Бессердечие и Терпимость.

Тэхен заходит в выделенную ему комнату, где находит свои бумаги, рисуя простые символы поверх нее. Второй лист он берет в ладони, прикрывает глаза, прося Юншэна о помощи. Небожитель в свою очередь и без этого планировал наделить второй листок светлой силой. Ким шумно выдыхает, смотря на безобидные талисманы, которыми промышляют в основном дети. И как у Чонгука может не получится? Но мысли эти быстро покидают его разум, стоит ему выйти на свежий воздух. Ким улыбается, когда подходит к юнцу и передает талисман тому в руки. Он вновь делает вид, что совсем не заинтересован в том, как Чонгук им воспользовался и получилось ли у него, отвлекаясь на свою флейту. Талисман, подобно Гуковскому, так же рассеивается, и Тэхен пытается наиграть мелодию из детства. Звук был прекрасен, словно птичья трель в садах Баньюэ по утру. Чонгук ждет, когда вернется Тэхен. Он осматривается, пытаясь зацепится взглядом за что-нибудь знакомое, ему дискомфортно от того, что рядом с ним теперь шатается какой-то незнакомец, который кажется довольно безобидным, но внутреннее чутье так и просит сбежать. Наконец, среди веток клена, он замечает черного ворона, который смотрит в ответ. Оказывается, издалека Юн все же наблюдал, но ближе не подлетал, видимо тоже чувствуя что-то неладное. Тэхен возвращается с уже готовыми талисманами, обычно учителя просят рисовать своей рукой, но он был уже не против воспользоваться чужими. Какая разница? Пытаться передать энергию флейте через талисман это уже для многих самосовершенствующихся повод для шуток. Одной шуткой больше, другой меньше. К ним Чон привык. Он пытается вложить в талисман энергию, но подозревая, что она там уже есть. И внезапно талисман растворяется, словно впитавшись в флейту. Гук пробует в нее подуть и звук оказывается внезапно чистым. — У меня даже такая мелочь никогда не получалась, — улыбается, пробуя сыграть простую мелодию. Но внезапно его сердце словно сжимается и на пару секунд становится тяжело дышать, словно кто-то ударил в спину. Он делает два глубоких вдоха и понимает, что голова кружится. — Все бывает в первый раз. — говорит тихо Тэхен, а сам наблюдает, как Гук громко выдыхает. — Ты в порядке? Давай я помогу? — Встает на ноги Тэхен, чтобы дать опору юноше. — Прости, я не очень себя чувствую, оставлю тебя, — он оставляет и флейту, убегая а себе в дом, не подозревая, что инструмент, который недавно издавал дивные звуки, превратится после его ухода в черную пыль. Киму ничего не остается, кроме как остаться на месте. Он возвращает взгляд к флейте, что рассеивается пылью и хмурит брови. Темная цзин дарует разрушение. Так насколько сильно мальчик погряз в ней, что даже такой фокус лишает его почвы из-под ног? Ким шумно выдыхает, прикрывая глаза, навязывать свое общество Чонгуку тоже не стоит и сейчас прийти к нему в комнату, ради своих наблюдений за ним — было бы дикостью, поэтому он так и остается на месте, усаживаясь на ограждение пагоды, играя на флейте незамысловатую мелодию, пока не видит проходящих мимо ребят, что целенаправленно идут к «новенькому». — Пытаешься сблизиться с Чоном? — прыскает со смеху один, — Он станет тебе обузой, коли решишь самосовершенствоваться, ведь даже детские фокусы у него до сих пор не выходят. — Юноша со светлыми волосами и дорогим в них украшением, что выделяет его на фоне остальной «свиты», ухмыляется. — Даже если у него что-то не получается, это не значит, что мы не можем стать друзьями. — говорит спокойно юноша, чувствуя, что ему некомфортно только от одного присутствия этой компании. Почему в храме за таким не следят должным образом? — Он накликает беды на тебя, попомнишь еще мои слова. Лучше выбирай правильных друзей. — протягивает блондин руку. — Я — Лао, думаю, что мы с тобой сможем поладить. Тэхен смотрит на протянутую ладонь, а после в глаза юнцу. — Не заинтересован. — Брюнет спрыгивает с ограждения и, засунув флейту в рукав своей одежды, проходит мимо. Лао скрывает свою обиду смехом, чувствуя, что выбор пал не на него, а на какое-то, как он сам считал, отребье без сил. Он громко выкрикивает, что бесполезный Чонгук нашел себе такого же товарища, да и прочие нелестные выражения, только Тэхена они не задевали, ему в целом было все равно, поэтому он прошел до своей спальни и лег на циновку, рассматривая потолок. — Как думаешь, быстро он придет в себя, Юншэн? — говорит вслух Тэхен, но так и остается без ответа.

***

— Понравилось пользоваться светлой энергией, мальчик? Ты с трудом выдерживает детский фокус. Что же будет с тобой, если ты попытаешься сделать нечто большее? Юн дает о себе знать вскоре, он сидит на циновке и смотрит с хитрым прищуром без доли осуждения. Скорее просто с любопытством. Он чувствует каплю светлой энергии в чужом теле, которая окружена тьмой и находится теперь словно взаперти. Вряд ли принадлежит самому Чону. — Думаешь, вы с ним подружитесь? Ты для него скорее как развлечение, не давай себе лишних надежд и помни о том, что люди предают. Это были последние слова, прежде чем образ демона исчезает. Чонгук вздыхает и садится на освободившуюся циновку. Ему бы прилечь, потому что самочувствие слишком резко ухудшилось. Совсем скоро экзамен на повышение ступени, завтра к нему нужно начать готовиться.