Шесть вёсел и одна любовь

      — Тарас, как нам успеть сделать ещё сюжетное видео для мероприятия? На планёрке ничего не было об этом, — Вилена зло смотрит на корпорат, разговаривая со старшим вожатым. Арсений сидит рядом с ней и что-то печатает в ноутбуке, но лишь закатывает глаза, услышав очередное «как-нибудь уж организуйте свой отряд».       Сегодня день до обеда они полностью посвятили отрядным делам — уже вечером состоится финальный этап «Звезды Артека» — главного конкурса творческих детей, которых наградят сияющей звездой начальники лагерей на закрытии смены, пока весь Артек будет топить лучших из лучших в овациях.       В каждом лагере свой процесс отбора — в Речном, например, решающий из этапов — творческое выступление на сцене. Ксюша, которая будет представлять их отряд, рассказала, что в Лесном этапа целых три: сначала отрядный, потом теоретический, где нужно ответить на вопросы об истории Артека и самого Лесного, и только если успешно пройдены они, участник показывает всему лагерю какой-то мастер-класс. Для него нет никаких критериев, главное научить ребят чему-то новому. А лучшего претендента определят голосованием с настоящими бюллетенями, разве что они будут попроще — только отряд и имя.       У Антона день как-то не задался — они с большим успехом позанимались с Дашей утром в лучах тёплого солнца, но уже сейчас он с удовольствием бы лёг и поспал часок. Пока его роль пассивна — он просто сидит вместе со всеми на палубе и делает вид, что помогает с написанием поста для Ксюши. Для этого же не хватит десяти человек? Неожиданно к ним с лестницы заходит Тарас собственной персоной. Не ждали царя-батюшку, а здесь смотрите, пожаловал к мор отряду в гости.       — Вилен, на пару слов.       — Да просто говори уже, мы что, будем в испорченный телефончик играть? — Арсений отставляет ноутбук в сторону, и Антон видит презентацию для предстоящего выступления их звёздочки.       — Вы потом будете сами объяснять остальным, почему самый старший отряд так сильно отстаёт? Мы уже после планёрки решили, что в нашем плане-сетке стоит перегруженным двадцать восьмое число, поэтому перенесли.       — Тарас, как дети могут делать три дела одновременно? — Арсений дёргает уголком губ и подходит к Тарасу поближе. — У нас сегодня профиль и выход до Кипарисного, не воруй у профильной программы часы для того, что вы там не так посчитали.       — Попов, нарываешься.       — Тарас, правда, мы не успеем до пяти вечера, — Вилена перекрывает собой дерзость возмущённого Арсения, разводя руками прямо у Тараса перед носом. — Можно хотя бы до отбоя это сделать? У ребят профиль.       — Будет ещё несколько занятий, я могу обговорить это.       — Спроси у детей, что они выберут, — вздыхает Арсений, отступая. Бесполезно спорить с собственным руководством, себе дороже, вот честно. Ему житья не дадут, если он сейчас поскандалит здесь на пустом месте. Хотя не такое уж оно пустое — о таких вещах нужно говорить на планёрке, для этого она и существует. Арсений даже не злится, он по-человечески устал от того, что палки в колёса ему вставляют с той же регулярностью, что задерживают обед в столовой. Каждый день.       — Может мне им ещё объяснить, что помимо профиля есть лагерные мероприятия?       — Тарас, пожалуйста, давай без крайностей. Мы занимаемся сейчас лагерной деятельностью, я даже Арсения заставила помочь мне, — Антон восхищается навыками переговорщика, которые Вилена со всей мягкостью в этом конфликте показывает. Она защищает одновременно и весь отряд, и Арсения, который явно зашёл за допустимую черту. — Пощади другие отряды, я уверена, не у одних нас сегодня куча дел до пяти вечера. Что, мир рухнет? — сильно, очень сильно, Вилена.       — Вы двое, — Тарас обводит взглядом вожатых и тыкает в каждого пальцем. — Решайте, как будете это делать.       Он просто уходит, отвечая кому-то на телефон, а Арсений мотает головой из стороны в сторону и скрещивает руки. Вилена собирает волосы, захватывая их в пучок, и садится рядом с ним, кликая по тачпаду ноутбука. Либо оба дела будут сделаны кое-как, либо Арсений отключит все телефоны и уйдёт до самой ночи на Флотилию, где всегда пригреют и найдут что поделать… И никаких видео на мероприятия не надо будет.       — Друзья, Тарас делает вид, что он сам не работал на мор отряде, а он работал, — учтиво говорит Арсений, вздохнув ещё раз, — так что придётся как-то делиться. Мы физически не успеем всё собрать.       — Арс, оставь со мной хотя бы человек шесть, пожалуйста, — просит Ксюша, которая уже несколько дней всё подготавливает по вечерам. Другого времени у неё просто нет. Антон встаёт раньше утром, а Ксюша ложится за час ночи, чтобы точно показать всем себя на «Звезде Артека».       — Ребят, — вступает Вилена. — У вас вчера был сложный день, до самой ночи забитый профилем, — хороший был день, думает Антон, — и если вы думаете, что я проигнорирую это, то нет. Все те, кто чувствует, что сегодня здесь, в лагере, вы будете полезнее, прошу, останьтесь.       Вилену тоже можно понять — вчера на палубу зашла кучка абсолютно уставших детей, и она видела, откуда такая усталость взялась. Говорить Арсению, что ему следует делать в отношении мор отряда, а что нет, она бы не решилась, потому что вожатские роли они распределили давно, но она бы вообще никого на профиль сегодня не пустила, будь у неё такая возможность.       — Давайте сделаем так: оставим два экипажа, я вас перемешаю, мне нужно двенадцать человек грести, по запасному и, конечно же, две рулевые, Даша и Ульяна, они идут на профиль, это я не обсуждаю, — Арсений срезает до минимума количество людей, и это в свою очередь режет ему ножом по сердцу, потому что нельзя так поступать. Но сегодня Лесной в очередной раз поставил перед ними выбор. — Вилен, почти пополам получится. У нас всё ещё будет занятие через пару дней, так что не волнуйтесь.       — Значит, мы дадим Ксюше команду, а в это время сделаем сценарий, может, нам для массовки помогут другие отряды, не знаю.       Они делятся надвое, надеясь, что успеют всё. Арсений сверху донизу перемешивает экипажи, чтобы как-то уравновесить их, кидая в беседу новый список, и Антон хочет протереть глаза получше — такого он себе и представить не может. На Флотилии «похудевший» состав встречает Константин Степанович. И тут что-то не так, будь оно всё…       Катастрофа не кажется катастрофой, даже когда Антон поправляет ремешки спасательного жилета на спине — он вдыхает с воздухом тревожное спокойствие, пока над водой низко парят чайки, целыми стайками поднимаясь с большого валуна. Он каким-то образом попадает на правый борт, и из знакомых лиц тут только Ваня, удержавшийся на своей позиции. Как они этой командой мечты пойдут до Кипарисного — теперь вопрос насущный.       — Вожатый, а ты куда? — спрашивает Константин Степанович уже на причале, когда они рассаживаются. — Тебе на гонке работать с ними, ты и садись старшиной. Отрабатывать на практике пора.       Арсений от своего внезапного повышения радости получает немного — перед ним половина людей сейчас будет с нуля переучиваться, потому что кого-то пришлось откинуть на другой борт, а кому-то вовсе поменять роль, и это сложно, если уже привык действовать по-другому. Он знает, каково это, и оставить часть ребят в лагере, забрать у мор отряда море — для него уже поражение. Арсений, гоняя в голове по кругу мысли о том, что и как он сейчас будет делать, кивает. Антон же смотрит в одну точку, грустно улыбаясь. Ему хочется заранее извиниться за то, что сегодня шлюпка увидит не готовый к работе экипаж.       Они с горем пополам оставляют порт позади, и Антон даже подстраивается под счёт, но ему категорически неудобно работать на другую сторону. На море почти штиль, нет ветра и волн, светит солнце, и, казалось бы, никаких преград, но он просто беспомощно заперт между двумя людьми. Илья, который сидит впереди, заносит весло как-то отрывисто и быстро, а Маша не успевает за ними, и в итоге Антон глубоко внутри понимает, что он мешает обоим.       — Еле ползём, вообще ничего не чувствуешь, — Константин Степанович вступает в привычной ему одному манере. Арсению влетает уже второй раз за несчастные десять минут. — Поправляй их, у тебя правый борт быстрее левого. Они до этого как работали?       — Другими экипажами. Сегодня с ног на голову всё перевёрнуто.       — Так сделай так, чтобы экипаж стал экипажем, а не кучкой незнакомцев. Вот тебе задание.       Сказать честно, Арсений пока слишком мягкий для этой роли. Он добавляет к каждой своей просьбе «пожалуйста», и ещё больше из колеи его выбивает то, что у него нет отходного пути — он попросту боится признаться, что барахтается в этом хуже некуда. Его одновременно тревожит то, что детям неудобно с ним работать, и то, что, кроме теории, опыта у него ноль.       Арсений как никто другой сейчас понимает, что не чувствует волну, не чувствует шлюпку и тех, кем должен умело управлять. Поэтому на все замечания снова только молча кивает, глотая это чувство собственной слабости. Сдаваться в мор отрядах не принято, и к вожатым это относится тоже. Никто не любит нытиков.       Антон начинает обращать внимание на что-то, кроме своих мыслей, когда его обливает водой. Прохладной морской водой, брызгами разлетающейся по всему правому борту. Все его руки оказываются мокрыми, рукоять весла прокручивается в уставших и болящих до сих пор кистях, а по штанине расползаются темнеющие пятна. В отличие от вчерашнего дня, это не подбадривает, а очень отвлекает.       История повторяется буквально через несколько минут — Илья неосторожно бьёт лопастью во воде, не специально, конечно, но очень циклично. Антон принимает большую часть удара на себя — он буквально соскальзывает со своего места из-за образовавшихся луж. Особенно плохо, когда между гребками он не успевает протереть руки о низ куртки и весло просто плюхается обратно в воду. Брызги долетают и дальше — Маша тоже постоянно перехватывает своё весло.       Первой точкой отдыха после всех этих мучений становится Гурзуф — маленький городок на побережье, где и находится Артек. Здесь красивые места — они прошли мимо двенадцати корпусов Солнечного, лагеря, который обещают открыть к столетию детского центра. Его корпуса названы по месяцам года, а остеклённые панели почти упираются в берег — пожалуй, этот лагерь станет таким же желанным для тысяч детей.       Дальше — только Кипарисный, который тонет в зелени и сам по себе представляет памятник. Маленький лагерь, душевный и невероятно уютный, но от большого Артека он не оторван, как может показаться — все, кто тут был, отзываются о нём приветливо и с любовью. Антон успевает ловко опустить голову, когда его в очередной раз поливают водой, и та не попадает в глаза, но сильный всплеск всю шлюпку покрывает блестящими каплями.       — Суши вёсла! — командует Арсений.       Адалары. Они манят одним своим названием, а когда ты где-то между ними, посерединке, сразу чувствуешь себя очень маленьким. Антон чувствует лишь тремор рук, пока шлюпка идёт по инерции между скал, и закрывает глаза, вдыхая полной грудью морской воздух. Всё внутри так сжимается, что моментально мысли уходят лишь к одному: исполнится ли моё сокровенное желание? По низу живота проходит нервная волна от внезапно подкравшегося холодного ветерка.       Антон хотел бы когда-нибудь повторить прохождение Адалар с закрытыми глазами и не сбавляя хода — когда он был в Речке, инструктор решил, что будет так, и полагаться только на чувство ритма, интуицию и звук плеска морской воды было незабываемо.       Теперь скалы остались позади, а Константин Степанович грозится, что обольёт Илью в ответ, если ещё хоть раз до него долетят брызги от его первого весла, видя, как Антон чуть не улетает за своим веслом. Не держится оно в мокрых руках, и всё тут. Арсений, сощурившись, придерживает румпель и молча поглядывает на Ульяну, напряжённо барабанящую ноготками по корпусу шлюпки.       — Суши вёсла. Вёсла в воду, — командует Константин Степанович. Шесть вёсел опускаются в воду, тормозя шлюпку. Арсений чувствует только волнение, покалывающее на кончиках пальцев. — Вёсла по борту.       Антон стирает с ресниц капли воды и взъерошивает тронутые бризом волосы — наконец он чётко видит всё вокруг. Руки сильно пощипывает, потому что столько солёной воды, побывавшей на его руках сегодня, разъели бы даже перчатки. Но пока его единственная бедная защита — слой подсушивающей зелёнки, что испарилась с первыми брызгами. Сейчас ой как кстати была бы заморозка или какая-нибудь мазь, потому что руки печь начинает ещё сильнее, стоит отпустить наконец весло. Два огня: гребёшь — больно, не гребёшь — тоже больно.       — Правый средний на место левого запасного, — мало что понимающий Антон меняет своё местоположение и пересаживается прямо в ноги Арсению, чувствуя, как тот наклоняется и почти невесомо хлопает его по плечу.       Константин Степанович пересаживает Илью подальше, туда, где до этого сидел Антон, и сам в два широких шага оказывается совсем рядом — садится на скамью и вытаскивает из воды весло. Антон бросает быстрый взгляд, видя, как Арсений тоже дёргает бровями и шепчет что-то Ульяне.       — Учу один раз. Весло нужно сначала полностью занести, а только потом плавно опустить в воду, — и он не глядя опускает весло без пены, делая гребок. — Не просто ударить им по воде, — и теперь он с силой бьёт лопастью по волне, а на Илью обрушивается фонтан брызг. — Ясно?       Антон поджимает губы в улыбке, потому что это идеальная месть. Он немного злорадствует — отныне они все одинаково мокрые. Со всей этой ситуации очень хочется смеяться, но Антон чувствует, что ему как-то неуютно. Его чуйка говорит, что этот аттракцион щедрости только начался и дальше будет что-то ещё. Арсений меж тем нервно дёргает коленкой, цепляя его.       Всё-таки Константин Степанович — настолько знаменитый персонаж, что за такие «выкрутасы» его многие запоминают. Странные в мор отрядах люди — то, что кому-то покажется полным отсутствием этики, их только сильнее вовлекает… Может, потому что у многих есть спортивное прошлое, где тяга к большим результатам взращивается с детства, а может, просто из-за харизмы. Антон любит, когда ему показывают, что ещё есть, к чему стремиться, есть, над чем работать, вот здесь, здесь и здесь можно сделать быстрее, чище, лучше. Пока учат — он берёт.       — Вожатый, на место правого среднего.       Вот и приплыли. Вернее пришли? Или приехали? Неважно. Арсений ещё раз задевает Антона коленкой, выходя со своего места, и пересаживается. Будь он совсем глупцом, не понял бы, что это за рокировка, но сейчас ему очень смешно с того, что в сегодняшнем дне не по плану идёт каждая вещь, которая могла пойти не по плану. Он обязательно вспомнит имя учёного, в честь которого этот закон назван, а пока он выставляет в сторону руку, ловя баланс.       — Тебя за компанию, — весло бьётся об воду, и Арсений успевает только прикрыть глаза перед тем, как его тоже с ног до головы обливает морской водой. — Пойми уже, что от тебя зависит то, как экипаж преодолевает дистанцию. Управляй им.       Арсения пронизывает.       Он не боится прохладной морской воды и этой насмешки, даже того, что сегодня упал настолько низко, как сам от себя не ожидал, не боится. Да, первый раз выдался провальным, но Арсений даже рад, что звёзды сошлись именно так — в следующий выход он будет нервами готов к своей работе. Такая уж выдалась смена, пора идти дальше, и на Флотилии его учат вместе с детьми, но уже на другом уровне. А первый урок остаётся для всех неизменными, и его можно описать одной лишь фразой — «ты не особенный».       Шипит рация. Антон опять не успевает ничего понять — все меняются местами, а он оказывается на одной скамье с Ваней, с которым они работают душа в душу, если, конечно, взять привычный левый борт, а рулевой Дашу. Для Арсения очередной подлостью в этом дне становится тренировочная гонка, где он бы с радостью сам сел и взял в руки весло, чем пытался весь созданный им же хаос устранить.       Ваня быстро подсказывает Антону, как задать шлюпке ровный ход, просит почаще сверяться с ним и не останавливаться, даже если пойдёт полный рассинхрон. И в этой поддержке Антон немного успокаивается, потому что нервный Арсений вообще не понимает, как запустить механизм. Его глаза беспорядочно бегают от их экипажа к соседнему, и когда дают сигнал о старте, он теряется ещё больше.       Антон пытается изо всех сил, но к середине дистанции его руки забиваются настолько, что он перестаёт их чувствовать. Напоминают о себе мозоли, выдыхается Ваня, не помогает чёткий счёт… Гонку они с треском проигрывают.       — Вожатый, и ты доволен? — спрашивает Константин Степанович сразу, как они пересекают линию финиша и догоняют второй экипаж, что уже давно зашёл в порт, одержав над ними победу. — То, что я увидел, мягко говоря, плохо.       — Я горжусь тем, что это мои дети, — Арсений мнётся слегка, ища нужные слова. — В следующий раз они будут лучше, и я буду лучше вместе с ними. А пока мы одно сплошное «плохо».       Арсений заглушает пару последних слов, сдерживая дрожащий голос. Сегодня у него даже нет имени, он просто «вожатый», и его это не оскорбляет. На собственных ошибках учиться, конечно, не очень приятно, но всё уже случилось, есть как есть, от этого не убежать. Он попозже подумает о том, как в следующий раз убедить себя снова сесть на это место и откинуть страх новой ошибки. Он подумает об этом потом. А пока побудет вожатым без имени.       Антон же разлетается на кусочки вместе со своим сердцем от того, насколько сильна в Арсении любовь к морскому делу, с которой он незримо им доверяет. В щепки ломается тот самый образ вожатого, который умеет всё — вчера он выжимал из них волю, а сегодня терпеть заставляют уже его. И терпит ведь.       — Швартуй шлюпку через буёк левым бортом, нам заканчивать надо.       Знает ли Арсений, что делать? Нет. Делает ли? Делает, потому что позориться надо до конца.       Антон из сегодняшнего дня успевает выцепить ещё несколько вещей, что вдруг становятся жизненно важными. Вещь первая — смеяться, когда быстро идёшь по ступенькам вверх, — очень плохая идея. Единогласным решением они решают пару минут постоять, уперев руки в коленки, и отдышаться, когда позади остаётся змеистая лестница до Лесного.       — Что со всеми вами? — это первый вопрос, который им задаёт Вилена, когда они всей шумной гурьбой заходят на палубу. — Почему вы все мокрые?       Арсений сначала сдерживает пару смешков, но потом просто рассыпается от смеха, запрокидывая голову. Вилена знатно пугается, когда те, кто был с Арсением в шлюпке, начинают смеяться тоже, ничего не объяснив. Представьте: перед вами стоит кучка детей с мокрыми куртками и волосами и заливисто смеётся, а вместе с ними стоит вожатый, тоже весь мокрый и тоже не может остановиться.       — Это я так… — Арсений пытается успокоиться, но кто-то усмехается, и его новой волной кроет от смеха так, что он даже приседает на корточки, чтобы не упасть. Он смахивает из уголков глаз проступающие слёзы, и только сейчас Вилену посвящают в новую отрядную шутку. — Шлюпкой рулил.       Вещь вторая — Арсений очень заразительно смеётся.

***

      Со спустившимся на Артек вечером сегодня загораются не просто фонари, а самые настоящие звёзды, которые готовы сиять, поражать и сбивать с ног талантами. Для них наступает один из тех дней, когда свою судьбу передаёшь в руки других людей — именно дети всего лагеря выберут звезду Лесного, которая засияет ярче прежнего с заслуженной наградой в руках. А сладостную победу удержит интрига — весь лагерь узнает заветное имя только на «Встрече перед расставанием».       Вожатые разводят детей на первые локации, следуя составленным маршрутным листам с названиями корпусов и мастер-классов. Саша с Виленой объявляют, что для мор отряда первым станет маленький урок танцев от девочки из третьего отряда, а сразу после они двинутся на станцию Ксюши.       Как раз там Антон в который раз за смену удивляется тому, сколько в ней живёт творчества — оно, наверное, утащило столько часов труда из детства, но сейчас перед артековцами открывается маленький кусочек Японии. Вожатский холл приобрёл несколько неоновых ламп, приглушённую подсветку и колонку со звуками вечернего Токио — стуком колёс поездов, разговорами людей и свистом автомобильных шин. Сама Ксюша сделала выбор в пользу парадной белой формы, чтобы её было легко запомнить и узнать, но макияж и японская причёска с вплетёнными в волосы цветами… За этот образ можно уже смело отдавать за неё голос.       — Как сказали бы японцы — конбанва, йооко со, — приветствует их Ксюша, расплываясь в улыбке. — Добрый вечер и добро пожаловать, девятый отряд!       Тогда Антон замечает и другие декорации — флажки прямо над своей головой. Ксюша предлагает выбрать пару человек, которые снимут любые карточки с картинками и ассоциациями, которые она придумала и нарисовала, и выучат по ним простые японские слова. Антон смотрит ещё и ещё, и видит всё больше ниточек, на которых висят флажки, они расходятся по всей комнате и рассчитаны отряды целого лагеря. Ночи, потраченные на зрелищную локацию, действительно оправдали себя.       — Давай я, — Даша тянется за флажком и открывает его перед собой, хихикая. — Морковь. Здесь рисунок ниндзи с морковкой вместо катаны и подпись «нинджи».       — А у меня карточка «ку́ма» и рисунок медведицы, наверное, чьей-то кумы.       — Я считаю, у меня лучше, чем у вас всех, — хвастается Катя. — Осьминог в сомбреро и с тако в щупальцах, потому что по-японски он будет «тако»!       Ксюшин мастер-класс по-настоящему удивляет своим колоритом не только её собственный отряд, но и каждый следующий — уже утром в группе Лесного появляются фотографии с мероприятия, где видно восторг в детских глазах.       Этот восторг делает Артек лагерем. Не огромным детским центром, а прямо-таки лагерем, где за смену начинаешь помнить отряды в лицо, здороваться с другими вожатыми и задерживаться до последней песни на массовке. «Звезда Артека», та, что лагерная, ещё сильнее сближает детей, потому что неизменно все друг другу друзья даже в этом соревновании. В выигрыше каждый: тот, кто хочет рассказать о своём необычном хобби, может это сделать с распростёртыми объятиями, а «обыватели» и будущие избиратели, может, откроют для себя новый интерес.       Ксюша, например, рассказывала про культуру другой страны — надо сказать, что в Артеке существуют международные смены, когда в одном отряде могут оказаться дети из Японии, Сирии, Мексики из самых разных стран, и всю смену в столовой будет проходить фестиваль национальных кухонь, а в каждом лагере устроят культурный обмен и мероприятия, этому посвящённые.       Всё начинается с малого, а закончиться может грандиозно, поэтому и не стоит закрываться от возможностей.       «Смена стала днём короче, мы вас любим очень-очень, мы одна семья», — так заканчивается сегодня отрядный круг моряков на палубе Сосны.       Тающая ночь в лагере чувствуется потрясающе — Артек слушает мелодию собственных контрастов, сыгранную на рифах укулеле, с упоением провожая очередной весенний день.