшей налаживаться, жизнью! Все снова летит в тартарары! Ты — супергерой, поздравляю. Но у меня нет ни малейшего желания становиться частью твоей команды. Я слишком долго пыталась спасти один мир, и он мне за это ничего, кроме боли, не дал! — Катерина, — он поднялся и преградил ей путь. — Я еще не все сказала! — почти рыкнула она, тыча пальцем ему в грудь. — Черт возьми, я чуть не взорвалась вместе с этим проклятым реактором! Еле унесла ноги от того железного монстра! И вся в страхе наблюдала за идиотом, в которого мне выпало несчастье влюбиться! — она снова ткнула его в грудь, не замечая, как его лицо озарила улыбка при этих словах. — Я хочу уволиться, уехать и забыть этот кошмар! И не иметь никакого отношения к этому чертову Железному Человеку! — Так ты любишь меня? — переспросил он, делая шаг вперед. — Да при чем тут это?! — она снова всплеснула руками, и все мелкие предметы на полках взлетели в воздух, но она этого даже не заметила. — Суть не в этом! — Нет, именно в этом, — Тони уверенно поймал ее руку и крепко сжал в своей. — Потому что я, черт возьми, влюбился в абсолютно невыносимую, противоречивую, вредную и самую невероятную женщину на свете! — он сделал еще шаг, и между ними не осталось почти никакого расстояния. — И для меня это имеет значение. Я не могу обещать, что это конец всех битв. Но я обещаю, что ты будешь в безопасности. — А если нет? — глухо спросила она. — Я умру, воскресну, и все начнется по новой. Бесконечный круг. Я так устала, Тони. — Ты не можешь уйти, — он покачал головой, и в его глазах мелькнула знакомая озорная искорка. — Как Пеппер найдет себе новую помощницу, когда станет генеральным директором? Кто будет выслушивать ее жалобы на меня и давать советы по личной жизни? Этот агент, Колсон, пригласил ее на свидание, а я в этом не силен. — Он развел руками. — И что мне делать? Я буду везде преследовать тебя, следить за тобой. Ты установила слишком высокую планку для женщин, в которых я могу влюбляться. — Так понизь ее! — фыркнула Катерина, пытаясь высвободить руку, но он не отпускал. — И попробуй сейчас быть хоть немного серьезным! — Как же ты меня бесишь, ведьма, — прошептал он. И прежде чем она успела что-то ответить, его пальцы вплелись в ее волосы у затылка, и он резко, почти грубо притянул ее к себе, стирая последние сантиметры между ними. Его губы нашли ее в жадном, требовательном поцелуе, который был похож и на наказание, и на признание одновременно. В нем была вся ярость прошедших суток, весь страх потери и всепоглощающее облегчение от того, что она здесь, живая, в его руках. Катерина на мгновение застыла, парализованная этой внезапной атакой на ее чувства, а затем ответила — с такой же дикой страстью и отчаянием. Ее свободная рука сама потянулась к его волосам, впиваясь в темные пряди, прижимая его ближе, словно боясь, что этот миг, это хрупкое перемирие между болью и желанием, вот-вот рассыплется. Все слова, все доводы, все планы бегства растворились в этом одном, всепоглощающем поцелуе. Его руки скользнули по ее спине, ощущая под тонкой тканью футболки каждый позвонок, каждый напряженный мускул. Он прижал ее к себе так плотно, что между ними не осталось и намека на воздух, а затем его ладони опустились ниже, крепко сжав ее упругие бедра, слегка приподнимая ее, чтобы лучше ощутить весь ее вес, всю ее реальность. Катерина не сдержала тихий, сдавленный стон, который вырвался прямо в его полуоткрытый рот, и это звук, похожий на слом, стал последней каплей. У Тони в голове что-то щелкнуло, сметая последние остатки самоконтроля. — Где тут у тебя спальня? — он оторвался от ее губ всего на секунду, чтобы прошептать этот вопрос прямо в кожу ее шеи, его горячее дыхание обжигало, а губы оставляли влажный след на пути к ключице. Его руки снова поползли вверх, поддевая край ее футболки, и он помог ей сбросить ненужную преграду. Катерина, словно в танце, вывернулась в его объятиях, оказавшись спиной к его груди, и, не выпуская его руки, повела его через крошечную кухню в свою спальню. Тони в этот момент было плевать на обстановку. Его мир сузился до точки — до ее тела, прижатого к нему спиной, до ее ягодиц, упирающихся в его напряженный пах, до запаха ее кожи, смешанного с его собственным. Терпеть было больше невозможно. Его руки скользнули под тканью бюстгальтера, приспуская ее, и пальцы нашли уже затвердевшие, ищущие прикосновения соски. Он жадно целовал каждый миллиметр ее кожи, до которого мог дотянуться — шею, плечи, лопатки, — не желая отдаляться от нее ни на мгновение. Катерина остановилась у края кровати, пытаясь перевести дух, но из груди вырвался лишь прерывивый, хриплый звук. Все — его твердые, уверенные руки, его жадные губы, его мощное возбуждение, давящее на ее бедра, — сводило ее с ума, затуманивая разум и разжигая огонь внизу живота. Как же сильно она любила этого невыносимого, гениального, самоуверенного мужчину. Как же отчаянно желала его каждую секунду, проведенную рядом. Она снова повернулась к нему лицом и толчком заставила его сесть на край кровати, а сама устроилась сверху на его коленях, расставив ноги по сторонам от его бедер. — Подожди, секунду, — Катерина остановила Тони, который уже снова тянулся к ее губам, а его руки привычно, почти собственнически легли на ее ягодицы, крепко сжимая. Его глаза пылали темным огнем, волосы были в беспорядке, и он нетерпеливо ерзал под ней, пока ее палец лежал на его влажных от поцелуев губах. — Хорошо, я остаюсь. Но я остаюсь с Тони Старком, — она посмотрела ему прямо в глаза, — а не с Железным Человеком. — Как скажешь, — тихо, почти смиренно прошептал он, оставляя поцелуй на ее сдерживающем пальце. Катерина с наслаждением наблюдала за его уязвимостью, за этой первобытной, голодной потребностью в ней, что делало его таким настоящим. — Уверен, и он сможет добиться тебя меньше чем за восемь месяцев. — Милый, ты добивался меня куда дольше, — ее наглая, торжествующая ухмылка свела все его попытки сохранить хоть каплю самообладания на нет. Ее пальцы соскользнули с его губ, медленно, почти невесомо провели по напряженной мышце на его шее, опустились ниже, обвели светящийся круг реактора на его груди, и, повторив его жест, подцепили край его футболки. Ему пришлось на секунду отпустить ее, чтобы помочь снять ее через голову. Катерина расстегнула свой лифчик, сбросила его на пол, и, прижав свою обнаженную грудь к его голой коже, прошептала: — Повтори, что любишь меня. И Тони окончательно сорвался с цепи. Он перевернул ее на спину, оказавшись сверху, заслонив своим телом весь мир. Его пальцы потянулись к резинке ее домашних штанов и стянули их вместе с трусиками одним решительным движением. С собой он поступил так же, и, устроившись между ее раздвинутых ног, начал медленное, мучительное восхождение поцелуями от трепетного живота, задевая чувствительную, упругую грудь и заставляя ее стонать, когда его губы и язык играли с сосками, к шее, и, наконец, снова накрыл ее губы глубоким, влажным поцелуем. Все это время он дразнил ее, проводя головкой своего возбужденного члена вверх-вниз по ее мокрому лону, от чувствительного клитора к самому влажному, готовому принять его входу, но не проникая внутрь. — Пожалуйста, Тони, — ее голос звучал как мольба, полная нетерпения и желания. Она заерзала под ним, пытаясь поймать его член и направить внутрь себя, позволяя головке лишь слегка коснуться входа, но он каждый раз уклонялся, продолжая свою сладкую пытку. — Люблю тебя, ведьма, — выдохнул он ей в губы, и наконец, одним медленным, неумолимым движением вошел в нее на всю длину, чувствуя, как ее пальцы впиваются в его волосы. Ее стенки сжались вокруг него, пытаясь на мгновение отторгнуть вторжение, а затем с податливым, влажным звуком приняли его, обволакивая пульсирующую плоть. Старк чувствовал, как каждое ее мышечное волокно приспосабливается к нему, как ее ноги сомкнулись на его пояснице, притягивая его глубже, когда он начал свои ритмичные, входящие до самого основания толчки. Его рука легла на ее грудь, крепко сжимая ее, а губы присосались к соску, заставляя ее выгибаться и стонать под ним, ее крики становились только громче. Тони ускорился, чувствуя, как ее тело все полнее отзывается на его, как стенки влагалища учатся его ритму. Она перевела его ладонь со своей груди на собственную шею, и этот жест добровольного подчинения, доверия и отдачи заставил его дико, почти зверино ухмыльнуться. Громкие, влажные шлепки их тел наполняли комнату, сама Катерина встречно двигала бедрами, подставляясь под его удары, ее взгляд, полный обожания и страсти, не отрывался от его лица. Тони ускорился до своего привычного, неистового ритма, который заставлял ее тело петь, а рассудок отключаться. Его губы не умолкали, кочуя с ее распухших губ на шею, ключицы, грудь, оставляя на влажной коже следы поцелуев и легкие, возбуждающие покусывания. Он прижимал ее потное, податливое, полностью отдавшееся ему тело к себе, ощущая, как каждая ее клеточка вибрирует в унисон с его собственным желанием. Она была его. Вся, без остатка. Его ладонь на ее шее сильнее сжала, обхватывая хрупкую шею, и он чувствовал, как ее горлышко трепетно пульсирует у него в руке. Этот жест абсолютного владения снова заставил ее вздрогнуть, и он поймал ее губы в поцелуй, ускоряя движения бедер до предела. Он пытался думать, пытался оттянуть свой собственный финал, но это было выше его сил. Ее откровенные, громкие, почти рыдающие стоны, эхом разносившиеся по комнате, ее ногти, впивающиеся в его спину, оставляя следы, и знакомое, судорожное подрагивание ее ног на его пояснице — все это сметало последние остатки его выдержки. Он вдавливал ее в матрас с животной, первобытной силой, уже не сдерживая и не скрывая всей глубины своего желания и потребности в ней. Нетерпеливый, хриплый рык вырвался из его груди прямо в ее раскрытый, кричащий от наслаждения рот. Он вошел в нее на всю длину в последнем, сокрушительном толчке, и его тело затряслось в мощном спазме, когда он излился в нее с долгим, сдавленным стоном облегчения и блаженства, проваливаясь в пучину оргазма вслед за ней. Несколько секунд он лежал, тяжело дыша, чувствуя, как бешено колотится ее сердце рядом с его. Затем его тело расслабилось, и он с наслаждением уткнулся лицом в ее потную ключицу, оставив там нежный, почти благодарственный поцелуй, и медленно, нехотя вышел из нее. Перевернувшись на бок, он тут же притянул к себе ее обессиленное, все еще мелко подрагивающее от пережитого тело, крепко обняв и прижав спиной к своей груди, как будто боясь, что она исчезнет, если он хоть на секунду ослабит хватку.

***

Катерина медленно разлепила веки, ощущая, как лучи калифорнийского солнца нежно касаются ее лица. С наслаждением перевернувшись со спины на живот, она потянулась, как кошка, чувствуя приятную ломоту в мышцах, и снова уткнулась лицом в мягкую подушку, вдыхая знакомый запах — смесь ее духов, постельного белья и его кожи. Они с Тони, кажется, уснули только под утро, когда за окном уже начинало светать. Они успели все: и проговорить до хрипоты все, что накопилось — и страхи, и сомнения, и смешные мелочи; заказали еду, которая так и осталась нетронутой в коробках на полу; допили последнюю бутылку ее любимого вина из холодильника; и почти не отрывались друг от друга — в бесконечных прикосновениях, поцелуях, в постели, словно пытаясь наверстать все потерянные секунды и застраховать себя на будущее. И она бы с радостью осталась в этом теплом коконе еще на несколько часов, если бы не тихие, но выразительные ругательства, доносившиеся из-за прикрытой двери спальни. С ленцой натянув его футболку, пахнущую им и вчерашним днем, и свои трусики, она кое-как провела пальцами по спутанным волосам и приоткрыла дверь. Картина, открывшаяся ей, заставила замереть на пороге. Тони Старк, Железный Человек, владелец многомиллиардной империи, стоял посреди ее скромной кухни в одних штанах, ссутулившись над плитой с видом величайшего недоумения. — Доброе утро? — произнесла она неуверенно, подходя ближе и касаясь ладонью его обнаженной спины. Кожа под ее пальцами была теплой, живой, и она мысленно отметила, что никогда ему не признается, как ей безумно нравится видеть его вот так — непричесанного, небритого, без привычной брони из дорогих костюмов и самоуверенности. — Ты?.. — она не закончила, потерянно глядя на него, на сковороду и на то, что он там пытался сделать с яйцами. — Что у тебя за плита, в конце концов? — недовольно бросил он через плечо, снимая сковороду с конфорки и смотря на нее с обвинением. — Почему она отказывается работать? Катерина не сдержала тихого смешка и, обойдя его, открыла дверцу шкафчика под раковиной, где виднелся газовый вентиль. Она повернула черный рычаг. — Я готовлю не так часто, поэтому обычно перекрываю газ прямо здесь, — пожала она плечами, как будто это было самой естественной вещью на свете. Повернув ручку на плите, она с удовлетворением наблюдала, как загорелся ровный синий огонек. — Зачем? — Тони нахмурился, его взгляд выражал полное непонимание. Он с подозрением поставил сковороду обратно на конфорку. — Один раз наемники так взорвали мою старую квартиру, — Катерина отвела глаза и устроилась на стуле, поджав под себя ногу. Ее пальцы нервно теребили край футболки. — Они вломились, когда меня не было, и выкрутили все конфорки на полную. А раньше я готовила часто... и газ в квартире был всегда открыт. Ну, ты понимаешь, что было дальше. — Там было настолько опасно? Для таких, как ты? — Тони накрыл крышкой сковороду и подошел к ней, его лицо стало серьезным. — Ты обычно не рассказываешь о таком. — Раз уж ты решил надеть на себя корону всеобщего спасителя, — ее голос прозвучал тихо, но твердо, — я хочу, чтобы ты знал, с чем можешь столкнуться. Потому что я была такой же, как ты. Вся наша команда... мы просто мечтали помогать людям, защищать их... и самих себя. Но далеко не все люди были готовы принять нас. Для многих мы были не защитниками, а причиной всех их бед. Удобным козлом отпущения. — Я спрашивал раньше, но хочу услышать снова, — он присел на корточки перед ней, чтобы быть на одном уровне, его руки легли на ее колени. — Ты хочешь вернуться туда? И... жалеешь ли ты, что оказалась здесь? Катерина глубоко вздохнула, ее взгляд блуждал по его лицу, словно пытаясь запечатлеть каждую черточку. Она протянула руку и коснулась его щеки, заставляя его выпрямиться и придвинуться еще ближе. — Я не хочу врать тебе. Поэтому скажу честно, — она начала, подбирая слова. — Часть меня... да, мечтала бы остаться дома. — Тони напрягся, и она поспешно добавила: — Но только при одном условии: если бы мой дом был таким же спокойным и безопасным, как здесь. А он таким... почти никогда не был. В этом особенность моего... перемещения. Рано или поздно, я не знаю когда и как, я вспомню все. Абсолютно все. И вместе с воспоминаниями вернутся и все чувства к той, прошлой жизни. Я не могу поклясться, что не изменюсь, когда это случится. Но сейчас сейчас я здесь. И я не хочу никуда уходить. Мне хорошо здесь. С тобой. — Значит твои воспоминания до сих пор не восстановились полностью? — спросил он, и в его глазах читалось не только любопытство, но и тревога. — Нет, — покачала головой Катерина. — Я хорошо помню своего отца, Чарльза... еще нескольких людей. Но... — она сжала губы, — даже по собственному отцу я не скучаю. Он для меня сейчас — просто картинка, голограмма из прошлого. Я пыталась заставить себя что-то почувствовать — вину, тоску, желание узнать, жив ли он... но ничего нет. Все, что я чувствую — все эти эмоции, вся эта жизнь — она здесь. С тобой, с Пеппер, с теми немногими, с кем я успела сблизиться здесь. И от этого... иногда становится еще тяжелее. Понимать, что ты не чувствуешь того, что, по всем законам логики, должен бы чувствовать. Тони притянул ее к себе в объятия, прижимая так крепко, как будто боялся, что ее унесет ветром. Его губы коснулись ее макушки в нежном, обещающем поцелуе. — Не хочу разрушать этот трогательный момент, — ее голос прозвучал приглушенно, уткнувшись лицом в его плечо, — но, по-моему, у тебя горят яйца. — С тобой рядом они всегда горят от... — начал он с привычной ухмылкой, но вдруг осознал, что она имеет в виду вовсе не метафору. — Черт возьми! Он резко отпрыгнул от нее к плите, где из-под крышки уже валил едкий дым, и с проклятьем выключил конфорку. Катерина рассмеялась, глядя на его спину, и в этот момент, несмотря на все страхи, несмотря на неопределенность будущего, она почувствовала себя по-настоящему дома.