Oblivion

В репетиционном зале никого не было. Минхо сидел на полу, подперев рукой голову. Обычно на работе он полностью отдавался своему любимому делу – танцам. Каждый раз, когда Минхо начинал танцевать, он забывал обо всём насущном. Его голова освобождалась от любых мыслей, а тело полностью отдавалось музыке и ритму. Но не сегодня. Минхо не хотелось слышать музыку, не хотелось двигаться ей в такт. Он был слишком занят борьбой с собственными демонами. Он думал о Джисоне. Хан Джисон не был человеком. Он был искусственно созданной компьютерной машиной, передовой технологической разработкой с функцией искусственного интеллекта. При этом его было не отличить от человека. Его внешность была удивительной, притягательной, такой, которая могла бы свести Минхо с ума. Но это всё ещё была внешность прекрасного юноши, а не уродливого робота-киборга. Его голос был звонким и переливающимся в пении, словно ручей. Но это всё ещё был голос молодого мужчины, а не синтетического механизма. Почему же он был таким настоящим? Таким человечным? Не только внешне, но и внутренне. У Джисона был упрямый характер, ярко выраженные желания, стремления, даже заветные мечты. Предполагало ли это то, что в его случае слово «андроид» не значило ничего, кроме клейма, навязанного полным предрассудков обществом? Минхо нужно, нет, просто необходимо было найти ответ на этот вопрос, ведь он понимал, что Джисон начинает значить для него слишком много. Юноша-андроид занимал все его мысли, его образ преследовал мужчину, куда бы тот ни пошёл. Минхо начинал… влюбляться в него. Да, именно влюбляться. Но мог ли он себе это позволить? Минхо не был уверен, может ли Джисон чувствовать что-то похожее на влюблённость? На настоящую любовь? В мыслях Ли постоянно возвращался во вчерашний день. Он вспоминал поцелуи Джисона, его глаза, полные нежности и мольбы. Разве Минхо мог сомневаться после такого? Но он сомневался. Боялся обмануться, дать себе ложную надежду, боялся разрешить себе быть счастливым рядом с Джисоном. Ведь чем выше ты взбираешься, тем больнее потом падать. Если бы Минхо убедился, что Джисон может полюбить его, какое будущее их ждало? Джисон – собственность компании, он по закону принадлежит юридическому лицу. Каких огромных денег стоило бы выкупить его? А если бы его владельцы не захотели продавать своего андроида, приносящего прибыль? Сколько времени он уже работает на них? Сколько… сколько у него уже было клиентов? Таких же людей, как Минхо? На последней мысли сердце мужчины кольнула жгучая ревность. Он уже чувствует душевную боль из-за Джисона. Не будет ли дальше только хуже? Почему Хан не написал ему? Он же обещал, а уже почти обед. Всё ли с ним в порядке? Минхо решил, что сегодня ему обязательно нужно серьёзно поговорить с Джисоном. Ли должен узнать о его чувствах, о его планах на будущее, о его отношении к компании и к работе, ведь… Ведь Джисон знает, кто он, верно? Он знает, что он андроид, отыгрывающий свою роль в выдуманном сюжете, чтобы удовлетворить клиента, купившего его время? Но Минхо не просто клиент. С Минхо можно не играть эту дурацкую роль, а просто быть собой. И Ли собирался сказать об этом Джисону. Но что, если для Хана Минхо – лишь часть рутинной работы, от которой он не может отказаться? Вдруг он воспринимает Ли как затянувшийся заказ? Услугу, которую он обязан оказать. Или ещё хуже… Что если настройки Джисона не подразумевают ни любви, ни привязанности? Может, он вовсе не может отказать человеку и у него нет своей воли? Может, он лишь бесчувственная машина, функционирующая на основе алгоритмов согласно конкретной ситуации? Минхо зажмурился и надавил пальцами на глаза. Ему нужно собраться, нужно сосредоточиться на работе, нужно выбросить бессмысленные и бесполезные переживания из головы. Он ничего не изменит, накручивая себя. Минхо посмотрел на экран смартфона: никаких уведомлений не было. В коридоре за дверью послышались приближающиеся шаги и громкие мужские голоса. Минхо встал с пола и отошёл к стене. Через секунду в зал вошли трое парней. Ким Сынмин, в меру высокий шатен с красивой широкой улыбкой, о чём-то переговаривался и смеялся с Ян Чонином, юношей с очаровательными ямочками на щеках и хитрыми лисьими глазками. Ли Феликс, молодой человек с хрупкой фигурой и нежной наружностью, шёл позади них, опустив голову. Все они были одеты в простую спортивную одежду неброских цветов и недорогих брендов. Их волосы не были уложены в стильные причёски, а на лицах не было ни капли косметики, что только подчёркивало их природную красоту. Тренировка обещала быть напряжённой. Несмотря на то, что половина группы отсутствовала, остальным участникам нужно было снова и снова повторять хореографию к новой песне, с которой, совсем скоро, им предстоит выступить впервые. Минхо умело спрятал собственные эмоции, надев маску безразличной холодности, которую всегда носил на работе. Объяснив задачу сегодняшней тренировки и разобрав ошибки парней с предыдущих репетиций, они начали занятие. Жизнь айдола, тем более очень известного айдола, проходила под прицелом камер и в вечном фокусе объективов. На тренировках зачастую присутствовали десятки человек: помимо артистов, это были учителя, бэк-танцоры, видеооператоры, менеджеры компании и другой стафф. Но не сегодня. Сегодня занятие проходило в непубличном формате, почти камерной атмосфере: только Минхо и трое учеников. Минхо, как преподаватель, должен был не только довести танец до абсолютной синхронности, чёткости каждого движения и идеального конечного результата, но и найти индивидуальный подход к каждому артисту. Да, ребята из Stray kids уже давно стали ему хорошими друзьями, но это не отменяло требовательности Минхо, не влияло на его отношение к делу. Наоборот, тренировки проходили в комфортной, располагающей обстановке. Несмотря на всю внешнюю холодность и мнимое безразличие ко всему, ученики Ли, а особенно друзья, знали, какой он на самом деле чуткий и добрый человек. Вне тренировок от него никогда нельзя было услышать приятного слова, комплимента или любезности, но его добродушие проявлялось в мелочах. Он показывал своё расположение делами, а не словами. А уж на тренировках не скупился ни на похвалу, ни на подбадривающие речи.  Занятие по хореографии заключалось в оттачивании навыков танца и артистизма. Разучивание движений, их постановка, повторение под заданный ритм, перед зеркалом, затем под музыку. И так десятки, сотни раз. Не должно было остаться ни одного слабого места, ни единой погрешности или помарки. Ли сразу заметил подавленное настроение Феликса. Минхо ни о чём не спрашивал, не хотел лезть со своими расспросами в душу. Любого айдола всегда преследовали вечный стресс, всесторонние обожание и ненависть, психологическое давление, ограничения и запреты. Минхо знал это. У каждого артиста были тяжёлые периоды. Их нужно было просто перетерпеть. Потом становилось легче… почти всегда.  Но в этот раз дело было не только в плохом расположении духа. Движения Феликса были смазанными, реакция замедленной, он просто не мог нормально повторять упражнения и будто уставал после каждого подхода. Минхо заметил странности в поведении парня, подошёл к нему и шёпотом спросил: — Ёнбок-а, всё в порядке? Хочешь отдохнуть? Феликс отрицательно покачал головой. — Нет, Минхо-хён, всё нормально. Я могу продолжать, — его голос был слабым и надломленным. — Точно? — Минхо положил руку на плечо парня. Феликс кивнул и отвернулся. Занятие продолжилось. Минхо старался следить за Феликсом. Казалось, его состояние не меняется. Когда Минхо подошёл к Сынмину, чтобы поправить положение его тела и объяснить ошибки, в тишине зала раздался грохот. Все испуганно обернулись на звук. Феликс лежал на полу. Его глаза были закрыты, тело было неподвижно. Он потерял сознание. Минхо сорвался с места и подбежал к парню. Мужчина стал трясти его за плечи, пытаясь привести в чувства. Ладони Феликса были холодными. Нежный медовый оттенок лица побледнел. — Ёнбок-а! Ты меня слышишь!? Что с тобой!? — голос Ли был по-настоящему встревоженным и почти сорвался на крик. Минхо слегка похлопал парня по щекам, чтобы юноша оклемался, но безуспешно. После Ли взял его на руки и понёс к широкому дивану, стоящему рядом со входом в раздевалку. — Ена-а! Принеси холодной воды! — скомандовал Минхо, – Сынмин-а, следи, чтобы никто не пришёл! Чонин стрелой убежал к кулеру, а Сынмин встал у двери. Друзья понимали, что, чтобы уберечь Феликса от возможных проблем с начальством, никому не следует видеть парня в таком состоянии. Минхо взял свою запасную футболку и смочил её в воде, приложив прохладную ткань к лицу и шее Феликса. Потом подхватил его запястье и посчитал пульс. Сердцебиение было замедленным. Тыльная сторона его ладоней покрылась сосудистой сеточкой, а кожа казалась измождённо бледной, из-за чего потерявший сознание парень напоминал мраморное изваяние. — Ёнбок-аа! Ну же! — Минхо обрызгал лицо парня холодной водой и вновь похлопал его по щекам. Ли уже хотел идти искать аптечку с нашатырным спиртом, но в этот момент Феликс медленно распахнул глаза. Он не двигался, не издавал звуков. Лишь смотрел в одну точку на потолке. Минхо облегчённо выдохнул. Чонин и Сынмин, казалось, догадывались в чём причина недомогания друга. Они смотрели на парня с сочувствием, но не знали, как ему можно помочь. Каждый из них проходил похожую пытку, но в отличие от Феликса, они не доводили себя до такого опасного предела. — П-простите меня... — еле слышно, почти одними губами, прошептал Феликс. Сынмин и Чонин подошли к другу. Сынмин взял его за руку, а Чонин присел и начал гладить юношу по светлым волосам. — Пожалуйста, не извиняйся, всё хорошо, — произнёс Сынмин мягким, ободряющим тоном. — Не говорите Чани-хёну, — таким же слабым еле слышимым голосом попросил Феликс. — Мы никому ничего не скажем, — ответил Чонин и невесомо прикоснулся губами к макушке парня. Феликс ничего не ответил. Он повернулся лицом к спинке дивана, закрыл глаза и лёг в позу эмбриона. — Всё будет хорошо, — уверил друзей Минхо, — Я о нём позабочусь. Ещё какое-то время Сынмин и Чонин пробыли рядом с Феликсом. Они гладили его по спине, ободряюще держали за руку. В немых жестах и деликатных прикосновениях они хотели выразить всю возможную поддержку и сочувствие. Слова были лишними. Феликс чувствовал участие друзей, их заступничество. Они были будто незримой опорой, на которую он мог рассчитывать в случае опасного падения. Феликс еле ощутимо сжал ладони друзей и едва слышимо бормотал слова благодарности. Вскоре Сынмин и Чонин покинули репетиционный зал. Минхо сел на пол рядом с диваном, где лежал Феликс, прикрыл руками лицо и спросил негрубым, но твёрдым голосом: — Сколько дней ты не ел? Через несколько долгих секунд тишины, Феликс ответил: — Шесть. Ли негодующе уставился на Ёнбока. — Ты хочешь загнать себя в могилу? Хочешь умереть!? — Минхо повысил тон, не в силах сдержать эмоции. По его венам в мгновение разлились страх, гнев и недоумение. Феликс повернулся лицом. В его глазах-океанах читались отчаяние и смиренное бессилие. — Я не умру… Это неопасно, я сам всё изучил и… Минхо вспыхнул огнём возмущения. Он повысил голос и почти не контролировал себя. Он не думал, что говорил. — Сам изучил!? В том и дело! Ты моришь себя голодом без контроля врача! Ты вбил себе в голову какой-то бред и теперь рискуешь здоровьем ради собственных предрассудков! Компании и чёртову Пак Джинёну плевать на это, ему плевать на всех артистов! Если ты завтра сдохнешь от анорексии где-то за кулисами очередного шоу, он сразу, не раздумывая, найдёт тебе замену! Для него все мы – расходный материал и лишь инструмент по зарабатыванию бабла! Плевать и этим чёртовым недофанатам, которые строчат тебе комплименты под модными журнальными фотками, где ты сияешь костями после очередной голодовки! Нет, ты, конечно, замечательно выглядишь, но дело не в этом… Я имею в виду... — Ли почти не понимал, что говорит. Он пытался подобрать нужные слова, но боялся, что делает только хуже. Немного погодя и успокоившись, он продолжил, — Плевать им, пойми! Твоя жизнь для них имеет значение только пока ты подходишь под их абсурдные стандарты! Но ты – ты намного больше, чем твоя внешняя оболочка, ты не про стандарты и шаблоны. Ты удивительный, уникальный и прекрасный! Весь ты – это то, что скрыто внутри. И это главное.  Мы, твои друзья, будем всегда видеть в тебе больше, чем можно разглядеть снаружи. И нам никогда не будет плевать на твою жизнь! — Минхо встал с пола, рывком придвинулся к парню, взял его лицо в свои ладони, теперь он говорил надрывающимся шёпотом, — Ёнбок-а… Пожалуйста… — Минхо-хён… — Ресницы Феликса затрепетали, а глаза заблестели от подступающих слёз. — Мне страшно… Я не хочу потерять тебя… — Минхо смотрел в глаза Феликсу и шептал дрожащим от волнения голосом. Мужчина помог парню присесть. Миниатюрные ладони Феликса и его губы тряслись от голода и переживаний. Минхо накрыл руки парня своими руками, нежно сжал их. Феликс уронил голову на плечо Ли и раздался всхлипами. Сначала он плакал тихо, стараясь сдерживать накатывающую волну чувств, потом всё громче, и наконец, отпустив все чувственные преграды, дал волю эмоциям и заплакал навзрыд. — Прости меня, прости, пожалуйста… Мне так тяжело… Я… Я не знаю… Что... Я не… Я должен… — его слова прерывались рыданиями. Он больше не мог говорить. Минхо прижимал Феликса к себе, бережно гладил его по голове и спине, утешая и поддерживая. Как бы мужчина хотел в этот момент забрать всю боль парня себе, ведь он был уверен в том, справился бы с ней куда лучше. Он бы смог претерпеть тысячи испытаний, любую агонию, лишь бы на прекрасном веснушчатом лице вновь загорелась солнечная улыбка, лишь бы душа Ёнбока освободилась от терзаний и горестей. Минхо был готов на всё, только бы не слышать страданий и плача, не видеть слёз этого нежного ангела, лежащего у мужчины на плече. Минхо любил Феликса нежной, бесстрастной любовью. Он не мог думать о Феликсе в романтическом смысле, чувства его были другой природы. Что-то похожее люди испытывают рядом со своим горячо любимым ребёнком. Феликса хотелось оберегать, заслонить от проклятого грешного мира, от всех невзгод и напастей. Когда всхлипы стали короче, а звуки плача тише, Минхо приподнял Феликса за плечи. Он пальцами вытер слёзы с его щёк, нежно улыбнулся. Феликс, юноша необычайной внешности, на сцене и в кадре постоянно выглядящий безупречно, всегда напоминающий скорее диснеевского принца, нежели живого человека, сейчас был похож на всё ещё прекрасную, но измождённую и загнанную в капкан лань. Его большие выразительные глаза были печальны и отражали столько душевной боли, что у Минхо сжималось сердце от одного взгляда на них. — Прости, прости меня… — начав говорить, Феликс вновь заплакал, — Я знаю, что всех подвожу, я просто должен, должен… — Ёнбок-аа… Не говори этого. Просто не надо. Не плачь больше. Просто не плачь... – Минхо опять обнял Феликса. Какое-то время они сидели в тишине, но потом Минхо нарушил молчание и заговорил самым мягким и осторожным тоном, на который только был способен: — Я понимаю, что ты чувствуешь. Понимаю, что ты переживаешь. Но тебе нельзя голодать. Это только во вред, понимаешь? Феликс, всё ещё упираясь в плечо Ли, молча покачал головой в знак согласия. — Тебе нужно обратиться к врачу, хорошо? Я знаю, что у тебя давно есть… эта проблема… Но её главное не запускать. Всё будет хорошо, слышишь? Я буду рядом. Я схожу к врачу с тобой, договорились? — Да, — Феликс взял руку Ли и сжал её в знак искренней признательности, а потом слабо улыбнулся. — Ну вот. Всё будет хорошо, слышишь? Тебе нужно сейчас немного поесть, хорошо? В глазах Феликса отразился страх, он отрицательно замотал головой. — Я… не могу… прошу тебя, я не могу сорваться… не сейчас… я… — слёзы вновь покатились по веснушчатым впалым щекам, — Я не смогу, мне будет хуже… Умоляю тебя… — Ёнбок-аа, тише, тшш-тшш, — Ли ласково гладил Феликса по руке и лицу, — совсем чуть-чуть, ладно? Хочешь куриного бульона? Или немного протеинового коктейля? Самую малость. Я буду рядом и ничего плохого не случится. Обещаю. Воцарилось молчание. Феликс долго колебался, но затем неуверенно кивнул. — Пообедаем вместе. Я скоро приду, хорошо? Будь здесь. Через двадцать минут Минхо вернулся в зал с небольшим пакетом и двумя запакованными порциями лёгкого куриного супа. Феликс сидел на диване в той же позе. Его руки были безвольно сложены на груди, глаза закрыты. У юноши не было сил держать голову, и он облокотил её о спинку дивана. — Ёнбок-аа! Я вернулся! Минхо подвинул стул к дивану и разложил перед ними обед. Ложка в руках Феликса тряслась, он до последнего сомневался, не мог раскрыть рот, его челюсть дрожала, а зубы стучали. Минхо подбадривающе улыбнулся и дотронулся до локтя парня в утешающем жесте. — Всё будет хорошо. Поверь мне. Голос друга придал парню сил и уверенности. Он кивнул и всё-таки приступил к трапезе. Феликс ел медленно, с трудом попадая ложкой в тарелку. Минхо одаривал его одобрительным взглядом и ласково поглаживал по плечу. Минхо почти не ел сам, он внимательно наблюдал за юношей и следил, чтобы друг не съел слишком много за один раз. Когда они пообедали, мужчина всё ещё был настороже. Он боялся, что случится худшее, и Феликс побежит в уборную. К счастью, этого не происходило. — Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался Минхо. — Всё в порядке, — Феликс сделал паузу и посмотрел на Ли с улыбкой, — Спасибо большое. Минхо облегченно выдохнул. Всё не так плохо. — Хорошо, — задумчиво проговорил Минхо. Феликс, очевидно, не хотел больше поднимать тему своего здоровья. Он протёр руками лицо. Сел более уверенно, его голос стал живее, и в нём вновь слышались уникальная глубина и бархатистость.  — Что с тобой, Минхо-хён? — А? О чём ты? — мужчина непонимающе посмотрел на Феликса. — У тебя что-то случилось? Я заметил это сразу, как увидел тебя сегодня. Минхо удивлённо вскинул брови и поразился проницательности парня. — Да… Кое-что случилось, — он горько усмехнулся, — Просто не хочу говорить об этом сейчас. Да и не знаю, как. — Минхо пожал плечами. Феликс понимающе кивнул. — Если захочешь выговориться или чем-то поделиться, я всегда готов тебя выслушать. Минхо тепло улыбнулся и похлопал Феликса по плечу. — Я знаю, Ёнбок-и, знаю. Телефон Минхо завибрировал. Его сердце пропустило удар, ведь, скорее всего, ему наконец написал Джисон. Мужчина в мгновение ока потянулся к смартфону и разблокировал экран. Через секунду на его лице отразилась досада. Сообщение было не от Джисона, а от его коллеги, тоже учителя хореографии, который напоминал Ли в каком зале и с какой группой трейни будет проходить следующее занятие, начинающееся, кстати, через 10 минут. Минхо разочарованно отложил телефон. — Мне нужно идти, — тихо произнёс он. — Да. Мне тоже. Спасибо, хён… Спасибо за всё. — Если тебе станет плохо, сразу звони мне, хорошо? Ты обещаешь? — Да... — голос Феликса был неуверенным. Минхо недовольно хмыкнул. Напоследок юноша сжал его руку и приобнял за плечи. Разве мог мужчина злиться на Ёнбока? Конечно, нет. Оставшийся рабочий день проходил в томительном ожидании и тревоге. Ли то и дело поглядывал на дисплей телефона. Почему Джисон не пишет ему? Не хочет? Или что-то произошло? Помимо переживаний о Хане, теперь Минхо думал и о Феликсе, его проблемах со здоровьем и их возможных решениях. Сегодня Феликс согласился пойти с ним к врачу, но будет ли он готов действительно сделать это в ближайшем будущем? Минхо понимал, что слишком сильно накручивает себя, что его беспокойства не могут изменить ситуацию, и что переживать бессмысленно. Но он не мог остановить лихорадочный поток тяжёлых мыслей. Он должен был не думать, а действовать. После работы он заедет к Джисону, даже если тот так и не напишет ему. Ли должен поговорить с ним, должен расставить все точки над i, должен, наконец, избавиться от выматывающей мучительной неопределённости. Стоя перед зеркалом в репетиционном зале и разучивая с молодыми артистами очередной танец, Минхо поймал себя на мысли о том, что хотел бы, чтобы Джисон увидел его сейчас. Увидел, как он танцует. Как он завораживающе плавно двигается, как он идеально подстраивается под ритм музыки, как он умеет управлять своим телом. Как бы Джисон отреагировал? Понравилось бы ему?  Я так хочу, чтобы ты посмотрел на меня в танце. Я бы сделал всё, чтобы удивить тебя. Минхо весь день будто витал в облаках. Коллеги и ученики, если и замечали странности в поведении Ли, не осмеливались ему об этом сказать. К вечеру Минхо уже потерял надежду на то, что Джисон свяжется с ним. Мужчина собирался покидать агентство, когда получил sms-сообщение: «Надеюсь, ты соскучился по мне? Потому что я по тебе соскучился и даже очень! Встретимся сегодня? Подъезжай к месту, которое я выбрал. Сейчас пришлю координаты!» Через минуту пришло ещё одно сообщение: «37°33′04″ с. ш., 126°59′17″ в. д.» Минхо усмехнулся. Джисон действительно прислал координаты, а не обычный адрес. И кто бы сомневался? Ли быстро напечатал ответ: «Я только закончил работу. Скоро буду.» Минхо практически побежал к машине. Он был очень рад, что Джисон написал ему, и теперь спешил скорее оказаться дома, ведь ему нужно было принять душ и переодеться перед свиданием. Сердце Минхо задавалось в бешеном ритме, весь он был словно на иголках. Мужчина понятия не имел, куда зовёт его Хан, да это было и не важно. Имело значение лишь то, что Минхо опять увидит Джисона, услышит его, сможет с ним поговорить, прикоснуться к нему. На мысли о прикосновении лицо мужчины налилось краской. Он желал этого, практически жаждал. Но захочет ли сам Джисон этого? Особенно после вчерашнего, когда Ли не ответил на его нежность? Возможно, Хан больше не будет проявлять инициативу, и сможет ли тогда Минхо сделать первый шаг? Ли нервничал, и ни прохладный освежающий душ, ни окружающая суета не смогли прогнать его волнение. Минхо торопился, но долго не мог определиться с образом. Одежда, причёска, парфюм, всё нужно было подобрать с умом. Ли чувствовал себя ужасно глупо. Словно кисейная барышня за туалетом подбирает наилучший наряд, чтобы понравиться своему кавалеру. Что ж, доля правды в этом была. Минхо действительно очень хотел понравиться Джисону. На секунду Ли задумался о том, каким будет сегодня сам Джисон. В воображении представлялась его стройная фигура в приталенном пиджаке, его очаровательные ноги в широких брюках, которые так ему идут, его блестящие густые волосы, отливающие золотом в свете вечерних огней. Ли надеялся, что Джисон придёт на свидание без макияжа, ведь мужчине так нравилось смотреть на его естественную красоту. В любом случае, он будет просто неотразим, в этом сомнений не было. Одевшись и собравшись, Минхо, не забыв на удачу погладить своих котов, вызвал такси и уехал по координатам, присланным Ханом. Ли не успел посмотреть адрес встречи на карте. Машина, преодолела последние минуты подъема по восходящей дороге и прибыла в место назначения весьма быстро. Парк Намсан? Минхо вышел из автомобиля и оглянулся по сторонам. Парк, расположенный на широкой возвышенности, открывал обзорный вид на город. Кроны деревьев казались тёмно-синими из-за спустившейся на Сеул ночи. Людей, гуляющих в парке, было достаточно: день выдался на редкость погожим и солнечным, и жители мегаполиса вышли на улицу насладиться последними тёплыми вечерами. Но Джисона Минхо не видел. Мужчина всматривался в толпы таких похожих друг на друга и непримечательных прохожих. Он искал знакомую растрёпанную макушку, знакомый статный силуэт и сверкающие звёздным сиянием знакомые и уже почти родные глаза. Но их нигде не было. Минхо достал телефон и написал сообщение на номер Джисона: «Я на месте. Смотрю прямо на телебашню.» Следующим сообщением Ли хотел узнать, где находится Хан, но голос, раздавшийся позади мужчины, не позволил допечатать текст. — Значит, тебе понравилась телебашня? Очень высокая, правда? Минхо резко обернулся назад и увидел стоящего перед ним Джисона. Он, как Ли и представлял, выглядел просто потрясающе: белая футболка с надписью «Nirvana» виднелась из-под расстёгнутой джинсовки светло-мятного оттенка. Юноша стоял, засунув руки в карманы широких темных брюк, смотрел пытливым взглядом и тепло улыбался. Минхо потупил голову, стараясь скрыть смущение, и, немного замешкавшись, рассеянно ответил: — Эм… Здравствуй. Аа… Телебашня? Да… Да, наверное, понравилась. Джисон чарующе рассмеялся. — Здравствуй, Минхо! Это хорошо! Потому что мы идём туда! — Хан слегка прокашлялся, утвердительно улыбнулся и украдкой спрятал в карман брюк какой-то листок бумаги. Ли удивлённо посмотрел на парня. — Ты имеешь в виду, к самой вышке? — Не совсем! Не к вышке, а на неё, — Джисон говорил добродушным, не терпящим возражений тоном, но, увидев недоумение на лице Минхо, решил пояснить, — Ты же после работы? Пойдём поужинаем! — Да я не против, просто… Предпочитаю находиться ногами на земле, когда ужинаю, — высказал своё недовольство Ли. Тем не менее, он знал, что не сможет отказать Джисону, да и казаться трусом в глазах юноши ему не хотелось. — Я знаю, — хитро подмигнул парень, — Но внутри телебашни есть замечательный ресторан, мы обязаны попробовать их знаменитое пулькоги! — Ну… Хорошо, — Минхо поднял на Джисона взгляд и сразу же заразился его яркой улыбкой. Повисло неловкое молчание. Впрочем, неловким оно было только для Минхо. Джисон разглядывал мужчину с нежностью и каким-то невысказанным упованием. — Сегодня отличная, просто волшебная погода! — невпопад сказал он. На губах юноши застыла тёплая улыбка, голос его был кротким и ласковым.   Сердце Минхо пропустило удар. Почему эта простая фраза звучала так, будто Джисон говорит не о погоде, а признаётся в любви? Минхо встряхнул головой и прогнал наваждение. Видимо, его ментальное здоровье с последними событиями всё же повредилось.   — Что ж, отлично! — парень хлопнул в ладоши, — Тогда пойдём? — Джисон двинулся вверх по брусчатой тропинке. — Придётся немного пройтись пешком. Минхо пошёл следом. Джисон был очень близко, и где-то в глубине души Ли надеялся, что юноша потянется за его рукой. Но этого не происходило. — Какой ты сегодня красивый, — тихий и нежный голос Джисона выдавал его искреннее восхищение. Ли зарделся и отвернулся. Медленно выдохнул. Хорошо, что темнота ночи хотя бы отчасти скрывала его эмоции. — Спасибо. Мне тоже очень нравится то, как ты сегодня выглядишь, — слова вырвались из уст мужчины, но уже после Минхо пожалел о сказанном. Почему он произнёс слово «сегодня»? Ведь ему нравился Джисон не только сегодня, и не только в нынешнем образе, а всегда. Нужно ли было сказать об этом? Пожалуй, нет. Он и так вёл себя глупо, а так выглядел бы полным идиотом. Минхо искоса наблюдал за Джисоном. Почему он сегодня такой молчаливый, даже загадочный? Вчера в похожей ситуации он, не замолкая шутил и смеялся, рассказывал какие-то скучные исторические факты, а его звонкий голос заполнял ненужную тишину. Сегодня это было не так, и Минхо понял, как ему не хватает звука этого серебряного колокольчика. И не только ему. Казалось, самой природе, целому миру был нужен голос и смех Хан Джисона, и только так было бы правильно. — Ты так подозрительно смотришь на меня, — усмехнулся Хан, — Я уверен, ты хочешь спросить про Сеульскую телебашню и узнать о ней побольше! — сыронизировал юноша и заливисто рассмеялся. Минхо, поражённый проницательностью парня, только и мог, что согласиться немым кивком. И всё встало на свои места. Ли было неважно, на сколько сотен метров от земли возвышается Сеульская телебашня, в каком году и кто её построил, главное, что, наконец, чудесный звон колокольчика разносился по ветру, и ослепительная улыбка Хана освещала им путь. Ли был готов часами слушать подобные лекции, если их будет читать Джисон.  Ресторан располагался внутри здания телевышки, на втором ярусе высоты из четырёх существующих. Единственной дорогой к ресторану был подъём на закрытом лифте. Минхо стало не по себе сразу же, как мужчины зашли в лифт. Он чувствовал, как с каждой секундой его тело всё больше отдаляется от земли. Ли закрыл глаза, чтобы перевести дух. В конце концов, ничего страшного случиться не могло: на вышку ежедневно поднимались сотни людей, да и в чём разница между тем, чтобы подняться на второй уровень телебашни или, скажем, на последний этаж жилой высотки? Джисон аккуратно положил свою ладонь Ли на плечо. Юноша ничего не произносил вслух, но его добрый взгляд говорил громче любых слов: «Я здесь. Всё будет хорошо.» Минхо благодарно кивнул и чуть улыбнулся. Обстановка в ресторане располагала. Роскошные столики с белыми скатертями и красными вельветовыми креслами стояли вплотную к круговому панорамному окну на медленно вращающемся полу. Мужчины сели за стол, стоящий на приличном расстоянии от других посетителей. Ли было не по себе от открывающейся его взору высоты. Он взглянул на Джисона. Парень выглядел умиротворённым. Минхо отметил про себя то, как слегка отпущенные волнистые пряди Джисона падают на лоб и веки юноши. Минхо помедлил секунду, но потом приподнялся, наклонился над столом, протянул руку и осторожно поправил волосы Джисона, чтобы те не падали ему на глаза. Хан смущённо отвёл взгляд, его щёки порозовели. Ли посмотрел в окно. Вид был божественным. Минхо даже подумалось, что не так уж здесь высоко, как показалось сначала. Джисон выглядел немного взволнованным и говорил тихим, робким голосом.  — Я... — он опустил взгляд на стол, — хотел устроить тебе сюрприз. Надеюсь, тебе здесь нравится. — Мне очень нравится. Спасибо, мышонок. Через минуту к их столику подошёл респектабельный официант и принял заказ. Помимо нескольких вторых блюд и салатов, мужчины выбрали из меню бутылку шампанского брют, которое совсем скоро было разлито по высоким хрустальным фужерам. Необыкновенная романтическая атмосфера, буквально витавшая в воздухе, расслабляла и уносила сознание куда-то к облакам. Говорить о чём-то серьёзном и тревожащем душу не хотелось. И всё же Минхо помнил, что ему нужно было поговорить с Джисоном откровенно, получить ответы на вопросы, которые его мучили, узнать… Поток сомнений и размышлений в голове Ли прервал мелодичный голос парня. — Пока мы ждём заказ, сыграем во что-нибудь? Ли усмехнулся. — Во что, например? Джисон на мгновение задумался. — В такую игру, чтобы в процессе мы смогли лучше узнать друг друга. — Хорошо, — Минхо нашёл затею забавной, — Предложения? — Хмм… Я мог бы предложить около 20 вариантов игр, которые способствуют установлению межличностной коммуникации при условии социальных… Минхо закатил глаза и тихо рассмеялся. — Давай в «Я никогда не», — перебил Ли Джисона. Хан с любопытством посмотрел на мужчину, ожидая пояснений. — Правила такие: на экране телефона будут высвечиваться случайные утверждения, начинающиеся с фразы «Я никогда не». Если утверждение соответствует действительности, ты ничего не делаешь, а если это неправда, то ты выпиваешь. — Кажется, я понял, — не вполне уверенно кивнул Джисон, — Но как мы определим победившего и проигравшего? — Ну… — Ли усмехнулся неизменной азартности парня, — Как насчёт играть до пяти? Кто первым выпьет пять раз, тот проиграл. — Угу. И проигравший должен понести наказание. Щёки Минхо еле заметно вспыхнули. — Да? И какое же? — Ответить на один вопрос. Только ответить нужно честно, без возможности перевести или проигнорировать тему, — казалось, Джисон уже знал, что именно хочет спросить у Минхо. Юноша выглядел серьёзным и немного встревоженным. — Я согласен. Минхо открыл в смартфоне первый попавшийся сайт с рандомизированной выборкой вопросов для игры. Ли облокотил корпус телефона о тяжёлую фарфоровую салфетницу, чтобы экран был хорошо виден и Джисону, потом нажал на «старт», и на дисплее высветилось первое утверждение: «Я никогда не говорил на иностранном языке в совершенстве». Минхо досадно ухмыльнулся. Что-что, а иностранные языки точно не входили в число его талантов. Джисон, не выражая определённых эмоций, отпил из бокала. Минхо вопросительно на него посмотрел. — На самом деле, я свободно говорю примерно на десяти языках, — пожал плечами юноша. Ли округлил глаза. — Примерно? — Да… — Джисон нерешительно продолжил, — примерно. Ещё приблизительно на пяти я могу писать, но не разговаривать. Минхо опять вернулся к мысли о том, что Джисон – искусственный интеллект. Конечно, это ведь так очевидно. Должно быть, в настройках любого андроида предусматривалось множество языков, клиенты, ведь, могли быть разных национальностей. Думать об этом было неприятно. Мужчина сложил руки в замок и насупился, словно филин. — Даже не хочу тебя испытывать. Всё равно ничего не пойму, — буркнул Ли. Джисон в ответ лишь нежно улыбнулся. На экране появилось следующее суждение: «Я никогда не пел в душе». Мужчины, переглянувшись, выпили одновременно. — И что ты предпочитаешь петь в душе? — заигрывающе спросил Джисон. — Корейскую рок-музыку, — не растерялся Минхо, — группу «YB», например. Особенно мне нравится их песня «Blue Whale». Всегда пою её голым в ванне. Ли по-кошачьи улыбнулся и ждал, что Джисон засмущается или отведёт взгляд в сторону, вспоминая вчерашнее выступление, но этого не произошло. Парень лишь слегка кивнул. «Я никогда не засыпал с человеком на одной кровати после первого свидания». Минхо уязвлённо фыркнул. Пожалуй, со стороны данное утверждение выглядит как то, что обязательно к исполнению любому порядочному человеку. Кто вообще в здравом уме будет ночевать в одном пространстве с практически незнакомцем, да ещё и на одной кровати? Он, например. И Джисон. Ведь так и произошло. Мужчина сделал глоток шампанского и поднял взгляд на Хана. Тот солнечно ему улыбался, но не притрагивался к своему бокалу. Ли недоумённо посмотрел на парня с немым вопросом. Джисон рассеянно заозирался, потом резче чем следовало схватил фужер и сделал несколько глотков. Минхо нахмурился. Что с тобой, мышонок? Почему ты такой растерянный? Не помнишь, как мы заснули на одной постели в первый день знакомства? На дисплее появился следующий тезис:    «Я никогда не был в другой стране». Минхо сразу пригубил шампанское, Джисон остался неподвижным. — Знаешь десять языков, но никогда не был за границей? — удивлённо спросил мужчина. — Да. К сожалению, пока не довелось, — в голосе Джисона слышалась едва различимая грусть. — Понятно… — задумчиво протянул Ли. — А ты был, значит? Где именно? — с интересом спросил Хан. — Да… Знаешь, когда-то я был бэк-танцором у одной известной группы и раз даже ездил с ними в мировой тур. — Ого! Как здорово! — юноша восхищённо вздохнул. — Да уж! Но не то, чтобы я успел что-то сильно посмотреть. В любом случае, я бы хотел побывать в других странах ещё раз уже осознанно.   — Да, я тоже… В сознании Минхо яркой вспышкой пронеслась мысль о том, что он хотел бы поехать за границу вместе с Джисоном, рядом с ним исследовать мир. Но Ли запретил себе думать о подобном и сразу же потушил безрассудный душевный порыв. Игра продолжилась. «Я никогда не проигрывал в споре». Минхо хмыкнул и сделал очередной глоток алкоголя. Джисон замешкался, но поймав на себе озадаченный взгляд Ли, сделал самый непринуждённый вид и тоже отпил из бокала. Минхо ухмыльнулся. Он вспомнил, что в квартире Джисона стоит его дорогой японский спиннинг, который Хан купил мужчине в выполнение условий проигранного спора. «Я никогда не испытывал влечение к людям своего же пола». В неловком молчании оба мужчин выпили по глотку и отвели глаза в сторону. — Ты проиграл, — нарушил тишину Ли, — Ты выпил уже пять раз. — Да? — изумился Хан, — Точно! — он раздосадовано хмыкнул, — Тогда… задавай любой вопрос, а я на него честно отвечу. На мгновение Минхо застыл в нерешительности. Он столько хотел узнать о Джисоне, одним вопросом здесь не обойтись, да и сейчас, когда, наконец, у Ли появилась возможность поговорить с парнем откровенно и наедине, в голову не шло ничего путного. Минхо так долго думал о предстоящем разговоре, что в самый неподходящий момент растерял все слова.  Его тревожило и манило слишком многое. Ли надолго погрузился в раздумья, но затем всё же подал голос. — Я хочу спросить тебя… кем ты являешься на самом деле? То есть… на самом деле, понимаешь? Я имею в виду, ты… ты знаешь, кто ты, верно? — голос мужчины был сбивчивым и неуверенным, — понимаю, это может звучать глупо, но ответь, пожалуйста,— Минхо выдержал небольшую паузу, медленно выдохнул и понизил голос, — Кто ты?  Мужчина с невысказанным упованием посмотрел на Джисона. Ли не знал наверняка, какой ответ сочтёт приемлемым, и что вообще может измениться от каких бы то ни было слов Джисона. В душе Минхо бушевала настоящая буря. К этому моменту уже подали заказанные блюда, но Ли не мог взять приборы. Он слишком волновался. Хан был сбит с толку, казалось бы, простым вопросом. Юноша будто подвис на несколько секунд, его взгляд расфокусировался, губы застыли в сконфуженной улыбке. Потом Джисон встряхнул головой, но выглядел всё ещё потерянным и рассредоточенным. — Ты… — начал Хан, — ты ведь знаешь меня, не так ли? — его голос был беспокойным и недоумевающим, — Я – Хан Джисон, сын главы сеульской мафии, — Минхо, услышав ответ, издал тихий нечитаемый звук и посмотрел на парня со смятением и испугом. Джисон заметил резкую перемену настроения на лице мужчины, — Не бойся! Пожалуйста! Понимаю, наверное, ты думаешь, что это опасно, но я обещаю, тебе ничего не угрожает и угрожать не будет. Я смогу обеспечить твою безопасность! Джисон считал реакцию Ли, стал взволнованным и суетливым. Почему ты не сказал правду?.. — только и думалось Минхо. Осознание пронзило сердце Ли словно тысяча стрел. Но… Нет, не может быть. Джисон не сказал правду намеренно. Он не мог? Это противоречило его контракту с компанией? Или он боялся признаться в том, что он робот именно Минхо? Возможно, он знает о том, что в обществе относятся к андроидам предвзято, и поэтому он стесняется своего происхождения? Не хочет разочаровывать Минхо? Или всё-таки… Минхо хотелось сорваться с места, сбежать из ресторана, спуститься на землю и убежать как можно дальше. Ему нужно было всерьёз обдумать услышанное. Он чувствовал, что совсем не владеет ситуацией и совсем не понимает, что дальше делать. В момент Минхо разозлился. Разозлился от неопределённости, бессилия и собственной тщедушности. На задворках сознания неприятным отзывом пронёсся бренчащий тренькающий звук, означающий, что в ресторан поднялись очередные посетители. Ли был готов ворваться в лифт и голыми руками выбить из него все звенящие механизмы. К счастью для лифта, затянувшееся молчание прервал голос Джисона. — Почему… Почему ты не ешь? Всё должно быть очень вкусно, — парень доброжелательно улыбнулся. Минхо взял приборы и приступил к ужину. Спустя какое-то время Джисон немного застенчиво произнёс: — Как насчёт того, чтобы сыграть ещё раз? — Хан, не дожидаясь официанта, подлил шампанского в бокалы. — Можно, — хмыкнул Ли и пожал плечами. — Хорошо! Джисон взял на себя инициативу и опять запустил рандомайзер случайных утверждений. Первое из них гласило: «Я никогда не видел, как мой друг плачет». В сердце Минхо болезненно кольнуло, когда он прочитал надпись на экране. В воспоминаниях пронеслось недавнее происшествие с Феликсом. Его слёзы и громкие всхлипы на плече мужчины. Ли молча отпил из бокала. Джисон, очевидно, пить не собирался и вновь нажал на монитор. «Я никогда не смотрел стриптиз». Джисон стыдливо опустил веки и продолжил ужинать, не прикасаясь к алкоголю. Минхо усмехнулся помимо воли. Он не только видел стриптиз, как мужской, так и женский, множество раз в силу своей профессии, но и сам однажды чуть не побывал в роли стриптизёра. А ведь проспорить Хёнджину в том глупом пари было проще простого. К счастью, Минхо тогда повезло. Сделав несколько глотков шампанского, Ли многозначительно посмотрел на зарумянившегося Джисона. — Какой ты у нас скромник, — съязвил Ли. Джисон не ответил. Лишь слегка улыбнулся и спрятал взгляд. На дисплее высветилось следующее предложение: «Я никогда не использовал секс-игрушки». Минхо тихо захихикал и осушил бокал. Хан старался не смотреть на мужчину, демонстрируя самый непринуждённый вид, но по дрожащим ресницам и сбивчивому дыханию Минхо заметил смущение парня. Не использовал? Не помнишь или не хочешь признавать? — Допустим, я тебе не верю. И как ты можешь мне доказать, то, что это правда? Хан испуганно посмотрел на Ли. — Я… я… но как ты мог бы… я правда… Парень засмущался ещё сильнее, и это значило, что Минхо достиг своей цели. Ухмылка мужчины исчезла с лица, когда он увидел следующее суждение. «Я никогда не влюблялся в андроида». Сердце Ли пропустило удар. Он остолбенел и нервно посмотрел на Джисона. Казалось, юноша совсем не понимал важность происходящего в сложившейся ситуации. И что Минхо делать? Пить? Или сделать вид, что это правда? Стоп. А почему он вообще задумывается о подобном? Он же не… Неужели оставалась в этом какая-то неопределённость? Минхо колебался, но разве был в этом смысл? Разве он ещё не понял себя и свои чувства? Ли ещё раз взглянул на Джисона, затем медленно выдохнул, закрыл глаза и поднёс фужер ко рту. У самых губ он помедлил, но после секундного сомнения всё же сделал глоток. Джисон не изменился в лице, только слегка одобрительно кивнул. Ты не понял, в чём я сейчас признался? Или тебе всё равно, мышонок? Минхо горько усмехнулся. Мужчину одолели грустные мысли. Он ничего не понимал и совсем бы поник, если бы не довольный голос Джисона. — Ты выпил уже четыре раза. Ещё один, и ты проиграл. — А ты случайно не жульничаешь? Как-то резко я стал проигрывать. — Не-е-ет! Да и как бы я мог? Всё по-честному! Последнее утверждение предательски вторило Джисону: «Я никогда не ел кошачий корм». Минхо досадно рассмеялся. — Ты точно что-то там подкрутил! У меня три кота, конечно же, я пробовал их корм и не раз. Как бы ещё я мог убедиться, что он безопасен и не испорчен? Джисон, удовлетворённый своей победой, тоже раздался заливистым смехом.   — Не-а! Ничего я там не подкручивал! Просто тебе не повезло, и теперь ты должен ответить на мой вопрос. В миг голос Джисона перестал быть самодовольным. Юноша занервничал. Он суетливо заёрзал на стуле, беспокойно сглотнул. Минхо подумалось, что всю задумку с игрой парень затеял только для того, чтобы задать предстоящий вопрос. И по виду парня можно было понять: это был вопрос жизни и смерти для него, не меньше. — Я… хотел спросить, — голос парня дрогнул, но он через силу продолжил говорить, — есть ли у тебя кто-т… точнее… Нет! Забудь! Я хотел спросить не это… вернее выразиться… я хотел… — Хан начал что-то невнятно бубнить себе под нос. — Мышонок, — шёпотом позвал Джисона Минхо и прикоснулся к его руке, — тебе не нужно беспокоиться рядом со мной. Что бы ты ни хотел спросить, всё нормально.   Хан улыбнулся с благодарностью, его ресницы благоговейно затрепетали. Он продолжил тихим, но более уверенным тоном. — Я хотел спросить у тебя, свободно ли твоё сердце для кого-то? То есть… хотел бы ты сейчас отношений с кем-то, и мог бы ты рассматривать на роль своего партнёра, ну например… — юноша выдержал паузу и произнёс почти безмолвно, одними губами, — Меня? Джисон поднял на Ли полный надежды и нежности взгляд. Сердце Минхо заколотилось в грудную клетке. Он всё верно услышал и не мог понять сказанное превратно. Джисон только что спросил, возможны ли их отношения, и нравится ли он Минхо как парень. Казалось бы, все звёзды, наконец, сошлись в родные созвездия, и вот оно, то, что хотел услышать Минхо, то, что расставляет все точки над i. Или нет? Вдруг Минхо засомневался. Правильно ли всё то, что происходит? Мужчина до сих пор не понимал природу поведения Джисона. Чем это было: настоящими чувствами или лишь отыгрываемой программой? Насколько вообще робот, по сути, бездушный компьютер, способен испытывать чувства? Разум подсказывал Ли, что это невозможно. К тому же, у Минхо были все основания полагать, что Джисон вообще не знал, кем является на самом деле. Думаешь, что ты человек? — в груди Ли что-то жалостливо сжалось, а к горлу подступил ком. Минхо смотрел на Хана и не мог не верить в искренность его слов. Мужчину изнутри раздирали самые противоречивые мысли и чувства. Мог ли он в такой ситуации дать Джисону однозначный ответ? — Я понимаю твой вопрос, — Ли помедлил, — но я пока не знаю, как ответить на него, — глаза Джисона сверкнули разочарованием, он опустил голову, Минхо продолжил более жизнеутверждающим голосом, — Думаю, нам нужно время, понимаешь?.. В общем, я хочу сказать… Будет видно! — мужчина постарался изобразить что-то похожее на благосклонную улыбку, но на душе у него скребли кошки. Джисон выглядел угрюмым и потерянным. Вскоре он встряхнул красиво уложенными волосами и встрепенулся, вернув лицу нейтрально-доброжелательное выражение. — Что ж, — начал юноша, — это значит, что у меня всё ещё есть шанс, не так ли? — он лукаво усмехнулся, но тут же спрятал тень досады на губах за бокалом с шампанским. Минхо видел, как старательно Джисон пытался делать вид, будто всё в порядке, что его вовсе не задел ответ Ли. Но по отрывистым движениям, неспокойному дыханию и опущенным дрожащим векам Минхо отчётливо понимал, какими на самом деле болезненными для Джисона оказались слова мужчины. Минхо тут же пожалел о сказанном. Нужно было подобрать другие формулировки, отшутиться или, вообще, сказать то, что подсказывало ему сердце, а не глупый параноидальный рассудок. Внезапно одним резким движением Хан задел рукой стеклянную солонку. Та, коснувшись пола, разлетелась на сотню маленьких осколков. Юноша испуганно засуетился, подзывая официанта и рассыпаясь в самых искренних извинениях. Зачем я это сказал? Я идиот! Мышонок… Джисон-и, прости меня. Я и сам не знаю, что творю… — Всё хорошо, не волнуйся, это на счастье, — попытался успокоить парня Минхо. — На счастье? — издал нервный смешок Хан, — соль разбивается? Минхо утвердительно кивнул. Он не помнил точных примет, да и никогда не был суеверным, чтобы верить в какие-то знаки судьбы. Он был готов сказать всё, что угодно, чтобы утешить и поддержать Джисона. — Как тебе ужин? — поинтересовался юноша, — Всё понравилось? Минхо отметил про себя, что их стол незаметно совершил уже два полных оборота вокруг зала.    — Да, всё здорово, — мягко улыбнулся Ли, — классное место, спасибо, что привёл меня сюда. — Вообще-то, — Хан застенчиво отвёл взгляд в сторону, — я хотел сходить с тобой ещё в одно место сегодня. — Да? И в какое же? — Минхо удивлённо и заинтересованно посмотрел на парня. — Если ты позволишь, я бы не говорил прямо сейчас. Просто я хочу отвести тебя туда, ты сам всё увидишь. — Ааа… Ну хорошо! Это далеко отсюда? — Нет! Совсем недалеко! — Джисон лучезарно улыбнулся, — Если ты закончил, можем пойти прямо сейчас. — Не хочешь шоколадный чизкейк или пирожное? — с заботой в голосе спросил Ли, но парень отрицательно покачал головой, — Хорошо, тогда пойдём, я в твоём полном распоряжении. Мужчины расплатились по счёту и направились к выходу. На подступе к лифту Джисон взял Минхо за руку. Мужчина удивлённо посмотрел на юношу, но сопротивляться не стал, а, наоборот, только сильнее сжал ладонь в знак согласия и поддержки действия Джисона. Хан еле заметно улыбнулся. Кабина тронулась с места. Потребовались секунды, чтобы Минхо почувствовал: лифт движется вовсе не вниз, а вверх! Минхо стало по-настоящему страшно.