Бессердечие и Терпимость.

— Шепотки? — Чонгук приподнимает бровь, а потом внезапно смеется. А ему ведь казалось, что этот совершенствующийся довольно опытный и сильный, — ты просто передаешь частичку своей энергии предмету, но если это тяжело, то можно воспользоваться талисманом. Правда я с собой не взял бумагу, так что вряд ли этот способ нам подойдет. — Ну, — Тэхен неловко отводит взгляд в сторону, а сам улыбается, слыша смех. — Все же действуют по-разному, вот и предположил. Нужно передать самую малость, это умеют ведь все. Чон немного поник, но старался не показывать своей неловкости от осознания, что учитель из него никакой, ведь сам он даже это не умеет. Знает, что может воспользоваться тьмой, но терпеливо ее игнорирует. Он концентрируется на этом подобии флейты, сложив средний и указательный палец вместе и направив на предмет, старается «очистить сознание», вспоминая короткую сутру, как его учит Мао. Но внутри все сопротивляется и кипит, там нет места светлому цзину. Этим и отличается Чон от всех других людей, даже если помыслы его будут чисты, в нем уже живет это. С первого дня своей жизни проклят, его мать умерла при родах, семья окрестила чудовищем и убийцей. И сейчас он словно сам себе пытается доказать, что он не зло. Но свечения от флейты никакого не видит, пытается в нее подуть, а та молчит. Поэтому юноша вновь старается передать ей хоть что-то. При другом человеке, у которого явно с этим нет проблем, становится даже стыдно. Будет ли он как и все смеяться с чужой нелепости? Или просто уйдет? Чон хмурится, в такие моменты ему обычно всегда что-то говорил демон. Иногда это были даже издевки, но даже так с ним было спокойнее. Сейчас рядом лишь этот совершенствующийся, от которого можно ожидать все, что угодно. Мужчина внимательно слушал объяснение Чонгука, бросая взгляды то на него, то на флейту. — То есть просто подумать о том, что я передаю энергию? Хорошо. Тэхен планирует дождаться, когда Чонгук хотя бы раз попробует, но как бы тот не концентрировался, флейта все так же ему не поддаётся. Ким в недопонимании, ведь этот фокус вообще не требует никаких усилий от совершенствующихся, чуть ли не дети могут сделать флейту с помощью цзин, насколько же у Чонгука не чистые помыслы? — Не нервничай, если не получается. — Тэхен смотрит на очередную попытку подуть в флейту. — Давай вместе попробуем снова? Я, когда стараюсь что-то показать или научить кого-то, чувствую себя ужасно неловко. — Ким смотрит уже на свою флейту, держа ее меж пальцев. — Или если надо, я могу сходить за бумагой для талисманов! — Не теряя надежды, говорит мужчина, видя, как Чонгук скрывает свою неловкость. На самом деле Ким понимал, что Гук может воспользоваться темной цзин, не перекладывая усилий, но он противится. Что, если дать ему немного своей энергии? Мальчику необходимо поверить в свои силы. Тэхен смотрит на флейту и повторяет жест Гука, но не старается, хоть поджимает губы и «концентрируется». — Все же без талисманов нам не обойтись. — смеётся Тэхен, чтобы минимизировать неловкость между ними. «Я помогу тебе и дам ему светлую энергию, но он может ей противиться.» Хосок наблюдал за этими двумя и решил, что попробовать помочь юноше, как задумал Тэхен — не такой уж и провальный план, главное, чтобы Чонгук верил в то, что данное Юншэном — это его собственная сила, а не проделки рядом сидящего совершенствующегося. «Попробуй сходить в храм за бумагой, я направлю в неё свою энергию и талисман точно сработает, оставив немного энергии в самом Чонгуке, чтобы мы могли за ним понаблюдать. Насколько много в нем тьмы и как сильно он противится свету.»