Теория графов плоской Вселенной

      Буря затянулась в сравнении с прогнозом. Караванщики так заждались окончания, что не успел осесть песок, как они начали разъезжаться из Малого Хаба. Едва шоссе чуть разгрузилось, выдвинулась и группа из двух глайдеров. Обычно их использовали для экстренных перевозок в бездорожье, однако подобные форс-мажоры случались нечасто, а Мерген был готов приплатить, чтобы посёлок немного потерпел без вездеходного транспорта. Очень скоро глайдеры свернули прочь от цепочки караванов и устремились в глубь пустыни. К солёному морю и дальше. Там, в стороне от главных трасс, находились руины Картографов. Ровной дороги к ним не было и не предполагалось: с подачи отдела консервации Департамент транспортного развития очертил вокруг зону отчуждения приличных размеров — Малый Хаб еле-еле отбил крохотную базу отдыха рядом с морем, прибыль с которой имел между открытиями врат.              До сих пор руины не взрывались. Нечему там взрываться, как оптимистично считали исследователи. Однако Таир считал своим долгом проследить, чтобы Мерген не стал причиной первой катастрофы. Или хотя бы не добавил единичку в отчёт о без вести пропавших. А пока глайдеры мирно шуршали над песками. По навигатору выходило, что к руинам они доберутся на закате.              — Автопилот можно поставить? Если сейчас выспитесь, то сразу и зайдём, — отреагировал Мерген на оценку времени.       — В ночи?       — Какая разница, всё равно с фонарями ходить.       — Только после нормального отдыха, — отрезал Таир и покосился на Гайни, не начнёт ли спорить из принципа.       — Пока лагерь разобьём, пока перекусим… Есть смысл и отдохнуть, — поддержала она.              Мерген что-то возразил, Гайни отвлекла его на себя, дав возможность сосредоточиться на вождении. Двигайся они по шоссе, Таир спокойно бы переключил на автопилот. Но по бездорожью требовалось следить, чтобы глайдер не нырял от каждой кочки и не забирал слишком высоко. Ещё и буря недавно прошла — лучше бы подождали, пока пески разметёт поровнее, да Мерген покорил всех неплохим авансом. А старейшины небось не имели ничего против, если один из видавших виды глайдеров разобьётся и обеспечит обновление парка по страховке. Не в бурю же ребята поехали и водить умеют — страховой случай!              По стихшей болтовне Таир понял, что Мерген последовал собственному предложению выспаться и тем самым избавил от комментариев, почему показавшиеся на горизонте руины больше похожи на приземистый ангар с нелепой пирамидкой наверху, чем на строение древней цивилизации. Над песками торчал лишь верхний уровень с главным входом через галерею. Раньше он был выходом на посадочную площадку — версию о просторной террасе археологи отмели, найдя под ней несколько шахт, ведущих на поверхность. Настоящие входы покоились где-то под толщей песков, так что исследователи пользовались тем, что осталось. Резать стены строго-настрого запрещал отдел консервации. Делать вид, что вот эта трещина сама собой разошлась до размеров, чтобы пролетел глайдер, — тоже.              Больших дыр естественного происхождения, однако, хватало. Рядом с одной из таких Таир и остановился. Полукруглая пристройка у северной стены обвалилась с течением времени. При должной осторожности размеров дыры хватало, чтобы загнать глайдеры по одному в небольшое помещение — местные иначе как «гаражом» его не называли. Кто-то здесь недавно ночевал — Таир обнаружил скомканную упаковку и со вздохом сфотографировал, чтобы переслать отделу консервации. Пусть разбираются, кто прятался от бури и намусорил. Скорее всего, даже не посмотрят. Из общения с исследователями у Таира сложилось впечатление, что отдел не был единым подразделением, занимающимся исключительно руинами. Все заседали по своим департаментам и часто раздражались, когда на них скидывали специализированные задачи, не стимулируя денежно. Что ж, его дело — сохранить доказательства, что мусор оставила чужая группа.              — И это вход? — проснулся на шум разгружаемых палаток Мерген.       — Нет, главный вход на противоположной стороне. Отсюда тоже можно, но так завалено, что только пролезать. — Поскольку Мерген выразительно посмотрел вдоль убегающей к горизонту стены, Таир добавил: — Нормальное укрытие только здесь. Во входной галерее запрещено разбивать лагерь, а в остальные дыры не загонишь глайдер, если вдруг буря…              Мерген сделал знак, чтобы он замолчал и поманил за собой. Когда они достаточно отошли по взбитому глайдерами песку, он ткнул в пирамидальную структуру на крыше руин.              — Раз ты так много знаешь, то скажи: что там за штука?       — Поскольку руины Картографов состоят строго из прямоугольных блоков, пирамида может быть поздней пристройкой. Как тот «гараж», у которого мы остановились. Он круглый — значит, точно не Картографы, — оттарабанил Таир стандартную программу. — Однако пирамида невысокая. Она всё ещё может принадлежать кубическому блоку, если он врезан внутрь.              И он нарисовал на песке прямоугольник с застрявшим в нём квадратом.              — Ты много видел руин Картографов? — уточнил Таир, прежде чем продолжать. — Чем формации «зонт» и «улей» различаются, знаешь?       — Примерно, — ответил Мерген, как ответил бы любой турист, пытающийся не показаться несведущим. Тогда Таир продолжил.       — Не все руины скрылись под землёй, осталось несколько надземных. У некоторых второй уровень выглядит как рой кубов вокруг башни. — Он наспех нарисовал идущую вниз от квадрата колонну и набросал несколько мелких точек, выстраивающихся в скошенные линии будто иглы зонта. — На Кларетте такой стоит посреди океана. Поскольку высоты не хватило, то многие из этих кубов притоплены. Оставили их в таком виде или они сами отчего-то разлетелись, мы не знаем.              Для следующего объяснения Таир не стал править рисунок, а быстро набросал рядом ту же основу: верхний уровень, квадрат в нём, шахта вниз.              — Наши руины, как и большинство, находятся в закрытом состоянии. Все кубы вернулись к центральной шахте. Это «улей». — Он очертил под верхним уровнем бесформенное пятно, в котором, однако, должны были угадываться отдельные кубы. — Мне нравится версия, что это и есть звёздная карта       — Вы их пытались вскрыть?       — Мы — нет. На Кларетте пытались. С тех пор ходит байка, что уровень океана понизился, пока в куб не перестала заливаться вода. Я там не был, не могу подтвердить. Картинкам, сам догадываешься, верить нельзя.       — Конечно. Именно поэтому я здесь, а не читаю ваши исследования в уютной кровати.       — Что тебе нужно? — серьёзно спросил Таир. Даже брови сдвинул, чтобы у туриста не возникло ощущения, будто этот вопрос можно проигнорировать.       — Как глубоко ваши забирались? Были здесь? — Мерген присел рядом и направил его руку вдоль шахты в низ схемы. — Центр управления должен быть где-то здесь.       — Не знаю, с чего ты взял, что центр именно там. Они везде по-разному расположены…       — Мне главное — туда попасть.       — И с этим как раз сложности. Мы не знаем, как туда пробраться, если не резать стены.       — Ничто не помешает попробовать.       — Мы, конечно, громко обозвались «экспедицией», но не теряй связь с реальностью. Это экскурсия, я поведу разведанным маршрутом вниз и обратно. Потом решим, будем ли ещё куда соваться.       — Тогда я понадеюсь, что ты вдруг передумаешь… — протянул Мерген и зашагал обратно в лагерь на запах разогреваемого ужина.              Таир не стал с ним дальше спорить. Эти туристы через одного уверены, что уж они-то сделают открытие, которое проморгали десяток исследователей.              

***

             С подъёмом Таир не торопил: верно замечено, что под землёй световой день роли не играет, потому лучше выспаться, чем рассчитывать вернуться задолго до сумерек. Пока все просыпались, он перепроверил снаряжение. В лёгкий рюкзак поместилась полуторалитровая фляга воды, блок пищевых батончиков и базовая аптечка. Набор инструментов от отвёрток до ножика — вот уж что в руинах Картографов мало пригодится, но раз весили мало и укладывались в коробку с ладонь, Таир не собирался их выкладывать. Не возникало такой мысли и насчёт фонарей: три типа разного размера плюс запасная батарея для подзарядки — под землёй мало что важнее света. И тепла. Это снаружи жарища, а в руинах как уйдёшь под землю, так выше стабильных десяти градусов не дождёшься. За тепло отвечали походные куртки, все пришли со своими, никто не забыл. Мергену перед выездом напомнили, что одежда нужна не просто закрытая, но обогревающая. Больше для очистки совести — в технологичности его куртки Таир мало сомневался. И не ошибся: переодеваться Мерген не стал ни до поездки, ни сейчас перед выходом. Зато с недоумением уставился на кожаный наруч, который полагалось закрепить на предплечье, а затем заполнить слоты нужными приборами. В данном случае — коммуникатор, счётчики радиации и угарного газа. На свой Таир прицепил и чуть более продвинутый компьютер ради подробной исследовательской карты. А о том, что и в наруч, и в коммуникатор встроены поисковые маячки, он умолчал, как иногда делал — с вредных туристов сталось бы попробовать их отключить.              Не успел Мерген напомнить, что до противоположного конца руин, к входной галерее, добираться что-то долго, как Таир дал сигнал загружаться в глайдер. Тратить силы на переход по неутоптанному песку, разумеется, бессмысленно. Впятером доедут до входной галереи, а затем Реште и Бекир уедут обратно в лагерь. Всё продумано.              К галерее название прицепилось с лёгкой руки исследователей: и по планировке подходило, и многочисленные резные изображения на стенах оправдывали название. Хоть сейчас обвешивай табличками и открывай музей. Было бы только что подписать осмысленно, а не «Резьба Картографов, предположительный период от миллиона до ста тысяч циклов назад».              Казавшиеся чёрными стены галереи заходились белыми пятнами от лучей света — естественного или искусственного — и, рассеивая его, немного помогали освещению. У Реште, однако, поубавилось восторгов, едва он понял, что никаких ламп на потолке не предвидится. Из всех источников света — трещины в крыше и налобные фонари.              — Нет энергии — нет электричества. Или что у них было вместо него, — ответил на жалобы Таир и достал из рюкзака цилиндр фонаря-факела. — А будь даже, от чего запитать, нам бы всё равно запретили пользоваться местными энергоконтурами. Где работает освещение, там и охранные системы могут проснуться.              На проёме, через который собирался вести группу, Таир обозначил люминесцентным мелком направление спуска и установил ретранслятор. По опыту, его хватало, чтобы уверенно держать связь со вторым уровнем и отчасти с третьим. На том стоило бы отправить ребят в лагерь, но у Реште прошёл первый шок от отсутствия нормального освещения, теперь они с Бекиром заинтересованно осматривали каждый угол. Последний и вовсе выглядел так, будто хоть сейчас готов рвануть с группой в глубь руин, если позовут.              — А давайте покажу кое-что, — решил не отпускать их Таир без впечатлений. — Здесь осторожно, светите под ноги.              Он вывел их в коридор вокруг галереи, к заваленному проходу. Заваленному не до конца: обломки складывались в крутой подъём чуть ли не под самую крышу.              — Так-то не советую забираться на любую кучу мусора, а то может обвалиться невовремя, — прокомментировал Таир, проведя фонарём вверх-вниз. — Здесь разрешено, потому что вся галерея укреплена.              Наверху оказался похожий коридор с окошками на галерею и проходами в маленькие комнаты на противоположной стене. Совсем пустые. Бекир поначалу сунулся в одну, и вышел разочарованным.              — Стырили всё, что не приколочено, — пояснила Гайни вместо Таира. — Что приколочено, попытались резать. Тогда-то и оказалось, что всё слишком хитро держится.              Таир свистнул, чтобы не разбегались, и уверенно повёл группу вдоль коридора. На повороте махнул в сторону комнаты, выделяющейся лишь тем, что в ней была явно очерчена дверь.              — Вот эта сквозная. Если дальше пройти, то можно рано или поздно выбраться к пристройке, где мы остановились. Но там слишком многое обвалилось, поэтому тем путём мы не ходим.              На этих словах он подогнал группу, чтобы не вздумали проверять, и продолжил идти, обстукивая выходящие на галерею стены.              — Как я сказал, энергоконтуров здесь нет. Однако механика ещё кое-как работает, — сказал он, когда стуки стали звонче. И не предлагая никому попробовать, он обоими кулаками ударил по стене. Панели, ничем не отличавшиеся от прочих, косо разъехались. — О, с первого раза! Наверное, давным-давно хватало прикосновения или движения. А теперь хорошо, что хоть как-то открывается, иначе бы мы сюда так легко не попали.              Он дождался, пока группа пройдёт на широкий балкон галереи, и зашёл с ними.              — Не закроется? — опасливо спросил Реште.       — Закроется. Откроем тем же способом. А если не получится, тогда или прыгать, или вызывать помощь. Но до сих пор не приходилось.              В аккомпанемент его словам створки с лязгом захлопнулись. Реште безуспешно попытался просунуть лезвие ножа в тончайшую щель, которую и выделил-то среди прочих потому, что знал о двери. Поскольку его движения выглядели несколько панически, Таир показал, куда с какой силой надо бить, чтобы снова приоткрылся проход. Наглядная демонстрация успокоила Реште лучше слов. Куда больше Таира напрягало, что молчит турист. Казалось, Мерген вечно в поисках новых поводов нажаловаться, но стоило ему переступить порог руин, как он заткнулся и с тех пор тихо наблюдал.              Таир подозвал всех на выступающую посередине балкона площадку и поднял фонарь-факел повыше. Свет запутался в резных рамах, заменявших в галерее опорные колонны и ограды. Тени от них легли на побелевший от освещения пол, смешавшись с мелкими обломками и надутым через вход песком. Но и в таком хаосе нельзя было не заметить, как посреди строгого геометрического фона встречаются более сложные фигуры.              — Оно что-то значит? — поинтересовался Реште, незаметно для себя приняв роль туриста с наводящими вопросами.       — Может да, может нет. Узоры давно все скопированы. Если связь хорошая, можешь поискать, пока нас не будет. Однако целиком их до сих пор не расшифровали. Идеограммы Картографов мы хуже понимаем, чем письменность. Хотя погоди-ка, где-то здесь было… — Таир увёл их в правую часть балкона и посветил на орнамент. — Вот этот я знаю. Эти животные жили здесь за несколько десятков тысяч циклов до терраформирования. Самое позднее изображение из местных. Поэтому мы примерно знаем, до каких пор Картографы присматривали за руинами.              Сохранившиеся узоры в рамах и гравировки на стенах могли бы пролить свет на то, как выглядели хозяева руин. Сопоставив данные из разных систем, исследователи, однако, пришли к выводу: Картографы изображали кого угодно, кроме себя. Иначе не объяснить, почему во множестве разбросанных по Вселенной изображений повторяется стиль, но не действующие лица.              — Но разве не находили тела? — спросил Мерген, и только так Таир понял, что тот всё-таки слушает, а не высматривает, в какую бы щель сбежать.       — Да что бы от них осталось за столько времени… Уверены мы только в одном: эти здания строили как вечные хранилища. Поэтому они простояли так долго. Возможно, никто не должен был здесь жить, просто в какой-то момент перестали прилетать смотрители.              Таир потянулся за фляжкой промочить горло. Давно не водил никого, отвык столько болтать.              — Пора разбегаться, иначе мы к ночи не вернёмся, — напомнил он.       — Вы точно втроём справитесь? — спросил Бекир.       — Нам выдали четыре комплекта снаряжения. Один в лагере про запас, три берём с собой. Поскольку только он знает, что ищет, — Таир покосился на Мергена, но не услышал возражений, — а опыт долгих экспедиций лишь у меня и Гайни, мы пойдём втроём и разделяться не будем.       — Раз не будем, можем взять кого-нибудь ещё. Что им вдвоём здесь сидеть, — Мерген показал на Реште и Бекира. Те оживились в надежде, что Таир передумает.       — Сколько комплектов — столько людей в команде.       — Тогда не оставлял бы один в лагере! Не растеряем же мы все.       — Правила. По правилам: вся команда в руинах экипирована, один комплект про запас. Ты же подписывал бумаги, что ознакомлен с техникой безопасности? — подозрительно спросил Таир.       — Я могу показать тебе договор, но ты же всё равно решишь, что подделка. Это надо возвращаться, спрашивать ваших главных. Зачем, когда мы уже здесь? Кроме того, ты увёл этих двоих далековато от входа. Ты точно сейчас ничего не нарушаешь?       — Мегрен прав, — вмешалась Гайни. — Старики прекрасно понимали, куда мы направляемся и для чего снаряжение. Хотели бы остановить — мы бы даже завалящего глайдера не выпросили.              Один против четверых, Таир мог только демонстративно уйти. Вряд ли бы то удержало Мергена от вылазки. Оставаться и проследить, чтобы он не потерялся и ничего не сломал, выглядело меньшим злом. Сам виноват: отвык от инициативных туристов, не посмотрел документы и доверился старшим. От самобичевания в экспедиции толка не будет. Таир спустил всех на уровень галереи тем же путём, что забирались, и подвёл Реште и Бекира к ретранслятору.              — Как вернётесь в лагерь, сразу же даёте знать. Мы глубоко ещё не уйдём, так что сигнал поймаем. Не поймаем — мы немедленно возвращаемся проверить, что с вами всё в порядке и вы не пошли за нами. Ретранслятор пингуете каждый час. Сломался и не перезапускается — ставите запасной на той же волне. Если спустя шесть часов от нас никаких вестей, даёте знать мониторингу, что задерживаемся. Им я уже передал, сколько нас и что берём, пусть действуют из этой информации. Двенадцать часов прошло, и нет ни нас, ни помощи — ставите на уши всех. Запомнили?              Оба парня согласно покивали и направились к выходу. Таир сделал пометку проверить через пятнадцать-двадцать минут, выполнят ли они хотя бы первую часть указаний. Мерген в нетерпении переминался рядом.              — Закончили с приготовлениями? Раз хочешь вернуться за шесть часов, надо спускаться побыстрее.       — Я в любом случае поведу экскурсионным маршрутом, — ответил Таир. — Первый поход — разведка. Глубоко в неразведанные комнаты не заходим, только отмечаем, куда стоит в следующий раз заглянуть.       — Как я догадаюсь, что оно неразведанное? — проворчал Мерген.       — Я не пущу.       — То есть у тебя есть карта?       — Полной нет ни у кого, — уклончиво ответил Таир и вошёл в проём. — Осторожно, здесь ступеньки. К счастью для нас, Картографы не летали, но ступеньки придётся потерпеть. Потом больше пандусов будет.              Гайни пропустила их вперёд и задержалась. Уже достала бандану убрать волосы, но застыла, рассматривая пятно света на другом конце галереи.              — Всё в порядке? — на всякий случай спросил Таир. Для Гайни то был далеко не первый выход, но иногда её накрывало приступами клаустрофобии. И ниже второго уровня она ещё не бывала. — Если нервничаешь, можем догнать ребят и попросить поменяться. Я тогда осторожнее поведу и неглубоко.       — Нет. Справлюсь, — хмуро ответила Гайни и, убрав волосы под бандану, быстро спустилась к ним.              Как бы ни рвался Бекир в руины, но ответственности ему хватило, чтобы отчитаться: сидим вдвоём в лагере, всё нормально, суп готовим, не проголодайтесь на своих батончиках. Таир усмехнулся и чуть ускорил шаг, перестав тянуть время у каждой двери. Время выходить на спиральный пандус и спускаться.              — Мы можем идти ещё быстрее? — не смог оставить без внимания Мерген.       — На втором уровне тяжеловато спешить…              Самый дурацкий по планировке уровень, если то можно называть планировкой. Формация «улей». Откопай кто руины до фундамента, увидели бы наверху гроздь пузырьков — разве что «пузырьки» вопреки физике были кубическими. И вопреки архитектурным заветам они крепились к башне не красивыми рядами, а в полном беспорядке. Механизм, раскрывающий «улей» в «зонт» или наоборот так никто и не нашёл, но Таир был готов поспорить, что кубы не запоминают положение на башне и возвращаются как попало. Ведь не обнаружили под них специальные выемки в тех руинах, где кубы разметало в «зонт».              Таир уверенно продолжил вечернюю лекцию, лавируя между выступающими из стен углами. Начало пришлось повторить для Гайни: оказалось, что она раньше не задумывалась, почему спуск настолько странно выглядит и почти не имеет выходов в боковые комнаты. Обычные-то коридоры, казалось, иногда только из дверных проёмов и состояли.              Мерген то ли из вежливости, то ли из конспирации изображал вялый интерес и задавал уточняющие вопросы, но настолько незначительные, что они не откладывались в памяти. Даже богатые туристы, приманившиеся на экзотику, ухитрялись удивить просьбой продать им один из кубов. Таких Таир обычно отправлял на Кларетту и слышал в ответ вздохи, что на Кларетте уже отказали, потому и решили попытать счастья здесь. Между вздохами отчётливо читалось «вы же бедные, как вы до сих пор не распродали эти руины по кускам», на чём диалог заканчивался.              А правда заключалась в том, что заседавшие в Ортавахе власти панически боялись, что руины рванут от постороннего вмешательства. Поговаривали, что байка о понижении уровня океана на Кларетте добавила страхов, но на деле резать руины хоть в исследовательских целях запретили ещё раньше. Потому в шахту, которая так интересовала Мергена, не было возможности пробраться напролом. Тем не менее, тот не терял надежды и заметно оживился, едва они прошли все три витка истыканной кубами спирали.              — Мы ещё что-то смотрим на втором уровне или спускаемся ниже? — спросил Таир, уже зная ответ.       — До дна, — подтвердил Мерген, а Гайни развела руками: «Вы же командуете».       — У меня карта только до четвёртого уровня. И то неполная.              Третий уровень также состоял из вставленных друг в друга комнат-коробок, однако теперь в них проявлялась какая-никакая система.              — Крупные залы использовались для отдыха, переговоров или прочей работы, — объяснял Таир. — А маленькие — это временные склады инструментов. Откуда известно? По тому, что оттуда растащили. Смотрите, вот здесь даже что-то похожее на ящики есть. В часть комнат по-прежнему не могли проникнуть: переходы между ними изначально располагались снаружи. Таир машинально отмечал мелком повороты и уже прикидывал, выбираться наверх тем же путём или использовать весь запас времени. Например, сделать крюк и пройти через считавшиеся жилыми зоны.              — Идём дальше вниз? — опередил его планы Мерген и кивнул на уходящий в темноту спуск, который не мог определиться, лестница он или пандус.       — У меня нет карты четвёртого уровня, — напомнил Таир не без лёгкого раздражения. Больше на себя: всё-таки Мерген однообразными вопросами смог усыпить бдительность.       — Ты говорил, что есть.       — Неполная, — Таир сверился с картой. — Другой спуск лучше разведан. Надо вернуться к последнему большому залу, пройти его насквозь. А от этого далеко не ходили…       — Потому что он ведёт туда, куда никто не смог пробраться?              Таир не стал уверенно его осаждать и сначала перепроверил. Действительно: они подобрались близко к стенам, очерчивающим неизвестную зону. Подтверждение своему чувству направления Мерген воспринял как разрешение спускаться. С криком «Мегрен, подожди!» за ним сорвалась Гайни, на что топот только ускорился. Таир из осторожности приглушил фонарь-факел, но одумался, и выкрутил яркость сильнее. Напасть — никто не нападёт, а переломать ноги об выпирающие ступеньки сейчас вышло бы некстати.              Бежать, освещать путь факелом, и одновременно отслеживать путь по карте оказалось плохо совместимыми занятиями, так что Таир положился на Гайни в погоне за туристом и сбавил шаг. Мелка ещё хватало для пометок на поворотах. С переносом маршрута на карту, однако, вышла проблема: пробежав три сквозных комнаты, Таир должен был упереться в глухую стену — в реальности же он видел сброшенную на пол панель и проход в длинный коридор, в котором плясали пятна от налобных фонарей, не собираясь ни замедляться, ни сворачивать в одну из боковых комнат.              — Стойте! Мы вне карты! — прокричал Таир и испугался, не слишком ли потревожил покой руин. Такого оживления они давно не знали.              Фонари остановились, но не сразу, будто Мерген специально выбирал, куда свернуть. Выбранный проход ничем не выделялся среди прочих, даже надписями — Таир так привык к вырезанным на любой стене цепочкам символов, что перестал обращать внимание, если не мог их сходу прочитать.              — Вот и всё, эта часть не исследована, — сказал он. — Возвращаемся, надо доложить, что здесь кто-то открыл проход, пусть разбираются.       — Нет. Мы только пришли. Рядом пункт управления, — Мерген ткнул в строчку с самыми крупными символами.       — Слово «главный» я понял. Но ты-то откуда знаешь язык?       — Надо же приходить подготовленным. Пойдём посмотрим, можно ли дальше открыть.              И он свернул в комнатушку настолько крохотную, что трёх налобных фонарей хватило, чтобы осветить её целиком. Мергена особенно заинтересовала вертикальная цепочка символов в углу.              — А тут у нас код… — пробормотал он, пока Таир гадал, смогут ли они вдвоём с Гайни схватить его и вытащить из руин. И как дать ей об этом знать.       — Что за код? — между тем спросила Гайни, не скрывая любопытства.              Ничего не объясняя, Мерген стал долбить стену справа от надписи. Два тяжёлых удара, три мелких, ещё два мелких, по одному тяжёлому с паузой. К удивлению Таира панели разъехались.              — Ура, механика ещё не сдохла!       — А механика ли... — Таир с замиранием сердца достал счётчик радиации. Детектор угарного газа заорал бы об опасности сразу, а этот — только в случае сильного отклонения. — Немного выше нормы. Оно и не должно прям сильно фонить, но… там может быть рабочий источник питания.              Стенные панели съехались вместе. Мерген снова отстучал код — на этот раз Таир сообразил, что комбинация прописана на стене. Не секретный код — аварийный. Неужели исследователи руин с других планет продвинулись в расшифровке бессмысленных надписей, но ещё не успели опубликовать и синхронизировать результаты?              Или озарение одиночки? Насколько этот турист — обычный турист?              Пока он размышлял, Мерген шмыгнул в проём, и тот снова захлопнулся, не успел Таир протянуть руку. Он спешно отстучал код — со второй попытки — опасаясь, что неугомонный турист уже затерялся в заброшенных коридорах.              Мерген стоял перед проёмом, словно только и ждал, пока панели разъедутся.              — О, так ты тоже идёшь? — весело спросил он.       — Одного я тебя не отпущу.       — Мне тоже интересно посмотреть, — добавила Гайни.       — Твой приятель меня без присмотра не оставит. А вам без меня идти нет смысла. Посторожи, будь добра? Изнутри код тоже должен сработать, но мало ли что, — неожиданно проявил благоразумие Мерген. — Код запомнила? Если что, здесь расписано, попробуй. Звук не важен, нужна сила нажатия. И в правильном месте.              Таиру показалось, что в глазах Мергена мелькнул тот знакомый серый блеск, который всегда сопровождал попытки что-то выпросить или уговорить. Вмешиваться он не стал: как-никак предложенный вариант выглядел логично. Удивительно, что турист не сбежал и не стал напирать, чтобы его отпустили в одиночку.              — А ты? Ты пойдёшь с ним, потому что надеешься, что это то самое? Поэтому нарушишь собственные же правила и задушишь принципы? — спросила Гайни у Таира. Он отвёл глаза.              Снова стук по стене, снова разъехались панели. Таир вошёл вслед за Мергеном и повинуясь наитию проверил карту. Так и есть: даже по схематичному маршруту выходило, что они подобрались близко к основанию шахты, а то и вошли в неё. Не без тревоги он услышал, как за спиной закрылся проход. Первым порывом было кинуться к стене и простучать код. Убедиться, что можно вернуться. Но Гайни же наверняка ехидно спросит, не струсил ли он, не подменить ли. С туриста тоже станется обернуть себе на пользу чужую секундную слабость. Нет уж, решил сопровождать, так надо исполнять роль до конца.              — Думаю, придётся пройти ещё немного дальше, — сказал Мерген, не дожидаясь вопроса.       — И сразу назад. А то ребята наверху забеспокоятся, — согласился Таир. Времени как раз оставалось на подъём с небольшим запасом, так что намечался веский повод сгрести туриста в охапку, если заупрямится.              Фонари не добивали до противоположных стен зала, но форму Таир примерно понял: не прямоугольная, усечённый куб. Картографы верны кубам, любую структуру можно собрать из множества кубов. Из бесконечного множества — даже шар. Таир старательно вычерчивал стены по клеткам. Ребята из отдела консервации сначала отругают за самодеятельность, но спасибо скажут, что часть работы сделали за них. В этот зал точно не ступала нога мародёра: всё аккуратное, ничего не отломано. Таир боролся с искушением подойти к лабиринту в центре и постучать — вдруг спящая механика откроет что интересное. И одёргивал себя, иногда щипками: ничего не трогай, оставь профессионалам. Профессионалам с подстраховкой, а не с ненадёжным туристом под боком. Сгинуть в тупике, который никто не додумается проверить — раз плюнуть.              — Меня всё напрягает одна вещь, — разогнал гнетущую тишину Таир. — Вы с Гайни должны были раньше упереться в стену, но пробежали несколько комнат.       — Карта старая?       — Её регулярно обновляют по мелочам. В походной версии не размечено, когда где в последний раз были.       — Возможно, кто-то умолчал, что открыл проход к этому залу, — бросил Мерген.              Интонация «я ни на что не намекаю, но…» Таира покоробила, он хотел уже защитить честь знакомых исследователей, как картинка сложилась.              — Или открыли, не пробрались дальше и не сочли нужным сообщать.       — И кто бы это мог быть… — протянул Мерген со всё той же многозначительной интонацией.       — Говори уже, к чему ты клонишь.       — Твоя мать пропала в руинах. Тебе показывали её последние сообщения?       — Я был в том возрасте, когда слушаешься взрослых и не задаёшь слишком много вопросов. А если задаёшь, тебе всё равно не отвечают прямо.       — А потом? Когда вырос.       — Потом держал — до сих пор держу — контакт с её знакомыми из отдела консервации. Сказали, что она спустилась одна. Захотела что-то проверить, группа не стала мешать озарению. Искать потом искали, но здесь много неисследованного. Кто-то считал, что она могла уйти на пятый уровень.       — Уверен, что никто не приложил руку к убийству?       — Тогда они очень-очень хорошо скрывали. Никаких внутренних конфликтов не выплыло.              Темнота и спёртый воздух давили. Откуда здесь вообще пригодный для дыхания воздух? Таир запрокинул голову и поднял повыше фонарь-факел. Без толку: потолка он не увидел, только уходящую ввысь черноту. Скорее всего, они находились сейчас под пирамидой на крыше, но шахта вряд ли восходила точно к ней, иначе бы в неё давно нашли способ спуститься. Луч также очертил внушительную смотровую площадку на одной из стен. Тоже не чётко прямоугольную — снова половина усечённого куба. Чем не признак, что они добрались до старой части руин, где у создателей были иные идеалы красоты.              Подъёма на площадку из зала Таир не заметил, зато приметил под ней продолговатое вертикальное пятно, которое не рассасывалось под светом фонарей. Вблизи пятно оказалось приоткрытой дверью. Наваленные в створ балки мешали ей закрыться, оставляя проём, куда мог бы пролезть человек средней комплекции.              — Мне это не нравится. Очень не нравится, — пробормотал Таир.              Даже в вечных руинах Картографов нет-нет, да что-то отваливалось, иногда удачно. Но само положение балок и размер дыры подразумевал, что механизм двери пытались заклинить сознательно. И откуда надёргали эти балки? Таир осторожно вытащил одну и покрутил в руках. Стороны испещрены мелкими повторяющимися символами. Кажется, исследователи называли такие балки «блоком памяти» за неимением определения получше. Тогда их могли достать из лабиринта, он вполне походил на компьютер или хранилище: Таир посветил на него и, заметив что-то похожее на дыру, успокоился объяснением. Подходить и проверять некогда — туристу по-прежнему недоставало острых ощущений. Он нависал сверху, чуть ли не наполовину вывалившись из проёма. Таир уже хотел попросить его отодвинуться, как Мерген, устав ждать, перелез через него.              — Осторожно. Вдруг оно не открывается изнутри. Потому и застопорили дверь, — предупредил Таир.       — Ты же не станешь здесь прибираться?..       — Почему тебя так и тянет ломиться в неизвестность?       — Потому что ты до сих пор не смог меня остановить, — беззаботно ответил Мерген.       — Пятнадцать минут. Потом возвращаемся, придём в следующий раз и лучше с подмогой, — предупредил Таир и поставил таймер.              За дверью оказалась маленькая комната-шлюз, похожая на ту, через которую они вошли. И в коридор выводила такой же, но было и отличие: третий выход к узкой крутой лестнице с загибом.              — У тебя слабое обоняние или ты не различаешь некоторые запахи? — невпопад спросил Мерген, пока они поднимались.       — Что?       — Здесь пахнет смертью.       — Мы всегда можем повернуть назад, если тебе страшно, — напомнил Таир и чуть не скатился по лестнице, когда Мерген резко остановился и выругался.              Пятно света от налобного фонаря упало на ботинки: слегка грязные от въевшегося песка и со шнурками разных цветов. Один потерялся, когда мать решила как следует почистить походные ботинки. Тогда она позаимствовала кислотно-зелёный шнурок с кроссовок Таира, «всё равно дырявые уже, я куплю тебе новые». Не успела. Не вернулась из очередной экспедиции. Теперь её тело лежало здесь, пока Таир успел доучиться, пройти обязательную подготовку в армии, и переехать в Малый Хаб. Тело лежало и медленно истлевало — глубоко в руинах не было падальщиков, бактерии дожрали всё, что могли.              — Что там написано? — спросил Мерген.              Таир собирался ответить, что надпись лучше отснять и передать профессионалам, но, проследив, куда он указывает, понял, что речь не о языке Картографов. То, что из зала казалось оградой площадки, больше походило на приборную доску. Стоило отвести от неё фонарь, как загорелись остатки люминесцентного мелка. Подстёршиеся линии складывались в короткую фразу с характерным хвостиком «а», как её писала мать. Конечно, Мерген не мог прочитать. Автопереводчик берёт только речь, а с текстами справляется хуже. С рукописными — тем более.              — «Не открывать». Всё.       — Мелка могло бы хватить и на большее… Ты куда?!       — Я должен понять, что с ней, — бросил через плечо Таир и сорвал налобный фонарь, чтобы случайно не осветить слишком многое. Он не был готов рассматривать труп во всех подробностях.       — Не трогай. Ничего. Совсем, — приказал Мерген.              Таир остановился на мгновение, а затем подскочил к телу.              — Я всего лишь заберу приборы. Вдруг сохранились данные.       — Не трогай!..              Мир сжался до грязно-серого пятна наруча — Таир тянулся к застёжкам, задержав дыхание. В голову била навязчивая идея отвести волосы от лица: вдруг всё-таки не мать. Но он помнил наспех починенную застёжку, блестящую вышивку в уголке наруча — своё, не из стандартного набора. Каждая деталь тушила искру надежды на ошибку и продавливала точку: мертва. Не подстроила исчезновение, чтобы сбежать — ради науки или новой любви — просто мертва. Трясущимися пальцами он расстегнул застёжки и спешно сорвал наруч, словно мать могла подняться и отругать, как когда-то в детстве за конфеты.              Глотая воздух, он приподнялся, и тогда-то обратил внимание на предмет, который сначала попал в слепое пятно из-за своей неуместности. Лучевик, вывалившийся из руки. Вряд ли рабочий, давно разрядился, но он в принципе не мог здесь валяться. Огнестрельное оружие не входило в стандартную экипировку… совсем? Таир смутно вспомнил давнюю проблему с мародёрами, подкарауливающими исследовательские группы. Кто-то сливал даты запланированных вылазок. После перетряхивания ответственных чиновников и усиления охраны налёты почти прекратились. Но ещё некоторое время группам разрешалось брать с собой оружие на всякий случай. Видимо, экспедиции матери попали на тот период.              Чтобы увидеть рану, пришлось бы перевернуть тело, на что у Таира так и не хватило духа.              — Она застрелилась? Или её? — нерешительно спросил он в пространство и повернулся к Мергену, будто тот мог бы ответить.              Взгляд упёрся в ствол пистолета. Мерген целился в него из какой-то изогнутой палки. Слишком крупной, чтобы сойти за лазерную указку и поместиться в карманах куртки. И точно рабочей — по груди плясал огонёк прицела.              — Как ты протащил оружие? — спросил Таир. Мерген не воспользовался поводом поддеть его за идиотский вопрос, и лишь сверлил взглядом — глаза горели золотом так, словно могли сжечь дотла.       — Что ты взял? Выброси немедленно!              Мерген не опускал пистолет, однако ничем, кроме воплей не подтверждал реальность угрозы. И это оставляло шансы его успокоить или даже погнать на выход. Таир помахал добытым наручем с приборами — быстро, чтобы не успели отнять или подстрелить.              — Всё разрядилось. Дома попробую оживить, если память совсем не распалась.       — Не подбирай всё подряд! Выброси, немедленно!       — Я не разграбляю руины, я вернул себе вещи матери. Можешь внятно объяснить, почему нельзя трогать даже то, что руинам не принадлежит?       — Япростознаю!              Вопль отразился от стен несколько раз и будто напугал самого Мергена. По крайней мере, он потёр висок ладонью с пистолетом, брать на прицел снова не стал.              — Почему нельзя поверить мне на слово? — неожиданно жалобно произнёс он.              На Таира уставилась пара холодных серых глаз без малейших искорок золота. Пока он думал, не померещилось ли, турист моргнул. Радужка снова залилась насыщенным жёлтым цветом. Линзы? После всего что Таир увидел, он был готов поверить в чудо-линзы, меняющие цвет без видимых причин.              — Что ты так нервничаешь? Ты же сам рвался поглубже в руины. Мы ведь даже что-то нашли, — Таир постучал по «приборной доске», на что Мерген издал нечленораздельный вопль и снова прицелился.       — Для кого там написано «Не открывать», а?!       — Если внутри впрямь что-то опасное, то детектор покажет, — расслабленно сказал Таир и посмотрел на свой наруч. — Уходим. Живо.       — Что?       — Угарный газ повысился, можешь сам проверить. — Таир ткнул в нужный детектор.       — Так оно не предупреждает.       — Потому что пока уровень не опасный. Но точно был ниже. Уходим.              Таир подогнал его к выходу, не оглядываясь. Сработало. Конечно же турист попутал два похожих детектора. Тот, что следил за угарным газом, изменений не показывал, зато счётчик радиации действительно засёк повышение фона. Что-то до сих пор слабо питало смотровую площадку и зал. Что-то напугало мать настолько, что она решила не возвращаться.       Или кто-то ей запретил.       

***

      — Да куда вы запропастились?! — чуть ли не в слезах спросила Гайни, когда они выскочили к ней. — Связь с вами отрубило. Я уже забиралась повыше, отправить Бекиру, что мы скоро возвращаемся, лишь бы хоть с кем-то поговорить. А вас до сих пор нет!              В ином случае Таир бы напомнил, что ни в коем случае нельзя подавать сигнал о возвращении, когда группа на самом деле ещё не выдвинулась. Но сил эмоциональных не оставалось. Он только попробовал приобнять её и успокоить, на что Гайни сама сбросила руку.              — Не стоило нам её брать, — полушёпотом произнёс Мерген, глядя, как она удаляется в коридор. — Взял бы кого из парней.       — Гайни нас честно дождалась. А насчёт ребят я не уверен, что не сбежали бы на нервах. Ищи их потом по руинам.       — Вы где опять застряли? — заголосила Гайни из коридора, и оба заспешили к ней. — Что у вас случилось-то? Выглядите так, будто вас что-то спугнуло, когда собирались бить друг другу морды.       — Наверху расскажу. Сейчас выбираемся. Тебе явно надо на свежий воздух.       — Я в порядке, — обиженно шмыгнула носом Гайни.              Обратный путь занял больше времени, чем Таир рассчитывал. Пришлось чаще сверяться с картой, потому что пропали меловые отметки. Не все — оттого на брак быстрого выцветания не списать. Поначалу Таир думал, что в суматохе забывал их ставить, но, едва они втроём поднялись с четвёртого уровня, проверил: он не мог не пометить этот проём, бросившись в погоню за Мергеном. Однако на примерном месте нашёл лишь смазанный след. Пропустив вперёд обоих, он украдкой провёл черту и сразу стёр. Меловая пыль осыпалась с ладони от встряхивания, а остатки светились недостаточно ярко, чтобы поймать кого-то с поличным. Да и вряд ли уже понадобится: метки предназначались для спасателей, а группа жива-здорова, подтвердила лагерю, что теперь точно поднимается.              Закончился подъём по спиральному пандусу с торчащими углами кубов, оставалось немного повилять по первому уровню и выйти к галерее, где у выхода должен уже ждать глайдер. Но сначала — привал. Убитое настроение потихоньку возвращалось. Ко втыку за самовольное исследование, конечно, прибавится выговор от полиции, что потревожил место происшествия, но Таир верил, что сумеет отмазаться состоянием аффекта. Хорошо бы во что-то упаковать лучевик и наруч, чтобы хоть как-то сохранить отпечатки пальцев, но он решил, что подумает об этом в лагере. А то и по возвращении в Малый Хаб. Не хватало ещё сейчас на этом зацикливаться.              — Кажется, у нас осталось прилично времени до сумерек. Можем сгонять до моря и обратно. По нему можно ходить в любой сезон — но лучше в специальной обуви. Жаль, её не взяли, — предложил он, чтобы прогнать посторонние мысли. Гайни хмыкнула с неопределённой интонацией, а Мерген вовсе не обратил внимания. — Что ещё рядом есть… Могу показать поляну неподалёку, если не занесло. Там вся трава растёт кольцами. Никто не знает, почему. Одни говорят, почва, другие валят на руины. В цветение, конечно, красивее, но и сейчас будет на что посмотреть…       — Не слушай его, он столичный. Ему всё здесь нравится, потому что он в любой момент может собраться и уехать, — заговорщицки сказала Гайни Мергену.       — Но мне правда нравится, — возразил Таир. — Тихий посёлок, не то что Ортаваха.       — И ты богаче доброй его половины! А начнёшь сдавать свою квартиру — сможешь всех нас скупить на день, чтобы тебе в рот смотрели! Ты сам сказал, что здесь меньше конкуренции. Да ещё соврал, будто турист тебя не интересует!       — Что? То есть всё это время ты выясняла, насколько мы сдружились, не чтобы сводить нас дальше?       — Какой же ты болван! Вот просто как у тебя это получается?!              Гайни сорвала бандану и швырнула её об пол, не сумев разорвать.              — Уже поделили меня и мои деньги? — со смешком сказал Мерген, пока она стремительно от них удалялась.       — А незачем ими разбрасываться, — вполголоса заметил Таир.              Вслух хотелось ответить более едко, но он не стал дожидаться, пока придумает ответ, и побежал за Гайни. Успокоить её сейчас было задачей поважнее, чем пикироваться с туристом. Он почти догнал Гайни на повороте, как она нелепо пошатнулась и с удивлённым вскриком упала на пол. В первую секунду Таир бросился на помощь. В следующую — осознал, что за спиной раздался удаляющийся топот. В третью секунду из темноты коридора проступили фигуры людей, и жгучая вспышка ударила в грудь.              «Хоть найдут быстро», — успел он подумать.