Привязанность

Caught in lie «Lie» by Park Jimin of BTS

Фото юноши с горящими глазами и яркой улыбкой безжизненно пялилось на Чонгука со дна шкатулки. Он не узнавал человека на нем, поэтому не испытал особого сожаления, засыпая его могильной землей. Этот улыбчивый мальчишка был похоронен им уже давно. Оставалось только надеяться, что заимствованная на складе хранилища кость действительно принадлежала кошке. Будет крайне глупо проколоться на банальных знаниях анатомии седьмого класса. Чонгук опустил кость в коробку с максимально возможным уважением, а потом добавил финальный штрих — листья рододендрона. Или это все-таки была азалия? Маленькая ложь могла стоить ему жизни. Точнее, это в любом случае будет ложь, на которой его поймают. Главное, чтобы он не был пойман раньше времени. Захлопнув коробку, охотник взял лопату и откинул верхнюю горстку земли по центру дороги. Этого слоя хватало с лихвой, чтобы закопать свой маленький гроб. Перекресток был все таким же безжизненно живым, загнивающим от разлагающихся душ и дышащим древней магией. Но теперь Чонгук едва ли обращал на это внимание. Он был сосредоточен на том, чтобы не выдать себя ни одной мыслью, стараясь думать о чем-то, чего не знал тот, кого он здесь поджидал. Оказалось, что найти что-то такое гораздо сложнее, чем узнать то, как скрыть себя от демона-перекрестка. В конце-концов, он начал мысленно разбирать оружие. Это всегда помогало быть просто существованием. Ничем более. Только отточенные механические действия и ни единой мысли. Щелчок затвора. — Кто это тут у нас? — знакомый голос лизнул душу, смакуя предвкушение. Но тут же подавился горечью. — Какого хуя? Что ж, сработало. Чонгук думал, что успел увидеть все оттенки злости демона. Но сейчас тот буквально полыхал гневом, а его глаза светились красным огнем беспрерывно. Неестественно красиво. Мысли разметались, но охотник знал, что у него оставались считанные секунды перед тем, как Чимин оставит после себя прохладный ветер, исчезнув во тьме. Если быть честным, тут начинался самый большой пробел в его плане, поэтому пришлось импровизировать. — Чимин-хён.. — начал было он, чтобы привлечь внимание. — Не смей. Чонгук сделал пару шагов навстречу, а потом осекся. Его глаза бесцельно забегали по фигуре демона, пытаясь понять, что можно сделать. Казалось, что весь мир замедлился, издевательски растягивая время, которого Чонгуку все равно не хватило бы. Он видел, как демон поворачивается к нему спиной словно скорость выкрутили на минимум. Схватившись за единственную промелькнувшую мысль, охотник рывком бросился вперед, налетая на демона и целуя. Тот от неожиданности замер, а потом попятился, позволяя Чонгуку утянуть себя куда-то в сторону. Зубы и грудные клетки столкнулись, посылая вибрации по сердцам. Чимин кусался, и было похоже, что он не может ни поцеловать, ни отпустить, поэтому единственное, что ему оставалось — цеплять дрожащие губы, лопая тонкую корочку. Чонгук схватился за него, чтобы удержать от побега. Себя. Потому что ощущения сладости губ заставляло отпустить все, чтобы заполнить чувства только им. Но он сосредоточенно считал шаги, не позволяя отвлечь себя даже щекучищему чувству внизу живота. Пару метров влево и два шага вперед для надежности — незамысловатый танец смерти. Чимин дернулся в его руках стоило им только пересечь границу пентаграммы, словно он мог ощутить, как древняя магия сковывает каждую частичку его тела. Он с силой укусил нижнюю губу Чонгука и оторвался от него со смешком. — Неплохой фокус. — выплюнул он с остатками крови и низким грудным смехом. Чонгук стер алые пятна с губ, размазывая их по костяшкам. — Хён научил. — Хреновый из него учитель. — усмехнулся демон, подходя ближе — Иначе он бы сказал тебе, что нельзя оставаться с демоном внутри пентаграммы. Он подошел совсем вплотную и их бедра столкнулись, а дыхание демона отпечаталось на щеке. — Это оправданный риск. — бросил Чонгук, отворачивая голову в сторону. Чимин перехватил его за подбородок, пожирая последние крупицы его личного пространства. Другая рука скользнула по бедру Чонгука, подбираясь к внутренней стороне. Теперь они оба были пойманы в ловушку и делили одни молекулы кислорода на двоих. ― У тебя что, шило в заднице? — мурлыкнул Чимин, не скрывая злости и раздражения. — Помочь вытащить? Он легко провел ладонью по ягодицам будто в подтверждение своих слов. Чонгук сжал зубы, пытаясь игнорировать теплые мурашки расползающиеся волнами по его ногам и посылающими по ним дрожь. — Я хочу получить ответы. Чимин рыкнул и оттолкнул охотника, отходя к самой границе пентаграммы. Она вырисовывалась из выжженной травы, которая была примята сверху слоем листьев, что делало ее практически незаметной. В любом другом случае демон мог бы почувствовать магию, которой кровоточили рунические рисунки, но увы. Чертыхнувшись про себя, Чимин с непоколебимым выражением лица сказал: ― Что ж, ты знаешь, как работают сделки. Чонгук практически подавился возмущением. ― Ты в моей ловушке. ― Или ты в моей. — ухмылка исказила черты лица Чимина, явив нечто первобытное, что скрывалось в глубинах демонической сути. Голодное желание. Чонгука передернуло, но виду он не подал. Демон был абсолютно всесилен внутри пентакля. Это знал любой первоклассник. ― Ладно, чего ты хочешь? Моя душа и так уже у тебя есть. ― Тело. На трассе пронеслась машина, сверкнув фарами и разрезав темноту ночи. Чонгук отступил к краю пентаграммы и тут же почувствовал неестественный холодок на спине, забравшийся под футболку. Он растерянно оглянулся по сторонам, а потом вскинул подбородок. ― Что? — переспросил он твердо, но при этом избегая взгляда демона. Тот же выглядел скучающе, хотя его глаза непрерывно отслеживали любое изменение на лице охотника. ― Больше тебе нечего предложить, сам говоришь. — Чимин пожал плечами, а потом глянул исподлобья и в считанную секунду его шепот ударил прямо по барабанным перепонкам: — Я трахну тебя прямо внутри этой пентаграммы. Чонгук отшатнулся, врезаясь в невидимую стену, которую создал демон, отделяя границы своей ловушки. Он схватил охотника за локоть, удерживая от падения и переместился за его спину. Дыхание обожгло затылок, а рука забралась под футболку, оглаживая низ живота. — Ну так что, охотник? — опять шепот в самое ухо. — Согласишься на такую сделку? Чем дольше Чонгук медлил с ответом, тем выше поднималась рука, и вот она уже ласкала подкаченную грудь, проводя по ней ладонью и сжимая. Охотник переступил с ноги на ногу, роняя пару резких выдохов сквозь зубы. Ухмылка демона чувствовалась на оголенной шее, и он провел носом по непослушным волосам на затылке, а потом мягко прикусил зубами загривок. Чонгук дернулся, схватившись за руку, которая уже подбирались к ноющим соскам. Блядство. Он был действительно в отчаянии. Резко развернувшись, Чонгук впервые за этот день посмотрел демону в глаза. — Я согласен. «Это же ты, Чимин» читалось в глазах-галактиках. Разве могло бы быть по-другому? Но все было по-другому. На лице Чимина проскользнула гримаса, похожая на отвращение или злобу, но он быстро спрятал ее за ухмылкой. А затем и вовсе развернул Чонгука спиной, словно избегая смотреть на него. Влажная от росы трава под ними предательски скользила, не позволяя твердо стоять на ногах. Или это руки Чимина медленно и систематично поглаживающие дорожку от поясницы до задней части бедра? Или его губы сухо ласкающие заднюю часть шеи? Он плавно опустил не сопротивляющегося Чонгука в колено-локтевую, навалившись сверху. У младшего вспыхнули щеки и дрогнули колени, ощутившие росу сквозь дырки на джинсах. Теперь он мог только радоваться, что демон не видит его лица. — Не может быть, сам Чон Чонгук готов подставиться? Да еще и демону? — хрипло рассмеялся Чимин, потираясь бедрами сзади, позволяя ощутить позу сполна. Щекочущее чувство унижения натянуло нить напряжения внизу живота Чонгука, затягиваясь в узел возбуждения. Он непроизвольно потерся попой, желая увильнуть от этого стыдливого ощущения, но распалил себя еще больше. Боже, он никогда не ощущал чего-то подобного. Даже раньше, когда у них был секс, младший всегда перетягивал инициативу на себя, а сейчас полностью потерянный контроль срывал голову. Это было неправильно по всем фронтам, но чертовски хорошо. А еще… он скучал. По рукам с короткими, но изящными пальцами, по теплому дыханию на шее, по особенным мурашкам, которые появляются только из-за одного человека. Воздух одновременно свежо и удушающе пах озоном после дождя и асфальтом с примесью травы. Чонгук старался ловить его ртом в любую удобную секунду, чтобы совсем не потерять голову. Он уперся ладонями в землю, не ощущая ни мелких камешков раздирающих пальцы, ни льдинки росы промочившие ткань джинсов. Все, что сейчас чувствовалось — это горячее дыхание на шее и руки, которые доставали, кажется, до каждой частички его тела. И несмотря на то, что он был полностью одет, создавалось впечатление, что его уже давно раздели, раскрыли и распахнули во всех возможных местах. Чимин мазнул языком за ухом, переходя к мочке и цепляясь зубами за цепочку-серьгу. — Ну, что ты там хотел узнать? — шепнул он, одной рукой обнимая поперек груди, а второй сжав пах, поигрывая большим пальцем с ширинкой. Все вопросы, которые роились у Чонгука в голове столько времени, сейчас испарились. Он боялся даже просто открыть рот, потому что совсем не мог поручиться за то, что выплеснется оттуда. Чимин, кажется, потерял терпение. Он потянул младшего на себя, становясь за ним на колени и полностью укладывая сверху, принимая на себя его вес. Рука, обнимавшая грудь, поползла к шее, мягко сдавливая и оглаживая пальцами чувствительное место под острой линией челюсти. В погоне за этим движением Чонгук прогнулся в спине и откинул голову на плечо Чимина, а потом сдавленно ахнул, не зная куда теперь деть руки. — Ммм, Чонгуки? — настойчивым шепотом на ухо. — Это т-ты позвонил тогда, чтобы дать наводку на себя и адрес бара? — еле ворочая языком пролепетал Чонгук на выдохе. — Да. — поцелуй под ухом. — Ты сделал это не для того, чтобы предложить сотрудничество? — Нет. — поцелуй в заднюю часть шеи. — Тогда зачем? Чимин сжал пальцы на подбородке, разворачивая голову, чтобы посмотреть в глаза. Не разрывая зрительного контакта он издевательски медленно расстегнул ширинку, спуская джинсы охотника ниже по бедрам и проводя пальцами по мокрому пятнышку на белье. — Убить тебя. Поцелуй в губы. Он успел словить громкий стон Чонгука, который дергался в его руках от интенсивной стимуляции. Причем не зная, от чего хочет увильнуть больше — от настойчивого языка, трущегося о нёбо, или от большого пальца растирающего головку члена через ткань. В любом случае сбежать ему все равно бы не позволили, поэтому он высоко и мелодично захныкал прямо в чужой рот. — Мммм, ты, блять…. — простонал Чимин, услышав эти звуки. А затем шире раскрыл губы, делая настойчивые мазки языком, заставляя Чонгука просто принимать эти интенсивные ласки. Ноги сводило судорогой от продолжительного нахождения в одной позе, но никто из них этого не замечал. Как и того, что демон, потеряв концентрацию, перестал удерживать охотника внутри пентаграммы, признавая, что теперь это ловушка только для него. Чонгук бы мог с этим поспорить. — Что тогда…а-ах случилось? — старательно выговаривая каждое слово, продолжил допрос Чонгук. Чимин еле сдержал рык, как будто больше всего ему хотелось довести младшего до состояния, когда он не сможет и двух слов связать, поэтому он плотнее обхватил горячий член, начиная медленные движения вверх-вниз и раздражая чувствительную кожу трением о белье. Футболка сама собой скрутилась в узел, и была заткнута за собственный ворот с помощью магии демона. Она вырвалась из него настолько бесконтрольно, что ткань треснула где-то на боках. Но Чонгук даже не заметил этого, подавившись стоном, как только почувствовал касания холодного воздуха на обнаженной коже. — Будь конкретнее, крольчонок. Пальцы Чонгука непроизвольно сжались в кулаки. — Что случилось после смерти? — прошептал он на грани слышимости. — Что-что? — Чимин прекрасно все расслышал с первого раза. Пальцы обводили один из сосков круговыми движениями, очерчивая ореолу. А другая рука продолжала ритмично наглаживать член, намеренно не проникая под ткань. Контроль Чонгука и так был не на месте, но сейчас и вовсе растворился в воздухе вместе с протяжным стоном, сорвавшимся с его губ. — После твоей смерти. Что. Произошло. — Ах, это... Ну, я попал прямо в объятия Люцифера, который предложил мне выгодную сделку. И теперь мы здесь. — Я не-не понимаю… ах.. — голос Чонгука надломился, когда Чимин спустил его белье до колен. Он вдруг почувствовал себя крайне уязвленно и дёрнул руками в попытке натянуть штаны обратно. Но его быстро прервали. — Тшшш, будь послушным, мы же договорились. — шепнул Чимин и замер, позволяя Чонгуку прочувствовать себя полностью открытым, стоящем на коленях рядом с дорогой на окраине оживленного города. Неконтролируемая дрожь пробила все его тело, и он дернулся, пытаясь сменить позу. Но в этот момент Чимин едва ощутимо провёл пальцами под попой в том месте, где она переходила в накаченные бёдра. И у Чонгука все поплыло перед глазами, он громко застонал, делая огромный шаг в ту стадию, когда тебе уже ничего не важно, кроме одного. Дикое и всепоглощающее желание сбросить это зудящее во всем теле напряжение. Когда в последний раз он это чувствовал? Вероятно, жизнь назад. Пустота в голове была до дрожи приятной, поэтому руки, потерявшие связь с разумом, сами собой потянулись вниз в постыдном стремлении подвести себя к краю. Он знал, что его поймают, ведь хен был рядом. Не страшно было шагать за край с ним. — Только посмотри на себя. — Чимин недовольно цокнул откуда-то сзади. Но Чонгук, пропавший в своём чертовски смущающем удовольствии, не мог разобрать слова. Так же он не смог бы и распознать тихое постанывание Чимина, которому снесло крышу от этого зрелища. Он хотел издевательски посмеяться и подразнить младшего, но у него оставались силы только на то, чтобы ласкать грудь Чонгука и сжимать себя через ткань штанов. Что за блядство. — Ах, Чимин-хён. — Чимин-хён умер, Чонгук. — прорычал демон, хватая Чонгука за волосы и с силой толкая вперёд, а потом добавил одними губами в шею: «Иначе я совсем все потеряю». Почти пойман. Чонгук вовремя выставил руки, упираясь в охлажденную ночью землю. У него горело в глазах и в этот момент он чувствовал себя действительно на грани. На грани слез, на грани оргазма, на грани чувств, которые вот-вот пробьют непонятно кем построенную плотину. Хотелось биться в конвульсиях, рыдать в голос и чувствовать-чувствовать-чувствовать. Или выключить эти бьющиеся чувства наконец-то. Он забыл, что это такое. Забыл, как можно справляться со всем этим. Обида, боль, злость, радость, удовольствие, предвкушение, ярость, грусть — что это, блять, было? Он всхлипнул, лишенный сил и возможности убежать от этого кома, несущегося на него с непередаваемой скоростью. Легкие раздирало, а сердце бешено колотилось, подначивая урвать больше кислорода. Но он совсем забыл, как функционировать в ожидании того, его вот-вот раздавит всем, что скопилось у него за последние два года. Но вдруг Чимин лёг на него сверху, словно закрывая от этого огромного кома чувств. — Дыши, блять. Не зная, кому из них больше требовалось это напоминание, он грубо толкнулся вперёд проходясь своим обнаженным членом прямо между бёдрами, плавно ускоряя темп. Мышцы Чонгука сжимались в спазме и подрагивали, силясь удержать его тело на коленях, но в конце-концов ноги совсем ослабли, и если бы не рука Чимина, удерживавшая его, он бы свалился дрожащим комком прямо на землю. Удивительно, как легко он провалился в это состояние. Языки пламени, лизавшие низ живота, и холодная роса создавали безумный контраст. Чонгук тёк, пачкая себя, и это ощущение заставляло его кусать губы в нетерпении. — Хён! Хён-хён-хён! Все движения Чимина стали резкими, хватка в волосах усилилась, ногти впились в бока, а ожесточенный темп доводил Чонгука до безумства. Его член едва ли стимулировался в такой позиции, но ему хватило бы и этого. В момент, когда он уже дрожал всем телом в предоргазме, Чимин резко остановился. — Помнишь, я говорил, что это все ради мести? — рыкнул он — Вот она. Наслаждаешься? И опустив руку на член Чонгука, добил их обоих. Младший вцепился в траву под своими пальцами, вырывая ее с корнем, пока бился в истоме. Это и нарушило рисунок пентаграммы, разрушив магию вокруг них. И в следующую секунду Чимин был уже за ее пределами, стоя в пол-оборота, рассматривая тяжело дышащего охотника в центре пятиконечной звезды. Он стоял на коленях, подрагивая и сжимая кулаки. Словно падший ангел. Блядски красиво. Черная дымка начала медленно поглощать демона, но: ― Ты не выполняешь условия сделки ― голос Чонгука был поразительно тверд для того, кто только что развалился на части. Его глаза полыхали злым огнем, который высушил из них влажную поволоку. ― Прости? ― демон усмехнулся, отводя взгляд. — Я ответил на все вопросы, которые у тебя получилось сформулировать. — Я не об этой сделке. Ты должен был вернуться ко мне. — Чонгук вперился в него глазами, понизив голос на последней фразе. Чимина эти слова облили кипятком. Он подлетел к младшему, хватая его за подбородок и злостно пророкотал в ухо: — Я никогда не буду твоим, это даже смешно. Ты сделал слишком много дерьма, малыш Чонгук-и. Ты не ставил ничего выше своих принципов и высших целей, так что настало время платить. И все, на что ты можешь рассчитывать — грубый перепих до того, пока мне не надоест играть с тобой. Чонгук долго всматривался в глаза напротив. Совсем другие. Их изнутри выжег красный огонь, сделав безжизненными. Ни чувств ни правды. Пал и не пойман аггел божий. — Так вот почему все это. Ты так хотел показать, что я пребался. Влюбился в монстра, которых ненавидел, и все такое. ― Чонгук усмехнулся, а потом пробормотал словно в бреду ― Буду подобен Всевышнему. Ученик превзошел учителя. Люцифер может тобой гордиться. Треск невидимой нити разрезал судьбу как молния небо. Чимин вскинул руку, отпуская подбородок охотника, и рассмеялся. А потом последний раз бросил взгляд сверху и медленно ушел в темноту перекрестка.