Привязанность

Я забыт был как мёртвый, от сердца, я стал как разбитый сосуд, ибо услышал хуление многих, живущих вокруг, когда они вместе собрались на меня, овладеть душою моею решили. А я на Тебя, Господи, уповал, я сказал: Ты – Бог мой. Псалтирь, кафисма 4, псалом 30

Теплота разлилась по глотке и стекла в желудок, оставляя горьковатый привкус на языке и заставив поморщиться. Чонгук ненавидел горькость, но пытался не показывать этого. Юнги-хён со всем возможным для него воодушевлением рассказывал о том, как нужно пить виски, подливая в стакан и смешивая его с содовой. Остальные не всерьез подшучивали и охотно чокались вместе с ними. Чонгук немного смущенно улыбался, когда Хосок с присущем ему весельем расспрашивал его о том, как ему мастерство смешивания напитков от бармена Юнги. За столом то и дело взрывался смех и сталкивались руки, тянущиеся к тарелкам друг друга. Они всегда заказывали разное и делились едой, намешивая в своих тарелках причудливые сочетания. Чонгук, опрокинув очередной стакан, принялся пародировать каждого из своих хёнов, заставляя их смеяться почти до слез. У него действительно получилось похоже, что неудивительно ― младший был талантлив во всем. Ребята то и дело подначивали его изобразить еще кого-то, а он был только рад купаться в общем внимание. Обычно Чонгук не слишком любил быть в центре, если это была незнакомая компания, но с теми, с кем он чувствовал себя комфортно, он раскрывался полностью, превращаясь в сияющую звездочку. Чимин сидел в углу, изредка поглядывая на него и улыбаясь в стакан. Он почти ничего не съел и никак не участвовал в разговорах, наслаждаясь атмосферой и отдыхая. А Чонгук то и дело бросал на него взгляды, пародируя его привычки и высмеивая маленьковость своего хёна. Но тот витал где-то в облаках. Очередной звук чокающихся стаканов, заставил Чимина вздрогнуть и вынырнуть из своих мыслей. Он поспешно потянулся к общей куче рук, улыбаясь немного невпопад. Намджун кинул на него взгляд, мелькнув ямочками на щеках, и наклонился, чтобы прошептать на ухо: ― Все в норме? Чимин кивнул и улыбнулся глазами, расслабленно заваливаясь ему на плечо. Все было хорошо. Просто он старался прочувствовать это мгновение. Им впервые за долгое время удалось выбраться отдохнуть. Внезапно рука со стаканом ударила о его стакан агрессивнее, чем нужно было, из-за чего расплескалось, забрызгивая запястье. Он ошеломленно перевел взгляд влево, смотря на хмурое выражение лица Чонгука, который вперился взглядом в свой стакан, допивая до дна. Какой это уже у него по счету? Чимин не хотел включать ворчащего старшего брата, но отметив то, что Чонгук не контролировал свои движения, когда они чокнулись, хотелось сказать, что ему давно пора пить банановое молоко и ложиться спать. Он бы даже добровольно вызвался уложить его в кровать.. Может быть, даже в свою. Проследив за тем, как капелька напитка скатилась по шее младшего, убегая за воротник, он отвел глаза. Нет, лучше ему не смотреть сегодня в сторону раскрасневшегося и взбудораженного Чонгука, иначе голову опять забьет этими неправильными мыслями. Запустив руку в волосы, он зачесал их со лба и вклинился в разговор Юнги и Джина, отодвинувшись подальше от предмета своих постыдных мыслей. Они обсуждали, кто победит в сражении: банша или вендиго, пока Хосок не прервал их с недовольным возгласом: ― Мы вообще-то отдыхаем! Давайте лучше в какую-нибудь алкогольную игру. Никто не воспринял его предложения с большим энтузиазмом, зная, чем обычно заканчивались такие игры. Никто, кроме притихшего Чонгука, он вдруг как-то оживился, вскакивая с места. Стол пошатнулся, а тарелки зазвенили, ударившись друг о друга. Младший выпил еще один стакан, а потом громко объявил: ― Давайте в правду или действие! ― и не дождавшись согласия, перевел взгляд на Чимина ― Чимин, правда или действие? ― «Хён» куда делось? ― беззлобно поинтересовался Намджун. Но Чонгук его проигнорировал, упершись взглядом в не_хёна, и дожидаясь ответа. Чимин знал, что младший опускал уважительную приставку, когда был зол, обижен или игрив. Но это явно было не последнее. Возможно, он заметил его взгляды в свою сторону и теперь хотел добиться от него правды. Но что тут скажешь? Хэй, малыш, я уже давненько подумываю о том, как ты стонешь. Сказать такое ему ― Чон Чонгуку ― их младшенькому ― было равносильно признанию в жестоком убийстве половины континента. Больше, чем просто аморально. Поэтому Чимин просто сгреб со стола телефон и зажигалку, и направившись к выходу, бросил: ― Я пас. Курить не хотелось, хотелось целоваться. В его фантазиях губы были тонкие и со вкусом виски, а чтобы до них дотянуться, надо было встать на носочки. Но вместо этого Чимин лишь откинулся на кирпичную стену в переулке клуба и, выдохнув дым, прикрыл глаза. Ночной ветер, гулявший по переулку, трезвил голову. Забавно, что он выпил всего ничего, но голова кружилась так, словно он влил в себя литр виски. ― Можно мне? Чимин вздрогнул и открыл глаза. Перед ним стоял Чонгук, смотря ему прямо в губы. Такой растрепанный со взъерошенными волосами и немного поплывшим взглядом. Всякий раз, когда он глубоко вдыхал, легкая футболка натягивалась, выделяя очертания грудных мышц. Неоновые вывески отражались бликами в его огромных темных глазах. Было удивительно, что он выглядел довольно трезвым и твердо стоял на ногах. Такой красивый. Что он только что у него спросил? Можно ему? Что можно? Да вообще-то не важно. Ему все можно. Чимин проследил за его взглядом, который по-прежнему был направлен на его губы. А, точно. Сигарету. Он уже забыл, что зажал ее между губ, поигрываясь языком с горьчившим кончиком. Сегодня ведь день, когда младшенькому можно все взрослое. Фиаско, блять! Чимину отчего-то не нравилась эта идея. Чонгуку нельзя было взрослеть. И стоять так близко, оперевшись одной рукой о стену, тоже нельзя было. И воровать его кислород вперемешку с дымом. Желательно бы ему, такому идеальному, вообще запретить существовать. Но надо было контролировать свои эгоистичные порывы: Чонгук ведь действительно был взрослым. Нельзя быть собственником, и относится к кому-то как к ребенку, особенно, если ему уже стукнуло двадцать. Чонгук в последнеее время часто сам был для него опорой и заслуживал большего, чем вечная опека и эгоистичная забота. Да и к тому же, Чимин всегда был слаб к любым его просьбам, поэтому он выдохнул тихое «да», потянувшись к сигарете во рту. Потом сам себя отдернул, и полез в карман, нащупывая пальцами пачку. Хотелось стукнуть себя по лбу ― одну сигарету на двоих, из губ в губы? Поумерь свои фантазии, Чимин-хён. Но его внезапно прервали. Чонгук сделал еще один шаг, почти задевая бедрами, а затем вытащил сигарету из расслабившихся губ. Чимин сделал короткий выдох, внимательно следя за каждым движением. Подушечка большого пальца задела его нижнюю губу, и ему показалось, что это касание длилось слишком долго. Но, конечно, это всего лишь его воспаленный мозг играл с ним в игры. А потом он, видимо, совсем перестал функционировать, потому что Чимин вдруг отчетливо увидел, как Чонгук рывком бросил сигарету на землю и поцеловал его. Впервые. Сегодня ведь день, когда младшенькому было можно все взрослое. На перекрёстке было тихо. Это была неестественная тишина, которой не бывает в заселенном городе. В местах, где живут люди даже воздух издаёт тяжелые вздохи, но тут он стоял, не дыша и не шевелясь. Пахло чем-то безжизненным: то ли реальность разлагалась здесь, медленно загнивая, то ли это место действительно забирало жизнь, причём не одну. Чонгук сомневался. Он сомневался дома, во сне, в дороге и в конце-концов, устав от сомнений, приехал сюда. В баре на него тоже посмотрели с сомнением, но сказали, что господин сейчас на работе. Он собрался подпортить демону его рабочий день, просто чтобы показать, что он все ещё охотник, несмотря на то, что пришёл согласиться на командную миссию. Наверное, так не начинают мировые соглашения, но Чонгук никогда не был хорошим дипломатом. Притаившись за беспорядочно растущими кустами, он всматривался в темноту, рассчитывая перехватить глупца, который решился на сделку с дъяволом. Дорога была плохо освещена, и единственными источниками света были далекие огни бара и одинокий фонарь, чудом не перегоревший и испускающий дрожащие пылинки света. Нечеткий невысокий силует сформировался практически из воздуха, и Чонгук уже хотел было пойти навстречу, чтобы отвадить отсюда непутевого. Но задержался на секунду, надеясь, что это местный, который брёл домой среди ночи — уж слишком неуверенным было его направление. Но этой секунды хватило, чтобы реальность явила демона. Казалось, что он всегда стоял посреди дороги вот так — с небрежной грациозностью, но только сейчас позволил себя увидеть. Паренёк на дороге вздрогнул, не ожидая, что кто-то возникнет из ниоткуда всего в двух метрах от него. Он замер, потупив взгляд, перебирая в руках маленькую коробочку. Мин подошёл к нему совсем близко, выходя на тот участок дороги, куда доставали блеклые лучи фонаря. Тусклый свет выигрышно подчеркивал его безупречные черты лица, делая их ещё более идеальными. Парень выронил свою коробочку, кинул опасливый взгляд на Мина и тут же застыл, не в силах оторваться от увиденного. По его лицу можно было сказать, что он увидел водопад в пустыне, столь желанный и неожиданный. Чонгук тяжело сглотнул, кажется, у него резко пересохло в горле. Ему нестерпимо захотелось воды. Он смотрел на оголенное тело демона, которое было покрыто какими-то письменами. Бледная кожа превратилась в холст, и Чонгук не мог не признать, что это выглядело завораживающе. На Мине была куртка, поэтому не было почти никаких шансов увидеть полный текст, но видимые участки заставляли охотника присматриваться. Шокированный, он не мог сложить буквы в слова, несмотря на то, что некоторые были полностью видны. — Так-так — плавно разрезав тишину выдохнул Мин — кто это у нас здесь? Чонгук, испугавшись неожиданно громкого звука, метнул взгляд к глазам демона. — Но… разве вы не должны были п-появиться после того, как я зарою шкатулку? — Я просто не мог дождаться нашей встречи — в голосе демона звучал флирт, обволакивающий ложь надежной пеленой. Он усмехнулся, подходя к парню совсем вплотную и ласково провел рукой по его волосам. Чонгук сжал кулаки. Мальчишка был ниже, чем демон и ему, наверняка, едва стукнуло восемнадцать. Вся атмосфера вокруг располагала к тому, чтобы очароваться соблазнительным созданием, словно реальность намеренно подыгрывала демону, подсовывая в рукава нужные карты. Невозможно было оторвать взгляд от Мина, даже если бы глазам пришлось высохнуть, не моргая. У Чонгука под веками чесалось. Он знал, как демонические силы работают против тех, кто осмелился их призвать. — Чего ради я тебе понадобился, прелесть? — мурлыкнул Мин. Парень потупил взгляд, тихо бормоча свои желания. Демон, казалось, совсем не слушал. Он стоял разминая шею, проводя руками по голой коже, массируя мышцы. Куртка сползла с одного плеча, и Чонгук проследил за этим движением. Шекочущие чувство предвкушения забилось у него в груди — можно было лучше рассмотреть надписи. — Что ж, ты знаешь условия сделки? — уточнил демон по окончании речи парня, снисходительно приподнимая бровь. Получив неуклюжий кивок в ответ, Мин приподнял лицо парня, держа за подбородок и ласково поглаживая большим пальцам скулу. — Какой послушный. Я бы прямо сейчас взял тебя, но придётся взять только душу. Мальчишка ахнул, распахивая глаза. Чонгук привык к этой раздражающей манере вести диалог, но услышать ее со стороны, когда демон обращался к едва ли взрослому мальчику, было… мерзко. Нарастающая злость подстегнула охотника, он метнулся вперёд, задаваясь вопросом о том, почему не сделал этого раньше. Спустя секунду его ослепила красная вспышка, и он остановился, словно налетев на стену. Демон неистово целовал смертного, скрепляя сделку. Его глаза залил красный свет, древняя магия скопилась в метре от них, все вокруг замерло. Чонгук мог чувствовать эту судьбоносную силу, она давила со всех сторон так, что у него кружилась голова. Как что-то настолько простое, как поцелуй, могло определить судьбу? Это было ошеломляюще, и Чонгук во все глаза пялился на двух целующихся парней. Отвратительное чувство подступило к горлу, и он подумал о том, что никогда не видел, как Чимин целуется, со стороны. Но эту мысль выжег из его сознания взгляд пары красных глаз, обращённых прямо на него. Прошла целая вечность, но через секунду он почувствовал себя лишним и неловко отвёл взгляд. Демон усмехнулся, отрываясь от обомлевшего в его руках парня. Тот ошеломлённо сделал назад пару неловких шагов и смотрел на Мина, тяжело дыша. Потом парень заметил Чонгука и покраснел. Охотник тоже почувствовал, как у него пылают кончики ушей, но попытался скрыть неловкость за безразличным выражением лица. Демон был единственным, кто чувствовал себя превосходно, источая уверенность и удовлетворение. Он шикнул что-то пареньку на ухо и тот чуть ли не бегом скрылся из виду. Мин проследил за ним таким взглядом, каким хищник смотрит на свою добычу. Так же он смотрел, когда они целовались. Это был не поцелуй, а пиршество. Демон упивался смертной душой, смакуя каждую частичку. Чонгук вздрогнул от этой мысли, в животе у него что-то перевернулось. Это чувство.. — Ты в порядке? — демон заглянул ему в лицо. Чонгук вскинулся и замер, как олень в свете фар. — Да? Почему не должен быть? Мин усмехнулся и подошёл ближе, резко задрав белую футболку охотника. Тот дернулся, но: — Тшш, рана кровоточит. Чонгук совсем об этом не подумал. Он вспомнил, как утром наспех смазывал раны на спине и груди и менял повязки. Самому это было неудобно делать, поэтому перевязка получилась небрежной. — Переживу. — он оттолкнул руку демона, которая прошлась по краю бинта и замерла в районе груди. Демон тяжело вздохнул, послушно оппуская футболку. — Пойдём внутрь, у меня есть бинты. — И что не будет никакой остроты про то, что ты просто хочешь раздеть меня? — фыркнул Чонгук, пытаясь разбавить странную атмосферу, возникшую между ними. Демон посмотрел на него как-то сочувствующе: — Они достались тебе из-за меня. Не люблю быть в кровавом долгу. — Говорит тот, кто только что заключил сделку на жизнь. — Она была равноценной. Чонгук закатил глаза, и нехотя поплёлся за демоном к чёрному ходу бара. Он ненавидел сочувствие и неопределенность. Ничто не сбивает с толку больше, чем несоответствия образа ожиданиям. Напомнив себе, что Мин только что обрёк душу невинного мальчишки на адскую судьбу, он почувствовал себя увереннее. Они все ещё демон и охотник, и никакая даже самая судьбоносная сила этого не изменит. Не верилось, что эта комната располагалась прямо за баром, в котором громыхала музыка и царил настоящий воскресенский хаос. Чонгук плохо помнил, как здесь все выглядело, но с прошлого его визита ничего особо не изменилось, насколько он мог судить. Мин подошёл к шкафу, стоящему в углу и порылся в ящиках. Он застегнул молнию на куртке, несмотря на то, что внутри было жарко. Видимо, надписи все-таки должны были быть скрыты. Чонгук устроился на диване, где в прошлый раз сидел незнакомый ему демон. У него была хорошая память на лица и имена, поэтому оживить в голове образ дружка Мина не составило труда. — Кто это был? Мин непонимающе посмотрел на него. — Тот демон, с которым ты был здесь в день нашего знакомства? — пояснил Чонгук, делая акцент на слове знакомство — Тэ? — А, Тэ-тэ. Он что-то вроде моей правой руки — демон помедлил, раздумывая — иногда головы, иногда левой ноги. Как пойдёт, в общем. Большую часть времени, заноза в заднице. — Мило. — бесцветно выплюнул охотник. — Что? Не веришь, что у демонов бывают друзья? — Скорее у таких, как ты. Мин рассмеялся, запрокинув голову и сотрясаясь всем телом. Его глаза превратились в узкие щелочки, но смешинки не справились с усталыми морщинами на лице. Смеясь, он выглядел бесконечно измученным, как будто ему было тяжело это делать. Чонгук вспомнил как смеялся Чимин, заваливаясь ему на плечо. Он завис на пару секунд. Внезапно тихий голос заставил его вздрогнуть. — Уже передумал убивать меня? — прошептал демон у самого уха Чонгука, перегнувшись через спинку дивана. — Нет. Чонгук не колебался с этим ответом ни секунды, это была практически единственная вещь, в которой он был сейчас уверен. Мин не оскорбился, а лишь пожал плечами в ответ, всем видом показывая, что он и не ожидал другого от охотника. На мгновение Чонгуку даже показалось, что уголок его рта приподнялся в улыбке. Никогда раньше он не видел более разочарованного выражения лица. Говорят, что всего лишь одна из восемнадцати видов улыбок отражает искреннюю радость. И Чонгук был не уверен, что демон с ней знаком. На самом деле обнажение зубов это оскал хищника. — Тогда договоренность: ты не убиваешь меня сегодня вечером, а я перевязываю тебе раны. Идёт, крольчонок? Чонгук дернулся, услышав это обращение. Оно доходило до его сознания настолько долго, что казалось источник звука был в 1000 световых лет. А потом когда дошло, каждым слогом врезалось в его воспалённый мозг, посылая болезненные сигналы в ту его часть, куда он старался перекрыть все пути. Эта часть ветвисто связывалась с сердцем чем-то более плотным, чем простые сосуды и нервы. За то время, что Чонгук копался в своих внутренностях, Мин уже успел стащить с него футболку. Холодные пальцы демона, ослабляющие бинты, стали дефибриллятором. Они не только вырвали Чонгука из лимба памяти, но и заставили сердце биться чаще. Он внимательно всмотрелся в сосредоточенное лицо Мина, стараясь рассмотреть в нем что-то. Или кого-то. Но ничего не обнаружив, болезненно выдохнул. — Тебя что, никогда так не называли? — в голосе Мина слышалось игривость и что-то более глубокое, что он пытался за ней скрыть. Неужели он расстроился из-за ответа Чонгука? Неужели он действительно думает, что они смогут поладить? Вряд ли дело было в этом, демоны профессионалы в том, чтобы играть с человеческими чувствами, поэтому Чонгук решил забрать эту игрушку из его рук. — Нет, не называли. — соврал он. — А ты все разговоры ведешь в формате сделок? Демон пожал плечами, затягивая бинт: — Проф деформация. Чонгук сцепил зубы, чтобы не издавать звуков. Холодные пальцы посадили на кожу мурашки, которые разбежались из одной точки по всему телу. Пытаясь отследить их направление, Чонгук отвлекался от боли, поэтому когда демон убрал руки, вздох разочарования раздался неожиданно громко в тишине комнаты. Мин задержал взгляд на охотнике, вероятно, оценивая свою работу. Невозможно было проследить, куда именно он смотрит, как будто он пытался осмотреть всего Чонгук с головы до пят, несмотря на то, что взгляд оставался неподвижным. Такое пристальное внимание заставило охотника надеть футболку. На удивления он совсем не ощущал боли, и даже тугие повязки не доставляли дискомфорт. Почувствовав, что должен сказать спасибо, он нерешительно прикусил язык и вместо этого отрывисто выдал: — Я пришел поговорить о сотрудничестве. Брови демона поползли вверх в притворном удивлении. — Демон и охотник! Скандальный союз! — он сделал насмешливый акцент на слове союз. Чонгук закатил глаза, эта театральная харизма очень подходила Мину, и на секунду он даже задумался о том, что это будет весело. Глупо, рассчетливо, нечестно, не в соответствии с его принципами, но все же весело. Эта мысль его позабавила, но отвлекаться было нельзя. — Что ты предлагаешь? — Месть. На этих словах глаза демона блеснули красным и Чонгук подумал, что он использует магию, чтобы прочесть его заветные желания. Он жил на едкой смеси, которую источала гниющая жажда мести. Дышал ей, вместо воздуха. — Я знаю, что ты избранный, потому что в тебе течет кровь нефилимов. Тех самых, что сражались с демонами тысячи лет назад. И только ты можешь убить Люцифера. — продолжил Мин. — но в прошлый раз что-то явно пошло не по плану. Чонгук ненавидел думать о том, кто он. Всего шесть строк в пророчестве старой карги определили всю его жизнь. Это было жестоко даже для охотника, но с судьбой можно сделать только одно: верить или не верить в нее. Кто-то говорит о том, что судьбу можно изменить, но Чонгук всегда был уверен, что это вранье. Потому что если ты пытаешься что-то изменить, значит оно существует, а значит ты уже автоматически веришь, что все предрешено. Игры с судьбой глупы, ведь ты никогда не знаешь правил. — Да, все знают грустную сказку об избранном, который не смог. Надеюсь, она тебя тоже вдохновляет. Мин выглядел невпечатленным. — Что ж, я предоставлю тебе возможность всех разубедить. Ты еще будешь тем самым героем, каким хотел. Чонгук ожидал издевки в голосе демона, но слышал только обиду. Его мотивы до сих пор оставались не ясны, возможно, он не хотел, чтобы кто-то вроде Чонгука все разрушил, но другого способа прийти к власти не нашел. Возможно, это были личные счеты — кто знает. Но сам Мин тоже не угадал с его мотивами. Он хотел отомстить, но не потому что он герой, который хочет доказать это всему миру. Он хотел отомстить за хёнов и Чимина, за их поломанные жизни. Но демону не нужно было знать его слабости. — Что ж, рад слышать. Так как мы доберемся до люцифера? — Чонгук скривился на слове мы, но решил, что пора отпустить это, раз он все-таки уже здесь. — Насколько я знаю, после первого восстания, никто не знает, как глубоко он врос в недры Ада. — Ты прав, но есть кое-что, что его волнует. — Фабрика душ? Он собирает неуязвимую армию? Демон кивнул, наливая себе какой-то напиток, присаживаясь напротив Чонгука. — Зачем ты показал ее мне, если сам с трудом можешь туда попасть? — Это был оправданный риск. Иначе ты бы мне не поверил. Почему-то эти слова больно кольнули, напоминая о том, что Чонгук здесь лишь просто уникальный товар на рынке. Выставленный по акции на еbay с подписью: убийца Люцифера — свет внутри погас, но работает. Все действия Мина были обусловлены тем, что он рассчитывал на эту сделку. Его раздражающий флирт, разговоры «по душам», перевязка ран, даже тот факт, что он до сих пор не пытался его убить — все это только потому что Чонгук был инструментом в достижении целей. Но ведь демон тоже был таковым для Чонгука? Равноценная сделка. — Я тебе и сейчас не верю — отчеканил охотник — но раз уж мы оба здесь, какой план? — Сначала расскажи, как именно ты можешь убить Люцифера? Насколько я помню, обычным ножом или пистолетом этого не сделать и вряд ли все дело в твоем природном обаянии. Чонгук привык, что его личность обсуждал каждый, кто не попадя. Но он все время забывал, что исконный текст пророчества известен только ему. — Клинок Серафима, точнее, самого Михаила. Лицо демона озарило светом неприкрытое удивление, а потом почти сразу залило тенью задумчивости. — И ты можешь его активировать, потому что потомок нефилимов… — размышлял он вслух — а он у тебя есть? Чонгук настороженно кивнул. — Люцифер об этом не знает, поэтому если вдруг эта информация окажется у него, я все пойму. Вряд ли он когда-нибудь отделается от мысли, что все, что с ним происходит это происки Люцифера. Сейчас было слишком много пугающих совпадений и первое из них сейчас сидело рядом, потягивая виски. Но Чонгук твердо решил, что все происходящее ему на руку в любом случае. — Ну, ты тоже мог узнать о фабрике душ только от меня, так что мы связаны. — Как это поможет нам попасть к Люциферу? То есть информация, конечно, ценная, всегда хотел узнать о непобедимой демонической армии, но все же? — Это единственная вещь, ради которой он снимет свою броню. Ты, наверное, в курсе, что теперь его клетка — это еще и убежище. Никто не может отследить ее точное местонахождение в аду и никто не может подобраться близко. Он знает, что уязвим, пока есть ты и твое братство охотников. Напоминание о братстве осело у Чонгука скрежетом на зубах. Младший из шести. Он не видел своих хенов уже давно. Они были яркими бусинами, тесно нанизанными на нить судьбы, но стоило одной из них с гулким стуком упасть, как все ожерелье рассыпалось. — У тебя есть координаты клетки? Ты можешь туда попасть? Чонгук даже не заметил, как предвкушение толкнуло его ближе к Мину, вслушиваясь, он поддался вперёд всем телом. — Нет, но я могу получить аудиенцию. Ему нужна информация насчёт фабрики душ. Она настолько ценна, что ее можно передать, что называется, только из уст в уста. Мин облизнул губы, наслаждаясь тем, что чересчур сосредоточенный Чонгук поймал взглядом это движение. Теперь, завладев вниманием охотника, он словно купался в нем, затягивая свою жертву на самое дно. Вот-вот подплывёт достаточно близко, и они уже пропали в морской пучине. — И у тебя есть эта информация. — Нет. Ниточка, за которую Мин тянул на глубину, резко оборвалась. Сосредоточенность и азарт потухли в глазах Чонгука, и он откинулся на спинку кресла. — Что ж, условия сделки оставляют желать лучшего. — Я почти ее раздобыл. Это ключ к тому, как создать бессмертных демонов, которых нельзя будет сослать в ад и которые смогут победить ангельское войско. Ты поможешь мне все узнать. Чонгук рассмеялся. Сухо и жестко, как будто закашлялся, поперхнувшись. Предоставить опасную информацию врагу-номер-один всего человечества? — Прости? — Это единственный шанс. — Демон пожал плечами. — Почему ты не можешь соврать? — Мы заключили своего рода сделку с Люцифером, а я очень честный. Мне нужно поддерживать имидж на рынке душ. — Не пизди. Чонгука уже подташнивало от языка сделок, последнее время все как будто бы крутилось вокруг них. И несмотря на мнимую честность, природа таких договоренностей никогда не была естественной. Они подпитывались очень древней магией, берущей своё начало из человеческого греха. Так что ни о какой честности здесь не могло быть и речи. Но люди с давних времён шли на поводу своих желаний, не скупясь душой, и демоны пользовались этим. — Он поймёт если я солгу на этот счет — выплюнул Мин, словно эти слова застряли у него в глотке. — но ложь относительно тебя в договоре не была указана. Теперь то Чонгук действительно узнал профессионала своего дела. Основной проблемой сделок было то, что люди никогда не могли сформулировать свои желания, подгоняемые предвкушением и ощущением вседозволенности. А искусные демоны перекрёстков находили дыры в пелене желаний, которая застила глаза тем, кто продавал душу. Вот почему Чонгук ненавидел сделки. Но выхода у него в любом случае не было. — Ладно, валяй — выплюнул Чонгук, сжав кулаки, словно под пальцами сдавливая свои принципы — я согласен на твои условия. Это все ради мести, ради хенов и ради Чимина. Мин усмехнулся, они устремились к самому дну. — Скрепим сделку? Чонгук услышал этот вопрос словно через толщу воды. Что-то упало на него сверху, заставив вжаться в кресло. Кажется, это было осознание. Последний человек, которого он целовал был Чимин. Мысль о том, чтобы поцеловать кого-то другого вызывала отвращение. Но щекочущее чувство в животе не давало отвращению взять вверх. Словно дохлые бабочки проснулись и решили последовать за призрачным светом, который отбрасывало воспоминание о теплоте губ. Абсолютно тех же. Чонгука передернуло — целоваться с Мином наверняка было по-другому. Он видел это совсем недавно: поцелуй демона неистовый, дикий, буквально высасывающий душу… Чонгук остановил себя от дальнейших размышлений. Пусть это просто быстро закончится. Подумав, что прошло слишком много времени, Чонгук спешно вскочил на ноги, подходя вплотную к дивану напротив. Он кинул быстрый взгляд на губы Чимина, и наклонился к демону. Тот задержал дыхание. Выдох. Демон рассмеялся, чуть отворачивая голову и заглядывая в глаза Чонгука. — Это не сделка на душу, так что в поцелуях нет необходимости. Я предложил выпить у меня в баре вообще-то. Чонгук отскочил от демона с той же невероятной скоростью, что и кровь, прилившая к его щекам и ушам. Он поспешил выйти в бар, чтобы скрыть своё выражение лица. Неожиданно идея напиться до беспамятства показалась ему очень заманчивой. Развернувшись, он направился к двери, не заметив, как демон позади него не может сдержать ухмылки. Шёл пятый час утра, и людей в баре уже практически не осталось. Мелодичные и глубокие биты музыки выхватывали мысли из головы, заставляя их плыть по мелодии, теряя в нотах свой смысл. Чонгук проверил портупею с демоническим кольтом, и этот жест не ускользнул от Мина, который как раз ставил на их стол бутылку виски. — Так у тебя уже есть зацепка, по которой мы сможем найти нужную информацию? — прокашлявшись, спросил Чонгук. Мин разлил виски по стаканам на секунду засмотревшись на янтарную жидкость. — Я вышел на мага, который владеет Чёрной книгой. Это старинный артефакт, в котором описаны принципы темной магии. Есть легенда про Три Книги, но все думают, что чёрную давно уничтожили. — То есть она существует? — Да. Причём сейчас пылится у меня дома. Чонгук запил эти слова глотком, который достал до дна. — Тот маг, которого ты пытал у себя дома… ты сказал, что делал вид, что добываешь информацию. — Я не соврал. На тот момент книга уже была у меня. Мин выглядел скучающим, болтая стакан в руке, как будто отвечал на неинтересном уроке у нелюбимого преподавателя. — Значит, того демона ты пытал просто ради удовольствия. Демон вздохнул и залпом допил свой стакан. — А ты так хочешь найти оправдания моей жестокости? — Он облизнулся. Этот вопрос мог бы застать Чонгука врасплох, но третий стакан разрешил ему просто признать, что так и было. Он искал если не оправдания, то хотя бы причины поведения демона. Возможно, так ему было бы проще смирится с тем во что он ввязался. Мин помолчал какое-то время. — Я делал вид не просто ради веселья, а для того, чтобы посланные Люцифером демоны доложили ему, что я только на этом этапе. Мне нужно было потянуть время, чтобы убедить тебя сотрудничать. — помедлив демон добавил — Тот маг проводил кровавые ритуалы с младенцами. Чонгук кивнул. Он видел вырезки в новостях, но не мог решиться выйти на охоту в те дни. Маги в целом были хорошими созданиями, но этот не был лучшим представителем расы. Четвёртый стакан подкинул сомнений. — Но ты ведь убил всех демонов тогда! — вышло громче, чем он рассчитывал. — Они увидели тебя. Демон посмотрел на Чонгука с вызовом. Хотя непонятно было, чего он ожидал. На самом деле много чего было непонятно. Чонгук пытался разобраться, где именно притаился обман. Но кажется, пока он обманывал только сам себя. — Зачем тебе это? Пятый был на вкус как вселенская усталость. — Ты часть моего плана, нельзя было, чтобы Люцифер узнал, что ты у меня дома жив-здоров. — Мин объяснял все так, словно говорил с пятилетним ребёнком. — Нет. Зачем тебе убивать Люцифера? — Мин сделал глоток, как будто мог вместе с виски испить терпения. — Я же говорил, я хочу… — Да-да, добиться власти и справедливых сделок. Ведь нельзя нарушать контракты и забирать души раньше срока. Ага. Не слишком ли благородно для демона? У тебя и так есть власть. Шестой стакан горчил. Демон выглядел задумчиво, словно взвешивая правду и ложь на весах в поисках идеальной консистенции того и другого. Он сосредоточился, закусив нижнюю губу. Чимин тоже так делал, когда был растерян или сильно сомневался. В такие моменты у него было очень сложное лицо, и Чонгук всегда подшучивал над ним из-за этого. Он помнил каждый такой момент очень отчетливо. Так же отчетливо, как ощущение полноты нижней губы Чимина, когда уже он сам ее прикусывал… — Не лезь ко мне в душу, охотник. Я же не спрашиваю, почему ты каждый раз смотришь на меня так, как будто я восьмое чудо света. Прямо как сейчас. Чонгук возмущённо втянул воздух. Было ощущение, что он все это время ходил с нарисованной на себе мишенью и не знал об этом. Демон стрелял с завязанными глазами, а Чонгук ловил стрелы и сам втыкал в цель. Глупо и очень похоже на него. — Да ладно тебе, у всех есть типаж. Это совершенно естественно. ― продолжил демон лукаво ― В моем вкусе, например, парни, которые не пытаются меня убить и не угрожают тем, что отправят в ад. Поэтому я бы пересмотрел твои способы флирта. Чонгук уже не слушал. Седьмой смыл отрицания и сточил гордость, как стёклышки о камни на морских берегах. Они больше не режут, но и не сияют как раньше. — Ты много знаешь про меня. Любая нечисть слышала о пророчестве. Слышала об избранном, который проебался. Ты знаешь мои мотивы. Я же твоих не знаю. Я уверен, что это просто очередная ловушка Люцифера. Ты — моя клетка. Мин в своём седьмом, видимо, утопил напускную веселость. Сам же и проглотил ее, а потом решительно поднялся, снимая куртку. Темные чернила как будто бы потускнели со временем, но все равно сильно контрастировали с бледной кожей. Это было жутко красиво. Той неестественной и отталкивающей красотой, которой славятся парадоксы безобразного в искусстве. Демон и был для Чонгука таким парадоксом. На лице Мина мелькнула уязвимость, но он быстро взял себя в руки. Чонгук и вовсе забыл о том, что эти буквы должны складываться в слова. Он запоздало понял, что это латынь и стал отдаленно узнавать некоторые из них: «мертвый», «сердце», «сосуд», «душа». С латынью у него было не очень хорошо, но даже эти несколько слов заставили его сердце ускорить ритм. Его мозг отказывался соображать, поэтому он просто бегал глазами по торсу Мина, уже даже не вчитываясь. Глаз было не оторвать. — Это псалом. Напоминание о том, кому я принадлежу. — сказал демон, задирая подбородок. — Поэтому я сегодня снова заключал сделки, мне хорошенько напомнили, где мое место. Чонгук ахнул. Написание Священного текста на теле демона было сродни тому, как если бы этот текст выжигали раскаленными железками. Люцифер умел придумывать изощренные пытки. Опустив глаза, он заметил безобразное пятно ниже пупка. Там плоть выглядела так, как будто ее и правда обожги. Место даже успело обуглиться, такой степени это был ожог. Чонгук сглотнул, словно в трансе подходя ближе, и положил руку прямо на темное пятно. Он словно хотел убедиться, что такое действительно возможно. У человека бы начали отмирать ткани, но перед этим он бы умер от болевого шока. Мин быстро втянул воздух, почувствовав прохладу чужих пальцев на коже. — Ты — Бог мой. — прошептал он. Чонгук удивленно поднял глаза. — В этом месте должна быть эта строка. — демон пояснял с врачебной отстраненностью — Она последняя, но имя Всевышнего не прижилось на моем теле. Я один из высших демонов, поэтому могу спокойно слышать и произносить слово Бог, но вынести его на теле своего сосуда даже я не способен. Впрочем, это не помешало им попытаться. Демон ухмыльнулся и в его глазах загорелась настоящая злоба. Больше Чонгук вопросов не задавал, но сам заразился гневом. Он не знал, откуда взялось это чувство, списав все на алкоголь и отвращение к тому, что Люцифер смог навредить телу Чимина ещё больше. Так они стояли еще пару минут, окутанные аурой чистой ненависти. До восьмого не дошли. Сделка была скреплена.