Привязанность

Но шшш! Вдруг танец окончен. Все рассыпались прочь - петух прокричал. О, что за прекрасная ночь для несчастного мира! Да здравствует смерть... и равенство! Camille Saint-Saëns - La danse macabre («Пляска смерти»)

Боксерские бинты туго сдавливали руку, ложась совершенно не так, как нужно. Чонгук перевязывал пальцы уже третий раз, недовольно кривя губы и косо посматривая в сторону Чимина, который в этот момент делал растяжку. Раньше он всегда помогал ему с перевязкой, но сегодня Чонгук отказался. Он мог и сам справиться. К тому же, у него не было никакого желания вблизи рассматривать алые пятна на шее хёна. Кое-как заправив конец бинта за основание, он встал, подходя к Хосоку и становясь в боевую стойку. Остальные тоже разбились по парам для отработки ударов. Хосок периодически отвлекался, чтобы давать указания, ведя тренировку, поэтому младший успевал поглядывать на Чимина, стоящего к нему спиной. Все его движения были мистически грациозными и завораживающими, даже если он делал резкие удары, метя в солнечное сплетение своего противника. Капли пота собрались на обратной стороне его шеи, грозясь сорваться вниз, за шиворот. Чонгук задержал на них взгляд, а потом перевел чуть левее. Блядство. Он ударил Хосока сильнее, чем следовало, выворачивая руку, забив на то, что именно они сейчас отрабатывал. Хён вывернулся и прорычал гулкое: ― Внимательнее, Чонгук. Младший его проигнорировал. Как Чимин мог встречаться с кем-то после того, как они поцеловались возле клуба неделю назад? Он что, вообще этого не помнил? Да, они были пьяны. Да, они об этом не поговорили. Но разве все не было кристально ясно? Он сделал несколько остервенелых ударов, пробиваясь через защитную стойку, которую сделал Хосок, а потом и вовсе повалил его на землю, усаживаясь сверху на бедра и занося руку для нового удара. Что-то тяжелое опустилось на его плечо, и он резко обернулся, увидев, как Намджун подошел к ним, перехватывая его руку и скручивая. ― Да что с тобой? ― спокойно поинтересовался он. Чонгук резко вывернулся и, заметив на себе обеспокоенный взгляд Чимина, грубо рыкнул: ― Ничего. Намджун и Чимин переглянулись и последний пожал плечами, переходя к новому партнеру и становясь в исходную позицию Следующим оппонентом Чонгука был Намджун и в этот раз он вовсе перестал себя сдерживать. Старший активно сопротивлялся, распаляясь и переходя границы отрабатываемых ударов. Они вступили в настоящую драку, не сдерживаясь и используя все возможные приемы, пока Чонгук не сделал захват, бросая их на пол. Там он обхватил Намджуна поперек горла и обвил ноги вокруг бедер. Старший сильно покраснел, пытаясь вывернуться из хватки, но невыгодная позиция мешала ему это сделать. Кто-то окрикнул Чонгука, но он не услышал и очнулся уже в момент, когда их стали разнимать три человека. Оттащив его за шкирку и толкнув в стену, Чимин пристально вгляделся в глаза. Там полыхал огонь настоящей злобы. ― Пойдем поговорим. ― бросил хён и, не дождавшись ответа, вышел из тренировочного зала. Чонгук оттолкнулся от стены и, не оборачиваясь на хёнов, пошел следом. Они вышли на крышу дома, где была ровная площадка, позволяющая беспрепятственно стоять, не опасаясь сорваться вниз. В детстве они часто лежали здесь, смотря на звезды или сбегали именно сюда, если их что-то расстраивало или злило. Чимин подошел к самому краю, всматриваясь в закатный горизонт, а потом обернулся на Чонгука, застывшего у выхода на крышу. Солнечные лучи искупали Чимина в своем и свете, придав его чертам мягкости. Он отлично вписывался в бликующий вид, словно сам был солнечным лучиком. Настолько красивый что ослепляет, но вот-вот сядет за горизонт. Чонгук даже забыл обо всем, о чем думал, до этого. Но потом злой голос хёна вернул его в реальность. ― Не хочешь объясниться? «А ты, хён?» ― думает про себя Чонгук. Ему надоело, что никто здесь не считает его взрослым, даже несмотря на то, чего он уже добился. Вечно их младший и не более. С младшими нельзя говорить, не отчитывая и не журя, с младшими нельзя быть на равных, с младшими нельзя целоваться. ― Не утруждайся нравоучительными беседам, я позже извинюсь. ― бросает он, и разворачивается, чтобы уйти. Он ни секунды больше не хочет видеть его. Такого красивого и абсолютно совершенно точно не_его. Чимин, кажется, вспыхивает волной новой злобы, и даже закатные лучи, вторя ему, вспыхивают оранжево-красным. ― Думаешь просто извиниться достаточно? Когда ты уже начнешь брать ответ ответственность за свои поступки, Чонгук? И Чонгук кидает на него уязвленный взгляд, он не уверен, что хён сейчас говорит только об этой ссоре, и от этого горче в десять раз. Он не успевая задуматься, выпаливает резкое: ― А ты, хён? Все-таки не сдержался. Но.. если совсем по-честному, это ведь он сам полез целоваться. Сам все начал, а потом струсил, не решившись поговорить. Мысль о правоте Чимина была слишком ненавистной, поэтому он, не дожидаясь ответа старшего, крикнул отчаянное: ― Я сам разберусь, ясно? Мне не нужны твои наставления, когда ты сам не берешь ответственность. Вранье. Но что еще оставалось? Чимин словно ударился об эту фразу, и столкновение заставило его охладить гнев. Его выражение лицо вдруг сменилось на абсолютно безразличное, и закатные лучи снова подыграли ему, сменившись темнотой сумерек. Он прошел мимо Чонгука, толкнув его плечом, и выходя на лестницу, заставив младшего разбиться о холодное: ― Что ж, как скажешь, тогда я больше не буду заботиться о тебе. Вперед. В тот день Чонгук первый раз убежал из дома, потерялся, попал под дождь и, в конце-концов, вызвал такси к Чимину. А потом долго-долго извинялся. Чимин тоже. В тот день они начали встречаться. Чонгук почти не удивился, проснувшись в уже знакомой спальне. Он дал себя пять ленивых минут после пробуждения, растянувшись на постели. В первый раз комната показалась ему роскошной, но совершенно холодной. Все богатое убранство было искусственным как бумажные цветы — не вянут, но и не пахнут. Но сейчас, оглядевшись, он начал подмечать маленькие следы жизни. Оставленная на тумбочке книга, кружка, обрамленная коричневым следом на подоконнике, упаковка «Орео» на комоде, за зеркалом — фото Тэхена из какого-то места, похожего на караоке-клуб — словно все это стало видимым, благодаря тому, что Чонгук чуть лучше узнал хозяина. Подмечать эти детали было странно, потому что они были такими человеческими. Поплутав в коридорах, Чонгук кое-как нашёл библиотеку. Там корпел над бумагами взъерошенный Тэхен, сидя на том же месте что и вчера и активно что-то записывая. На полу и столе валялись скомканные бумажки, исписанные до черноты. Чонгук поднял одну из них, начав разворачивать. — Не рушь мою систему хранения информации. — рыкнул Тэхен, не отрываясь от письма. — Это просто разбросанный мусор — фыркнул Чонгук, но послушно положил бумажку на место. — Как успехи? — Должен признать, книга, которую ты принёс оказалась весьма полезной. Я начал перевод и здесь описана легенда о 36 праведниках — ламед-вав цаддиким. Это люди, которым мир обязан своим существованием. Они есть в каждом поколении, и благодаря им на Землю не сходит гнев Бо.. — он скривился — Ну ты понял. — Занимательно, но как они связаны с бессмертной армией демонов? Тэхен прикусил губу в сомнении: ― Я думаю, что они могут быть тем самым идеальным сосудом. Непобедимое войско из 36 человек, которые под действием помраченной благодати пойдут войной на Царство Небесное. Тогда Люцифер получит полную власть. Чонгук немного ошеломленно посмотрел на демона и уточнил: ― Но.. это же, вроде как, 36 человек из семи миллиардов. И вряд ли у них на страничке в инсте написано что-то типа “праведник божий”, да? Шансы найти таких людей были минимальными, но с другой стороны, должно быть, они сделали что-то выдающиеся, чтобы быть ими? Что-то действительно хорошее. ― Да, к тому же то даже больше про чистоту помыслов, как я понял. Это сложно, но не стоит Его недооценивать. Да, Люцифера не стоило недооценивать ― уж кому как не Чонгуку об этом знать. Он сосредоточенно кивнул, пытаясь переварить информацию. Конечно, Тэхен не был уверен на сто процентов, но казалось, что они наконец-то оказались на шаг впереди. Надо было срочно все рассказать Мину. Он взял со стола кружку, рассчитывая глотнуть бодрящего кофе, но сделав первый глоток, скривился: — Что за отрава? Тэхен посмотрел на него взглядом непонятого гения. — Это крепкий чай, он бодрит. Я кофе не пью. Чонгук обреченно уселся на подоконник. За окном садилось солнце, посылая последние ярко-оранжевые лучи в качестве прощального подарка. Биологические часы Чонгука пора было сдавать в ремонт, но вчерашняя ночь настолько выбила из него жизнь, что он готов был проспать еще два дня. Костяшки саднило, словно напоминая о том, что все произошедшее вчера было реальностью. «Ты нужен мне…» В животе тянуло так, словно Чонгук начал лететь вниз на американских горках, почти отрываясь от рельсов. Лёгок спуск в ад. — Где Мин? — спросил он, стараясь придать голосу максимум незаинтересованности. Тэхен бы все равно не заметил его стараний, потерявшийся среди бесконечных точек и закорючек. — Надевает свой костюм Князя Ада. — Извини? — Сегодня в этом особняке приём. Собирается верхушка нежити, чтобы почтить Верховного правителя. — театрально начал Тэхен — Сплошная показуха, но алкоголь там ничего. Гости, кстати, уже прибывают. Чонгук нахмурился. Это была отличная возможность разузнать больше о скрытой сумерками жизни. Понять, кто есть кто, чтобы потом использовать это в охоте. Но риск быть узнанным слишком велик. — Что, уже раздумываешь, как прикончить всех разом? — демон смотрел на него с пугающей внимательностью, которая, как казалось, была ему не свойственна. А потом поднялся из-за стола, закидывая руку на плечо Чонгука и повисая на нем. — Забудь, себе дороже. К тому же в этот вечер действуют особые чары: магия скрывает настоящую сущность. Так что у тебя никак не получиться отличить оборотня от простого смертного. На вечеринке все равны — особое условие хозяина бала. — То есть смертные тоже приглашены? — А как ещё развлекаться? — ухмыльнувшись, спросил Тэхен. А потом прижался совсем близко и заговорчески зашептал в самое ухо: — Ты удивишься, но среди смертных бывают твари и похуже нежити, охотник. В этом шепоте был слышен могущественный демон — правая рука Князя Ада. Расчетливый и хладнокровный. А уже через секунду он исчез, являя квадратную улыбку взъерошенного Тэхена с чернильной кляксой на щеке. Эта переменчивость была острее всех клинков мира, а Чонгук разбирался в хорошем оружии. — Пойдём, мне нужно выпить, чтобы лучше думалось. — Тэхен потянул охотника за собой, как ни в чем не бывало. Вечер обещал быть интересным. Сладкие и тягучие ноты, доносящиеся с нижних этажей, манили за собой, словно в приглашённых был Гамельский крысолов, специализирующийся на джазе. Его мелодия была прелюдией самого страстного любовника — смерти. Но если что-то и способно добровольно затащить человека на ту сторону, то это определенно музыка. Не зря скелеты всегда отплясывают на кладбище под стук каблуков смерти, пока она ведёт за собой бренные души. Джаз издавна считался музыкой дьявола. Легенды об этом берут своё начало из одной маленькой истории, скорее даже сплетни, что породила из своего ребра первобытная зависть. Поговаривают, что давным-давно бесталанный смертный продал душу дьяволу, чтобы творить блюз. Что ж, этот контракт в преисподней до сих пор бережно лелеют. Спустившись в просторный зал, первым, что отметил Чонгук, была кровь. Повсюду. Зал утопал в оттенках алого цвета. Бордово-красное убранство в тёплом свете свечей создавало интимную атмосферу. Настолько, насколько вообще возможна была приватность в помещении, где собралось по меньшей мере триста человек. У всех были элементы красного в одежде: атласные перчатки, накрашенные губы, аксессуары и даже маски. Существа с человеческими лицами собирались за столиками парочками, тройками и целыми компаниями. Чонгук озирался по сторонам, силясь рассмотреть испачканные помадой клыки, фиолетовые глаза или рвущие перчатки когти. Но ничего не выдавало червоточащие души, жадные до человеческой плоти. От усилий и обилия дорогого парфюма в воздухе кружилась голова. — Съешь это. — Тэхен протянул ладонь, на которой сверкнули 7 кровавых гранатовых зёрнышек. — Щедро, но я не голоден. Тэхен нахмурился, словно ему отказывали первый раз. Возможно, так и было. — Слушай, ты мне не нравишься. Но если ты сойдешь с ума к концу этой вечеринки, Мин меня убьёт. — Он поднёс руку прямо ко рту Чонгука. Тот фыркнул и отвернул голову, но все-таки взял горстку и закинул в рот. Раскусив, он почувствовал сок на языке и скривился. Кисло так, что аж губы сводит. Но в голове легко совсем, пару вдохов и послевкусие во рту нестерпимо сладкое. Хочется ещё. Тэхен потянул его к столу с напитками. — Запей. — Он взял два бокала с шампанским, протягивая один Чонгуку. Жидкость вспенилась, а пузырьки внутри цеплялились за вишенку, то и дело всплывающую на поверхность. Выглядело безобидно. — Опять подсовываешь мне отраву? — приподнял бровь Чонгук. — О нет, я выбрал самое безопасное из всего, что тут есть. Левее на застеленном алым атласом столе красовались изящные бокалы с напитками. В некоторых из них был только лёд и шприцы с чем-то ярко-красным. Чонгук поверил, но пить не спешил. Внезапно свет задрожал, свечи трепетали, словно кто-то пустил ветер пошалить. Он пробежал холодком по спине Чонгука ровно в ту секунду, когда зал погрузился в темноту. Это была томительно вечная секунда царствования абсолютной пустоты. Чонгук не видел и не чувствовал ничего. Словно сама жизнь покинула это место, а потом зажглась вновь, осветив только один крохотный участок зала. Это было подиумное возвышение, на котором восседал Князь Ада. На нем был костюм глубокого оттенка красного с безупречным кроем, но на груди, в том месте, где у людей сердце, ткань была небрежно порвана. Края разрезов украшали алые камешки разной формы. Они струились по ткани, создавая иллюзию кровавого блеска и прекрасно гармонируя с убранством зала. Глубокий вырез открывал вид на ключицы и мощную шею, обрамленную тонким чокером, напоминающим ветвящееся дерево. В одной руке он держал какой-то магический артефакт, напоминавший скипетр. Облизнувшись, демон окинул взглядом всех и никого одновременно. Это выглядело грешно. Или даже хуже, ведь грехи буквально извивались под каблуком у Мина. Сама Похоть дрожащими пальцами ласкала его в постели, Чревоугодие лично приносило ему бокал самого дорогого вина, Гордыня не смела и головы поднять, стоя подле него, Жадность не могла бы похвастаться всеми своими богатствами, зная, что весь мир у его ног, как и она сама, Гнев дрожал только от одного его испепеляющего взгляда, Уныние растягивало губы в самой счастливой улыбке, если только он пожелает. А Мин желает. Очень многое желает. Страшнее, чем не выполнить его желание, только само это желание. Чонгук сам не заметил, как осушил свой бокал. Мин встал, купаясь во всеобщем внимании. Он поднял бокал и неожиданно громко провозгласил: — О, что за прекрасная ночь для несчастного мира! — Театральщина — фыркнул Тэхен, но тоже поднял бокал. — За нас! Наслаждайтесь вечером, друзья! К полуночи откроется аукцион. — Да здравствует Ваша щедрость! — хором откликнулись все. Чонгук выпил сразу и до дна. Восприятие словно стало острее. Музыка громче, мельтешащий повсюду алый — алее, сладость на языке — слаще. Мин, сверкнувший глазами со своего трона, греховнее. Чонгук направился прямо к нему, не успев задуматься о цели. — Тэхен почти закончил расшифровку. — он выпалил первое, что пришло в голову, когда подошёл ближе. Мин даже не взглянул на него. — Славно. — ровным голосом в ответ. — Может свернёшь этот маскарад, и мы вернёмся к делу? Демон улыбнулся кому-то, приподнимая бокал, и затем допивая его до дна. Четыре юноши и одна девушка подошли к трону. Они были облачены в расстегнутые белые рубашки, которые открывали отличный вид на алое кружевное бра, обшитое камешками под стать костюму их хозяина. На груди парней оно смотрелось особенно скандально. Изящные движения выдавали в них танцоров, и действительно, поймав мелодию они начали плавно двигаться в ее ритме. Танец для Верховного князя Ада больше походил на прелюдию, но демон смотрел на это представление с льдинками в глазах. Танцоры выстроились в сложную фигуру, завершая танец. Затем один из них протянул Мину бокал и уселся на его колени, целуя шею. Девушка опустилась на пол перед троном, поглаживая бёдра демону. Чонгук не успел скрыть удивленно выдоха. — Ты закончил? — Мин окинул его ленивым взглядом. — Я немного занят, пойди поиграй с Тэхеном. Он погладил талию парня на своих коленях, прижимая его ближе к себе. Чонгук яростно развернулся, жалея, что не может отличать смертных от монстров. Хотелось всадить кому-то в сердце серебряный кол. Он ведь только начал думать, что Мин не так уж и плох. Насколько это вообще возможно для демона. Но этот парад праздного тщеславия выворачивал желудок. Он поискал глазами выход, стараясь пробиться через толпу в нужном направлении. Все вокруг было чересчур насыщенным, казалось, что даже в воздухе слишком много кислорода — настолько, что им можно задохнуться. Парочка рядом тесно жалась друг к другу, мужчина сжимал пальцы у девушки на шее, а та безумно улыбалась и закатывала глаза. Было похоже, что она не в себе: из уголков глаз текли слезы вперемешку с тушью, но она продолжала смеяться. Мужчина усилил хватку на шее, блуждая свободной рукой по ее телу, а потом наклонился и укусил кожу над ключицами. Вампир. Чонгук начал расталкивать толпу, стараясь пробиться сквозь нее, а потом остановился как вкопанный прямо посреди танцпола. Мужчина отстранился, его губы были в крови, но он сплюнул и вытер рот ладонью, а потом достал склянку с кровью и повертел ее перед лицом девушки. Ее глаза голодно вспыхнули, и она попыталась выхватить сосуд, но мужчина спрятал его обратно, указывая на пол у своих ног. Девушка опустилась на колени и поползла по полу за своим хозяином, улыбаясь безумной улыбкой. Чонгук был уверен, что если бы не наложенные чары, он смог бы разглядеть ее клыки. В голову ударили слова Тэхена: «ты удивишься, но среди смертных бывают твари и похуже нежити…» Неожиданно, его крепко схватили за запястье. Он дернулся, но обернувшись увидел перепуганные глаза Тэхена. Стоило паниковать, потому что демон хоть и был странноватым, пугливым его точно нельзя было назвать. — Быстро. Иди за мной. И пригнись. — протараторил он, потянув Чонгука за собой. — Эй, что происходит? — Тише. Не привлекай внимания. Они обогнули танцпол, подходя к возвышению Мина с боковой стороны. Пиджак сполз с одного его плеча, открывая доступ к голой коже. Одной рукой он гладил по голове парня, стоящего на коленях подле трона, а второй придерживал извивающуюся девушку на своих бедрах. Его пухлые губы алели непривычно ярко, а взгляд был в расфокусе — он не обратил никакого внимания на то, что они подошли. Чонгук почувствовал прилив отвращения. — Тэхен, что за хуйня! Я собираюсь уходить. — Он попытался вырвать руку из хватки, но демон применил силу. — Мне не до ваших перипетий! Стой здесь. Чонгук возмущенно подавился воздухом, но сдвинуться с места не мог. Зло рыкнув, он проследил за Тэхеном, который подошел сзади к трону и зашептал что-то на ухо Мину. Тот как будто вынырнул со дна. Он кинул горящий взгляд на Чонгука, словно наконец-то мог его видеть, и подлетел к нему. — Что будем делать? — немного истерично спросил Тэхен. — Иуда тоже здесь. Возможно, они уже его заметили. Мин смотрел только на Чонгука, а потом яростно зашептал ему в ухо. — Слушай внимательно и не возражай, иначе наша сделка будет разорвана. Здесь приближенные Люцифера, они проверяют меня и если заметят живого тебя, то я перестану быть в числе доверенных лиц Люцифера. Скорее всего, они караулят у всех выходов, и я предполагаю, что кто-то дал им наводку. Никто ничего не должен заподозрить и лучший вариант спрятать тебя — сделать это у них под носом. У Чонгука кружилась голова, было впечатление, что ему обжигало уши и шею. Он пропустил половину из того, что сказал демон, сосредоточившись на ощущении давления от хватки Мина на своем предплечье. — Ты что, меня гипнотизируешь? Мин нахмурился, слегка ослабив хватку, когда понял, что от волнения вцепился слишком сильно. Многое стояло на кону. — Просто постарайся засунуть свое возмущение себе в задницу — быстро сказал Мин, заталкивая его в укромный уголок за драпированные шторы. Он щелчком пальца сменил одежду Чонгука, и теперь его нельзя было отличить от тех юношей, что танцевали приватный танец для демона. Застегнутая белая рубашка едва прикрывала бёдра, просвечивая так, что можно было увидеть алое кружевное белье. Охотник дернулся, но Мин закрыл ему рот рукой. — Знаю-знаю, убьешь меня потом, сладкий. — Он потянулся поправить маску на затылке охотника и задержавшись, оставил горячий поцелуй на щеке. Чонгука передернуло. Он изо всех сил пытался сохранить невозмутимый вид, но скованность движений выдавала его смущение. Необъяснимое головокружение мешало ему трезво оценить ситуацию. Они вышли из тени, и демон занял свое привычное место на троне. Казалось, никто не обратил на них внимания. Разве что парочка любопытных девиц хихикали, перешептываясь о том, что Верховный делал с милым мальчиком за шторами. Тэхен открыл было рот, но красноречивый взгляд Чонгука его остановил. — Тэ, вычисли тех, кого сможешь. Ты знаешь, как снять чары. Мы хотя бы будем знать их в лицо. — отдал приказ Мин. Тэхен кивнул и спешно ретировался, а демон перевел взгляд на Чонгука. Он легонько хлопнул по своим коленям в приглашающем жесте. — Надломишься. — фыркнул охотник, запрокидывая голову и смотря сверху вниз, но уши у него вспыхнули. — Проверим? — Мин подтянул его за бедра и от неожиданности Чонгук потерял равновесие, сев прямо на колени. Он схватился за плечи демона чисто инстинктивно, но когда почувствовал сильную хватку под рубашкой, приблизился плотнее, пытаясь уйти от крепких рук. Все тело горело. Мозолистые большие пальцы, огладившие бока послали томительную щекотку по нежной коже, и Чонгук рвано выдохнул воздух, на секунду надломив брови. Мин на это нахмурился и зашептал прямо в шею: — Ты пил что-нибудь здесь? — Тэ..хен дал мне… шампанское. — осознание накрыло его с головой. — Блять, я убью его. Демон рассмеялся, поглаживая рукой бедро Чонгука. Тот дрожал прямо под ладошкой, не замечая, что ластится к прикосновению. Холодная ткань брюк Мина так приятно контрастировала с оголенной кожей бедер, что хотелось закрыть глаза и потеряться в этом ощущение. — А я, видимо, поставлю ему за это самый красивый памятник. Чонгук, кажется уже не слушал, но демон продолжал веселиться. Он мимолетно пробежался пальцами по внутренней стороне бедер, разгоняя мурашки, и шире расставил ноги, чтобы охотник полностью переместил свой вес. Его ступни оторвались от пола, по инерции посылая в низ живота тянущее чувство. И демон, видимо, решил, что может ухватиться за это чувство, потому что с нажимом провел по низу живота прямо у кромки белья, заставив пресс поддастся истоме. — Жаль, что я ужасный демон, который не может не воспользоваться твоим состоянием. — он мягко укусил Чонгука в шею, спускаясь горячей дорожкой поцелуев вниз и расстегивая рубашку, открывая себе путь дальше. — Ммм — это было уж слишком похоже на стон, и Мин схватил охотника за волосы на затылке, заставляя посмотреть в глаза. — Чонгук, ты ел гранат? Тот в ответ лишь потерся сильнее, чувствуя как тесно было в боксерах. Спасибо, что хотя бы их демон оставил нетронутыми. Мин распахнул его рубашку, обхватывая горячими губами сосок через кружевную ткань и с нажимом проводя языком. Чонгук аж подпрыгнул, чуть не свалившись с колен. — Чонгук, я задал вопрос. — Мин притянул его ближе, немного рыкнув в конце фразы. — Да, боже, да! — чересчур громко. Кажется, кто-то из гостей обернулся, чтобы посмотреть на происходящее на троне. Чонгук прикусил нижнюю губу, кажется, нужно встать и закончить это безумие — он ведь сам не свой. — Тшш, Бога здесь точно нет. Я понял, малыш. Постарайся не думать об этом, ты отлично играешь свою роль. — пальцами по накаченной груди, сминая ткань. Если честно, то он вообще уже не о чем думать не мог, кроме рук и губ на своей коже. Он был действительно пьян. В голове было совсем пусто, а тело не слушалось. Хотелось большего. Что такого было намешано в этом шампанском… — Скучал по тебе, друг. — резкий низкий голос. Мин выпустил из плена своего рта мочку Чонгука, который в этот момент вцепился пальцами в спинку кресла. Ему захотелось обернуться и посмотреть на того, кто подошёл, но демон во время придержал его за подбородок. — Не скажу, что очень рад тебя видеть, Иуда. — мертвая хватка на бедрах Чонгука усилилась и это ненадолго вернуло его в реальность. Он почувствовал напряжение Мина, несмотря на то, что тот тщательно пытался его скрыть за расслабленным тоном и вальяжной позой. — Есть разговор. — Говори. — Приватный. Мин скучающе закатил глаза, чмокнув Чонгука между чашечек алого бра. Было видно, что демону не хотелось его отпускать такого растрепанного и потерянного — когда еще будет возможность увидеть его таким открытым. Опустив руки ниже по спине, он ощутимо погладил покрывшиеся мурашками ягодицы. Затем собственнически сжал, заставив Чонгука плавно проехаться по бедрам. Теперь он полностью лежал сверху и тяжело дышал в ухо, хватая ртом воздух. Чонгук, кажется, забыл о том, что вообще происходит. Он прижался сильнее, и запрокинув голову выдохнул едва слышно: — Ч-Чимин… Сам своих же слов испугался. Самое странное, что он не думал о Чимине от слова совсем. Настолько, что было даже стыдно. Он забылся, прекрасно осознавая в чьих руках находится. Мин же под ним превратился в ледяную статую, ослабил хватку и отстранился в ту же секунду, как только это имя сорвалось с губ охотника. — Поднимайся. — холодно бросил он, слегка похлопав Чонгука по бедру и смотря за его плечо. Тот попытался поймать его взгляд, чтобы оценить ситуацию, но это не увенчалось успехом, поэтому он просто встал, неуклюже переставляя ноги. Они дрожали, а Чонгук злился на себя, Тэхена и Мина, из-за которых это началось и на этого мужика, из-за которого это кончилось. Голова все ещё кружилась. Иуда поприветствовал подошедшего к нему Мина собственническим объятиями, на что тот холодно похлопал его по плечу. Он развернулся, указывая рукой в сторону приватной комнаты. Желваки на его скулах дрогнули пару раз, но больше ничего не выдавало переживаний. Если бы Чонгук не чувствовал раньше, как сильно напряглось все его тело, он бы даже не понял, что демон обеспокоен. Обернувшись через плечо так, чтобы его лицо было скрыто тенью, он кинул быстрый взгляд на пришедшего мужчину. Создавалось твердое ощущение, что Чонгук его уже где-то видел, но захмелевшее восприятие играло с мыслями в недобрые игры, поэтому нельзя было ему доверять. Он стоял хлопая глазами и пытаясь немного прийти в себя. Ноги перестали дрожать, но жар, поселившийся внизу живота, никуда не делся. Сделав медленный вдох, охотник окончательно взял в себя в руки, лихорадочно пытаясь понять, что ему делать. Благоразумие подсказывало слиться с толпой и не привлекать к себе внимание, но смириться с бездействием было слишком сложно. Внезапно вспышка воспоминаний ударила в голову. Ледяные скалы холодной пещеры, укрывающие собой Фабрику душ. Вот, где он видел Иуду. Именно он терзал своих жертв с особой жестокостью, и именно на него тогда засмотрелся Мин, словно на давнего знакомого. Все это явно не было хорошим знаком. Он честно попытался отыскать в толпе светлую макушку Тэхена, а потом, забив на приказ Мина, шагнул в скрытое шторами место за троном. Натянув там свои штаны и избавившись от смущающего белья, Чонгук пошел в сторону вип-комнат, в одной из которых ранее скрылись два демона. Помедлив, он прислушался к звукам, стоя у первой двери. Оттуда доносились едва слышные голоса. Сердце отчего-то бешено колотилось в груди. Почему он так чертовски переживал за Мина? Очень осторожно Чонгук приоткрыл дверь, бесшумно проскальзывая внутрь. Когда-нибудь он поймет, что следить за Мином ― это всегда плохая идея, но сейчас зудящее беспойкойство просто не оставляло другого выбора. К счастью, бархатные шторы скрывали его присутствие достаточно хорошо, поэтому охотник выдохнул с облегчением. Внутри было подозрительно тихо. Успокоив дыхание, Чонгук снова начал прислушиваться, но голосов не было слышно, только какие-то приглушенные шорохи. Сердце пропустило удар, а затем и второй и третий в тот момент, когда охотник выглянул из-за штор. Они целовались. Мокро и шумно. На лице Мина застыло блаженное выражение, совершенно отличающееся от того, что он показывал, когда ласкал танцовщиков ранее. «Скучал по мне?» спросил тогда Иуда вместо приветствия, и, видимо, да, по нему скучали. Сердце снова начало биться, но было что-то, что мешало ему делать это в полную силу. Словно коготь застрял внутри и при каждом ударе проскальзывал внутрь глубже и глубже. Чонгук развернулся и открыл дверь, больше не беспокоясь о том, услышат его или нет и намереваясь уйти. Но в этот момент услышал бархатистый смех Иуды, заставивший его застыть на месте. ― Не зря тебе дали в подарок эту симпатичную мордашку ― рассуждал он, схватив Мина за подбородок и рассматривая его лицо. ― Этот тупой охотник все-таки повелся. Да так хорошо, что теперь пресмыкается у твоих ног. Почему еще не рассказал Его Величеству? ― Готовлю ему сюрприз. ― Он будет рад, но ты не заигрывайся. Мин ухмыльнулся, а коготь впился в сердце еще глубже. Когда пелена неверия спала с Чонгука, ему захотелось горько рассмеяться. Ну, конечно. Он ведь всегда знал, что все это не могло быть просто совпадением. Переступив с ноги на ногу, он облокотился о стену, сдерживая себя и переваривая услышанное. ― Не пропадай так надолго. ― сказал Иуда и направился к выходу. Чонгук запоздало сообразил, что его сейчас заметят. Он дернулся к двери, но было слишком поздно. Отодвинув тяжелый бархатный занавес, Иуда оказался прямо перед ним на расстоянии вытянутой руки. Сжав руки в кулаки, охотник приготовился драться, но мужчина посмотрел будто сквозь него и вышел. Он что, не узнал его? Это было невозможно. Чонгук ошеломленно моргнул пару раз, пытаясь осознать происходящее. ― Чего топчешься? Входи. ― холодным голосом по открытым нервам. Значит, это магия Мина скрыла его от глаз Иуды? Такие фокусы работали всего пару секунд и требовали невероятной силы. Почему же Чонгук все время забывал на что способен этот демон? Горько усмехнувшись от этой мысли, он вышел на свет, окидывая Мина взглядом. Растрепанный, но сосредоточенный он сидел на диване в расслабленной позе. ― Когда ты уже поймешь, что следить за мной бесполезно? — хмыкнул он, улыбаясь. — Ты пыхтишь почти так же громко, как стонешь имя своего бывшего, когда я тебя ласкаю. Его тон звучал слишком уязвлено, и Чонгук чуть не рассмеялся от мысли, что сейчас демона волнует его треснувшее эго. — Ну что? Ничего не скажешь? — было видно, что Мин злится. Возможно, его расстроил тот факт, что его невероятный план провалился? Ведь наверняка играть с чувствами Чонгука, используя в качестве сосуда тело Чимина, зная, что тот раньше для него значил, было чертовски увлекательно. Больше он не покажет ни одной эмоции, хватит добровольно кормить ими эту голодную тварь. Она уже откусила руку и слишком далеко зашла. — Молчишь? — горько и тягуче. — Ладно. Расскажу тебе одну историю. Чонгук старался даже не моргать, казалось, если он дернет мизинцем, его охватит неудержимая волна чувств. И тогда он точно об этом пожалеет. Развалившись на диване и закинув ногу на ногу, Мин продолжил: — Все знают легенду о том, что влюбленный Аид похитил Персефону, а потом дал ей семь зернышек граната, съев которые она осталась в Царстве Мертвых. Он обманом заставил ее быть рядом с ним. Но мало кто знает, что эти зернышки никак не влияли на ее пребывание в загробном мире. Они служили лишь оправданием для Персефоны, которая не хотела признавать свое желание остаться. И все на Олимпе винили Аида, но ему было все равно. Чонгук нахмурился, он совершенно не понимал к чему сейчас была эта история. Мин же пытливо следил за каждой его реакцией. — Так вот, знаешь, что? Сегодня ты пил шампанское, которое якобы заставило тебя изнывать от желания. Но правда в том, что спасительные зернышки граната оберегают от воздействия любой магии, которая замешана в еде и напитках. Символично, не находишь? Чонгук внутренне похолодел, но упорно продолжал молчать. Хотя очень хотелось кричать, кусаться, бить, целовать. — Но знаешь, что самое забавное в этой истории? То, что ты даже на подсознательном уровне не можешь представить себе, что влюблен в демона, да? Ты просто не в состоянии забыть своего святого человека и ведешься на любую возможность.. А такие как я тебе до ужаса отвратительны, несмотря ни на что. — Мина пьяно повело в сторону, когда он попытался встать. А Чонгук смотрел на него во все глаза, горько улыбаясь. Если бы демон только знал, насколько сильно ошибался. Еще никогда ему так сильно не хотелось, чтобы Мин оказался прав. Чтобы он был ему было действительно отвратителен. Но на деле Чонгука сейчас тошнило только от самого себя. Он предал Чимина. Кажется, уже даже во второй раз в своей жизни. — Наша сделка разорвана. — бросил охотник и не узнал собственный голос. Мин поднял на него глаза, немедленно подходя прямо вплотную. Он схватил его за руку и пригвоздил к стене взглядом. — Ты знаешь, что когда я вселился в его мертвое тело, то увидел последние мысли? Резко стало холодно. Внутри. Коготь вонзился до основания, дрожь зародилась в самом сердце и вместе с кровью растеклась по венам. Пришлось сжать зубы, чтобы она не вырвалась. Демон продолжал: — Он ненавидел тебя, причитал, что ты его бросил тогда, когда был нужен. Ты его предал. Было противно это чувствовать. Слабость и уязвленность. Он ведь тебя так любил, а перед смертью даже в этом разочаровался. Вы, люди, такие жалкие. Он знал, что тебе не нужен, но все равно хотел быть вместе. Глупые жалкие человечки со своими глупыми чувствами. С каждой новой фразой Чонгук получал пулю. Он был уверен, что демон никогда не был с ним таким искренним, как сейчас. И эта искренность растекалась ядом по его венам, резала плоть, и впивалась ожогами в кожу. Чонгук молча смотрел демону в глаза. Они заполнились красным ослепляющим светом и не выражали ничего, кроме злобного веселья. Вот он, демон, который питается людской болью, а Чонгук устроил ему трапезу. Что ж, пускай. — Верни. Мне. Его. — с искусственным спокойствием сказал охотник прямо в ухо Мину, хватая за пиджак. Глаза в глаза — непроницаемые карие и неестественно красные. Секунда осознания. Мин замер. Затем рассмеялся. Его смех не стихал подозрительно долго. Он доносился отголосками, пока мир Чонгука вращался. Пару секунд, и они уже на перекрестке двух дорог. Отсюда все начинается, и здесь все заканчивается. — Он же, вроде, был тебе не нужен. — Демон был до безумия весел. — Это не твое дело. — 10 лет и твоя душа моя, крольчонок. — Я в курсе расценок. Мин театрально вздохнул, сделав расстроенное лицо. Насмехающееся сочувствие ударило Чонгука под дых. И ему захотелось молить неведомо о чем, когда он почувствовал, что древняя магия сделок начала зарождаться. — Как жаль, эта тушка мне нравилась. — вздохнул демон, оглядывая свои руки. — Но ты не переживай, я после сделки от тебя не отстану. Тебе еще придется сделать выбор. Чонгук не выдержал. Он схватил Мина за куртку, притягивая к себе и впиваясь в губы. Должно было быть мерзко, но было так знакомо и правильно, что кружило голову. Чонгук рассчитывал почувствовать холод, но губы были такими родные и теплыми — невозможно оторваться. Он решил не думать об этом, смирившись с тем, что его ад начался прямо здесь. Такой сладкий. Демон отвечал почти трепетно, углубив поцелуй. Он с нажимом прошелся по чувствительному местечку под верхней губой, и Чонгук вздрогнул. После этого Мин резко оторвался. В его глазах на секунду мелькнула уязвимость, а потом они закрылись, сверкнув красным. Его тело обмякло, и Чонгук аккуратно опустился на колени, придерживая его на руках. Прямо как в последний день. Еще одна сделка была скреплена. Теперь Чонгук будет вальсировать со смертью ближайшие десять лет.