Oblivion

— Куда мы… что ты… — со страхом в дрожащем голосе произнёс Ли. Джисон в ответ лишь безмолвно переплёл их пальцы и сильнее сжал руку Минхо. Лифт поднимался слишком долго. Минхо начинал по-настоящему нервничать. — Скажи, что происходит, — еле слышно пробормотал мужчина. — Просто доверься мне. Минхо не знал, прошли ли долгие минуты или считанные секунды, время будто остановилось, а пространство вокруг стало расплываться. Всё происходило как в замедленной съёмке. Лифт остановился, его двери разъехались, запуская поток свежего прохладного воздуха по коже мужчины. Хан прошёл немного вперёд, не отпуская руки Минхо. Он с большим трудом заставил Ли покинуть кабину лифта и встать на твёрдый пол. Мужчины оказались окружены высоким стеклянным куполом. Свод купола отсутствовал, что открывало роскошный вид на звёздное небо и позволяло разреженному осеннему воздуху врываться легкими порывами ветра. Очевидно, они стояли на самой высокой смотровой площадке телебашни. У Минхо подкашивались ноги, колени дрожали, он зажмурил глаза. Зачем? Зачем ты привёл меня на эту чёртову вышку? Ты мстишь мне, мышонок? Настолько меня ненавидишь? Джисон постарался продвинуться немного дальше, но у Минхо окончательно свело ноги, и он упал на пол. — Пожалуйста, — взмолился он, — прошу тебя, давай уйдём, я не могу, не могу, не могу… здесь… быть… Хан опустился на колени рядом с Минхо. Джисону, казалось, тоже было не по себе от высоты, протянувшейся под ними, но он пододвинулся ближе, прислонился лбом ко лбу Минхо и заговорил ласковым, особенным шёпотом: — Пожалуйста, доверься мне. Я знаю… знаю, каково тебе сейчас. Я тоже боюсь быть здесь. Тебе очень страшно, но прошу… Я хочу испытать это с тобой. Хочу почувствовать каждой клеткой тела, всеми фибрами души. Я хочу быть с тобой. Сейчас и здесь быть с тобой. Окажешь ли ты мне эту услугу? Я просто хочу чувствовать тебя настоящего. Прямо здесь, когда под нами простирается весь чёртов мир, — Джисон тоже зажмурился. Казалось, ещё немного, и на его очаровательных щеках побегут дорожки горячих слёз. Минхо открыл глаза и увидел лицо Джисона. Такое беззащитное под нависающим мирозданием. Такое искреннее. Такое настоящее. Туловище юноши содрогалось, то ли от очередного порыва осеннего ветра, то ли от переживаний и страха. Дрожащими пальцами он прикоснулся к шее Минхо и передал все свои невысказанные чувства, все потаённые надежды и скрытые страхи. — Прошу… Доверься мне. Я буду рядом… — Джисону было тяжело говорить, голос дрожал, как и губы, и подбородок, и веки, и всё его прекрасное тело. Минхо медленно выдохнул. Собравшись с последними силами и оперевшись на холодный пол, он неуверенно, с трясущимися коленями, поднялся. Джисон одобрительно и по-доброму улыбнулся. Ладони мужчин стали влажными и холодными, но Хан не отпускал руку Минхо ни на секунду. Они медленно, шаг за шагом шли вперёд, к толстому прозрачному стеклу, служившему единственной преградой перед неумолимой пропастью. Минхо было страшно. Нет. Ему было до безумия, пиздец, как страшно. Всю свою жизнь Ли до чёртиков боялся высоты. И в самом ужасном ночном кошмаре мужчина не мог вообразить себе, что он однажды добровольно, своими ногами, будет всё ближе и ближе подходить к краю высоченной сеульской телебашни. Ноги его не слушались. Дыхание сбивалось. Каждый удар сердца отдавался в горло, оно уже давно колотилось в опасном для жизни бешеном ритме. Но разве испытывал Минхо в своей жизни что-то более яркое и потрясающее? Постепенно Хан и Ли приближались к краю смотровой площадки. В какой-то момент они остановились. Джисон встал позади Минхо, прижался всем телом и крепко обнял, обхватил руками корпус мужчины настолько мёртвой хваткой, что казалось, и волна от ядерного взрыва была бы не в силах разъединить их. Джисон положил голову на плечо Минхо и нежно, взывающим шёпотом произнёс: — Пожалуйста, открой глаза. Я рядом, я здесь. Прошу… Я никогда не отпущу тебя. Я просто хочу, чтобы ты увидел. Этот мир… И Минхо увидел. Он медленно, превознемогая страх и все кричащие инстинкты, распахнул глаза. Его трясущиеся руки нашли ладони Джисона. Перед ним, как на ладони, простирался горящий ослепительными огнями ночной город. Вид был умопомрачительным. Людей было не разглядеть, а огромные фабрики, торговые центры и жилые многоэтажки виделись невообразимо маленькими. Джисон и Минхо подошли ещё ближе к краю. Казалось, бесконечное море золотого и неонового света разлилось по земле, а они нашли пристанище на высоком маяке и теперь отыскали спасение друг в друге. Минхо, захлёбывающийся от урагана чувств и переполняющих эмоций опрокинул голову вверх. Он увидел сотни, нет, тысячи сияющих только для них звёзд. От этого осознания захватывало дух. Затылок Минхо оказался на плече Хана, который всё ещё крепко обнимал его, старался оградить от всех тревог и фобий, и лишь оставлял наедине с оголённым нервом, с абсолютным остатком всех вообразимых человеку чувств. Дыхание Джисона обжигало шею. Каким же он был необыкновенным, распаляющим, желанным. Минхо резко развернулся лицом к Джисону. Сейчас, на высоте чёртовых двухсот метров над землёй, два сердца бились в унисон, и плевать на всё. Плевать на страхи, запреты, на придуманные проклятым обществом предрассудки. Минхо не хотел и не мог думать ни о чём другом. Он думал только о Джисоне, и об их уникальном, не похожем ни на что, и неповторимом моменте. Их сбивчивое тёплое дыхание раздавалось сладкой музыкой в унисон тягучей тишины. Ещё одно мгновение и Минхо не сдержится. Тело мужчины пронзило будто бы сотня разрядов статического тока, когда Джисон робко опустил свою руку на его талию. Ресницы Минхо трепетали из-за непередаваемых ярких ощущений, щёки покрылись стыдливым румянцем. Ничего подобного он не испытывал никогда в своей жизни. Его глаза встретились со сверкающими и боготворящими глазами Джисона. Он не смел действовать первым, лишь спрашивал разрешения, умолял, кричал о своей неутомимой жажде. В его глазах отражалась вся необъятная вселенная: и маленький принц на астероиде Б-612, и миллиарды метеоров и звёзд, и раскалённая Бетельгейзе, которая взрывается и превращается в пылающую сверхновую. Минхо и сам был готов взорваться от страсти и нетерпения. Какие-то сантиметры и все преграды между ними будут стёрты, все границы разрушены. Минхо так хотел почувствовать этот момент ещё ярче, ещё ощутимей. На секунду ему показалось, что он был готов сброситься с простирающейся высоты, лишь бы утолить эту невыносимую, мучительную жажду. Он приблизился вплотную, чувствуя носом нежную кожу Джисона. Закрыл глаза. В этот момент ему было всё равно на всё существующее бытие. Он хотел показать свои чувства. Хотел быть с Джисоном одним целым. Здесь и сейчас. Напряжение между ними стало невыносимым. Минхо уничтожил последний барьер, разделяющий их. Резким и страстным движением он впился в губы Джисона. Он не спрашивал, не просил о взаимности. Он слишком устал от тревог и сомнений. Он хотел выразить признание, вложить все неозвученные чувства в этот поцелуй. Получилось ли у него? Ответом послужила та пылкость, с которой Джисон ответил ему. Кто из них нуждался в близости больше? Невозможно было сказать. Словно путник, потерявшейся в пустыне, и нашедший, наконец, чистый источник воды, Минхо упивался этой нежностью. Он целовал Джисона напористо, но осторожно. Он не хотел сдерживаться, но делал это. Страстные губы встречались с желанными устами Джисона, сливаясь в горячем влажном поцелуе. По позвоночнику Ли пробежали искры, когда он почувствовал осторожное прикосновение языка Джисона к своим губам. Поцелуй углубился, стал более горячим, вызывающим. Ли обхватил ладонями шею Джисона. Наэлектризованное тепло разлилось по конечностям и в область чуть ниже живота. Господи, это было самое сладостное, самое томительное и приятное ощущение, которое Минхо только испытывал в своей жизни! Как же хотелось задержать мгновение, остановить время и остаться в этом прекрасном моменте навсегда. В сбивчивых вздохах Джисона, в его запахе и вкусе его губ не было ничего синтетического или искусственного. Плевать, кем являлся Джисон на самом деле, для Минхо он человек. Самый настоящий человек. Без оглядки на последствия Минхо продолжил целовать Джисона, распаляясь всё больше. Целовал страстно, беззаветно, со всей возможной отдачей. В этот поцелуй он вкладывал все извинения, все стенания и ночные кошмары. Хан слегка прикусил губу Ли, и тот издал тихий, едва различимый, стон удовольствия и вожделения. Руки Минхо блуждали по стройному телу Джисона, отмечая все совершенные несовершенства и особенности. — Джисон-ни, я больше не могу… — Ли задыхался от страсти и волнения, — поехали отсюда. Поехали к тебе… — Минхо совсем не понимал, что говорил, слова вырывались против его воли, но ему было плевать на это. — Да… Да… Я тоже… — только и мог вымолвить Хан. Он переплёл их пальцы и направился к лифту. Как же сложно им было оторваться друг от друга. Ли прижал Хана к стене в кабине лифта и целовал всё время, что они спускались вниз. Его пальцы изучали каждый изгиб, каждую особенную черту в фигуре юноши, и Джисон отвечал на горячие прикосновения чувственными стонами, которые, впрочем, старался заглушить, болезненно закусывая губы и уткнувшись головой в плечо Минхо. Они бежали по ночному парку, держась за руки и смеясь. Со стороны они выглядели как парочка сумасшедших, но какое это имело значение? Вдали виднелись тяжёлые грозовые облака, надвигающиеся на город. Воздух становился влажным, предвещая скорую смену погоды. Им не было до этого дела. Минхо был окрылён, опьянён захватывающими чувствами. Он не хотел отпускать руку Джисона, не хотел терять его ясное лицо из виду. Он хотел быть так близко, как только возможно. На ходу они вызвали первое попавшееся такси и, когда машина подъехала, забрались на заднее сидение. Они целовались всю дорогу, ни на секунду не отрываясь друг от друга. В машине никого, кроме них не было, и это позволяло им не сдерживать своих порывов. Их горячие влажные языки сплетались, руки изучали тела друг друга, заставляя испытывать всё новые грани будоражащих ощущений. Тихие высокие стоны Джисона были дурманящей сладкой музыкой для ушей Минхо. Казалось, юноша просто горел в его руках. Он выгибал спину, его коленки дрожали, грудь вздымалась от рваных вздохов.   Это сводило с ума. Голова Минхо кружилась, дыхание сбивалось. Всё было как во сне. Реальность перевернулась с ног на голову. Они ввалились в квартиру Джисона, на ходу снимая ненужную обувь. Минхо прижал Джисона спиной к стене. Не помня себя, он задрал джинсовку и футболку парня, наконец прикоснулся пальцами к оголённой коже, лаская, гладя его живот. Мышцы пресса юноши непроизвольно напряглись, он прикрыл дрожащие веки и задышал ещё чаще. Минхо наслаждался моментом. Каким же крышесносным был Джисон. Хотелось просто смолоть его в порошок и вынюхать. Хотелось быть рядом, прикасаться, целовать, облизывать, любить во всех возможных смыслах. Резким движением Хан поменял их местами: теперь Минхо был прижат к стене, а Джисон нависал над ним. Парень оставлял смазанные поцелуи на щеках, шее и подбородке Ли. Потом положил руку на горло мужчины, слегка сжал его, приблизился вплотную, обжигая горячим дыханием мочку и сбивчивым томным голосом прошептал прямо на ухо Минхо: — Не хочешь покурить? — Чт… Что? — Минхо, стараясь смахнуть наваждение, встряхнул головой. Он не сразу понял смысл произнесённых Джисоном слов, — О чём ты? Джисон нежно поглаживал пальцами затылок Минхо, прислонился к его лбу и произнёс в губы: — Я подумал, тебе понравится. Пошли, — Джисон говорил нежным очаровывающим голосом.   Он переплёл их пальцы и повёл Минхо в гостиную. В комнате было темно, свет никто из мужчин не включил. Ли присел на диване, с открытым ртом наблюдая за тем, как Джисон вернулся из комнаты с небольшим косяком в руках. — Ты это серьёзно? — Минхо был абсолютно обескуражен происходящим. — Угу, — Джисон взял зажигалку, поджёг её и поднёс горящее пламя к свободному концу закрутки, но в последний момент помедлил, вопросительно посмотрел на Минхо. Ли понял: Джисон ждёт его одобрения и согласия. В мгновение Минхо представил, каково будет находиться здесь и сейчас под двойным кайфом. Джисон, его желанные горячие прикосновения, его губы, его запах, весь он. И дурманящий разум эффект от каннабиса. Это было абсолютное сумасшествие. Это потрясало и будоражило. Мужчина забрал косяк и зажигалку из рук Джисона, поднёс к губам и прикурил. В лёгкие попал обжигающий каждую клетку горький дым от сгорания марихуаны. Сердцебиение участилось. По сосудам будто запустили электрический ток, заряды которого особенно яркими вспышками отдавались в конечностях. Минхо почувствовал приятное покалывание на кончиках пальцев. Он прикрыл глаза, справляясь с разливающимися по всему телу захватывающими ощущениями. Джисон затянулся следующим. По его виду нельзя было сказать наверняка, как на него воздействовал наркотик. Юноша лишь улыбался и мечтательно смотрел то на Минхо, то куда-то вглубь темноты. Мужчины сидели на диване напротив друг друга, поджав ноги под себя. Они курили по очереди. Вместо того, чтобы передавать косяк из руки в руку, Минхо затягивался сам, потом протягивал ладонь к Джисону и тот, сначала поцеловав пальцы Ли, делал то же самое. Происходящее всё больше походило на морок. Темноты вокруг больше не существовало. Минхо чрезвычайно ярко и чётко видел Джисона перед собой. Вихрящийся обволакивающий дым клубился вокруг его лица. Ли разглядывал каждую чёрточку, каждый изгиб тела, каждую отчего-то незаметную ранее деталь внешности. Юноша представлялся Минхо… красивым. Нет. Просто прекрасным, невероятным, притягательным, пленительным.  Минхо наклонился к Джисону и прикоснулся своей щекой к его. Он уронил голову на плечо парня, тяжело задышал ему в шею и пролепетал: — Джисон-и… Какой же ты… У меня голову сносит от тебя… — Минхо не думал, что говорит. Он отпустил все тормоза, не хотел и не мог контролировать себя. Хан положил ладони на бёдра мужчины, поглаживающими движениями провёл ими вверх до талии. Их губы вновь встретились сначала в осторожном, затем во всё более распаляющем поцелуе. Возбуждение обрушивалось на Минхо неистовой волной. Его руки блуждали по телу Джисона, он еле сдерживался от того, чтобы в ту же минуту не стянуть с них надоедливую одежду, которая только мешала наслаждаться друг другом. В помещении становилось невыносимо душно, растрёпанные пряди Минхо падали на покрывшийся испариной лоб и разгорячённые щёки. — Джисон-и, какой ты сладкий… — не открывая век, отстраняясь от губ Джисона лишь на мгновение, Ли бормотал бессвязные слова, находясь в полном экстазе, — Мышонок… мой маленький… мой прекрасный… Джисон отвечал ему чувственными стонами, всё его тело отзывалось на каждое движение, каждое слово Ли. Он вздрагивал, выгибался, смело прикасался к ранее неизведанным участкам кожи Минхо. Резким движением Минхо сел Джисону на колени, оказавшись лицом к его лицу, расставив ноги врозь и зажимая его бёдра своими. Страстные ласки продолжились. Каждый раз, когда влажный тёплый язык Джисона касался языка Минхо, мужчина еле заметно вздрагивал, по его спине пробегали мурашки. Какое же это было блаженство. — Мышонок… — мужчина почти задыхался, вожделение сводило его с ума, но он шептал нежным, дрожащим голосом, — Мой сладкий… Я просто горю с тобой. Скажи, чего бы ты хотел? Скажи, и я всё сделаю. Прошу тебя… — Ли взял лицо юноши в ладони и стал оставлять короткие невесомые поцелуи на его щеках, носу, веках и подбородке. — Я… я… — Джисону было сложно чётко выговаривать слова, казалось, он был поглощён обуревающими разум и тело ощущениями. — Я хочу, чтобы ты мне кое-что пообещал… Минхо продолжил нежно оставлять поцелуи одними губами на коже Джисона. — Что тебе пообещать? Мой красивый, нежный, маленький… — Пообещай, что не уйдёшь. Пообещай, что будешь моим. Что не бросишь меня. Это всё, о чём я прошу тебя. Минхо оторвался от прежнего занятия и посмотрел Джисону прямо в глаза. Его голос был обеспокоенным. — Почему ты переживаешь? Почему просишь о таком? Пожалуйста, ничего не бойся, Джисон-и… — Ли взял Джисона за руку. — Пожалуйста, просто доверься мне, — Джисон сделал паузу, как бы решаясь что-то сказать, потом выдохнул и продолжил робким голосом, — Я… люблю тебя… Люблю. Я чувствую эту любовь всем сердцем. Я хочу, чтобы ты пообещал мне это, потому что, если ты останешься со мной, и я клянусь, что никогда не оставлю тебя. Всё очень просто. Все реакции в организме Минхо притупились из-за действия алкоголя и каннабиса. Он не успел обдумать сказанные Джисоном слова. Юноша вновь увлёк его в страстный поцелуй. Сознание Ли помутилось, в животе запорхали тысячи бабочек. Марихуана разносилась по его венам и лишь усиливала умопомрачительные ощущения. Ли чувствовал эрекцию Джисона и свою собственную, сводящую с ума. Хан гладил Минхо по груди, бёдрам, ягодицам. Было дико и приятно. Объятия, поцелуи с Джисоном доводили его до исступления. Ли никогда не испытывал ничего подобного. Всё тело казалось невесомым, голова освободилась от мыслей. Будто в зыбытие, в липучем беспамятстве Минхо прошептал: — Обещаю… Всё, что хочешь… Джисон-и… Хан оторвался от поцелуя. В глазах юноши плескался океан благоговения и счастья. — А теперь скажи… что мне сделать для тебя? Как ты хочешь, чтобы я любил тебя? — Минхо прикрыл веки и простонал слова на выдохе. Джисон завёл руку под ткань рубашки Минхо, провёл ей вверх до груди и обвёл пальцем сосок, чем вызвал у мужчины невольный стон наслаждения. — Я хочу, чтобы ты был ведущим, — запыхавшимся голосом ответил Джисон, — Хочу подчиняться тебе… Хочу сделать тебя счастливым. Хочу, чтобы ты был на седьмом небе от удовольствия. Сердце Минхо пропустило удар. Волна сладкой дрожи прошлась по коже и пронзила приятным спазмом низ живота. Минхо был готов заскулить, как течная сука, от произнесённых Джисоном слов. Это, вероятно, прекрасное пьянящее сновидение. Всё слишком соблазнительно, слишком крышесносно. Это попросту не могло быть правдой. — Ты действительно этого хочешь? Джисон уверенно кивнул. — Тогда сними с меня эту чёртову рубашку и оставь засос на моей шее. — Зачем тебе засос? — парень тихо рассмеялся, — Хочешь, чтобы все знали, что ты принадлежишь мне? — Точно… — блаженным тоном произнёс мужчина. Дерзким движением Минхо схватил Джисона за горло, запрокинул голову парня назад и прижал к спинке дивана. Ли приблизился к телу юноши вплотную, так, чтобы Джисон ещё лучше чувствовал его желание, чтобы Джисон понимал, как сильно Минхо его хочет. Джисон стал покусывать и облизывать кожу на шее и плечах Ли. Сначала нежно и осторожно, боясь причинить боль, потом всё смелее и развязнее. — Тебе нравится? — сбивчиво прошептал Хан, — Нравится ощущать мои зубы на своей шее? — О да, блять, да… — Минхо закатил глаза и говорил так, будто находился в каком-то трансе. Джисон был доволен такой реакцией. Он продолжил целовать шею мужчины. Удовольствие было непередаваемым. Вдруг Минхо ощутил лёгкую тень боли где-то у основания шеи, рядом с ключицей. Медленно и нежно Джисон сначала прикусил там кожу, несколько раз провёл влажным языком, потом стал посасывать, всё сильнее втягивая её в рот. Спустя минуту он отстранился и прильнул к шее с другой стороны.   — Джисон-и… Оттяни меня за волосы. Хан не раздумывая повиновался. Минхо больше не пытался сдержать громких стонов. Он прогнулся в спине, ещё больше подставляясь под ласки. — Какой ты послушный мышонок, — пролепетал Минхо и усмехнулся. Теперь Ли целовал Джисона в шею, запустив пальцы в его волнистые волосы. Он не был напористым или агрессивным, не пытался причинить боль, оставить следов или хватать за волосы. Он лишь нежно гладил. И нежно целовал. — Я буду, каким захочешь. Я всё… для тебя… — Джисон почти задыхался от охвативших его чувств. Шикарная мятная джинсовка Джисона полетела на пол. Парень немного сжался, закрывая руками тело. Минхо заметил это. — Мой прекрасный, зачем ты… Не стесняйся, ты не знаешь, насколько красив в моих глазах… — Я не… — Джисон потупил взгляд, его щёки заполыхали румянцем, пусть Минхо и не мог видеть этого из-за окутывающей их темноты, — Это ты весь дрожишь от напряжения… — прошептал Джисон, — Пошли в постель. Минхо не нужно было повторять дважды. Он подхватил Джисона на руки и понёс в комнату, но на кровать юношу не опустил. Вместо этого он прижал Джисона к своей груди ещё крепче, счастливо рассмеялся и закружился на месте.  — У тебя сейчас закружится голова, и мы грохнемся, — сквозь тихий заливистый смех проговорил Джисон. — У меня уже давно кружится голова… — Минхо ослабил хватку и наклонился, ноги Хана опустились на пол, — Кружится от тебя, — Ли оставил поцелуй на локте и плече парня, потом выпрямился и, словно лукавый кот, промурлыкал Джисону на ухо, — Теперь разденься. Мой прекрасный... Я хочу полюбоваться тобой. Минхо нащупал выключатель на прикроватном ночнике. Комнату озарил мягкий приглушённый свет. Джисон неловко переминался с ноги на ногу, обнял себя руками, а потом, будто усмехнувшись собственной глупой застенчивости, стал раздеваться. Минхо смотрел на парня как заворожённый. Именно в такие моменты у героев любимых Джисоном аниме рисуют сердечки в глазах. — Скажи мне, что тебе нравится в своём теле? Скажи, Джисон-ии… — не отрывая взора ни на секунду, зачарованно произнёс Минхо. Хан смутился ещё больше и застенчиво опустил голову. — Ну… Наверное… Мои руки… они вроде подкаченные… немного… и… мои плечи… они достаточно широкие, — промямлил Хан, и его щёки заалели сильнее.   Минхо переместил пожирающий взгляд на рельефные бицепсы юноши. Они действительно были бесподобны и придавали и без того идеальному образу парня элегантной мужественности. Минхо подумал, что ему не хватит никаких слов, чтобы описать своё восхищение. Джисон представлялся в его глазах чем-то исключительно прекрасным и обворожительным. Он был Гиацинтом. Прекрасным нежным цветком удивительного очарования, на которого невозможно было смотреть без воздыхания. Минхо был готов задушить его в объятиях, разорвать на части от переполнявшей страсти.   — А теперь иди ко мне, — еле слышно проговорил Ли и привлёк Джисона к себе. Они упали на кровать, и Хан оказался сверху. В страстном поцелуе Джисон стянул штаны с Минхо, и они оба остались в одном белье. Губы Минхо уже припухли от безудержных ласк и лёгких укусов, но его это не волновало. Он был настроен наслаждаться до изнеможения. Джисон отпрянул от губ Минхо. Он поцеловал ключицы, грудь, горячим языком обвёл сосок, потом оставил влажную дорожку поцелуев на животе. Он спустился ещё ниже, но Минхо остановил его. — Джисон-и… Нет. Иди сюда. Минхо распахнул глаза и притянул парня выше, встречаясь своими разгорячёнными губами с его языком. Ли медленно, в поцелуе, поддерживая туловище Джисона одной рукой, перевернул юношу на спину. Теперь Минхо возвышался над ним, оставлял смазанные поцелуи на его шее, груди, талии. Он спускался ниже и, наконец, нежными, поглаживающими движениями через тонкую ткань белья дотронулся до самой чувствительной части тела Джисона. Тот отреагировал незамедлительным стоном и прикусил кулак. — Не… Не надо… — попытался возразить Джисон. — Я тут ведущий, помнишь? — Минхо улыбался, но говорил нетерпящим возражений тоном. Он опустил резинку белья вниз и обнажил твёрдый от возбуждения член парня. Он показался Минхо аккуратным, красивым, безумно желанным, как и всё остальное в Джисоне. Минхо прикоснулся пальцами к нежной крайней плоти, оттянул кожу вниз и дотронулся горячими мокрыми губами тёплой головки. Джисон слегка вздрогнул, тяжело задышал. Каким он был трогательным, каким взволнованным в этот момент. Минхо хотел любоваться этой картиной целую вечность, но ещё сильнее он желал доставить юноше удовольствие. Сделать так приятно, как ему не было никогда и ни с кем. Минхо несколько раз провёл языком по основанию и, дождавшись, когда стоны Джисона станут более громкими, более просящими, обхватил член губами и начал движения. Грудь и живот Джисона вздымались от учащённого дыхания. Парень закрыл глаза, его ресницы трепетали, а с дрожащих губ слетали сладкие хныканья. Ли и сам стонал от удовольствия. Джисон был таким приятным и вкусным, таким сводящим с ума. Смазка, выделявшаяся из члена Джисона была не солоноватой, а сладко-клубничной, это было необычно и по-особенному притягательно. Странно, возможно. Но Минхо не хотел об этом думать. Минхо был готов потерять сознание от перевозбуждения, но не прикасался к себе. Ему не хотелось думать о себе. Видеть наслаждение на лице Джисона, доставлять ему удовольствие, сгорать с ним в пламени обуревающей обоих страсти – именно это было в высшей степени блаженством.   Минхо ускорился. Одна его рука покоилась на бедре Хана, мягко сжимая ляжку, второй он притянул руку Джисона и положил её себе на голову. Пальцы Джисона тут же зарылись в густые мягкие волосы. Минхо хотел, чтобы юноша направлял его, подсказывал темп и глубину движений. Но или из-за робости, или от непонимания, что делать, из-за охватывающих всё тело ощущений, Джисон лишь мягко поглаживал затылок и макушку Минхо. С каждой новой волной возбуждения он сжимал свободной рукой простынь и слегка подёргивал волосы мужчины, чем вызывал у Минхо очередной взрыв приятных мурашек по телу. Стоны Джисона стали истошней и короче. Минхо подобрал идеальный темп и не останавливался. Он брал в рот почти до основания. Головка касалась его нёба, и это заводило ещё сильнее. Член Джисона стал твёрже, мышцы внизу живота напряглись. Минхо знал, что Джисон близок к оргазму и ускорился. — Пожалуйста… — с трудом пролепетал Джисон, не в силах разомкнуть веки, — Я… Хочу вместе… Хочу с тобой… Минхо не сразу понял, о чём говорил Джисон, но через мгновение они, избавившись от остатков одежды, уже сидели друг на против друга по центру кровати и страстно целовались. Хан скрестил ноги за спиной Ли. Мужчина бережно провёл ладонями по всей длине ног юноши, начиная от кончиков пальцев и заканчивая бедрами. — У тебя самые очаровательные ножки на свете, — прошептал нежным голосом Минхо и аккуратно убрал волосы с глаз парня, — ты знал это? Хан смущённо улыбнулся и положил голову на плечо Ли. Юноша не ответил. Вместо этого, он осторожно обхватил пальцами возбуждённый член Минхо и размазал естественную смазку по твёрдой головке. От нахлынувших в этот момент умопомрачительных чувств Минхо закатил глаза и громко застонал. Джисон прикасался к нему, и Минхо был на седьмом небе от счастья и удовольствия. Ли тоже положил руку на член Джисона. Их ладони начали двигаться одновременно. Минхо не мог бы сказать, сколько прошло времени. Это были минуты блаженства и неги. Воздух казался заряженным электричеством. Джисон и Минхо мастурбировали друг другу, и это было самое приятное, что чувствовал Минхо за всю свою жизнь. Тишину ночи нарушали лишь тяжёлые вздохи и сдавленные стоны. Мануальная ласка продолжалась, и Минхо чувствовал, что Джисон приближается к разрядке. Ли также заметил, что сам не может достичь такого же состояния. Мужчине было безумно приятно от действий Джисона, но что-то будто было не так. Минхо перевозбудился? Или всё дело в марихуане, которую он курил перед близостью? Внезапно сердце Минхо пронзила тень беспокойства. Эйфория стихала, и на её место приходили странные, тревожные мысли. Они были совсем не к месту, но Минхо не мог избавиться от них, отгородить рассудок и сосредоточиться на собственных ощущениях. Ли поднял взгляд на Джисона. Юноша был полностью поглощён происходящим. Его веки были прикрыты, губы дрожали. Он был поистине прекрасен в своей уязвимости и трепетности. Он был божественным созданием. Что он подумает, если Минхо не сможет сейчас дойти до конца? Это его разочарует? Обидит? Помимо воли в голове Минхо проносились события сегодняшнего вечера. Джисон признался ему в любви, попросил взаимности, попросил дать обещание. И Минхо дал. Но сможет ли мужчина сдержать слово? Какое будущее их могло ждать? Хан же робот, он не человек. Или всё-таки… Нет, это же Джисон. Его Джисон. Он самый человечный и самый подлинный. Он здесь и сейчас. С ним всё по-настоящему. И ни с кем никогда не было так же. Мысли путались. Минхо занервничал, и это не могло не отразиться на чувствительности. Эрекция всё ещё была сильна, но Минхо не мог вернуть возбуждение на прежний уровень, не мог сосредоточиться на ласках. Свободной рукой он обхватил ладонь Джисона на своём члене и задвигал ею немного под другим углом, чтобы вернуть потерянную чувствительность. Сначала Минхо показалось, что ничего не получится, но вдруг плечи Джисона содрогнулись, и всё тело напряглось, словно натянутая струна. Еле слышно и едва разборчиво он проскулил: — Я… Я сейчас… Минхо понимал всё и без слов. Движения его руки на члене Джисона стали быстрыми и рваными. Понимая, что юноша на грани, Минхо увлёк его в развязный мокрый поцелуй. Спустя мгновение Джисон громко застонал, почти закричал, всё его тело задрожало. Член Джисона запульсировал, и Минхо почувствовал тёплую жидкость на своей руке. Это было… невероятно. Каким привлекательным в этот момент был юноша. На его щеках появился пунцовый румянец, рот был приоткрыт, веки застенчиво опускались, а глаза сверкали, то ли от счастья, то ли от отражающегося в них света. Минхо и сам открыл рот от удовольствия. Оргазм Джисона, его продолжающиеся тихие стоны над ухом, всё это сводило с ума. Ли ощутил, что чувствительность почти вернулась, и он также сможет достичь оргазма. Совсем скоро. Джисон теперь был полностью сосредоточен на Минхо. Было видно, как парень изо всех сил старался удовлетворить Ли. Минхо закрыл глаза и сконцентрировался на приятных ощущениях. Всё было хорошо, и удовольствие только нарастало, но…  Ему нужно было помочь. — Джисон-и… Мой прекрасный…Назови моё имя… — Минхо чувствовал, что он очень близок. Он на пределе. Сердцебиение участилось, на лбу выступила испарина. Одно слово Джисона, и по его телу разольётся накрывающая волна наслаждения и блаженства. Но Хан молчал. Он продолжал движения рукой. Немного запыхавшись, постанывал, но не произносил ни слова. — Джисон-и… Прошу тебя… Темп движений Джисона замедлился. Минхо поднял на него глаза. Парень выглядел растерянным, часто моргал и смотрел куда-то в неопределённую точку. — Ты… — со смятением в голосе начал Минхо, — Ты же не… — внезапно осознание прошибло разум и пронзило тело болезненной судорогой. Минхо в страхе отшатнулся от Джисона. Прежде, чем Ли успел подумать, он вытянул перед собой руку, показывая Джисону, чтобы тот не приближался. — Прости… Пожалуйста… — Джисон встал на колени и поджал ноги под себя, его голос был полон сожаления и горечи. В мгновение он встрепенулся, подорвался с кровати и, забыв впопыхах прикрыть наготу, включил потолочное освещение, стал что-то судорожно искать по комнате. Яркий свет ударил в глаза Минхо и заставил зажмуриться. Хан суетливо и взволнованно проверял карманы брюк, ящики шкафов, перетряхивал всю возможную одежду.   — Где же… Я сейчас! — Джисон очень волновался, это было видно по его рваным вздохам, дрожащим пальцам и испуганным глазам. Минхо остолбенело сидел на кровати и наблюдал за странным поведением Джисона. Всё внутри будто заледенело. — Мне лучше уйти, — неживым голосом пробормотал Минхо. — Нет! — сразу же воскликнул Хан, — Нет, пожалуйста! Я всё объясню. Прости, прости меня… Я сейчас, я найду! — в тоне юноши слышалась неприкрытая мольба, он продолжил лазить по полу на карачках, лихорадочно пытаясь что-то отыскать. — Извини, я не могу остаться, — Минхо не смотрел на Джисона. Он быстро встал с постели, стал одеваться и поправлять волосы. — Я не знаю, как так могло получиться, но такого больше не повторится! Пожалуйста, поверь мне! Прошу, я сделаю всё… Мне так жаль… — глаза Джисона наполнились слезами, руки дрожали от волнения и тревоги. Он сдерживался из последних сил, чтобы не заплакать. Минхо не отвечал ему и не смотрел в его сторону. Мужчина быстрым шагом вышел из комнаты, подобрал в гостиной рубашку, наспех застегнул её и направился к входной двери. Всё происходило в считаные минуты. Он действовал на автомате. Он не понимал, что происходит, но что-то глубоко внутри него кричало убираться из этой квартиры и поскорее. Джисон отчаянно схватил его за руку. — Не уходи, прошу… Я не знаю, почему я забыл… Я бы никогда так не сделал… Я исправлюсь. Прошу, не оставляй меня… — по щекам парня текли слёзы, голос срывался и походил на заклинающий вопль. Минхо вырвал руку и торопливо обулся. — Извини. Мне нужно уйти, — и вновь резкий холодный тон. Мгновение и Минхо уже скрылся за тяжёлой дверью. Джисон растерянно сел на холодный пол и горько заплакал. Под нос, еле слышно, он бормотал, словно мантру: — Пожалуйста… Мне так жаль… Пожалуйста, вернись… — он всхлипывал, упрашивал, умолял. Но Минхо уже не мог его слышать. Ли выбежал из подъезда и направился к остановке общественного транспорта. В лицо ему били промозглый дождь и холодный ветер. Тревожные мысли и переживания переплетались болезненным узлом и бередили душу. Зачем он шёл к остановке? Зачем мок под проливным дождём и терпел порывы ветра, если мог вызвать такси к любому месту? Он не знал. Всё было как в тумане. Минхо плохо понимал, что делает. Ему просто нужно было что-то делать, куда-то бежать. Бежать как можно дальше. Что происходило с его проклятой жизнью? Добежав до ближайшей остановки, Минхо осознал, что он не может задержаться здесь. Он добежал до следующей остановки, а потом ещё до одной, затем до той, что была после двух предыдущих. Минхо выдохся и промок до нитки. Вскоре у него не осталось сил на бег, и он в изнеможении переставлял ноги, безразлично хлюпая по лужам. Когда он добрался до пятой (или седьмой?) остановки, он облокотился рукой о информационный щит и поднял глаза к небу. Никаких звёзд не было видно. Одна сереющая бездна. В груди всё сжалось, душа заболела так, будто в неё воткнули тысячу заговорённых иголок. Мужчина закричал и со всей силы ударил ногой по фонарному столбу. По щекам Минхо мокрыми дорожками стекали капли воды. Были ли это слёзы? Или капли дождя естественным образом змеились по его коже? Минхо бы не смог ответить. Ему было гадко, паршиво, отвратительно. От происходящего и, конечно, от самого себя. Что он делает? Почему он сейчас здесь, бежит от надуманных страхов, вместо того, чтобы быть рядом с Джисоном, разобраться в ситуации и, если потребуется, оказать помощь? Почему он оставил его? Почему поступил так подло? Сердце мужчины скукожилось от жалости и душевной боли. Ему нужно было вернуться. Он должен был. Минхо развернулся на пятках, но на мгновение замешкался. Сквозь стену проливного дождя из-за угла улицы слепящими прожекторами засветили фары. К остановке подъехал ночной автобус. Времени на колебания не оставалось. Минхо заскочил внутрь, и перед ним захлопнулись двери.