по воле случая

golden hour — piano version

Погружение происходит без проблем, по крайней мере, для привычного к этой процедуре Авантюрина. Настроение у него лучше некуда, приходится прикусывать губы, чтобы не распугать окружающих широкой улыбкой дурака. Они оказываются на улочке неподалеку от Парка Айдена, достаточно тихой, чтобы прийти в себя. Один из них определенно в этом нуждался. — Не могу поверить, что вам удалось затащить меня сюда, — вздыхает Рацио. У него по-прежнему слегка кружится голова. Возможно, поэтому из его голоса испарился даже намек на враждебность. — Мне и самому не верится. Авантюрин подхватывает парящий над его плечом рожок и протягивает Рацио. К его удивлению, доктор охотно принимает мороженое и немедленно начинает расправу над ним. — Напрасно вы считаете, будто мне чуждо что-либо человеческое, — поясняет он между делом, заметив ошеломленный взгляд. И Авантюрин понимает — действительно напрасно. Это маленькое открытие зарождает в его душе сладкое предвкушение. Вечер точно обещает быть интересным.

🌙🌙🌙

Сегодня Фортуна на его стороне — Авантюрин осознает это со всей ясностью, когда Рацио принимает все его предложения о дальнейших передвижениях. Тот комментирует свое решение в свойственной ему манере: — Я уже здесь. Было бы глупо на этом этапе просто сесть на скамейку и дожидаться утра, — после небольшой паузы он продолжает, — к тому же, сегодня у меня весьма осведомленный проводник. Его неосторожные слова уж очень напоминают комплимент, и Авантюрин старается не думать об этом слишком много. — Тогда начнем, пожалуй, с магазина. Они прогуливаются по широкой торговой улице. Посетителей так много, что Авантюрин наверняка не разобрал бы в шуме голосов и свой собственный. Но он молчит, как и Рацио, который, судя по всему, поглощен изучением нового для себя мира. Авантюрин украдкой наблюдает за тем, как привычное хмурое выражение постепенно сменяется интересом и любопытством, и ликует в душе. Магазин «Сладкие мечты» оправдывает свое претенциозное название. Едва они пересекают порог, пространство искажается, на полках и вешалках возникает мужская одежда самых разных цветов и фасонов. Даже издалека понятно, что любая вещь идеально сядет на одного из них. Такова магия этого места. Стоит дотронуться до ткани, и одежда мгновенно оказывается на тебе. Всякий раз это приводит Авантюрина в восторг. Его спутник, напротив, без особого энтузиазма изучает ассортимент, не решаясь или не желая что-нибудь примерить. — Что думаешь? — Авантюрин крутится на месте, демонстрируя пиджак изумрудного цвета с детальной вышивкой на лацканах. Рацио смеряет его скучающим взглядом. — Выглядит куда сдержаннее вашего обычного наряда. — Значит, нравится? — Боюсь, сдержанность вам не к лицу. Не то унизил, не то похвалил — с этим доктором никогда не знаешь наверняка, но в этот раз почему-то очень хочется верить в лучшее. Впервые Авантюрин покидает «Сладкие мечты» с пустыми руками, но едва ли жалеет об этом. — Интересный факт, — как бы между делом заявляет он, опуская жетон в приемник «Слотов мечты», — мне всегда везет в игровых автоматах. Авантюрин знает, что последует за этими словами, и спутник оправдывает его ожидания — закатывает глаза и тяжело вздыхает. — Почему вы так уверены, что теория вероятностей перестает работать, когда дело касается вашей персоны? В парке Айдена играет громкая музыка, а желающих попытать счастье в игровых автоматах достаточно, чтобы кое-где начали собираться очереди. — Если не веришь, так и скажи. Буду рад доказать тебе обратное эмпирическим путем. Усмехаясь, Авантюрин резко опускает рычаг автомата, приводя механизм в действие. В окошках на экране мелькает вереница картинок. Друг за другом ленты изображений останавливаются. В первой ячейке возникает портрет популярной певицы. Во второй — снова он. Механизм проворачивается в последний раз, открывая портрет певицы в третьем окошке. Внутри автомата что-то гудит, и в отсек для призов высыпается горсть кредитов вперемежку с конфетами. — Бинго, — довольно заключает Авантюрин, поворачиваясь к своему спутнику. Рацио не выглядит впечатленным. Ну конечно. Опережая его поучения, Авантюрин кидает в автомат еще один жетон. — Не спеши с выводами, Рацио. Взгляни на это. Снова опускается рычаг, снова гудит барабан механизма. Певица. Певица. Певица. Призовой отсек пополняется кредитами и сладостями. — Что? Скажешь, это тоже в рамках этой твоей теории? А если так? Он закидывает в слот сразу десять жетонов. Треск рычага, шум барабана, дзынь-дзынь-дзынь, три певицы, выигрыш и по новой… — Достаточно, — останавливает его Рацио, когда приходит очередь седьмой попытки. — Похоже, этот автомат просто сломался и выдает одинаковый результат. Закономерный вывод для такого умника, как он. Авантюрин едва держит себя в руках, потому что знает — веселье только начинается. — Значит, это твоя гипотеза? — он отходит в сторону и отвешивает театральный поклон. — Прошу. Сыграй теперь ты. В точности повторяя его движения, доктор тянет рычаг вниз. Автомат звенит. Один за другим в окошках возникают семерка, мультяшный герой и рожок мороженого — три разные картинки. Автомат издевательски гудит и выплевывает в призовой отсек какую-то листовку. Рацио хмурится, это явно не то, чего он ожидал. — Видишь? Автомат исправен. Просто кому-то из нас везет чуточку больше, — посмеивается Авантюрин. Он сгребает весь свой выигрыш в одну кучу и начинает методично раскладывать его по карманам. Заработанные кредиты им еще сегодня пригодятся. Рацио озадачен. Наверное, пытается подобрать логическое объяснение увиденному. И зря, ведь происходящее не оправдать никакими законами — но вряд ли доктора устроит такой ответ. Авантюрин кладет руку на рычаг — осталось еще несколько жетонов, которые неплохо было бы потратить, чтобы выручить еще больше денег. Но едва он успевает надавить, как его ладонь накрывает чужая. Др-р-рынь! С непривычным ревом автомат приходит в движение. Барабан начинает крутиться с какой-то неимоверной скоростью, так что картинки в ячейках невозможно разглядеть. Лампочки вокруг экрана лихорадочно мигают. Вой из глубин машины звучит настораживающе. Вдруг внутри механизма что-то взрывается, из приваренных друг к другу частей начинает валить дым, подсветка гаснет, и с жалким скрипом автомат замирает. — Что случилось? — спрашивает Рацио, и по голосу можно понять, что он действительно в замешательстве. — Мы сломали игровой автомат, — заключает Авантюрин и тут же, как ошпаренный, выдергивает свою руку из-под руки доктора. — Предлагаю делать ноги, пока нам не выставили счет. Удивительно, но Рацио и не думает спорить. Они покидают парк Айдена с такой скоростью, как будто за ними уже кинулся клан Гончих в полном составе. Авантюрин хохочет, когда на плечах Рацио возникает гипсовая голова. Неужели настолько стыдно за порчу общественного имущества? Что ж, так ему и надо, не нужно было пытаться разгадать секрет авантюриновой удачи. Перевести дух удается только в ресторане «Часы», что так удачно подвернулся им по пути. Услужливый официант хлопочет вокруг их столика, стремясь всячески угодить почетному гостю от КММ. Рацио, по-прежнему в своей гипсовой голове, безмолвно изучает меню, пока наконец не останавливает выбор на салате из люцерны. Когда официант удаляется, чтобы выполнить заказ, Авантюрин наклоняется через стол и заговорщически шепчет: — Ты ведь в курсе, что они больше не кладут туда четырехлистный клевер? Если хочешь, чтобы тебе сопутствовала удача, просто попроси своего друга, — он весело подмигивает и одним глотком осушает бокал с щекочущей содовой. — Так и будешь сидеть в этой симпатичной каменной штуке? Я начинаю думать, что ты надел ее, чтобы вздремнуть, пока никто не видит. Эти провокации ничего не стоят, и порой Авантюрину кажется, что лучше бы ему уже заткнуться, но сладкая газировка, пузырящаяся весельем, словно развязывает ему язык. Стоит быть осторожнее в своих словах, эта щекочущая сладость способна вытащить наружу самые сокровенные мысли. Удивительно, но его подначивания срабатывают, и гипсовая голова исчезает, рассыпаясь в блестящую пыль. За безжизненным белым камнем проступают знакомые черты, и Авантюрин солжет, если скажет, что не готов наблюдать за этим целую вечность. Смутившись от собственных мыслей, он опускает взгляд в пустой бокал. Как по волшебству у стола возникает официант и снова наполняет его содовой. Перед Рацио опускается тарелка с салатом — визитной карточкой этого заведения. Авантюрин же получает порцию тортстрёмминга — невероятно сладкого десерта с радужным срезом и пропитанными сиропом коржами. Рацио с подозрением косится на цветастое пирожное. — Что такое? Хочешь попробовать? — Авантюрин отламывает кусочек и, нанизав его на вилку, протягивает своему спутнику. Тот кривится так, будто ему предложили ведро лимонов, а не десерт. — Есть столько сладкого вредно для здоровья. — Мне не о чем переживать, пока рядом есть доктор, — усмехается Авантюрин и храбро отправляет кусочек торта в рот. — Кстати, не хочешь попробовать их содовую? Покидая ресторан, они оставляют на столе с дюжину пустых бокалов и стопку чаевых. Пожалуй, это достаточно расточительно и недальновидно, но Авантюрину хочется выжать из этого вечера максимум. Пузырящееся веселье отдает в голову, отчего она кажется легкой-легкой. Улыбка не сходит с губ, и Авантюрин даже не чувствует усталости в мышцах, как будто это довольное лицо было с ним с рождения, как будто таким он и был создан — вечно беззаботным и счастливым. Ему хочется верить, что Рацио чувствует хотя бы десятую часть той искристой радости, что распространяется по его венам. И одного взгляда на доктора хватает, чтобы понять — чувствует. Даже если это одна десятая часть, Аватюрину достаточно. Он готов поделиться остальными, он ведь не жадный. Лишь бы видеть эту невесомую улыбку и сощуренный смешливый взгляд мгновение дольше. Он не помнит, кто из них предложил прокатиться с ветерком по улицам Золотого мига. Не помнит, как выложил перед владельцем автосалона все оставшиеся кредиты. Не помнит, как ему вообще удалось никого не задавить в потоке застилающего разум счастья. Это все неважно, ведь взамен в его памяти навсегда останется воспоминание о треплющем волосы ветре, мерцающем над головой ночном небе, ярких огнях, размытой вереницей проносящихся мимо, и том, кто, сидя рядом, не замечал красоты проносящегося мимо мира сновидений, потому что смотрел только на него. — Хочешь увидеть Границу грез? — спрашивает Авантюрин, когда их поездка заканчивается. — Было бы любопытно взглянуть на место, где настает конец этого миража, — благосклонно соглашается Рацио, и не ясно, чем вызван блеск в его глазах — действием пьянящей газировки или искренним интересом. Добираются долго. Лестница за лестницей, пролет за пролетом. Им даже приходится разок спрятаться в живой изгороди, чтобы не попасться на глаза клану Гончих, и на секунду Авантюрин забывает о том, как дышать, когда оказывается прижат к чужой груди. Наконец нелегкий путь приводит их на крышу одного из высотных зданий. Здесь даже воздух кажется чище и свежее. Там, на сотню этажей ниже, по-прежнему кипит жизнь, поют песни, смеются и тратят деньги, а здесь время будто замерло. Тишина отдается звоном в ушах. Авантюрин перевешивается через заграждение, чтобы заглянуть вниз. — У вас напрочь отсутствует чувство самосохранения, — констатирует Рацио. В этой строгости, абсолютно напускной, Авантюрин с удивлением обнаруживает беспокойство. Это заставляет его выпрямиться и отойти от края крыши подальше, к скамейкам, где устроился и сам Рацио. — Значит, вот что такое Граница грез, — задумчиво произносит он. — Разочарован? — Напротив, — качает головой Рацио, — здесь очень красиво. Какое-то время они молчат. Далеко на горизонте бежевая полоса рассвета мешается с густотой вечной ночи. Миг, когда встает солнце, навсегда застыл в этом месте, даже зыбкие облака над их головами не движутся. Малиновые сумерки сглаживают тени, смягчают углы и успокаивают мысли. — Вы ведь затеяли все это, чтобы привести меня сюда? В этом обнажающем душу спокойствии хочется быть искренним. — Да. — Надеюсь, вы отдаете себе отчет о том, на что это похоже, — уже не спрашивает, утверждает. Авантюрин криво улыбается. Ему кажется, что Рацио видит его насквозь. Просьба, именно просьба, задержаться на Пенаконии — это не прихоть и не желание познакомить с ярким миром фантазий. Это надежда провести рядом хотя бы несколько лишних системных часов. Лишних, украденных. Потому что только крадя у судьбы, они могут побыть рядом. Слишком разные в своих интересах и взглядах на жизнь, кое в чем они были похожи. В своем одиночестве. Причины разнились, но суть была общей — в своем окружении они были изгоями, а потому как нельзя лучше понимали друг друга. Им обоим не нужна была жалость, и каждая встреча неизменно сводилась к обмену колкостями. Авантюрину понадобилось преступно много времени, чтобы понять — одних колкостей ему теперь было мало. Сегодняшняя ночь — это проверка. Он должен выяснить кое-что очень важное, пока они не вернулись в реальность. Авантюрин находит в кармане монету и подкидывает ее. — Эй, Рацио. — Если выпадет решка, ему повезет. — Не жалеешь, что побывал здесь сегодня? Он никогда не узнает, что ему выпало. Потому что чужая рука перехватывает монетку в воздухе и прячет подальше. Никаких ставок, никаких игр. — Varietas delectat. Авантюрин ничего не смыслит в мертвых языках, но теплота, с которой Рацио произносит свой ответ, убеждает — жалеть ему не о чем.