Потоки его мыслей

      Уже как три дня семья Кейла находилась на вилле Супер Камня. Здание омывала тёплыми волнами запустения тишина. Так случалось всегда, когда её владелец терял сознание. И почему-то каждый, кто жил в этом подземном доме, считал верным не шуметь лишний раз, боясь потревожить сон молодого господина. Но в то же время, вопреки их поведению, им хотелось, чтобы аловолосый поскорее очнулся, вырвался из тёмного липкого небытия.       Сейчас единственным, что наполняло их сознание помимо собственных мыслей, было тихое, еле слышное дыхание. Им стало тяжелее ощущать родное присутствие в собственных головах, к которому они так привыкли всего за две с половиной недели. Чужие мысли превратились в слегка тёплые веяния то дискомфорта, то ощущения падения, то мягкости.       Разум Кейла не был пуст, пока он был без сознания. Казалось, что даже в абсолютной темноте небытия он продолжал реагировать на что-то незаметное для чужого восприятия: будь то еле заметное дуновение ветерка или пылинка, осевшая на длинные ресницы.       И было безмятежно тихо, пока ему не начали сниться сны, что острой ржавой иглой и крепкой болезненной нитью маны связали его воспоминания...

***

      На старом диване спиной друг к другу сидели два черноволосых парня, только у одного коротко стриженная шевелюра была похожа на тьму, а у другого вьющиеся лохмы, достигавшие линии челюсти, отливали синим.       На первом были только штаны, в то время как на втором висел махровый чёрный халат, подчёркивая бледность его кожи. Тот, что в халате, поджимал под себя голые ноги. Ему было холодно.       Внезапно дверь в комнату распахнулась и в неё вошёл третий человек. Новоприбывший же обладал длинными, забранными в хвост, цвета тёмного шоколада волосами. — Какие злобные мухи вас покусали? — Мужчина, обнаружив, что парочка воробушков не обращает на него внимания, вышел в коридор, а после вернулся... с лохматым монстриком в руках: — Шиба, родной, докопайся до своего хозяина.       Бежевое нечто дёрнуло длинными ушами, совсем не грациозно свалилось на пол и пошелестело к юноше в халате. А после вцепилось когтями в махровый подол, потянув ткань на себя.       Тот парень, что был одет в штаны да тапочки, слегка покосился на откровенно уродливое создание. — Я понимаю, Рок Су у нас непробиваемый, но Чон Су, что с тобой-то приключилось? Где все эмоции, крики, ругань, экспрессия? — Мужчина с длинными волосами подошёл к воробушкам и сел на стул напротив них: А ну признавайтесь, кто что натворил?       Когда комок шерсти на лапках принялся тянуть к себе пояс, которым был подвязан халат юноши, которого назвали Рок Су, мальчишка наконец задвигался, отнимая у животинки кушак. — Объясни ты ему наконец, что нельзя винить себя во всех мировых грехах!

***

— Что ты задумал? — Стой и не дёргайся! — Ну нет, что ты задумал? — Тск, не дёргайся, говорю! Я не могу тебе глаза нормально завязать. — Хорошо, хорошо. Только не ершись, итак колючий как ёжик.       Рок Су, а это был он, только на пару годиков младше, завязывал глаза лентой, очевидно, Чон Су. Вокруг витало странное настроение веселья и празднества. — Ну что, сколько пальцев я показываю? — Один, средний? — Наклонил голову Чон Су, всматриваясь куда-то в даль, где не было руки другого юноши. Рок Су же даже руки не поднял, чтобы тому что-то показать. — Тогда пойдём. — Куда? — К богу на покаяние.       Рок Су вёл товарища по коридорам, лестницам, комнатам, иногда по нескольку раз ведя друга по одному и тому же маршруту. Наконец они пришли на другой этаж, где бледный юноша втолкнул "слепого" в комнату. — Снимай повязку.       Когда Чон Су стянул с лица ткань, его оглушил хор голосов, скандирующих "С Днём Рождения! С Днём Рождения!" А Рок Су тихо ушёл. Ему там не место.

***

      Снова Рок Су, Чон Су и тот мужчина с длинными волосами. Только теперь они внимательно разглядывают разрушенное здание, словно ищут что-то. — Ни черта не понимаю... Это не монстры и не природное явление. — Значит техногенная катастрофа. — Тогда уж трагедия. — Трагедией оно станет тогда, когда мы труп найдём. — Но кому могло понадобиться разрушить здание и свалить вину на монстров? — Есть умельцы. Или тупицы.       Внезапно Рок Су начал целенаправленно разгребать кучу щебня, что образовалась после падения стены. Там он нашёл фоторамку с разбитым дипломом. — Раон? Это школа. — Что? — Школа в которой я учился... — Ты думаешь... — Да, здесь много подвальных помещений для хранения инвентаря и там может кто-то быть.

***

      И снова Рок Су, но теперь в разы старше. Он сидел, зависнув над документами, и прикрыв глаза, словно размышляя над чем-то. Один из рукавов задрался, явив изуродованную шрамами, ожогами и совсем новыми ранениями руку. — Грёбанная "Запись"!

***

      Небо, заволоченное тёмными тучами. Множество людей, одетых в чёрные наряды, на чьих лицах читались самодовольство и презрение. Гроб и могильный камень, с которого на толпу смотрело изображение улыбающегося мужчины.       Деревянный ящик с разорванным пополам телом опустили на дно глубокой ямы.       Постепенно толпа начала расходиться: они пришли сюда не для того, чтобы почтить память погибшего, а для того, чтобы понасмехаться над его страшной гибелью, посветить собственной гордыней.       Гроб начали закапывать.       Эти люди шипели, отпуская ядовитые фразочки. "Этот человек спас ему жизнь, а он даже не заплакал!" "Да как он посмел!" "Бессердечный!" "Ублюдок!" "Мразь!" Эти слова одно за другим болезненно впивались в разум, запечатлеваясь там навсегда, словно неизлечимая болезнь.       Около могилы никого не осталось.       Всхлип и ещё один. Горькие горячие слёзы потекли по безэмоциональному лицу. Колени задрожали, после ноги и вовсе подкосились. Одна рука сгребла пальцами землю, а другая упёрлась в холодный камень.       У могилы плакал человек, который потерял самое ценное, что у него было.

***

      Жители виллы не знали как себя вести, пока не утеряли ощущение присутствия в их головах, исчезнувшее после того, как такие знакомые, родные и любимые кроваво-карие глаза распахнулись.