Пока тело пребывает в блаженстве, душа пребудет в страдании.

Кровь запеклась, обратив мягкие одежды в почти каменные куски ткани. Стойкий запах железа сводил с ума. Се Лянь восстанавливался очень долго: проклятые канги блокировали его божественную силу. Он толком и не понял сколько времени прошло. То погружаясь, то выныривая из забытия, он оставался неподвижен. Всякий раз просыпаясь, он всё надеялся, что разум его дурачит и, на самом деле, всё хорошо. От того его пробуждения сопровождались не только болью от клинка, но и душевной болью, унять которую было сложнее. Меж тем время шло, и Се Лянь уже мог привстать с кровати, но о том, чтобы уйти куда-нибудь, да ещё и сбежать, не могло быть и речи. Он и раньше плохо понимал, как это сделать, в силу превосходства Цзунь У над ним самим, чего уж теперь... Тоска потихоньку съедала принца, сил не было думать о поступке владыки и о том, в каком положении оказался он сам. Тишина грызла его, заглушая всякую боль, однако что-нибудь сделать не получится: можно травмироваться ещё сильнее, и тогда уж точно прости-прощай. Единственное что мог делать принц - говорить. Найдя это занятие довольно утешительным, он начал делать то, что умел абсолютно совершенно - читать Дао дэ Дзин. Сотни лет назад заученные строки всплывали в памяти очень послушно и покладисто: - Что каждому ближе: слава или жизнь? Что дороже: жизнь или богатство? Что хуже: иметь или потерять? Вот почему кто многое любит, тот много потратит, А у того, кто много скопил, будут велики и потери. Если знаешь, как быть довольным, не изведаешь позора. Если знаешь, где остановиться, избегнешь опасности И сможешь жить долго. Принц стих. Жить долго? Столько, сколько лет он живёт? Он живёт, казалось бы, целую вечность, а так посмотреть - всего ничего. Се Ляню стало очень неуютно: он прекратил читать учение о Дао и вновь принялся скучать. Голова была забита мыслями, выхода которым не было. Он начал было перебирать все события, которые случились с ним с момента третьего вознесения до сегодняшнего дня. С удивлением обнаружил, что помнит песню, которую слышал, когда ехал в паланкине, притворяясь невестой. Не долго думая, он начал её исполнять, стараясь скопировать мелодию в точности. Когда он закончил, очень неожиданно услышал голос: - Славно поёшь, Сяньлэ. - то был владыка. Се Лянь знал, что этот момент настанет рано или поздно. Он знал, что в покое его уж точно не намерены оставлять. - Спасибо. - сухо отвечал принц, недавнее наказание за неучтивость было ещё свежо в его памяти. Он решил придерживаться иной тактики: не проявлять ни враждебных порывов, ни дружеских. Он будет абсолютно безразличен к Цзунь У. Владыка медленно подошёл к никому столику, усаживаясь за него. - Не составишь мне компанию, выпьем чаю? - улыбнулся он. - К сожалению... - начал было принц, как вдруг задумался: к сожалению что? "К сожалению, вы меня до того покалечили, что я не в силах встать?" А пить, тем не менее очень хотелось: в горле пересохло с того самого момента, когда они поссорились с владыкой. Принц не заметил, как Цзунь У подошёл и осторожно докоснулся до центра его груди, исцеляя раны. В миг Се Ляню стало легче, и он сел в кровати, облегчённо вздохнув. - Спасибо..! - вот странность, он испытывает благодарность к существу, что проткнуло его сотню раз лезвием, предварительно сотни лет терроризируя и сводя с ума. Он говорил владыке спасибо, прекрасно осознавая, что тот сделал и что может сделать. Однако одежда Се Ляня всё ещё оставалась грязной и изорванной. При всём блеске владыки она выглядела ещё жальче и унизительнее. Владыка отвернулся от него, произнося: - Я жду тебя здесь. Се Лянь кивнул. Не успела догореть палочка благовоний , как владыка и наследный принц сидели вместе за одним столиком, мирно попивая зелёный ароматный чай. Чай казался странным на вкус: слишком горьким. Нет, горечью зелёный чай всегда отдавал, но в этот раз уж слишком инородно. Однако, после чая дышать стало легче, он, вероятно был с лечебными травами. Даже слишком легко и свободно. Голова даже немного кружилась, и, чтобы её удержать, Се Лянь положил голову на свои руки, уперев локти в столик. - Тебе понравился чай, Сяньлэ? - учтиво спросил Цзунь У. - Да. - скупо ответил принц. Жар разливался в его теле, расслабляя и очаровывая. - Ты весь горишь, - Цзунь У хитро прищурился, протягивая руку к Се Ляню, дабы потрогать сначала его горячий лоб, затем щёку. Рука владыки была очень холодная, и от того хотелось, чтобы она не прекращала касаться его, чтобы она уняла пожар в его теле. Но вот разумом Се Лянь противился этому, убеждая себя в том, что ему мерзки прикосновения этого человека. - Нет... - непонятно на что ответил Се Лянь, замотав головой, стараясь отвести морок. - Ну как же нет, - сказал владыка, словно объясняя маленькому ребёнку простую истину. - Иди сюда. Всё что говорил владыка, было сказано очень мягко и нежно, однако Се Лянь прекрасно понимал: это вовсе не просьбы, от которых можно в любой момент отвертеться - это чёткие приказы, лишь обёрнутые в ласку. И принц повиновался. А что ещё ему оставалось? Вновь получить мечом в грудь? Вновь почувствовать эту боль, от который плавится разум? Нет. И он подошёл к владыке, сев перед ним на коленях, в позе скорби, словно он собственная статуя, которую люди попирают ногами, выкрикивая сотни проклятий и оскорблений. - Великие небеса, как дитя малое... - проворчал Цзунь У и подхватил Се Ляня на руки, усаживая его на свои колени так, чтобы принц был повёрнут к нему лицом. Се Лянь малость не ожидал такого и, резко вздохнув, опустил глаза, с удивлением обнаружив, что владыка, да и он сам... возбуждён. - Нет! - резко воскликнул Се Лянь, отпихивая от себя Цзунь У, и отползая спиной куда подальше от этого ужаса. Милость владыки сменилась мрачной решительностью. - Действительно, малое дитя... - владыка встал и, не обращая внимание на панику Се Ляня, подошёл к нему, взяв за шиворот и толкнув на кровать. - Что ж, ладно. Оказавшись на ложе, Цзунь У не стал тратить времени даром, руками разорвав на принце одежды. Тот пытался сопротивляться, но что он, ослабший и одурманенный может сделать против Небесного Императора? Беспомощность. Се Лянь ненавидел собственное бессилие. Меж тем, владыка скинул собственные одежды, и Се Лянь увидел красивое, точно из белой яшмы высеченное, тело. Идеальное тело. Цзунь У перехватил руки се Ляня одной рукой, заведя их ему над головой. - Прошу, не надо... - взмолился принц, отчаянно пытаясь остановить неизбежное. Владыка не послушал: начал медленно целовать шею принца, спускаясь ниже, проводя второй рукой по чувствительным местам, от чего принц начал очень тяжело и часто дышать. Ему очень не хотелось показывать Цзунь У свою реакцию, он лишь шептал, повторяя "Не надо, не надо, прошу...". Руки уже болели, так сильно их сжимал Цзунь У, не давая даже намёка на освобождение. Его рука докоснулась до плоти Се Ляня, осторожно проводя от основания к кончику. Принц, казалось, перестал дышать. Его щёки побагровели, а сам он немного выгнулся в спине, ошеломлённый такими нежеланными, но такими сладкими ощущениями. Вдруг владыка резко отпустил руки Се Ляня. Однако принц не посмел сдвинуть руки ни на сантиметр, оставляя их зафиксированными какой-то странной и непонятной силой. - Хороший мальчик, - подобно хлёсткой пощёчине, прозвучало из уст Цзунь У. Он обмакнул пальцы в какой-то ароматной жидкости, судя по всему в масле, и огладил края входа Се Ляня. - Стойте, - именно тогда, когда Се Лянь произнёс это, император ввёл палец внутрь. Принц сдавленно простонал, не разжимая рта, стараясь скрыть сколько боли и удовольствия одновременно приносит ему это действие. Растягивая Се Ляня под свои внушительные размеры Цзунь У вовсе не замечал двух маленьких капелек скатившихся по красным щекам принца: и к лучшему, нельзя показывать владыке насколько он жалок и слаб. Так подумав, Се Лянь закрыл лицо руками, нарушив правила: нельзя было отрывать руки от положенного места. - Я хочу видеть твоё лицо, - сказал Цзунь У, резко добавив второй палец. Не в силах сдержать второй стон, Се Лянь вскрикнул, отняв руки от лица, в надежде, что исправив свою оплошность он избежит дальнейшей пытки, но тщетно. Се Лянь сжал губы до страшной бледности, оставив от них лишь тонкую полоску. Молчать. Он будет молчать, во что бы то ни стало. Цзунь У обхватил рукой член Се Ляня, добавив третий палец. Он, словно, насмехался над принцем, изощряясь всё больше. Капелька горячей крови из прокусанной щеки стекала по подбородку Се Ляня, подобно слезе. Се Лянь сильно напрягся, от чего стал ещё уже, принося себе дополнительный дискомфорт, но расслабиться было совершенно невозможно: тогда он даст волю голосу. Как вдруг всё закончилось: холодные пальцы владыки незаметно вышли из Се Ляня, рука отпустила плоть. "Святые Небеса..." - вот всё, что успел подумать Се Лянь, перед тем как собственный крик затопил комнату: Цзунь У вошёл в него на всю длину разом, да так что из глаз посыпались искры. Не давая привыкнуть к размеру, Цзунь У начал быстро двигаться, вбиваясь в нерастянутого до конца принца, отчего кровать снова оказалась в крови. Сил хватало лишь на то, чтобы кричать, да изредка делать вдохи. "Больно, больно, больно..." - опять, снова и снова, казалось это не прекратиться никогда, казалось, он навеки заточён в этом мгновении, что конца и края этому не будет. Владыка всё ускорялся, не жалея сил для мощных толчков. Несколько особенно сильных и глубоких знаменовали конец этого ада. Владыка излился прямо в Се Ляня, вновь оставляя его в одиночестве. Даже ничего не сказав на последок. - Ненавижу, - в очередной раз шептал Се Лянь в закрытую дверь.