Пересилить или пренебречь

Стоял зимний снег.

Озарились радостью

Даже лица звёзд.

— Исса.

      Ради приглашения погулять от друга Джухвана, наша милая Юна пораньше свинтила со школы. Парень действительно хороший и умеет поддерживать разговор. Конечно он не увлекался тем же, чем и Юна, из-за чего у них не было общих тем, но разговор, на удивление, протекал без проблем. Девушка несколько раз возвращалась к мысли, что сегодня заезд, а она не могла посмотреть трансляцию, особенно ее мысли погружались в это, когда парень рассказывал что-то про Джухвана, например почему же он так точит зуб на Монстра — на самом деле Юна уже знала об этом. Юна же поделилась тем, как прошла ее встреча с «экзотиком» и что он оказался учеником Чонгпа, правда разошлись они внезапно и она не знает что он и как, да и не интересно. Провели большую часть времени они в игральном зале, Юна всухую проигрывала, поэтому ей поддавались. Ее радость того стоила. «Как вы с Джухваном вообще подружились?» — спросил он и пошутил, мол, может ему тоже начать кататься на велике, ведь на Лиге так много классных людей. К сожалению история не была из разряда сумасшедших, просто Юну боялась социофобия, она сама подошла, но по большей части благодаря Колибри, потому что Джухван заинтересовался ими, а она заобщалась с ним.       Хоть времени вместе они провели немного, но настала пора расходиться и как воспитанный молодой человек, кавалер хотел проводить Юну до дома, но у нее было еще немного планов, поэтому она отказалась и, поблагодарив за компанию, вскочила на скейт и медленно двинула куда глаза глядели. По пути в оживленном районе она приметила магазинчик, где можно было собрать напиток, те самые стаканчики со льдом, порошочки, топпинги — хотелось попробовать. Приблизившись к ряду зданий со множеством ярких вывесок, привлекающих внимание даже в еще не вечернее время, Юна спускается со скейта и берет его в руку, завороженно глядя на причудливое название. Недалеко от здания маячили все те же парни, что и минуты, а то и часы назад. Один из таких заметил иностранку и протянул розу. Высокий и миловидный парень, но в дерзкой одежде. «Вот это сочетание», — думает Юна, шустро оглядывая его с ног до головы. То, как он возвышался над ней добавляло взгляду чего-то… совсем не милого, как его внешность. От него веяло деловой хваткой. Изо рта полились сладкие речи, шаблонные вопросы откуда она, иностранка ли, как ей Корея… от потока отточенных вопросов, с выверенной паузой, интонацией, у Юны закружилась голова. Она прижала скейт к себе и уставилась на розу, которую ей всё тянули… — Она несовершеннолетняя, — рядом слышится грубый мужской голос. Никто не заметил его приближения в суете активной ночной улицы, словно они были в Каннаме.       К удивлению школьницы, это был Монстр. Она радостно смотрит на него, поднимая бровки и улыбаясь. «Это же сам Монстр 13!» сменяется на «а ведь мы живем в одном городе, он ходит по тем же улицам, что и я. Он такой же человек, как и все». Небольшое осознание того, что есть удивительные вещи, являющиеся обыденностью, остужают ее пыл. Парень извиняется и, всё-таки всучив розу, удаляется. Всё же приятный человек. Но не во вкусе Юны. Да и зачем ей такая компания, когда у нее уже есть… неоднозначный претендент. Монстр не ушел, но первой начала разговор Юна: — Привет-привет! Рада тебя видеть! — ее глаза от вида уважаемого ей человека горели. Он не изменился в лице. Смотрел таким же бесстрастным взглядом, думал. Только погодя приветственно кивает в ответ. — Это хост-клуб, тут есть ограничения по возрасту, — объясняет он, совершенно верно предполагая, что эта иностранка не сталкивалась с подобным и, учитывая отсутствие реакции, когда с ней говорили, даже понятия не имела, что это такое. — Ааа, да? Буду знать, — она глянула на розу без шипов в руках и переложила в руку со скейтом и вновь переключилась на Монстра, что был в кожанке, — сегодня были соревнования, не было возможности посмотреть. Могу поздравить с победой не спрашивая о результатах? — она наклонила голову вбок, около представляя, кто из бедолаг мог составить ему конкуренцию.       Вместо ответа на наставленный вопрос он явно подавленно поджал губы. Позади него слышится «Эй, Докбон!», — но голос осекается, а после поправляет себя в обращении и появляется товарищ Монстра. Он видит смутно знакомое лицо и узнает в уникальном окрашивании волос гонщицу из команды Тарантулов. Он издает понимающее «О», и приветствует Юну. — Тебя уже второй заезд не видно рядом с командой… — он проводит пальцами по бородке, ожидая, что собеседница завершит его мысль, — это правда, что ты ушла с соревнований?       Юна потупила и спрятала взгляд. Поймали с поличным, но Юна уже заучила ответ, который давала всем с подобными вопросами. Однако это не спасало от угрызений совести. — Морально и физически я еще не готова к такого рода нагрузкам, с командой немного напряг и травму получила, — отчеканила Шин и машинально коснулась плеча.       Он говорит: «Тогда понятно, чего паучиха была такой злой сегодня», — однако он не знал, что причиной злости Юми был вовсе не уход товарища, и следует вопрос от Монстра, близка ли она с Колибри. Повисает тишина. К чему бы этот вопрос? Хотя его интерес этой командой обоснован, но для чего этот вопрос обращен к человеку, не состоящему в данной команде и, более того, отстраненного от соревнований? Юна дает положительный ответ и парни многозначительно переглядываются. Блокирующий понимает, чего добивается лидер, а Монстр говорит другу, чтобы они шли без него. Юна не понимает, что это за напряженная атмосфера в таком красивом месте. Парень кивает и уходит, а Монстр возвращает внимание к юной собеседнице. — Ты куда-то шла? — интересуется он, чтобы сориентироваться, сколько времени у него есть. Юна оборачивается и тычет в сторону магазина в шаговой доступности. Монстр проходит мимо, а Юна, без приглашения, следует за ним.       Монстр выглядит довольно воспитанным человеком, вот и сейчас сложилось впечатление, что он, при всем желании что-то сказать, побеспокоился о том, что задерживает девушку и хочет, чтобы она наконец пошла и купила то, что хотела и тогда он уже скажет что хотел, а его собеседница не будет витать мыслями в навязчивом желании поскорее купить что-то. Они заходят магазинчик и продавщица в удивлении изгибает бровь — Монстр и Юна колоссально контрастны, — хоть и повидала всякого, работая в оживленной части города. Монстр садится за столик у окна, а Юна уходит в ряды: берет два стаканчика со льдом, а дальше глаза разбегаются при выборе газировки и наполнения. Всё-же что-то схватив, она оплачивает покупку и подходит к окну, где ставит свои покупки и плюхается на высокий стул рядом с парнем. Она ловко готовит себе напиток в одном из стаканчиков, вставляет трубочку потягивает напиток, довольная выбранным сочетанием. Монстр смотрит на нее как на что-то непонятное, но наконец он может говорить не отвлекаясь. Юна качает ножками, не представляя, что информация ей не понравится. — У Колибри есть проблемы с лидером команды Призрак? — в лоб спрашивает он. Юна поперхнулась напитком, едва не позволив выйти ему через нос. Понятно, видимо стоит отставить стаканчик в сторону. Реакция Юны уже дала Монстру ответ, — на прошлой неделе лидер твоей команды спрашивала у Колибри про тебя, — стало неуютно. Видимо Юми со всеми красками и спецэффектами развела шумиху и мало кто не вкурсе пропажи их спринтера, — у меня есть предположение, что лидер призраков причастен к твоему уходу.       Юна уже не удивляется его проницательности и профессиональному взгляду, попивает напиток, предполагая, какой ответ он хочет услышать и не блефует ли. Какое ему дело до их перепалок? — Есть ли весомая причина так считать? — Юна парирует, не позволяя правде просочиться, пока она не убедится в том, что ее действительно нужно озвучить. Монстр кивает. Он говорит тише, но бас все равно посылает волны дрожи по столу, на который он опирался. — Сегодня мы ехали против Колибри, — Юна приложила все усилия, а именно вобрала воздух в легкие и задержала дыхание, чтобы не проявить ту бурю эмоций, которую он вызвал одной фразой. Она не преувеличит, если скажет, что Монстр бы не проиграл, но и списывать со счетов Колибри она не хочет. Ранее он не опроверг ее поздравления с победой, значит именно так и было, — команды разбиваются жеребьевкой, но даже при этом организаторы бы не стали сталкивать фаворитов гонок в начале, — Юна кивнула, понимая, к чему он ведет, — это выглядит странно, но после я встретил гонщиков Призрака и услышал, что брат Хвангёна специально поставил нас в этом заезде, — Шин не могла задать уточняющие вопросы, ведь он буквально сказал, что слышал это своими ушами, а значит он не мог ошибиться. Несмотря на это, сказанное было громким заявлением. Юна не проверяла информацию об организаторах, поэтому только сейчас узнала, что упомянутый в самом начале гонок Чхве Санхо являлся братом Чхве Хвангёна. Неприятно. Подло. Деньги решают многое. Власть правит всем… — я ходил к Чхве Санхо. Он не отрицал произошедшего. — Мне интересно… — она вставила свои слова, когда Монстр сделал паузу. Девушка решила воспользоваться шансом узнать, какие эмоции сейчас испытывает такой человек, как Монстр. Он, кажется, живёт велоспортом, — зная, что это очевидное вмешательство в естественный отбор… принял ли ты эту победу?       Монстр не раздумывал. Именно из-за того, что он уже знал, что чувствует, он и пошел прямиком к организаторам. Аура была соответствующей. — Ни за что. Спринтер, с усами, с каждым разом становится сильнее. Сейчас они могут лишь потягаться с нами, но не составить полноценную конкуренцию. Возможно, позже. Когда они будут достаточно подготовлены, чтобы столкнуться с нами лицом к лицу и бросить вызов — только тогда наша победа будет настоящей, — услышав то, что Юна предполагала, она улыбнулась. Он честный. Это приятно, — несмотря на то, что Колибри покинули соревнования, мне кажется, что им дадут шанс вернуться, — Юна наклонила голову, допив напиток и отставив его, — пришел второй организатор и угрожал Санхо последствиями, если он все не уладит. — Ммм, тогда возможно и вправду что-то будет… Не думаю, что мне стоит это рассказывать ребятам, чтобы не обнадеживать, но все же, почему ты об этом мне рассказываешь? — Чтобы ты поддержала Колибри. Когда ты выступала, было видно, что у тебя не было плана и ты адаптировалась по ситуации, поэтому считаю, что ты сможешь оказать им минимальную необходимую поддержку. Хотя бы с лидером Призраков. — Аааа, — она измученно вздохнула, — ты прав, этот парень неугомонный, — девушка решила, что Монстр оказал бесценную помощь рассказав о деталях инцидента, поэтому в качестве оплаты утолит его интерес, — будьте аккуратны с Призраками. На соревнованиях они не такие бесстрашные, как вне них, но кто знает, что они решат предпринять против вас, — она пожимает плечами, — с Колибри у него давние счеты, меня коснулось из-за того, что привлекла много внимания, многих гонщиков они вывели прямо во время заездов, если вспомнить, а вы… сомневаюсь, что силой они с вами потягаются, но с чем черт не шутит, — она хихикнула, чтобы сгладить углы, отвесила комплимент физической подготовке монстров. Парень снова кивает.       Попрощавшись и пожелав успехов команде, Юна остается в магазинчике, чтобы приготовить второй напиток, а Монстр ушел. Выкинув мусор, девушка выходит из магазина и пишет Шелли, спрашивая, где они сейчас и сообщая, без подробностей, что Монстр ей все рассказал. Шелли сказала, что они едут к Юбину, а Юна и не подозревала, какой ажиотаж вызвала подобным сообщением. К моменту, когда она подъехала к улице, где жил Юбин, Колибри уже вышли из дома на площадку. Никто не заметил приближения подруги, потому что она не ехала на скейте, а шла по траве позади парней, сидящих ней спиной. Она кладет все на землю и резко наваливается на Юбина с сопровождающим «бу». Он дернулся, напряг плечи, когда его внезапно коснулись, словно обнимая со спины, но не показал испуга. Мину вскрикнул, Джунсу отскочил. Шелли и Джахён играющие в баскетбол, обернулись на крики. — Привеееет! — тянет Юна и улыбается. В выражении лица Юбина было что-то напряженное, что не удивительно, — ты чего нос повесил? — спрашивает она и отстраняется. — Юнаааа! — Шелли отдает мяч Джахену и идет к компании со страдальческим выражением лица, брошенный президент идет следом.       Юна всучила Юбину практически полный напиток со словами «остудись», он поворчал, поморщил нос, прошел все стадии отрицания, но все же взял напиток и отвернулся, припал к трубочке, смотря в пустоту. Будь он котом, то пялился бы в пустоту, яростно дергая хвостом. — Завидую твоему позитиву, — несколько раздраженно сказал Мину. Судя по реакции Шелли на сообщение, он знал, что Юна в курсе их проигрыша, но она слишком радостная… Хотя, может она не хочет пополнять их компанию еще одной кислой миной.       Подарки Юны на этом не закончились: она всучила розу Джахёну и легонько пихнула его в плечо, чтобы тот, поддавшись, повернулся к Шелли. Взгляд блондинки следил за цветком с недоумением, а потом, проникнувшись идеей, подыграла. Стоило Джахёну повернуться к девушке, та заумилялась и приняла цветок со словами, как это неожиданно и приятно. Джахёна подловили. Юна в это время, как положено, заняла свободное место на скамейке между Мину и Юбином. — Ты все еще в школьной форме? — удивился Джунсу. — Да, друг Джухвана обещал позвать погулять, поэтому это был внеплановый побег, — она наклоняет голову вбок и вытягивает ноги вперед, — а где Ханнам? — ответом ей было молчание. Она промычала, осознавая, как ему сейчас обидно, — До… Монстр сказал, что ему понравился заезд. Думаю это огромное достижение! — Подождиии, — Шелли касается переносицы, восстанавливая хронологию, — вместо уроков ты была на свиданке, в это время была гонка, после нее ты пересеклась с Монстром — лидером или командой? — Юна уточнила, — пересеклась с Монстром, а потом пришла к нам… — она сделала паузу, посмотрев на цветок, — и появилась ты с розой. Каким образом твое свидание с ноунеймом превратилось в свидание с Монстром?       На Юну уставились несколько пар глаз, даже Юбин смотрел на нее как на предательницу. Девушка затянула «нееееет, все было не так!»: — У друга Джухвана нет на меня планов, мы просто гуляли и он мне всякое про Джухвана рассказал, например почему он так гоняется за Монстром, — она важно выставила указательный палец перед собой, словно эта встреча была из разряда расследования, где она получала занимательную информацию. Послышалось сюрпанье трубочкой — Юбин допил напиток и шумно поставил пустой стаканчик на асфальт рядом с собой, — мы разошлись, но я засмотрелась на вывеску и какой-то парень подарил мне цветок, тогда появился Монстр. Он объяснил, что это хо…хворость? Хорст? — она перебирала слоги, забыв название. — Хост-клуб? — уточнил Мину уже примерно понимая, где это было. — Я больше удивлен, что Монстр умеет разговаривать, — хихикнул Джунсу, — тогда понятно зачем он подошел. — Ага, — кивнула Юна, — я так и не поняла, что за клуб такой, но…       Она хотела продолжить объяснение, но ее перебил Юбин: «Ты ровно тем же самым в клубе занималась», — Шин в изумлении вздернула брови и припомнила, чем занималась в клубе Ханнама — иногда пила с людьми то, что покупали специально ей, болтала… Потом изогнула брови к переносице, думая усерднее: что такого в хост-клубе, что есть ограничение в возрасте? Всего-лишь алкоголь? — Ну, тем не менее, Монстр отослал свою команду и пошел со мной в магазин. Так, поболтали, пока я покупала напиток. Иии вот что я узнала: жеребьевка была подстроена.       Гонщики переглянулись. Что за неожиданный поворот? Они ожидали услышать очередные стремные ситуации со свиданий, даже если вторым действующим лицом был их противник, но история свернула к соревнованиям. У них были мысли по поводу их заезда — навряд ли бы их поставили в пару в начале соревнований, но Юна только подтвердила это. — А он откуда это знает? — совершенно логичный вопрос задала Шелли. — А он был в нужном месте в нужное время. Участники Призрака обсуждали это, Монстр пошел к организаторам и, хоть ничего более и не было, но манипуляция жеребьевкой подтвердилась, — хоть Юна и рассказала то, что узнала, чтобы друзья не так сильно мучались из-за проигрыша, но часть все равно умолчала, чтобы не обнадеживать. Пускай они будут думать, что проиграли только из-за нечестных организаторов, — на этом мои знания заканчиваются, — она поставила точку, обозначая, что ей больше нечего сказать. — Юна, я говорил о том, как невероятно полезно твое умение налаживать связи? — в чувствах, хоть и расстроенных, Мину обнял подругу за плечо, прижимая к себе, — да ты шпионка! — Учитывая, что она проникла на нашу базу незамеченной, — дополнил Джахён, — несмотря на предположение Джунсу-сонбе о тактике обхода, то она и вправду умеет действовать под прикрытием… — Ага, и информацию выведает, и обанкротит, — рассмеялась Шелли, вспоминая, как подруга обыграла парней, — а цветок тебе чем не угодил? — Яяяя… — она задумалась, — ну, не очень люблю розы, так что практичнее направить его в нужное русло, — и кивнула на вмиг смущенного Джахёна. Хоть действие и сфабриковано, но все равно должно возыметь эффект. На это Мину фыркнул.       Вскоре девушки уже бегали с мячиком на площадке, а у парней царила своя атмосфера. Юна не сильно выкладывалась из-за того, что была в юбке, в попытке не отдать мяч Шелли, но ее навыков дриблинга явно не хватало, чтобы вести мяч. То она его пнет, то слишком далеко отскочит. Шелли отнимала мяч со словами, что Юна нарушает правила и ее давно бы дисквалифицировали. Они запыхались в одной только попытке догнать мячик и вернуться на площадку, поэтому стали просто кидать его в кольцо. Оказалось, что Юна примерно может рассчитать траекторию и все благодаря ее увлечениям, где понимание этого важно. Друзья периодически посматривали на активных девушек и кричали что-то ободрительное, но вот Юна кидает трехочковый и через некоторое время Мину понимает, что пара светлых макушек не мелькают в поле бокового зрения, а безвылазно тусуется под кольцом. На их глазах происходит следующее: Шелли, явно запыхавшись, упирает руки в боки, она стоит в одном ботинке, а Юна почти под кольцом наверху столба, но внезапно скользит вниз и отбегает к Шелли, брезгливо морщившись и что-то ей повизгивая, говоря, что там был паук. Юна в одних тёмных носках. — Что они творят… — благодаря пейнтболу присутствующие уже поняли, что Юна умеет взбираться по канатам и балкам при должном сцеплении, но если бы не паук, то она бы забралась на верхушку щита.       Где же их обувь? Что они пытаются достать и почему так запыхались? Парни смотрят на кольцо, на котором застрял мяч, на нем удивидельным образом стоят два ботинка друг на друге, а третий балансирует в сетке кольца. — Как они вообще их закинули… — Джунсу встает с места и идет в сторону девушек, остальные идут следом и только Джахён помедлил, сомневаясь в том, что его присутствие необходимо. — Юна снайпер, у меня больше нет объяснений этому, — Шелли пожимает плечами и разминает шею. Видимо они уже некоторое время пытаются достать этот мяч и слишком долго смотрели вверх, — Джахён, подними меня, чтобы я достала! — заявляет девушка, но ей отказывают с опасением, что Джахен хоть и круто гоняет, но в целом он хиленький.       Если не брать в рассчет то, что Джахён в принципе не самый спортивный, парни в целом очень устали и кажется, что они и на сантиметр не подпрыгнут как их ноги хватит судорога. Юбин, со славами: «делать мне нечего, как прыгать», — отказался допрыгивать до кольца как самый высокий среди них. Не будь там паука и не будь Юна брезгливой в отношении насекомых, она бы давно уже залезла. — Тогда подними Юну, она лёгкая, — предложила Шелли, уже даже не смотря на обувь, которой им так не хватало. Юбин смотрит на Юну, а Юна так невинно смотрит на него, будто не при чем, и переминается с ноги на ногу. — Лучше бы палки какие поискали, а не ботинками швырялись, — он всё ругался, но всё равно присел на корточки и обхватил ноги подруги, поднимая и усаживая на плечо. Вытянутой руки Юны хватит, чтобы достать до пропажи.       Юна покачивается и едва удерживает равновесие. «Не быть тебе циркачем», — шутит Мину, пока Юна ухватывает ботинок на мячике. Тот, что лежал выше — падает, но Юна выставляет руку, чтобы он, в случае чего, не упал на голову Юбина и, благо, пронесло. Когда одной рукой взяла мяч, а второй ботинок из сетки, девушка покачнулась, не удерживая себя дополнительно рукой, но упасть ей не дали, держали крепко. Сердце ушло в пятки и вернулось обратно только тогда, когда её поставили на землю. Ситуация была урегулирована, остальные пошли на скамейки, а Юна еще осталась на месте, обуваясь. На удивление, Юбин тоже не ушел: — Предложение со Швейцарией еще в силе? — тихо говорит он, чтобы друзья не услышали. Юна шустро натягивает второй ботинок и выпрямляется, с улыбкой уставившись прямо в глаза. — Хочешь прямо посреди учёбы? — тон и та легкость, с которой ее спрашивал Юбин были отчаянными. Сам парень выглядел так, будто некоторое время назад он обдумывал что-то трудное и предложение развеяться вспомнилось как раз из-за желания все бросить, — {если предположение Монстра верно и их вернут в соревнования, то не стоит улетать надолго}, — Юна уже строила планы а сияние ее глаз сменилось на сочувствие. — К черту учебу. Меня там не ждут, а ты еще можешь отпроситься благодаря хорошей успеваемости.       Юна понимала, почему он внезапно согласился на предложение: «Он поступает как и Джахен. В момент сильного разочарования хотят сделать что-то непривычное для них. Вылетая с соревнований он лишается возможности выиграть деньги, а значит…», — она не хочет сама себе признаваться в том, что понимает, к чему это приведет, — «может я должна была наплевать на все и остаться в команде? Тогда была бы вероятность…», — и снова осекается, вспоминая одних только Монстров — им их не победить, а значит и приза не видать.       «Ребята, привет!» — пришла Миён. Она шла с каким-то пареньком, что нес кота, и был очень похож на Джахёна. Юна подумала, что нужно бы идти к друзьям, чтобы не привлекать лишнего внимания, и поспешно ответила: — Тогдаааа, — она прикинула, как скоро можно отправится в путь и куда бы она его отвела, — если я возьму билеты на ближайший день, даже завтра, будет ли нормально, пока ты не передумал? — он ненадолго задумывается и кивает, — хорошо! Тогда с тебя только необходимые вещи и хорошее настроение! — ободряюще легонько похлопав его по предплечью, она поскакала к Миён, и не просто в толпу друзей, окруживших ее, а к мальчику, чтобы потискать кота.       Мальчик оказался младшим братом Джахёна. Юна и Шелли составили ему компанию, пока остальные наслаждались пончиками, которые принесла подруга, и игрались с котом. Это был черный кот по кличке Джек, ему два года, как предположил мальчик исходя из медицинских и около ветеринарных взглядов, игривый и ласковый, девушки ему определенно понравились. Шелли взяла травинку и водила ей по земле, а кот прыгал, извивался и ловил.       В отличии от Юны, Миён смотрела трансляцию и своими глазами видела, как Джахён получил травму. Не было ничего странного в том, чтобы справиться о его здоровье, но уж очень она щепетильно давала наставления, учитывая, что в нее уже откровенно влюблён Мину, а у Джахёна, которого она любит, неясные отношения с Шелли. Шелли использовала кота для чревовещания: боксировала лапками и комментировала, мол, «если будешь засматриваться на чужих девушек, я от тебя живого места не оставлю». Забавно, что она подобным образом не реагирует на интерес Джахёна к Юне. По крайней мере Шелли знает, что подруга не влюблена в ее недо-парня, а также ее особое отношение обращено к совершенно другому человеку. — Брат… — Ухён, младший брат Джахёна, едва сдерживал слёзы. Джахён оборачивается, — мама сказала, чтобы я выкинул Джека… — и сразу бросился в рёв, обнимая рядом стоящую Юну, девушке пришлось сесть, чтобы обнять малого. — А он газ… — подметил Мину, зная эмпатию Юны. Девушка обнимала ребенка и гладила по голове, сама распереживавшись.       «Взрослые» принялись решать, что делать. Миён не может взять, поскольку у ее мамы ринит; Мину сам отшельник; Шелли живет за счет дедушки и не хочет обременять его еще одним ртом; Юна тоже не лучший вариант, поскольку у нее собака и она последнее, что они могут выбрать, если не найдется варианта получше. И вариант лучше был — все посмотрели на Юбина. Он понял, что всё свалили на него. От щенячьих глаз девушек и ребенка он точно не мог отвертеться… Он отсутствовал в разговоре, поедая пончики, но, к сожалению, это не спасло его от косвенного участия.       Юна оповестила маму о последних событиях и предстоящих планах. Флёр, конечно, побеспокоилась о том, что поездка выпадает на период учебы, а не каникулы, но все равно позволила. Она всё позволяла. Юна сунула скейт абы как в рюкзак, а в руках держала кота, уютно накрыв большими рукавами. Они с Юбином зашли в магазин за кормом, а только потом пошли домой к Юбину. Юна хотела провести время с котом и, как говорится, не отходя от кассы разобраться с датами и вещами.       «Вот твой новый дом!» — радостно говорила Юна, отпуская котика на пол. Тот принялся аккуратно исследовать территорию, не отходя далеко от личного водителя. Юбин ворчит под нос, что он отдаст кота обратно, как только предоставится возможность, и что они всегда делают его крайним. Девушка садится за стол и утыкается в телефон, иногда сюсюкаясь с питомцем и переключаясь на французский. Она делала голос выше и нежнее, было заметно, как она меняется рядом с животными и как она им, чаще всего, нравится. Юбин вспомнил о том, что ему сегодня подарили шоколад, но есть его не хотелось. — Ты ешь шоколад? — спрашивает он из комнаты и слышит «да». Срывая и скамкивая записку, прикрепленную к упаковке, он кладет сладость на стол, а бумажку выкидывает.       Юна отвлекается от просмотра карт и увлекается открытием упаковки. Парень наконец садится напротив, наблюдая с каким удовольствием она ест. Интересно, если бы она знала, что это Юми подарила ему шоколад в качестве извинений за испорченную куртку, уминала бы с таким же удовольствием? Не стоит упоминать, а то все настроение растеряет. — Скажи ааа! — девушка отломила пару долек и протянула Юбину. Он скептически посмотрел на ее жест, — ну же! Шоколад полезен для работы мозга и настроения!       Юбин сомневался, сопротивлялся, Юна начала было думать, что он не любит сладкое, но все же он потянулся навстречу. Девушка подталкивает кусочек пальцем, едва касаясь его губ, и садится ровно. На пальцах осталось немного подтаявшего шоколада, девушка не задумываясь облизала их, а после и собственные губы, что не было не замечено собеседником. Он решил сменить тему: — Что ищешь? — и кивает на карту, открытую на телефоне. — Ммм, — мыкает она, дожевывая, а после пальцами отдаляет изображение, — смотрю, в каком порядке лучше пройти маршрут. Я обязана показать тебе горы, значит нам нужны склоны для новичков. Есть пара мест, значит отталкиваясь от них хочу присмотреть магазины, куда точно нужно зайти. Мама попросила купить Пфлюмли и хочу ребятам сувениры привезти, — она тыкала пальцем в знакомые ей области, где находились уже определенные пункты назначения. — Ты говорила, что территория делится на разноязычные регионы. Эта линия на карте выглядит как их граница… — Ага, мы прошвырнемся по разным катонам. В Швейцарии много туристов, так что можно говорить на английском, но французский мой родной, а немецким и английским я свободно владею. Проблем не возникнет.       Билеты были куплены на завтрашний день. По указанию девушки Юбин положил в сумку несколько нужных вещей и они легли спать, потому что им предстоит ещё доехать до Юны, чтобы она переоделась и забрала чемоданчик и сноуборд, а также поели перед отлетом. Новоиспеченный член семьи довольно быстро расстанется с хозяином, но его будет навещать Флёр, а Юна выпросила выходные с прдработки.       До будильника считанные минуты, но они не успевают истечь прежде чем кот прыгнет на Юбина и даст лапой в нос. — Чертов засранец… — Бин сразу просыпается и недоброжелательно пялится на нарушителя спокойствия. Он берёт телефон со стола, чтобы посмотреть время, — не мог потерпеть три минуты?! — ругался он активно, но тихо, чтобы не разбудить подругу, но… — эй, иди буди и её. Почему я один должен страдать? — он садится, придерживая Джека, а после чуть подкидывает в сторону двери, наклонившись к столу.       Кот оглядывается, а ему машут, мол, иди. Потом отворачивается, видит проем в двери, который так его и манит… Толкнув лапой, заходит внутрь и натыкается на комок одеяла. Опустив мордочку, принюхивается, постепенно перемещается к лицу… Юбин наблюдает за этим с дивана. Джек тычется под руку, не то, чтобы погладили, не то, чтобы лечь рядом. — Мда, сразу видно — кот… — будучи преданым, Юбин фыркает. Даже животные различают «женских особей» и относятся мягче к, соответственно, мягким людям. Юна морщится во сне от щекотания усами и носом, когда мордочка вернулась к ней, а именно носу, ведь там был какой-никакой поток воздуха. Сонные глаза открываются и видят чёрное шерстяное пятно, издающее приветственное «мя». Девушка протягивает пальчик, давая понюхать, а после притягивает кота к себе, обнимая. Джек немного сопротивляется, ведь нарушают его личное пространство, но все же остается во власти кожанного существа. Ему улыбаются, шепчут приятности, чешут за ушком. Если бы еще покормили — цены бы не было. Юбин, совсем разочарованно таким фаворитизмом от животного, но не признавая этого, отводит взгляд и потягивается. Юна наконец обращает внимание на распахнутую дверь и сонного Юбина на диване, желает доброго утра, — было бы лучше, дождись этот паразит будильника.       Юна тянется проверить время и будильник срабатывает. Она едва сдерживает смешок, понимая, почему друг так недоволен, а кот полон сил. Ей не привыкать рано вставать да и днями ранее не сильно трудилась, поэтому проснулась она в замечательном настроении и в предвкушении.       Минут через десять пришло сообщение от мамы, говорящей, что она скоро за ними приедет. Двое учеников привели себя в порядок, Юна расправила складки на юбке, в которой спала, и принялась слегка разминаться, делая повороты и слабые взмахи руками. После долгого неподвижного лежания наконец почувствовалась лёгкость. Кот нежился в объятиях девушки, явно считая ее своей лучшей подругой. — Если ты его разбалуешь, я с удовольствием отдам его тебе на попечение, — Юбин сложил руки на груди, смотря на прощание двух мелких. — Не бурчи, — она хихикнула и поднялась. Помахав сидящему на полу и провожавшему их коту, она вышла из дома, — сам побалуй его и, может быть, он не будет бить тебя, требуя еды.       Флёр ожидала их на машине у дома Юбина. Юна выскочила вперед, открывая дверь. Парень, залезая внутрь, на миг зависает: разве не должно быть наоборот? Обычно парень девушке дверь открывает, а эта… Без задней мысли делает что-то такое непривычное. Флёр что-то мечтательно говорит дочери по-французски, упоминая Юбина — уж свое-то имя он распознает, — на что Юна в такой же манере отвечает «нон-нон-нон». Обычно бы Юбин проигнорировал это, но когда его имя упоминают… такие люди, которые для всех являются загадкой, очень хочется узнать подробности. Парень на мгновение касается кистью ноги подруги, привлекая внимание, и вопрошающе кивает в сторону водительского сидения. — В Швейцарии много туристов, а значит, что и совершенно разных людей. Мама говорит, чтобы я за тобой следила, иначе кому-нибудь приглянешься и украдут, — девушки засмеялись, а Юбин нахмурился.       Дом Юны был уютно залит утренним светом, а на плите ещё теплился запах свежих тостов и кофе. Юна и Юбин позавтракали быстро: впереди была дорога в аэропорт, и время сжималось, как багажное отделение на праздники. Чемодан, собранный Флёр, стоял у входа. Мама Юны суетливо бродила по гостинной, пытаясь удостовериться, не забыла ли она что-то положить. Когда она накормила детей, повезла их в аэропопрт. Провожать не стала, Юна девочка самостоятельная, а Флёр нужно на работу. Она обняла дочь, тепло кивнула Юбину — в её взгляде читалась смесь заботы и доверия. Но хитринка в ее глазах буквально говорила, что если с Юной что-то случится, парень ответит за это головой. Юбина пробрала дрожь, но он не понял, с чего бы это.       У входа в терминал Юбин поправил сноуборд Юны на плече и без слов взял её чемодан. Туда же он ловко уместил и свою сумку — Юна гид, а он носильщик, — девушка быстро сверилась с билетом на телефоне. — Регистрация на B1. Идём, — скомандовала она и бодро двинулась вперед, глядя на вывески.       Юбин кивнул. Он ощущал себя туристом уже в аэропорту: оглядывался, отмечал автоматические таблички, терминалы и людей в масках. Вроде в Корее, но иностранец будто он, а не Шин. Юна шагала уверенно — слегка напряжённая, но сосредоточенная. Они отстояли очередь, сдали чемоданы, зарегестрировали билеты. Юна быстро уточнила детали у персонала, потом кивнула Юбину: с большей частью они разобрались. На посадке, среди пассажиров, устало зевавших у ворот, они выглядели как два персонажа с постера: Юна в розовом теплом свитшоте и белых штанах, Юбин — в лонгсливе, который был магнитом для глаз девушки. Она пыталась не смотреть в его сторону. Юна что-то негромко рассказывала — о Швейцарии, о лыжах, о шоколаде и поездах. Юбин слушал, слегка растерянный, но с интересом: он впервые летел так далеко, да ещё и с кем-то, кто знает дорогу. Когда они занимали свои места в первом ряду бизнес-класса — с дополнительным пространством для ног, — Юна указала Юбину на место у окна и, заняв соседнее место, застегнула ремень. Даже объяснять не пришлось — она уже летала и видела землю в окошко самолета, так что почетное место предоставлено Юбину.       Самолёт выруливал на взлёт, двигатели гудели всё громче, и Юна елозила на месте, с интересом все рассматривая, наваливаясь на Юбина, чтобы тоже глянуть, как они будут взлетать. Юна рассказывала о ледниках, о деревушках, где крыши покрыты снегом, о поездах, будто игрушечных. Но когда поток информации закончился, а они набирали высоту, Юна резко замолчала, будто растеряла все силы. Юбин, посмотрев на неё, заметил, что она нахмурилась, прикрыла глаза, обняла себя, будто борясь с чем-то внутри. Ей плохо? Он не знал, что делать. Это было похоже на головную боль или дурноту. Может, от перепада давления? Он вспомнил, что подобное лицо Шин корчила, когда они ехали с горы после пейнтбола. Некоторое время он смотрел на нее, изучал, но Юна почувствовала, что на нее смотрят из-за чего было труднее уснуть. Она поворачивает голову — Юбин хочет отвернуться, но осознает, что это будет выглядеть подозрительно, поэтому поворачивается обратно, словно только-только посмотрел на нее. — Ты чего? — спрашивает он, окидывая взглядом подругу, которая щурилась, будто на нее посветили фонариком. — Плохо переношу перепады высоты…       Юбин задумался. Он, конечно, тоже ощущал неприятное чувство, когда они набирали высоту, но… Подождите, что-то не сходится: — Как можно не переносить транспорт, если ты ровно то же на скейте делаешь?.. — Самой бы знать. Наверное есть разница в том, чтобы просто сидеть и делать самой, — она отвернулась, устраивая голову на спинке кресла, и снова попыталась уснуть.       Юбин неловко пошевелился. Впервые такое видит. Но можно ли с этим что-то сделать? Парень протянул руку, слегка дотронувшись до её пальцев. Она почти сразу ответила — переплела пальцы с его, будто была согласна на любую опору, если это облегчит неприятное чувство внутри. Юна открывает глаза и смотрит на Юбина — он отвернулся к иллюминатору, сосредоточено смотря в него. А уши красные. Юна старательно сдержала улыбку, а затем положила голову ему на плечо. Со временем её брови расслабились, дыхание стало ровнее. Бин сидел, глядя в окошко, где облака сменялись заснеженными горами. Самолёт нёс их в сторону зимы, но рядом было тепло.       Полет был крайне долгим, но благо они не голодали за десяток часов. Уже к ночи они прибыли в Цюрих, откуда и начнется их туристический поход. Они следуют за толпой, чтобы выйти к месту выдачи багажа, но Юна прошла дальше. — Разве нам не нужно забрать вещи? — он огдядывается, толпа, за которой они шли, остановились у конкретной ленты, так что им определенно нужно туда. — Неа, вещи отвезут на место. Прежде чем поедем туда, по плану нужно прогуляться немного! — она взяла его за предплечье и потянула за рукав ветровки, которую Юбин надел перед выходом, — сейчас мы идем на автобус, на одной остановке сойдем и там будут всякие ресторанчики! — она потянула друга за собой.       Кажется, она рада оказаться в знакомых местах несмотря на то, что они ей преподнесли ранее. С маршрутом Юбин ознакомлен не был, но знал, что первую ночь они проведут на ферме, где Юна и Флёр имели «честь» побывать, и заглянут они туда по просьбе самой Флёр. Воздух был холоднее, чем в Сеуле, и пах чисто, почти сладко. Автобус мягко катил по гладкой дороге, и вскоре они оказались в оживлённой части городка: узкие улочки, вымощенные камнем, были ярко освещены уличными фонарями и тёплыми витринами. Повсюду — рестораны, пиццерии, бары, лавочки с сыром и шоколадом. Туристы смеялись, официанты бегали с подносами, уличные музыканты играли в стороне. Юна держала Юбина под руку, от чего тот двигался словно оловянный солдатик. Будто она впервые так приклеилась… Девушка остановилась у небольшого корейского ресторана с табличкой на родном Юбину языке. — Смотриии, корейский ресторанчик! Хочешь? — спросила она, повернувшись к Юбину.       Юбин задумался. Он не был из тех, кто брезгует национальной кухней за границей, уж не ему носом воротить в его положении, но вообще-то он не привык есть в ресторанах. Тем более за чужой счёт, пусть даже это предлагала Юна. Он скептически смотрит в сторону ресторана, но швейцарка уже шла в его сторону, говоря, что она, вообще-то, очень хочет токпокки и надеется, что они здесь есть.       «Слишком. Много. Иностранцев», — гудело в голове парня. Было крайне непривычно находиться среди незнакомой архитектуры, людей не азиатской внешности и слышать речь, которую он даже около не понимает. В какой-то мере он мог различить английский, но все равно мало что понимал. Остальные языки и вовсе были далеки от него. Внути ресторан был выполнен типично для Кореи — ничего кричащего и содержащего намеки на культуру, совсем обычно и привычно, будто они в корейском-ресторанчике-в-родной-Корее. Людей не так много для столь популярного, но небольшого помещения, за столиками иностранцы говорящие кто на каком языке, а за стойкой не то повар, не то бариста — внешне точно азиат. Он хотел по-английски поприветствавать Юну, подошедшую к стойке, но следом вырисовывается Юбин и тогда мужчина словно узнав земляка, бодро приветствует их по-корейски. Юбин даже просиял, когда услышал корейский не только от Юны, встал рядом. — Ух-ты, — Юна по-детски удивляется, слыша корейский, здоровается в ответ и берет меню, с удовольствием находя токпокки, — а часто тут корейцы бывают? — Да, такие же частые гости, как и многие другие среди туристов.       Вопрос не нес смысловой нагрузки, лишь был внезапно возникшим интересом. Они сели за стол и сделали заказ. Юна взяла паджон — на картинке выглядел интересно, так что он сразу пошел в заказ, бинсу — если кратко, то клубничное мороженное, но если углубиться в историю Кореи, то блюдо пускает корни еще в династии Чосон, и те самые токпокки, ради которых пришла сюда. Юбин же сегодня решил, что он тот самый клише кореец, который ест острую пищу как дышит, хотя таковой, из всех, кого Юна знает, яляется лишь Миён. Юбин заказал самгетанг — куриный суп из женьшеня, джукуми — чертовски острые морепродукты, твигим — что-либо в панировке, но в их случае это был фаршированный зеленый чили. Юбин впервые видел, как Юна ест токпокки, но то, с каким удовольствием она их уплетала, говорило о том, что они очень ей нравятся. Юбин хотел привычно взять рамен, но Юна настояла на чем-нибудь более разнообразном, тогда он ткнул на некоторые блюда… Выглядело так, будто они не осилят все, что заказали, но увы, Юна и Юбин любители поесть. Они поделились блюдами друг с другом и если у Юны ничего необычного, то Юна с ошпаренным ртом от каждого из блюд Юбина запихивала в рот ложку мороженного, остужая. Из глаз выступили слезы, девушка втягивала ртом воздух, а парень смеялся с нее, довольно откусывая щупальце. Он не ценитель острого и совсем скоро его тоже припечет, но почему бы и нет. — Как это вообще можно есть… — хотела спросить она, но увидела покрасневший нос Юбина, — понятно все с тобой, — и рассмеялась с него.       После еды они немного прошлись по ночному городку. Фасады домов были украшены ставнями и коваными балконами, крыши казались слишком крутыми, а вывески — нарочито изящными. Юбин шёл, задирая голову, всё ещё не веря, что он в Европе, да ещё с Юной. — Здесь будто все дохрена торжественно, — пробормотал он, осознавая, что Юна жила в этом окружении. — Привыкай, — отозвалась Юна, тоже рассматривая ближайшие здания, — мы надолго.       Вскоре они вызвали такси, когда температура начала ощутимо опускаться. Машина подъехала быстро, водитель поздоровался по-французски, и Юна уверенно ответила, назвав адрес. Юбин молчал, прислушиваясь к её голосу, произносящему незнакомые слова с несколько другой интонацией и манерой, чем на корейском, и глядя в окно — огни города постепенно уступали место темноте и горам. Они перекидывались фразами по-корейски и тогда болтлтвый таксист начал расспрашивать Юну о всяком — она ответила лишь на пару вопросов касаемо языков и откуда они, но в остальном предпочла не говорить с незнакомцем. Через полчаса такси свернуло на узкую дорогу, ведущую к ферме. Было почти совсем темно, только вдали горели слабые огоньки. Дом оказался большим, деревянным, с крутой крышей и запахом дров. На крыльце их уже ждал пожилой мужчина в шерстяной куртке и вязаной шапке. Его лицо озарилось тёплой улыбкой, когда он увидел Юну. — Юна! Bienvenue! — сказал он по-французски и крепко её обнял. Юна приветствует старика, справляется о здоровье, спрашивает о родне и передает слова мамы. Ничего из этого Юбин не понял и чувствовал себя неуютно, лишним. Но совсем скоро он услышал свое имя и в принципе понял, что его представляют старику. Юна рассказывала кто такой Юбин. Пастух кивнул, добродушно улыбнулся и пожал руку Юбину — его ладонь была шершавой, крепкой, — какие интересные молодые люди в Корее! — он рассмеялся с хрипотцой и похлопал по плечу Юбина. Определенно внешность Бина очень необычная, но навряд ли кто-то здесь станет говорить о ней не с восторгом, — всё готово. Комната на втором этаже, завтрак — в любое время. Вы у себя дома.       Юбин оглянулся. Дом был тёплым и уютным, пах сыром, деревом и чем-то, что он не мог сразу определить — может быть, снегом, впитавшимся в балки. Он всё ещё не до конца верил, что это реальность. Но рядом стояла Юна, уже разуваясь, как будто дома. Вот к чему привело его импульсивное решение… Юна манит Юбина за собой и идет к лестнице. — Этот дедуля со своей семьей владеет этой территорией, розводят животинку, продают как пропитание и прочее, — она не стала углубляться, чтобы не нагружать тонкостями торговли и производства, — раньше здесь не было пристроек и мы с мамой жили с барашками. — Серьезно? — это звучало удивительно. Если не было комнат, а жили они со скотом, то где же они спали? Учитывая слова девушки, что она «и не в таких условиях жила», то предположить можно что угодно, — и где вы спали?       Они зашли в небольшую комнатку с двумя кроватями, здесь их ждали их вещи. Не переодеваясь, Юна прыгнула на кровать, устало потягиваясь. — На сене. Это не так уж плохо, если сравнить с более комфортными вариантами, но выгребать сено из волос было нудно, особенно маме хаха! — Юбин морщится, присаживаясь на кровать. Юна встаёт с кровати, вспоминив зачем они вообще сюда приехали. Она открывает чемодан и копается в нем, достает соджу, — можешь ложиться спать, я отнесу и вернусь. Завтра встанем к десяти, поедем дальше.       Юбин втянул воздух в легкие, осознавая, что для сна у них не так много времени, а судя по энтузиазму подруги, они шустро пройдутся по мелочам, чтобы потом осталось больше времени на другие вещи. Уговаривать не пришлось — он тут же нырнул под одеяло, но стоило девушке уйти, он переоделся в футболку. Юна и вправду вернулась быстро, поставила будильник и тоже легла спать. Не было никаких сил заглядывать в соцсети.       Под будильник парень не проснулся, но его особо и не тормошили. Только когда завтрак был готов, Юна вернулась в комнату, чтобы разбудить Юбина. Половицы поскрипывали, воздух был прохладным, но пах уютно — хлебом, молоком и свежестью. Юна и Юбин спустились на кухню, где их уже ждал накрытый стол и часть семейства — пожилая пара. Всё было просто, по-деревенски, но с заботой: коричневый деревенский хлеб, ещё тёплый, нарезанный толстыми ломтями, сливочное масло в керамической миске, мягкий сыр с фермы — один с орехами, другой с травами, пара варений — малиновое и абрикосовое, кувшин с молоком, будто только что надоенным, чашки с кофе и глиняный чайник с травяным настоем, миска с варёными яйцами и немного копчёной колбасы, корзинка с яблоками и грушами — не слишком аккуратными, но ароматными. Старик рассказывает старухе о госте, а после интересуется у Юны, как по-корейски пожелать приятного аппетита. Юна конечно объясняет и уже по ее повторениям по слогам Юбин понимает суть диалога. — Приятного аппетита, — сказал пастух с акцентом, а старуха повторила. Юбин не сдерживает лёгкой улыбки. Это даже как-то приятно… А их акцент такой же, как и у Юны, когда тот проскакивает в ее речи, особенно когда она волнуется. — Как сказать «спасибо» на… Французский же? — он наклонился к подруге и спросил шепотом, будто старики его поняли бы. — Merci, — она скартавила, но подумала, что эту «р» не все могут выговорить, — но можешь сказать и «мерси», — она четко проговорила букву. Все же он не говорит на французском, поэтому не так критично. Но даже если ему позволили допустить ошибку, он был уперт и повторил как нужно, вышло даже неплохо, — пх… — Юна прикрыла рот ладошкой, хихикая. Старики лишь благодарно заулыбались. — Что не так? — возмущенно и смущенно спросил он. Неужели как-то не так сказал и вышло другое слово? Или она его обманула? Да вроде нет, мерси — распространенное слово на уровне «окей» в любом языке. — Нет-нет, просто непривычно слышать от тебя, — она лишь сильнее захихикала, что плечи подпрыгивали, она замахала рукой, мол, ничего такого. — Дур-ында… — пристыженно буркнул он и принялся за еду.       Юна принялась за сыр и хлеб, Юбин — за фрукты. Он ел молча, прислушиваясь к тишине, в которой был только шелест трав и лёгкое блеяние за окном. После завтрака Юна накинула куртку, висящую в коридоре, сунула в карман яблоко и махнула головой: — Пошли, покажу тебе овец.       Юбин без лишних слов пошёл следом. Двор местами был покрыт инеем, солнце едва поднималось над горами. За деревянным загоном паслось несколько десятков овец: взрослые, массивные, в плотной шерсти, и малыши, тонконогие, смешные. Запах был… настоящий. Земля, шерсть, сено и свежий навоз. Но Юбин не поморщился. Напротив, он шагнул вперёд, перегнулся через изгородь, присмотрелся. — Они тебя помнят? — спросил он, глядя, как одна овца подошла к Юне. — Вряд ли. Тогда я была маленькая. Тем более их давно съели, — Юбин удивленно таращит глаза. Он смогрнул удивление, поняв, что спросил чушь — они на ферме, скот здесь идет в разведение и употребление. Они столько лет явно не живут.       Юна присела у ограды, маленький барашек подошёл и ткнулся мордой в её колено. Она протянула руку, погладила его по лбу. — Ты белоснежка? Все животные любят, — Юбин обошёл загон, осмотрел строение, пощупал деревянные ворота, заглянул в сарай, где лежали тюки сена. В основном он молчал, но было видно, что ему интересно. — Сомневаюсь, что прям все, — неоднозначно ответила она, сама не зная ответ. Просто ей пока что попадались только спокойные и прирученные животные. В ответ ей раздается тоненькое и уверенное «беее». Она уставилась на ягненка, а после потрепала его макушку, улыбаясь, — любишь, да? Беее, — говорила она с ним и в ответ снова «беее». Юбин присел неподалеку на ящик, склонившись к ягнятам, мельтешащих рядом с ним. Тогда Юна решает вбрасывать различные фразы, пока ей поддакивают. Она вскинула руку в сторону гор, на которые им открывался вид, и не важно, что у них совсем другое название, — Кавказкие горы! — с акцентом сказала она. Мееее, — чурчхелла! — она тычет указательным пальцами в сторону ягненка, словно передает ему слово. Отвечают несколько малых. — Твоя стая, видно, — Юбин хихикал с нее. — Свою стаю не едят, а они скоро станут шашлычком, — констатировала факт она и в этом миг ее решили забадать, но Юна увернулась, — я же правду сказала! — меее, — не согласен? Давай поспорим! — она трепала животинку, — напиши мне года так через два! — меее, и снова на нее прыгнули. Девушка словила шалуна и чмокнула в его крепкий лоб, — ты будешь самым вкусным шашлыком, жаль я не отведаю. — Теперь разговариваешь с едой. — Не-не, подожди, — она прокашлалась, — и все вместе! — вдруг громко сказала она, — мееее! — она примерно передразнила ягнят и на ее пародию ей ответили и стар, и млад своим безакцентовым «меее», — воот.       Настало время следующих путешествий. Женщина отвезла молодежь в город, во французском катоне практически ничего не отличалось от предыдущего немецкого. Они вышли на улице старого города, чемодан за ними перекатывался с лёгким стуком. Узкие улочки петляли между аккуратными домами с расписными ставнями и фонарями, словно вырезанными из старинных открыток. Витрины сувенирных лавок переливались цветами: альпийские колокольчики, фигурки коров, носки с эмблемами Швейцарии, шоколад, брелоки, магниты. — Нам надо купить что-то для ребят… — вспомнила Юна, мысленно прикидывая кому что можно взять, — сыр — один из «достопримечательностей», но, думаю, не стоит покупать съестное задолго до отъезда. Если только коробку с надписью «сыр».       Юбин лишь хмыкнул, таща чемодан и не отставая. Город был красивый, люди — доброжелательные, но он чувствовал себя немного инородно. Совсем иначе, чем в Корее. Люди с интересом смотрят на него, делают комплименты, судя по неразборчивому шушуканию со смущением. Юна же, напротив, шла уверенно, как дома. А ведь она и вправду дома, знала улицы и ориентировалась без карты. Пока они шли к вокзалу, их окликнули. На узкой улочке навстречу им шагала женщина — европейка лет тридцати, в шапке с помпоном и с камерой на груди. Она что-то сказала с улыбкой — быстро, на немецком. Юбин остановился, слегка нахмурившись. Ничего не понял. Женщина представилась по-английски и спросила, говорит ли Юна — она, потому что в отличии от Юбина у нее европейский тип внешности и скорее всего она говорит на одном из предполагаемых языков, — по-английски или по-немецки. Юна же улыбнулась в ответ, переключившись на немецкий так естественно, что у Юбина тут же устал мозг — как вообще возможно владеть несколькими языками и так легко переключаться между ними? Женщина задала типичный вопрос о том, откуда они, продолжая с интересом заглядывая то на Юну, то на Юбина: «Говорит ли он по-немецки? Или хотя бы по-английски?» — Нет, — коротко ответила Юна по-немецки.       Далее она спросила встречаются ли они и тут Юна без лишних слов взяла Юбина за руку, как будто делала это всегда, и с лёгкой улыбкой сказала: «Да, мы вместе», — как и учила Шелли поступать в случае необходимости.       Юбин чуть напрягся, но промолчал. Его пальцы непроизвольно сжались в ответ. Он чувствовал насколько холодны кончики ее пальцев. Женщина кивнула, всё ещё доброжелательно: «Можно сфотографировать вас? Вы оба выглядите необычно и красиво». Юна посмотрела на Юбина, задумываясь, стоит ли его спросить, но потом вспомнила его характер, да и вообще, она сама наделает фото. Шин покачала головой: — Он не любит фотографироваться. — Ах, простите, конечно! — женщина сложила ладони, извинилась и пожелала хорошей прогулки, прежде чем раствориться среди прохожих. — И что она хотела?       Юна усмехнулась, не отпуская его руку: — Сосватать. И, наверное, украсть тебя.       Юбин косо посмотрел на неё, немного насупившись. Ничего не говоря он лишь крепче сжал её ладонь и больше не отпускал, пока не сели в поезд.       Поездка до горнолыжного курорта заняла около часа. Юна и Юбин сидели у окна в почти пустом вагоне — за стеклом проплывали виды на заснеженные холмы, сосны в белых шапках и редкие, будто игрушечные, деревушки. По мере приближения к курорту пейзаж становился всё более горным: крутые склоны, канатные дороги, лыжники, снующие у подножий склонов, как муравьи. На станции их уже ждал трансфер — минивэн, который поднял их немного в сторону леса и остановился у одноэтажного домика с деревянной отделкой, заснеженной крышей и уютными занавесками на окнах. Домик стоял чуть ниже основного курорта — не в самом центре, но в пешей доступности. Вокруг было тихо, слышно только, как хрустит снег под ногами. Юна открыла дверь ключом, полученным заранее: внутри было тепло, пахло древесиной и чистым бельём. Домик состоял из крыльца и комнаты, в которой были лишь кровати, стулья да столы — домики не предназначены для зимования, лишь для сна. Они оставили вещи: Юбин перекинул сумку в угол, Юна распаковала только сноуборд и перчатки. Пока они добирались сюда, ноги девушки успели замерзнуть, поэтому она переоделась в балоневые штаны, а под свитшот надела водолазку. Юбин тоже переоделся, но свою доску и подходящую обувь он получит наверху.       Тем не менее они осмотрели домик, в котором будут ночевать и, вероятно, не один день. Юна осматривала дотошно, чего Юбин, конечно, не заметил. И не нужно, неловко будет признавать, что у Шин есть паранойя по поводу скрытых камер в незнакомом помещении, где придется жить. Был опыт. Через двадцать минут они шли вверх к курорту — тропинка была укатана, мимо проезжали лыжники и сноубордисты. Юна небрежно закинула доску на плечо, её волосы торчали в разные стороны. Юбин шёл рядом, чуть отставая, но искренне с интересом все рассматривая: в этой атмосфере всё казалось новым и удивительным. И снег. Так много снега! Они добрались до площадки у подъемников. Вокруг гремела музыка, пахло вафлями и горячим шоколадом, канатка шумела, доставляя людей к вершинам.       Юбину подобрали снаряжение и теперь они идут ближе к склону. За её спиной раздался женский голос: — Юна? — она остановилась как вкопанная, — точно, ее так звали.       Юбин заметил, как напряглись её плечи. Она медленно обернулась, и её лицо сначала выражало простое удивление, но почти сразу за ним в глазах промелькнула настороженность. К ним шли трое девушек и двое парней, все с досками или лыжами, одеты ярко, по-зимнему, будто прямиком с рекламы курорта. Вперёд вышла одна из девушек — светловолосая, с цепким, узнающим взглядом. — Я не была уверена, что это ты, — заговорила она по-немецки, улыбаясь, — но потом я тебя узнала! Ты тогда просто исчезла через неделю как перевелась. Думала никогда не увидимся и вдруг ты стоишь здесь! Как призрак из прошлого, — она была довольно болтливая.       Юна слушала, глядя мимо, будто слова отдалялись. Девушка продолжала: — Я никогда не думала, что мы снова увидимся. Мы почти не разговаривали друг с другом, но… судьба, да? Куда ты пропала-то? Столько лет прошло… И… с кем ты сейчас здесь? — эта девушка перевела взгляд на Юбина и содрогнулась. Он никогда не выглядел приветливым, а сейчас так точно.       Юна не сразу ответила. Она отвела взгляд, на секунду задержалась в молчании, понимая, что эта девушка, вероятно, одна из ее множественных одноклассниц. — Да сдалась она нам. Посмотри, она с иностранцем. Скорее всего маман бизнес открыла за границей, вот и уехали, — выплюнула одна из девушек.       Собеседница цыкнула на неё и хотела что-то еще сказать, положив руку на плечо Юны, но девушка резко шагнула ближе к Юбину и взяла его за рукав, чуть сжав ткань пальцами. — Пожалуйста, не разговаривай со мной, — холодно сказала она, — я вас не помню и мне нечего вам сказать.       Юбин не понимал ни слова, но сразу понял суть: Юна напряжена, голос её стал отрывистым, лицо побледнело, взгляд — опущен. Он обнял её за плечи и развернул в сторону склона. — Ты их знаешь? — спрашивает он, отводя взгляд от потенциальных знакомых подруги. Юна послушно пошла с ним, не оборачиваясь, и они ушли от них подальше. — Не совсем. Судя по всему была с ними в одной из школ. Я рассказывала, что много из них сменила и надолго не оставалась. Ничего не помню с тех времен, но точно помню, что ни с кем я не общалась — не понимаю, зачем они подошли и строят из себя моих друзей.       Юбин понял, что Юна не хотела бы встречать людей из прошлого, по крайней мере тех, кто был в определенных его моментах. Тем не менее они дали от ворот поворот этим людям и продолжили свой импровизированный отпуск.       Склон начинался пологим, солнечный свет блестел на снегу, а прохладный ветер обдувал щёки, придавая моменту остроты. Юна стояла рядом с Юбином, показывая жестами, как ставить ноги, как держать баланс, как переносить вес при поворотах. Она объясняла спокойно, уверенно — её движения были лёгкими, словно сама она была частью доски. Юбин внимательно следил, кивая. Наверное из-за того, что он всю жизнь посвятил велосипедам, новый объект для катания давался с трудом — как Юна смогла все это освоить? Он встал на доску довольно неуклюже. Юна подошла ближе, и прежде чем он успел что-то сказать, устроилась напротив него — на его доске, разместив свои ноги на свободном пространстве, обняв его за талию, чтобы контролировать равновесие. Это было опасно — но у неё не дрогнул взгляд. Она прижалась щекой к его груди и смотрела в сторону склона. Они начали движение вниз. Сначала медленно, осторожно, но снег не прощал излишней скованности. Юбин матерился, скорее всего таким образом сдерживая желание закричать. Юна ловко направляла вес тела Юбина, то чуть наваливаясь, толкая его вперёд, то приседая и утягивая за собой, когда нужно было сгладить неровность. Ветер бил в лицо, доска скользила всё быстрее, и под ними пролетали пятна света и теней от елей. Юбин держался напряжённо, руки хотели вцепиться в кофту девушки, потому что ее небезопасное положение добавляло страха на склоне, но для баланса пришлось развести руки в стороны. Юна держала его крепко, направляя, и даже когда скорость возросла, она будто управляла этой доской одна. Они доехали до подножия склона почти на одном дыхании — снег взвился за доской и мягко осел, будто признавая поражение. Юбин выпрямился, торопливо стал расстёгивать крепления — его руки были слегка дрожащими от напряжения, доска покачивалась под ногами. И в тот момент, когда он почти освободился, доска предательски поехала вперёд, уводя его за собой. Он потерял равновесие, и секунду спустя они оба лежали в снегу — Юбин сверху, лицом вниз, а Юна под ним, смеясь, ведь такой обескураженный Юбин — редкость. Снег засыпал их волосы и кофты, но момент был душетрепещущий.       Юна показала свой сольный спуск, применяя различные трюки. Когда возвращалась на верх, Юбин высказал свое удивление — ощущения совсем не те, что на велике и, теперь, ему кажется, что даже трюки на скейте это что-то сумашедшее. Воздух пах холодом и соснами, от холода уже щипало нос и щеки. Юна заметила, что Юбин начал периодически щуриться. — Замёрз? — спрашивает она, мысленно уже зная ответ. Его лицо скоро будет того же цвета, что и его волосы. Климат крайне отличается от Кореи, так что не удивительно, что Юбину непривычно. Она манит его к себе, чтобы он наклонился. Как только он наклоняется с подозрительным выражением лица, ведь зачастую, когда девушка приближалась к нему лицом, это предзнаменовало чмок в щеку. А в связи с недавним случаем веры стало меньше. Юна прижимается щекой к его щеке, позволяя уткнуться лицом в свою шею, а руки обнимают парня, дополнительно прикрывая рукавами плечи и голову. Он с начала хотел возразить и оттолкнуть, но ему не дали этого сделать, — постой так чутка, согреешься немного и пойдем домой.       Он был вынужден сдаться, а лицо и вправду прекратило болезненно щипать. Юне, как он предполагал, привычной к такой среде, лучше знать, как с таким справляться. Вечерело и холодало, они вернулись в домик и Юбин сразу укутался во все что только мог, а Юна любовно вытирала свою доску. Бин сидел на кровати, из кокона одеяла виднелась только голова, а девушка щеголяла в шортах да майке. — Если ты кочевала постоянно, как так вышло, что ты занялась сноубордом и скейтом? Это же требует длительного времени, — наконец назрел у Юбина вопрос, — мне холодно на тебя смотреть.       Юна окинула себя взглядом — а что не так? В доме тепло, к подобным условиям ей не привыкать, хоть от холода дрожать она тоже умеет. — Мы не совсем без вещей же переезжали. Был чемоданчик, в котором был малый джентльменский набор, как говорится. На скейт впервые встала уже давно, он компактный, можно на дно уложить. А вот сноуборд попробовала, когда жили в горах, — она пыталась вспомнить, сколько лет ей примерно было, но воспоминания как в тумане, — в горах мы дольше всего бывали, потому что тут трудно найти, так что было время покататься, но своей доски у меня не было, вот и таскать не приходилось, — она пожала плечами, плюхаясь на кровать, — и научилась довольно быстро, просто наблюдая и долго-доооолго-долго оттачивая. Как и с велосипедом, может, просто повезло.       Юбин задумчиво опускает взгляд в пол. Только подумать, жить в суровых горных условиях — он бы так не смог. Юна воспринимается как та самая подруга, которая постоянно путешествует, видела все чудеса света и что ни спроси — уже все знает, и не важно, что на самом деле ее путешествия ограничивались одной страной. Что до навыков, то она определенно талант и упорство без подсказок. Если она учится просто наблюдая и самостоятельно оттачивая до идеала и многое из этого ей дается в короткие сроки — он может об этом утверждать зная только об ее успехах с велосипедом, — то Юбин ей завидует. Если бы она серьезно занялась велоспортом, то давно бы уже была круче Юбина. Ему хватает Джахёна, которого все так боготворят, но и Юна ему не уступает, если вспомнить топ фаворитов начиная с отборочных.       Юна, заметив такое задумчивое лицо, наклонила голову вбок. О чем он сейчас думает? Что чувствует? Неужели вспомнил о проигрыше и снова занял мысли планированием, как бы достать деньги? Юна приуныла, как щеночек, почувствовавший настроение хозяина.       Со временем Юбин согрелся, но начал чувствовать насколько у него болят ноги. Что удивительно, ведь он много катается и, казалось бы, подобного происходить не должно. — При болях в мышцах помогает экстремально низкие температуры, — словно зачитывая, сказала Юна, что-то печатая в телефоне.       И таковые температуры имелись под рукой: Юбин вышел из домика на веранду. На телефон девушки поступил видеозвонок. Шин села за письменный стол, стоявший напротив входа, и приняла вызов от Шелли, ставя телефон к стенке.

Видеозвонок

Шелли: Объяснись, когда ты успела умотать в Швейцарию? — Шелли была в домашней одежде, волосы влажные после душа. По бегающему взгляду понятно, что она рассматривает окружение Шин. Юна: Утром следующего дня после соревнований. Шелли: Одна что ли?! — она удивилась, поскольку ожидала, что если она будет с мамой, то давно бы ее уже увидела или услышала. Юна: Неа, с Юбином, — тишина. Юна ждет какого-нибудь ответа, а Шелли думает, что над ней шутят. Шелли: Подожди, ты не пошутила что-ли? Так вот почему мы не могли да него дозвониться! Юна: Дозвониться? — должно быть он был зачем-то нужен, потому что просто так никто бы не стал навязчиво пытаться с ним связаться. Шелли: Да. Боюсь вам придется закругляться со своим медовым месяцем, — она отмахнулась, мол, всё, малина кончилась, — сегодня пришла рассылка от Лиги Улиц, выбывшим командам дали еще один шанс. Так что будь добра вернуть нам гонщика.       Юна радостно навалилась на стол и принялась тарабанить руками по его поверхности. Она помнила предположения Монстра и как же хорошо, что они не были ошибочными! Юна: Это же прекрасно! — она начала тыкать по экрану, чтобы найти билеты обратно и поменять их, — жаль, конечно, что так скоро придется уехать…       Шелли переключилась на английский, чтобы Юбин, если услышит их, не понял разговора, если они решат посплетничать. Юна тоже начала говорить по-английски. Шелли: А еще скачай знаешь какую игру… Хочу чтобы ты попроходила истории и показала своих фаворитов, — она прислала скриншот игры в личку, — где вы вообще? И где эта бука потерялась? Юна: Мы на горнолыжном курорте во французском катоне. Учила кататься на сноуборде, — Юна оглянулась назад, задумавшись о том, что Юбина давно не видать, — вышел ноги остудить… Шелли: Я охренеть как завидую! — она елозила на месте не в силах выплеснуть свое возмущение, — взяли и свалили посреди учебы! Еще и никому не сказали! А я тоже хочу! Надеюсь ты сделала кучу фоток со всех мест, где вы побывали! Юна: Ожидала, что спросишь, поэтому сделала. А про поездку… Я еще давно ему предложила, как время появится. Вот после соревнований он и напомнил — я тут же купила билеты, пока не передумал. Шелли: Короче схватила пока горяченький…       Слышатся шаги, открывается дверь. Юна оборачивается и видит, как довольный Юбин, весь в снегу, кладет руки на шею Юны, а лбом утыкается в макушку девушки. Она с визгом вздрагивает, хватаясь за его руки, а снег с его волос падает на нее, скатываясь по плечам прямо в декольте. Шелли начинает смеяться, а Юбин поднимает голову, едва не получая в нос затылком, но руки не убирает. Юна: АЙЙЩЩЩ ХОЛОДНО! — она скрючивается и залезает рукой под майку, выгребая снег, — ты в сугроб что ли нырнул?! — она оборачивается и видит парня всего в снегу. Вопросы отпали, и вправду в снегу валялся, — ну ты даешь…       Наконец Юбин видит Шелли в телефоне. Радость парня, бьющая через край слегка утихает, не желая показываться всем подряд, но он все равно воодушевлен как никогда. Он опирается руками о стол, нависая над Юной, все еще стряхивающую с себя уже тающий снег, и говорит Шелли о том, что в Корее не так много снега. Шелли: Конечно, это же горы. В Англии зимой тоже красиво, но вот в горах этот снег постоянно, — она все еще смеялась с Юны, — и как тебе? Мы-то с Юной уже мноооого этого снега видели, но ты, должно быть, впервые вживую такое видишь, — она подумала, что несмотря на то, что в Корее тоже можно что-то такое увидеть, навряд ли Юбин выбирался куда-то. Да и заграничные виды совсем иначе ощущаются. Юбин будто ребенок, впервые увидевший что-то необычное. Юбин: Ахуенно, — лаконично выразился он и принялся тюкать Юну в плечо, — пойдем.       Не задумываясь, Юна встала с места и взяла с собой телефон. Она надеялась, что он не надумал окунать ее в снег. Но вместо этого, когда они вышли на крыльцо, на глаза попалась армия маленьких снеговиков. Шин перевернула камеру, чтобы Шелли тоже видела — она сделала скриншот, чтобы отправить его потом в общий чат. А совсем рядом с домом был снежный ангел. Ну, теперь понятно чего он весь в снегу был. Чем бы дитя не тешилось. Юбин присел перед снежной армией и делал фото на свой телефон. Вдалеке послышался шум, две пары глаз уставились туда, откуда он, вероятно, раздался. Юбин: Что это? Юна: Снег где-то сошел, — Юбин нахмурил брови. Первое, о чем думается в этот момент, так это то, что отключится электричество, — ничего страшного, всегда есть запасные генераторы, — и словно ожидая этого, свет по всей территории гаснет. Как правило, если лавина повреждает основную инфраструктуру, то запасная выполняет работу за нее, пока не починят, но если и она повреждается, то нужно ждать, пока починят.

Конец видеозвонка

      Двое путешественников вернулись в дом и обнаружили, что сеть на телефоне девушки пропала и наврядли скоро появится. Звонок на этом оборвался, но ничего страшного, главное, что Юна успела переоформить билеты. Раздосадованно, она глубоко вздыхает. Они не на самом популярном курорте, так что бригада не находится прямо здесь, поэтому чтобы всё починили, придется ждать, в лучшем случае, несколько часов… Юна не хотела нагнетать, поэтому не стала подробно объяснять, что за час они уже могут начать мёрзнуть из-за остывшего дома. — Что ж, в таком случае нам стоило бы лечь спать, потому что нам придется рано вставать. — Мы не останемся здесь еще на некоторое время? — спросил Юбин, растирая плечи. — Нет, нам придется вернуться в Корею. Шелли сказала, что ЛУ объявили о втором шансе для выбывших команд, — после этой новости Юбин стремительно подошел в подруге, в надежде схватив за плечи, — дааа, я поменяла билеты. Чем раньше прилетим, тем скорее ты вернешься к тренировкам.       На телефоне Юбина не было сети и связи, так что он не мог увидеть рассылку. Он сдерживал ликование, но по блеску его глаз было понятно, что он рад предоставленной возможности.       Генераторы, даже резервные, замолчали один за другим, оставив поселение во власти тишины, холода и снежной темноты. Юна и Юбин лежали каждый на своей кровати и, если отодвинуть занавески, можно увидеть, что окна запотели изнутри. Воздух становился всё прохладнее, несмотря на толстые стены и закрытые ставни. Под одеялами было терпимо, но с каждой минутой ощущение уюта ускользало, а уснуть было нереально. Деревянный каркас кровати начал ощущаться холодом, как лёд под спиной. Юна сначала молчала, свернувшись калачиком под своим одеялом. Юбин тоже не спал — взгляд его уставился в потолок, дыхание становилось всё более заметным, пар поднимался изо рта. Оба старались не показывать, насколько мёрзнут, но спустя какое-то время, когда уже начинали подёргиваться пальцы от стужи, Юна тихо поднялась. У нее была идея, как бы им согреться, но сомневалась в том, чтобы ее пледложить. Метод кенгуру предполагал обнажение, и даже будь они в белье, лежать так столь близко… Не известно кто умрет от стыда первым, но… Нет, это будет точно не Юна. В вопросе выживания первостепенную важность для нее имеет выжить. — Ну, у меня есть идея, как нам согреться и не замерзнуть до утра… — тихо сказала Юна, но в тишине, накрывшей весь склон, ее было отчетливо слышно. Послышалось шуршание — Юбин повернул голову в ее сторону, неясно видя в лунном свете, — знаешь про метод кенгуру?       Юбин едва откашлялся. Видимо знает. Но разве может он как-то возразить? Ему же хуже, если откажется… Не ожидая конкретного ответа, Юна подошла к кровати Юбина и перелезла через него, чтобы быть у стены. Сидя сбоку, стянула с себя майку, а затем и шорты. По копошению было понятно, что Бин отвернулся. Юна нырнула под одеяло. — Чего завис? — спрашивает она, все еще наблюдая красный затылок. Мгновение, и парень неуверенно садится на край кровати, а после снимает футболку. Юна ненамеренно, но не отводила взгляда. Мышцы спины напрягались, двигались… У него довольно красивая и сильная спина… Юна мотает головой, заставляя себя прекратить пялиться. Он начал копошиться руками в области шеи. Кажется хотел снять цепочку. Юна поджала губы, чтобы они не расплылись в улыбке. Понимая, что шорты снимать он точно не собирается, приподняла одеяло и похлопала по нагретому месту рядом, — давай, ныряй!       Юбин обернулся на ее голос. Лишь на миг глаза опустились куда не следует, на то, что было открыто взору из-за поднятого одеяла. Юбин лёг, но спиной к Юне. Её руки тут же скользнули по его бокам, обхватывая талию, а прохладное девчачье тело прильнуло к нему сзади. Юбин замер. — Звучишь так, будто тебе нравится эта ситуация… — он тоже говорил тихо, от близости их тел вибрация его баса прошлась и по Юне. Он поймал ее с поличным. Если бы он знал, почему… — А кому не понравится почувствовать тепло когда замерзаешь? — парировала она и нарочито прижалась сильнее. Воспользовавшись моментом, ее кисти сменили положение, благодаря, чему ее пальцы небрежно и кокетливо ощупали то, что находилось под ними. Юна сама себе удивлялась, а Юбин все больше желал стать камнем, таким же неподвижным как сейчас, — спокойной ночи? — говорит она и оставляет поцелуй на плече, рядом с шеей, опаляя ее горячим дыханием. Юбин резко выдохнул весь воздух, что был в его лёгких и прикрыл шею руками. — Какого… — Чтооо? Поцелуйчик на ночь, — она сказала это так обыденно, будо самое странное здесь именно удивление парня, — твоя щека далеко, так что так.       Вместо продолжения спора Юбин лишь переворачивается лицом к ней. Вот лиса, а лыбу-то давит, а глаза-то блестят. Юбин старался не смотреть на нее, чтобы взгляд случайно не переместился снова не туда, чтобы не смутить самого себя… Он хотел убрать руку, но Юна уверенно перехватила ее и положила себе на спину, а после также обняла парня, задирая голову. Кажется, ей нравился его смущенный вид. Их ноги переплетены, они так близко друг к другу. Чем больше Юбин об этом думал, тем четче он ощущал телом нечто потвердевшее от холода через ткань бюстгалтера… Он сам себе не позволял даже мысленно назвать, но понимал, что это. — А сердце колотится… — прокомментировала Юна лишь больше заставляя парня нервничать. Но в общем-то это было различимо очень явно — приложи она щеку к его груди, чувствовала бы биение. — Заткнись, — и она заткнулась. Но не ясно, потому что по просили или чтобы позже снова что-то сказать. От молчания не было спокойнее, но и уснуть пока не получалось. Они вдвоем, за границей, где почти никто не говорит на корейском, мерзнут в горах… — а ты… Ты, получается, понимаешь все, что говорят люди на улицах? — он опускает голову. Юна смотрит на него любопытными глазами. — Ммм? В основном да. Многие говорят на английском, потому что язык международный, а кто-то на национальных французском и немецком. А что? — Ничего. Подумал, что за эти пару дней слышал речь, но совсем ее не понимал, а ты… Лингвист? Билингв? — он подбирал определение, — короче шаришь за эти языки и, по сути, будто и не среди иностранцев, — он замолчал ненадолго, а Юна не говорила, предполагая по его тону, что он еще что-то скажет, — это так непривычно осознавать, что даже странно.       Юна хмыкнула с его размышлений и успокоила тем, что он не понимает всех, а эти все не понимают его, потому что он не говорит на их языке. И, на самом деле, таких много. Его взгляд задерживается на ее губах на мгновение дольше, чем нужно, прежде чем он заставляет себя отвести взгляд. Он вспомнил тот обманный манёвр от девушки на пейнтболе, который он, невольно, превратил в настоящий поцелуй. Он прикусил нижнюю губу и это было замечено. — Знаешь… — Юна все же решила поинтересоваться, — это, конечно, было случайно, но… — странно, но Юбин понял, к чему «случайному» она ведет, — Сонмин говорил, что у тебя никогда не было девушки, но твоя опытность в поцелуях совсем этому не соответствует, — она спрашивала без задней мысли, но ей все равно прилетел щелбан. В ответ она ущипнула бок парня. Юбин дёрнулся. — А кто сказал, что у меня не могло быть интрижек? — чтобы увернуться от этих фактов, Юбин решил контратаковать. Как-то это позорно, что ли, ни разу не иметь отношений… — Ну, вообще-то ты… — она ткнула пальцем в его спину, подловив на вранье, — неужели это твой врожденный талант?       Тишина. Она поняла, что ляпнула. Она откашлялась и извинилась за то, что переборщила. Назревает вопрос: неужели эта невинная девушка на самом деле может оказаться той еще кокеткой? И… Юбин снова смотрит на губы, растянувшиеся в неловкой улыбке, и думает: а что было бы, если бы тот поцелуй был не для отвлечения, а настоящим? Его даже как-то ранит то, что Юна никак этого не смутилась. Разве девочки не должны начать смущенно отводить взгляд, краснеть, избегать, мечтать о большем… Юне будто всё равно. Ее лидер, Юми, выглядит доминирующей девушкой, вот она, наверное, была бы инициатором поцелуев и тоже бы не смущалась, горячая женщина… А Юна такая милая, не понятно, пассивная она или тоже может быть настойчивой; она бы мило смущалась после поцелуя, а ее улыбка от совместного времяпрепровождения была бы лучшим лекарством от плохого настроения… Холод кольнул разум и Юбин поймал себя на мысли, что он начал думать о девушке рядом в совершенно неправильном направлении. Так нельзя. А подруга ее внезапно вспомнилась только из-за того, что она слишком прилипчивая и, что важно, каким-то образом расстраивает Юну. Что у них за конфликт? Но это все снова теряется где-то на задворках рассуждений, когда Юбин замечает движение. Юна тянется к нему и оставляет легкий поцелуй на линии подбородка, а потом поджимает губы и прячет взгляд, будто и сама не ожидала от себя этого. Словно цепная реакция вызванная внезапной нежностью, по телу словно проходит дрожь, Юбин стыскивает объятия, но все еще аккуратно, чтобы не навредить, и целует Юну в губы. Страстно, напористо. Рука неуверенно устроилась удобнее на ее спине и дернулась, как от ожога, стоило коснуться лямки лифчика, но вернулась обратно. Шин слегка толкает парня в плечо и тот поддается, переворачивается на спину и, разорвав поцелуй, Юна опирается руками на подушку, нависая над Юбином. О, черт, как же это выглядит… Будь здесь нормальное освещение, эти двое бы видели, насколько пунцовыми стали их лица. А её лицо такое перепуганное, будто её лишили самой невинности ее образа и теперь с ней хочется сделать больше, она так и призывает к действиям… Да у них обоих сейчас нет мысли о том, чтобы остановиться и что так делать нельзя, ведь они друзья. А друзья ли? Они так друг друга называют, но их взаимодействия соответствуют ли этому? А сейчас у них есть навязчивое желание здесь и сейчас. — Бля, — на выдохе стонет он, понимая, чем они занимаются. Его руки путаются в ее волосах, когда он снова притягивает её для поцелуя. Он никогда не чувствовал такого дикого голода, и это пугает его, хотя и возбуждает. — Mon amour, уверен, что никогда до этого не целовался? Кажется, ты ещё многим гадостям мог бы меня научить, — она посмеялась, вспоминая, как его ругают Колибри, когда он заставляет ее произносить грязные слова или совершать неэтичные поступки. — Любопытство мышку сгубило, — лишь сказал он ей в губы, переворачивая, чтобы оказаться сверху. — Ооо, ну тагда ты gros chat? — Ни черта не понимаю. Что это означает? — Большой кот, — они утопали в поцелуях как дети, узнавшие новое слово и использующие его снова и снова, даже если оно неуместно. Юбин усмехается, понимая, насколько абсурдными могут быть ее обращения на французском, и ведь она часто произносит новые слова — пора заводить записную книжку. — Только давай без твоих фетишей на укусы, — порывистое теплое дыхание говорило о том, что он сам же усмехнулся со своей шутки, но в ответ Юна прикусила его нижнюю губу, призывая замолчать. Он отстраняется, садясь, девушка остается лежать, возмущенная, — вот об этом я и говорю.       Грудь Юны вздыбалась от тяжелого дыхания. Он проводит рукой по своим растрепанным волосам, пытаясь вернуть себе хоть какое-то подобие самообладания. Интенсивность их поцелуев заставляет голову кружиться, его разум затуманен желанием. Девушка под ним не сопротивляется, не торопится, просто принимает то, что дают. Оголенное тело, эта ситуация, их поцелуи, вздохи… А этот комплект белья тут явно лишний. Но могут ли они зайти дальше, чем их позорно неловкие прикосновения и поцелуи? Юбин не может смотреть в ее глаза, на ее приоткрытые губы, ожидающие следующего захода. Юбин закрывает лицо рукой и отворачивается. — Ты так смущаешься, будто никогда голых людей не видел.       Словно это был вызов, Юбин возвращает взгляд на Юну. Чертовка с лицом, как ни в чем ни бывало, а этот ротик вызывает бурю эмоций одними словами. — А ты видела? — встречно спрашивает он. — Если считать то, что Мину однажды перепутал мой контакт с Ханнамом и скинул мне на работе видео… Интересного характера, то да.       Вопросов не осталось. Он не удивлен тем, что эти двое обмениваются любимой порнухой, но так промахнуться — это надо уметь. — Тем не менее ты не голая, — он не сдавлся. — Это можно исправить, — и снова полный уверенности голос. Она изгибается в спине, а руки тянутся к застежке лифчика. Секунда, и ее бюстгалтер лежит у стенки. Юбин поднимает голову к потолку, и выставляет руки перед собой, перекрывая обзор. Но Юна и тут его подловила, потянув за руки и заставляя обхватить ее грудь. Он тут же вернул взгляд, обругивая всеми словами, что мог, а Юна смеялась.       Пара моментов, и они уже полностью без одежды. После пары толчков они поняли, что кровать не самая устойчивая, и Юна, оставаясь лежать, подняла руки, чтобы сунуть подушку между изголовьем кровати и стеной. Какая же сексуальная поза… Ее руки так и припечатали над головой, возобновляя толчки. После ее перевернули на живот, заставляя отклянчить задницу, и нависли сверху, сжимая бёдра и оставляя поцелуи на спине. Знакомый вид спины напомнил о том, какой Хвангён мудак и какая жуткая гематома красовалась на этой чистой коже. Руки скользнули по бокам к груди, наконец решаясь коснуться ее, словно там его рукам и место, но ведь в порно обычно есть за что подержаться… Юбин пустил шутку из этого разряда, за что на него шуточно рыкнули, шлёпнув по бедру — куда дотянулись туда и прилетело, — что хоть Юна и не пышка, но для ее телосложения у нее нормальные формы, это просто у него руки большие.

***

      Юна снова проснулась первой и хорошо, что они решили надеть белье перед тем как уснуть. Они не обсуждали то, что было ночью. На обратном пути Юну снова мутило, поэтому она пальчиком поддевала ладонь Юбина, чтобы он обратил на нее внимание и взял за руку. В аэропорту их встретила Флёр — Юна разбежалась с чемоданом и, сев на него, покатилась к маме. Они отвезли Юбина домой, а после поехали к себе и вскоре к Юне наведалась Шелли. Шин рассказывала, что они успели сделать за пару неполных дней и разбирала вещи. В Корее не так холодно, стало жарко, Юна не стеснялась переодеваться при Шелли, поэтому спокойно сняла водолазку. Поворачиваться к ней спиной было ошибкой. — Юна… — это все, что могла сказать Шелли. Обернувшись с футболкой в руках, Шин встретила потрясенное выражение лица подруги. Она смотрела то на Юну, то разглядывала ее тело, шлепая губами, как рыба, не находя слов, — знаешь, тебе лучше одеться… Ты спину свою видела?       Юна глянула в проем, ведущий в гардеробную. Повернувшись спиной, она увидела красные пятна и сама впала в ступор. Она даже подошла ближе, чтобы разглядеть, Шелли следом. «Ойййй», — говорит Юна, оседая на корточки. — «Ой»? — повторяет Шелли, — Юна, это засосы, — поясняет она, — и я буду права, сказав, что они свежие. А учитывая, где и с кем ты была… — Шелли присаживается рядом, заглядывая в испуганное лицо подруги, — Юна~, ничего не хочешь рассказать?       Из удивления Шелли переключилась в сплетни. Отчасти этого Юна и ожидала от нее, но рассказывать не очень-то хотелось. — Вы что, переспали? — она пошутила, но получила утвердительный ответ. Лицо вытянулось в шоке, — да ты брешешь! Да ну? — в голове роились мысли. Что бы спросить первым? Что ее сейчас интересует в первую очередь? — когда это было? Как это произошло? Вы что, встречались все это время? Нет, подожди, учитывая ваши взаимоотношения, будто это так и было… — Нееет, мы не встречались! — Юна замахала руками, опровергая предположение, — и вышло это всё случайно. — Подруга, ты меня в могилу неожиданностями сведешь! Хочешь сказать, что после секса вы не начали встречаться? И он даже не взял ответственность? Ну я ему!.. — Не смей, — кротко бросила Юна, обрывая все планы Шелли, — ничего и никому не говори. Было и было. Будто это редкость в мире… — оправдывалась она. — Ты меня убиваешь… — Шелли потерла переносицу. Юна наконец надела футболку, оставаясь сидеть. Молчание длилось не долго. Шелли шепотом спросила, — и как он? Как это вообще всё? Больно? — А? — Юна похлопала глазками, — я не знаю, как это правильно делается, но… Нет, больно не было. — Я читала, что когда больно — это плохо. Наверное правильно делали, — она задумалась, явно представляя, что когда-нибудь и ей с Джахеном это когда-нибудь светит, — а сначала было ну, это? — она начала изображать движения пальцами предподагая, что сначала нужно растянуть. — Нет, он не касался меня там, — сделая вывод на намеках Шелли, она продолжила, — наверное поэтому начало было трудное… — Уууу… — Шелли сделала свои определенные выводы, — а вы делалали… Эти, ну… — ей и самой стало неловко говорить об ублажении друг друга. Ничего такого не делали, — ну судя по засосам можно предположить в какой позе это было, — она хихикала, а Юна на нее шикнула. Конечно же подробности она не собиралась рассказывать. Жаль конечно, но Шелли было бы интересно послушать. Она смотрела на задумавшуюся Юну, — я могу ошибаться но… Тебе нравится Юбин? — Юна отвела взгляд. Ответ очевиден, — тогда твой конфликт с твоим лидером… — некоторые пазлы нашли своё место. Даже объяснений не понадобилось, чтобы понять, что Юна ушла из команды со временем, как осознала свои чувства, а теперь у них с Юми соперничество, — капец, подруга. Я завидую! Ты переспала не находясь в отношениях, а мой… Эх… Ладно, я верю, что он созреет… — Кто с кем переспал? — Шелли чертыхнулась, услышав голос Флёр.       Словно нашкодивший ребенок, Шелли хотела начать оправдываться, но к ее очередному удивлению Юна прямо заявила о том что переспала с Юбином. В глубине души Шелли трубила оды в ее честь. — И чего дуешься? Он так плох в постели? — она оперлась о косяк двери, сложив руки на груди. Выражение лица не читабельно и Шелли ощущала себя на минном поле. Угадай, что выкину — это об этой семейке. Думалось, что мама будет отчитывать, но потом вспоминалось, что у них другой уклад. Юна объяснила, что всё нормально, но ее расстраивает тот факт, что это произошло вне отношений, — в чем проблема начать отношения? Он вроде мальчик неплохой, значит руководствался не только похотью, гляди симпатию испытывает. На крайний случай можно надавить на совесть. — Ты же знаешь его ситуацию. Ему сейчас не до отношений, а навязывать их не хочу.       Они сошлись на одном мнении. Флер не отругала, а наоборот порадовалась, что несмотря на не лучшее окружение в прошлом, она как и обычные люди любит и имеет подобные потребности. Тем не менее ей уже есть восемнадцать, так что какой смысл ругать, что кто-то кого-то любит и кто с кем спит? Флёр на спокойной ноте — даже больше позитивной, ведь дочь от нее ничего не скрыла, а ее партнером оказался человек, которого она бы одобрила, — ушла на кухню, а девочки продолжили посиделки. — Меня пугает то, с каким спокойствием и трезвой рассудительностью вы это обсуждаете… Даже завидую — мой дедушка школу перевернет, если узнает, что я с Джахёном даже просто рядом стою, — она вспомнила эту ситуацию, — а в прочем, ты уже видела… Эх, у тебя проблемой меньше, походу Юбина одобрили на роль твоего парня. Да что там, походу и на все последующие, — на это Юна пожала плечами, а Шелли залезла в телефон, что-то кому-то печатая, — и что ты планируешь делать дальше? — Ничего. Я не могу заставить его любить меня, так что если все останется как есть несмотря на то, что я делаю, мне хватит и того, что было. — …Я иногда завидую твоему нетипичному взгляду на жизнь… В Швейцарии все такие? — посмеялась блондинка, усаживаясь с подругой на кровать, — ты напоминила мне одну подругу. У нее тоже есть возлюбленный, но тупой, слепой и вообще… Короче она намеренно затащила его в постель и всё.       Юна сразу вспомнила одну девушку по этому описанию. Именно ее совету она придерживалась этой ночью. Воодушевленно Юна приблизилась к подруге. — У тебя есть ее фотка? — А? Да, конечно… — она принялась искать ее и довольно быстро нашла и тогда Юна радостно воскликнула, что знает ее, — ты не перепутала её с кем-нибудь? Да ну, разве она в Корее?.. Откуда ты ее знаешь? — Спроси ее, но внешне она на сто процентов похожа! — она смотрела, как Шелли ей пишет и заговорила тише, — помнишь мою травму после заезда с Хвангёном? — Шелли помнила ее руку и нос, — думаешь, я бы могла спокойно дойти куда-то в таком состоянии? — и тут до Шелли доходит, что она видела не свежие травмы, хоть выглядели они не лучшим образом. Значит было еще хуже, а беря во внимание общее физическое состояние после гонки, складывается впечатление, что один шаг — лимит возможностей, — когда меня выставили с базы, ко мне подошла девушка. Она помогла мне уйти и купила воды, чтобы я умылась от крови из носа. Когда мне стало полегче, я пошла к Юбину, — она продолжала говорить шепотом опасаясь очередного внезапного появления мамы, хоть первый произошел по их невнимательности, — она говорила по-английски и рассказала мне об этом своем опыте.       В тайминг, на вопрос Шелли в чате приходит ответ «Да». Акация Ридж и вправду находилась в Корее и, когда Шелли объяснила суть вопроса, Ридж попросила передать Юне просьбу о встрече и назначила местом клуб Ханнама. Туда Юну точно пропустят. Вот так случайности случаются… Девушки планировали провести вечер вдвоем, но курс смещается на клуб — видимо встанут завтра они с трудом. У Шелли не было с собой одежды и Юна не стала наряжаться. Они уведомили Ханнама, что придут — мало ли что изменилось и теперь их не пропустят. Парень ответил воодушевленно, уже чувствуя прирост посетителей, но, к сожалению, иностраночки идут не работать. — Кстати, Ханнам вчера в школу лысым пришел, — Шелли говорила тихо, будто это какой-то секрет и водитель их такси этого слышать не должен. Юна удивленно восклицает уже в предвкушении увидеть его стриженную голову. Интересно, она также блестит, как у одного из его дядь?       По прибытии их встретил Ханнам. И вправду лысый, но все еще ежик. Юна разглядывает его с разных сторон и просит потрогать — она никогда не трогала короткие волосы. Шелли странно на нее покосилась, думая что у Юны, как и у Юнхи, фетиш на лысых мужчин, но вспоминая образ ее неразделенной любви, списывает на банальный интерес. Ханнам гордо хихикает, подмечая, что эта прическа делает его популярным. Громкая музыка сливалась с неоновым светом и запахами алкоголя, дыма и парфюма — типичный вечер в корейском клубе. Шелли и Юна пробирались через толпу, сверяясь с сообщением от Ридж. Юна держалась немного в стороне, неуверенно скользя взглядом по лицам — клубы не были её средой, хоть она и бывала здесь в качестве сотрудницы, но Шелли, более уверенная, ловко нашла нужный столик и потянула Юну за собой. За столом сидели две девушки. Одна — высокая блондинка с таким выражением лица, будто могла одним взглядом разнести собеседника, вторая — Ридж, загорелая девушка с озорной улыбкой и шутливым блеском в глазах. Ридж сразу поднялась, приветствуя подругу. — Риииидж, если бы не Юна, я бы не узнала, что ты в Корее! — Шелли приветственно обняла подругу, — как ребята? — А хрен их знает, мы месяц уже колесим, — и кивает на блондинку, — это Нюра. Только не пугайтесь — выглядит как модель, говорит как грузчик с дипломом врача. Осторожно, она кусается, — сказала Ридж, отхлебнув из бокала, — молчит только, когда режет кого-то или ест. Но самая добрая она только когда наконец-то видится с парнем — а это бывает редко.       Нюра была высокая, эффектная, в облегающем чёрном топе и с идеально уложенными длинными волосами. Зелёные глаза подчеркивались острыми длинными стрелками, которые пробьют ваше сердце. Её образ был на грани дерзости и элегантности. Она окинула Юну оценивающим взглядом, приподняв бровь. Ридж же выглядела на ее фоне мягче — она была одета в косуху, шипы, сетку, тоже с макияжем и пирсингом, но внешние уголки ее глаз были опущены и на фоне Нюры она напоминала собачку. По отдельности же Ридж была похожа на токсичную суку, а Нюра наоборот — нежную девушку, несмотря на эффекный макияж. Девушки сидели друг напротив друга, поэтому и Юне с Шелли пришлось разделиться. Юне выпала честь сесть рядом с Нюрой, которая провела взглядом по соседке и Шелли, скрестила ноги и, отпивая коктейль, сказала с ленивой интонацией: — Так, что тут у нас — свежая кровь. Минус печень, плюс комплекс невинности. Ничего, поправимо.       Шелли прикусила губу, чтобы не засмеяться. Ей привычно находиться в подобных компаниях, а вот Юна неловко улыбнулась, не зная, как реагировать. — Она просто любит устрашать, — парировала Ридж, наклоняясь ближе к Юне, — хоть она и бесменный главврач язвительного отдела, на самом деле она добрая, — Нюра на это фыркнула. — Ну конечно. Расскажи ещё, как я младенцев обнимаю. Лучше налей этим девочкам — пусть почувствуют, что живут, — и по-хозяйски закинула руку на плечи Юны. — Нам нельзя, — быстро вставила Шелли, — мы несовершеннолетние.       Юна кивнула в знак согласия, но не так уверенно — в её взгляде скользнуло сомнение. Как обычно она не хотела пить, но когда ей что-то предлагали слишком настойчиво — было трудно отказать. Нюра это уловила мгновенно, её бровь чуть приподнялась: — Пей или беги. Только не изображай из себя героиню дорамы — их тут, знаешь, каждый второй. И вообще… Как вас сюда впустили, если вы несовершеннолетние по корейским меркам? — она наклонилась к Юне, мол, давай, расскажи мне ваш секрет. — Тиш, они только пришли, позже раскачаются, — она поставила стакан, — если бы ты смотрела трансляцию Лиги Улиц, то знала бы, что владелец заведения их кореш, — судя по тому, как она легко начинала смеяться, она уже достаточно выпила. Нюра закатила глаза, — ну конечно, зачем следить за новичками, когда твой ебырь самый распиздатый.       Ридж и Нюра казались близкими подругами и у них был довольно пылкий темперамент. Эти девушки ловко балансируют между дерзостью и дружбой, словно у каждой был свой секретный код общения. — Ага, а Юна тут подрабатывала, так что по дружбе нам вход открыт, — девушки не расслышали часть про распиздатого молодого человека, а потому и не обратили внимания, — кстати, Ридж, ты действительно рассказала ей о…       Ридж щелкает пальцами, понимая о чем речь и вспоминая обстоятельства их знакомства. — А ты как вообще? Оклемалась? — Нюра щурится. Что за общие темы у новых знакомых? Юна лишь слегка поклонилась, благодаря за помощь, — Нюр, помнишь я рассказывала про заезд на отшибе? Вот она гоняла с тем уебком, — Нюра уже готовила новую фразу в стиле Андрюши Быкова, но Ридж продолжила, — и что же, пригодился совет? — ее губы растянулись в широкой улыбке, ожидая ответа. Кивок, и Ридж тут же хлопнула ладонью по столу и победно чокнулась с Нюрой бокалом, — а ты говорила у меня нет последователей! Я же говорила, что не всем нужен романтический оркестр! Моя школа! — Было бы чем гордиться. Единоразовый секс и пустота в разбитом сердце или быть в отношениях и трахаться когда захотите? — ее мысль звучала мудро. И вправду, довольствоваться половым актом с человеком, которого любишь и на этом поставить шаткую точку? Юна не Ридж, у них не одинаковые ситуации и личности, так что может даже зря она так сделала. Нюра казалась человеком преимущественно традиционных взглядов в отношениях. И, видимо, в отношениях она счастлива.       Нюра медленно повернулась к Юне и взглянула на неё с характерной смесью скепсиса и оценки — как будто собиралась поставить диагноз: — А потом что? Прописала себе эмоциональное похмелье и бессонницу? Или решила, что с чувством пустоты тоже можно жить? — Ридж пихнула её в бок, — что? Ты именно так и топила себя, пока не смирилась. А теперь поругались и путешествовать поперлась. — О, боже, ты как всегда. Не все ходят с придатками к сердцу. Иногда просто надо, понимаешь, попробовать тело в деле, — она бы пихнула подругу в плечо, но та была далеко, — сама по уши в учебе либо путешествуешь, пока твой на тренировках — а там он буквально живет, — она кивает на Нюру, глядя на новых подруг, — у них семь армий на году, каждая встреча как праздник и, если он свободен, бежит к хахалю и поминай как звали. Вот в чем кайф отношений на расстоянии? — Ого, вы-таки с ним поругались? — удивилась Шелли. Видимо зная возлюбленного Ридж, — аааа! Я вам так завидую! Вроде парень есть, а по сути даже банально посмотреть на меня не может! — наконец Шелли пробило и она взяла напиток Ридж и выпила залпом.       Нюра пожала плечами, всё ещё не отводя взгляда от Юны: — Ну, если пациентка в сознании и согласна на вмешательство — флаг в руки. Но не удивляйся, если потом начнётся внутреннее кровотечение, просто без шприцев и анализов.       Снова какое-то профессиональное глубокосмысленное изречение. Юна чуть опустила глаза, не уверенная, смеяться ли или защищаться, но Ридж подмигнула ей, откинулась на спинку дивана и добавила с ухмылкой: — Забей. У неё просто аллергия на спонтанность. Или на секс без таблиц.       Музыка все отдавалась ритмами в их телах. Юне все же споили пару бокалов и в Нюре она нашла новую интересную деталь: случайно обнаружилось, что она француженка и их разговор с Юной переключился на французский. Ридж и Шелли обсуждали что-то свое на английском, не понимая ни слова из их мурчания. Франкоговорящие девушки пришли к выводу, что у Юны диалект, а у Нюры чистый язык, и причиной тому, что Шин не из Франции, а Швейцарии. Они обсуждали свои страны и языки… А позже Нюра рассказывала о ее любимой дисциплине токсикологии и шутила о том, что ее парень теперь стремается есть что-то с чесночным запахом после истории про мышьяк — жена травила мужа мышьяком за измену, — а зная, что злая Нюра может быть действительно мстительной, зарекся быть самым верным и, соответственно, подозрительно относиться к чесноку. — Слушай, а твоя подруга как к поцелую с девушками относится? — Юна-то? Она по парням. Единственное что когда выпьет может клеиться ко всем, кто рядом… А что? — Какое совпадение… — она смотрит на девушек перед ними, Шелли последовала за ее взглядом. Нюра произносит незнакомое Шелли имя, вероятно ее парня, и наваливается на Юну, беря ее лицо в руки, и страстно целует.       Шин поддается напористости, но сижеминутно осознает, что перед ней совсем не тот, кто ей почудился и начинает отпираться. Шелли и Ридж встают с места и разнимаю два одиноких сердца. Темноволосая смеется, будто смотрела комедию, а Шелли шлепает Юну по щекам, проверяя трезвость ее рассудка.

***

      Колибри ехали в гору на автобусе. С ними были и Юна, и Юнха, и Миён. Если последние две косвенно были частью Колибри, но вот Юна совсем лишняя. В хвосте одно большое сиденье заняли парни, перед ними справа Шелли с Джахеном, а слева Миен и Юнха. Юне пары не досталось, она сидела перед ними, что-то говоря по-немецки по просьбе Ханнама. — Немецкий такой… Кхм… Выразительный… — сказала Миён, удивляясь звучанию. Каким бы милым ни было значение, язык казался грубым. — Оо, ты бы видела как вчера… — начал Ханнам, но на него зашипела Шелли. — Удивительно, но факт: именно в этом клубе ее постоянно целуют, при том выпившую и при том незнакомцы.       Ребята посмеялись над опороченной кармой Шин, которую вновь раскумарило, когда они поднимались в гору. Девушка легла на два сиденья в ее досягаемости. Шелли смотрела в сторону одиноко сидящей подруги. Ей не нравилось то, что они с Юбином порознь — это не правильно! Настаивать на том, чтобы Юбин с ней сел тоже не совсем уместно, и вообще эти двое такие трудные, что даже в семи минутах рая они бы спокойно отсидели. К ним нужен другой подход. К сожалению Юбин все такой же отстранённый, как и всегда — и не скажешь, что он недавно радовался снегу, — а Юна ведет себя как ни в чем ни бывало, но лишь держит дистанцию. Почему и для чего — не понятно. Наверное, как это показали бы в фильмах, продолжи она находиться рядом, ей могли бы сказать, что она слишком серьезно восприняла то, что между ними было и надумала себе, что они близки и их оношения — что-то большее. Может, она неосознанно или наоборот запланированно хотела прокатить его на эмоциональных качелях и заполучить благодаря кнуту и прянику. — Тренировки в горах это, конечно, одно, но… — типично возмущенный Юбин смотрит на троицу, не являющуюся велогонщиками или участниками соревнований, — что эти трое тут забыли? — Лишним не будет, — отвечает ему Юнха, — если какая помощь понадобится, полотенца там потаскать, то мы можем помочь. — Хахаха, а как учитель Нам поймал Юну — это надо было видеть, — Мину пихнул Ханнама в бок, — как нам сообщили о поездке, она хотела уйти, но оп! — он жестикулировал, будто схватил кого-то, — и поймал! Дергалась как таракашка, которую перевернули на спину. — Ага, и это, — Шелли откашлялась, чтобы спародировать низкий голос, — Мисс Шин, Вы хоть и покинули соревнования, но это не значит, что перестали кататься. Совершенствоваться никогда не поздно! — автобус залился смехом, пока его причина посапывала в стороне.       Чем дальше они ехали, тем мрачнее становилось. В горах солнце садилось быстрее, больше деревьев, может это было причиной, но все подметили, насколько жуткой стала атмосфера. Автобус резко останавливается, все подскакивают с мест, а Юна и вовсе падает на пол. Подняться она не спешит, пытается осознать ситуацию, но напряжение в воздухе говорит ей оставаться лежать. За креслами на полу ее не видно с ракурса ребят, она сильнее сворачивается, чтобы стать чуть меньше, и задирает голову, чтобы видеть происходящее. Жуткий мужчина с гаечным ключом показался в проходе, Колибри уже в испуге вжались в сиденья. Ханнам вскочил, готовый драться, но в этом не было надобности — водитель чешет голову и говорит, что автобус сломался и ученикам придется идти пешком. Благо до храма, в который они ехали, осталось совсем немного. Юна первой выбегает из атобуса, прихватив свой рюкзак и велик, юркнув мимо водителя, остальные посыпались следом. Стоило им освободиться, как парни начали друг друга подкалывать, мол, «ты че, реально испугался?», хотя у самих тряслись коленки. — Пхаха, ты так смешно шлепнулась с сидений и спряталась под них! — смеялась Шелли, хлопая подругу по плечу, Юна только зевнула в ответ, — мастер стелса.       Надев рюкзаки и сумку, они катили свои велосипеды. Долго. Далеко. Высоко… Склон иногда был нещадным и идти дальше по дороге было трудно. Юна плелась где-то сзади, как обычно. — Вы слышали? — Ханнам останавливается и начинает осматриваться. Компания затихает, прислушиваясь, — вот! Опять! — кричит он после звука колокольчика.       Самое странное, что звук раздавался с верхушек деревьев, никого не было видно, а звук появлялся все чаще и быстро перемещался. Ни у кого не было предположений, что это такое, но приближение звона только больше пугало. Все шарахаются в сторону, когда нечто прыгает на Ханнама, а тот падает с оглушительным криком. Шин отскакивает назад, цепляясь за первое, что попадется под руку — чей-то фиолетовый рукав, который рефлекторно чуть отталкивает девушку назад. — Придурок, это просто белка, — облегченно вздыхает Юнха, сдерживаясь от того, чтобы треснуть его по лысине за то, что всех напугал. — Кто-то идет, — прерывает их Юбин и не успевают все начать огдядываться, как мимо проносится старик на велосипеде.       Это было настолько быстро, что никто не мог в это поверить, но то, что этот старик теперь стоит рядом с ними — неопровержимый факт. Когда череда пугалок прекратилась, Юна отпустила рукав, в который вцепилась и вернулась в толпу. Этот старик оказался знакомым учителя Нама, к которому они направлялись… И шли они снова долго… — Неужели детишки сейчас такие хилые? Давайте! Солнце еще не село! — он скрипуче засмеялся, представляя, как они будут визжать от каждого шороха в темноте. — Неужели мы наконец-то отдохнем, если солнце сядет? — с надеждой спрашивает Шелли, толкая велосипед. — Конечно! Если вы умеете выживать в горах, то конечно отдохнёте! — Я умею строить шалаши, разводить костёр и колоть дрова, — Юна подняла руку на уровне лица, вызываясь добровольцем. Ей было абсолютно все равно, что делать, лишь бы отдых поскорее наступил. Забив на жучков-паучков, она была готова разлечься на траве. — Юна — наша спасительница! — взвыл Мину. — Гляжу, кто-то знаком с кемпингом и выживанием в дикой природе? — он оглянулся, чтобы узнать, кто такой смельчак, — пойдешь собирать травы.       Юна нахмурилась, закрывая глаза. Ну и зачем она вякнула? Юнха сочувственно показала жест «файтинг», но никто ничего не сказал, чтобы случайно не найти и себе работу. Шин потыкала на часы на руках, проверяя их заряд — если будет темно, она могла бы воспользоваться фонариком на них. — Всяко лучше, чем мерзнуть на Альпах из-за лавин… — все же сказал Юбин. Юна кивнула. К его, вероятно, сожалению и нежеланию распространяться о подробностях ночи, уставшие друзья нашли время на расспрос. — Точняк, у вас же рубануло всё. Как вы до утра выжили?       Юбин запнулся, обдумывая вариант послать их к чертям с расспросами и вариант с оправданием. Шелли тоже хотела что-то сказать, отвести внимание, но у Юны всё схвачено, она с ходу ляпнула: «Там был камин. Пришлось пожертвовать парой деревянных стульев», — коротко и правдопрдобно, а главное — никто не будет проверять, — «надеюсь это было предусмотренно…», — дополнила она совершенно естественно. Юбин задержал взгляд на подруге, идущей неподалеку, даже сзади по ее лицу было видно, что этот казус — последнее на что она будет растрачивать силы лицевых мышц. Шелли облегченно улыбнулась успешному сокрытию истины.       По прибытии их напривили переодеваться в одеяние монахов. Некоторые парни сразу стянули с себя потные футболки, чтобы сразу переодеть верх и одним из таких был Юбин, но стоящая рядом Шелли схватила его за край футболки, не позволяя ее снять. Юбин хотел возмутиться, но девушка тихо и завуалированно сказала ему воздержаться от этого: «Ого, Джек, оказывается, так царапается? Чем же ему спина не угодила?» — и шлёпнула в районе лопатки, где были отметины, и ушла, взяв свой комплект. Пот раздражал следы от коготков, а после легкого удара пощипало некоторое время, но зато Юбин понял, что ему нужно быть аккуратнее, если он не хочет привлечь к этому внимание. — ПХФФФФ, — выплюнул Мину, хватаясь за живот, — ДА ТЫ САМ НА МОНАХА ПОХОЖ!       Он тыкал пальцем в Ханнама — лысый, с однодневной щетиной, в одеянии монаха… Типичный образ. Друзья стали фоткать его и Юна тоже сделала фото, чтобы поменять аватарку у контакта Хан-усач-Нам. Шин в свою очередь была похожа на ненапичканное пугало — большая одежда свисала с ее плечей, как с палки.       Монах провел что-то вроде инструктажа, заставил парней тащить деревянные конструкции, а Юнха и Миён, оставшиеся в своей одежде, везли велосипеды. Юне же он вручил маленький, тонко переплетённый блокнот с выцвевшими зарисовками растений и указал рукой в сторону гор. Из того, что девушка о них знала, они используются в готовке: — Иди. Где найдёшь, там и бери.       Без объяснений, без маршрута. Поначалу Юна чувствовала лёгкое волнение. Неужели её сочли слабой или неготовой к тренировке? Или это потому что она не в Колибри? Но вскоре волнение сменилось сосредоточенностью. Она внимательно изучила рисунки, отметила детали: форма лепестков, изгиб стебля, текстура листа. Природа в этих местах была богатой, но не терпела невнимательных — стоило ошибиться, и можно было сорвать ядовитое растение или просто потратить время зря. Юна двигалась по склонам, среди корней и мха, заглядывала в тени камней и в травяные карманы у ручьёв. Казалось, её тело двигалось само, будто вело по заученному маршруту. Она не знала этих троп, но ноги точно ступали туда, где взгляд выхватывал нужное. И, к её собственному удивлению, менее чем через час её корзина, собранная из плотной ткани и бамбуковой рамки, была полна. Растения, аккуратно разложенные по отсекам, были точь-в-точь как в блокноте.       Вернувшись к храму, она вручила сбор одному монаху, который мельком глянул на содержимое, кивнул с лёгким блеском в глазах — удивительно, что есть молодежь, разбирающаяся в травах. Остальные монахи, молчаливые, но приветливые, объяснили, как добраться к пруду: старая каменная дорога через лиственный перелесок, а затем — по узкой тропе вдоль русла. Юна села на велосипед, чувствуя в теле приятную лёгкость и странную собранность. Путь к пруду оказался живописным: птицы порхали над дорогой, воздух был прохладным и чистым. Она ехала, словно скользила — на одном дыхании, воодушевленная. Приближаясь, она слышала разговоры и крики, это были ее друзья. Они, как и монах, оглянулись на нее, удивляясь скорому прибытию, ведь от их тренировки прошло всего ничего. — Неужели уже собрала? — Получается так. Там было много растительности, — она вспомнила закономерность роста той травы, и как ее наблюдательность и быстрый анализ помог быстрее понять принцип и справиться с задачей, — я отнесла корзинку, вроде одобрили. А потом мне сказали куда ехать…       Монах довольно коснулся подбородка, что-то отмечая в голове и делая выводы о Юне, а после кивнул в сторону ребят, стоящих на деревянном тренажере для тренировки равновесия прямо перед прудом. — Эти травы добавят в еду. Если кто-то отравится… — он намеренно не закончил фразу и махнул рукой, мол, ай-да, давай вставай.       Колибри с сомнением переглянулись. Достанется ли эта еда им? Если она будет из ядовитых трав… Эта фраза заставила Юну нервничать. Она въехала на тренажер к самому краю, рядом с Ханнамом. Парень шикнул ей и, чуть наклонившись, прошептал: «Ты ведь нормальные растения собрала?» — а Юна неоднозначно мыкнула. Это не вселило в него надежды.

В городе

      Флёр просматривала отчёты за день, поправляя лацкан идеально сидящего пиджака, когда на её личный телефон пришёл звонок. Номер был незнакомым, но что-то заставило её ответить. Женщина на проводе представилась врачом и сообщил, что у некой госпожи Хон случился рецедив и ее экстренно доставили в отделение. Флёр замерла. На мгновение, словно мир вокруг стал глухим. Сердце дрогнуло от мысли о том, как ее подруге сейчас плохо, а хуже того, что Юбина нет дома и то, что женщину доставили в больницу — чудо. Завершив звонок, она встала, уже снимая бейджик и на ходу давая распоряжения помощнице — передать всё, что нужно, заместителю, отложить встречи и закрыть доступ к её графику до конца дня. Спустя пятнадцать минут её автомобиль уже мчался сквозь город. Высотки, деловые зоны, вечерняя суета — всё стало размытым фоном. Сейчас был только один маршрут: в сторону больницы.       И вот, в холле больницы стоят три женщины — мама Джахёна, у которой сегодня выходной, мама Юбина, которой стало плохо, и мама Юны, которая спровадила парочку с друзьями в горы, а сама вызвалась глаз не спускать с госпожи Хон. Мисс Джо не была знакома с Флёр, но увидев иностранку и связав ниточкой факты, предположила, чья это мама. — Вы не знаете, зачем наши дети собрались в горах? — спрашивает суровая на вид женщина. — Что-то с велосипедами… — предполагает госпожа Хон. Юбин особо ничего не рассказывает, так что она не в курсе дел. — Моя малышка сказала, что их снова допустили к соревнованиям и они поехали тренироваться, — довольно подсказала Флёр и заметила, как перекосило лицо госпожи Джо.       «Вот оно как…», — думает Флёр, составляя в мыслях характеристику и психологический портрет женщины напротив. Ее цепкий взгляд не упустил ни одной детали от стиля одежды до подрагивания лицевых мышц, но сама внешне сохраняла спокойствие и легкую кокетливую манеру речи. — Как можно заниматься чем-то столь бесполезным?! Стоит околя коснуться темы велосипедов, как мой сын тут же погрязает в них по уши! Меня расстраивает то, что дети бездельничают на улице вместо того, чтобы учиться! — женщина понимает, что перед ней стоят две безответственные матери, не беспокоящиеся о будущем своих детей… Наверное? — Вы, будучи такой образованной леди, разве можете будущей наследнице заниматься невесть чем? Один уже доигрался — поругался с семьей и сидел на нашей шее! — после такого камня в свой огород Флёр едва сдержалась чтобы не дернуть бровью. Не зная ситуации и не видя ничего вокруг себя, она смеет что-то говорить о ее дочери. От конфликта ее останавливает только деловая хватка, благодарность за оказанную первую помощь и дружба их детей, — будьте добры ограничить общение наших детей. — За леди отдельное спасибо. Но не беспокойтесь, моя девочка на Вас не повиснет. Если Юна и будет вынуждена жить на улице, она не только сможет достойно выжить с нуля, но и откроет свой стартап.       Флёр улыбалась, будто ее не коснулась обида за нелестные высказывания о Юне, но госпожа Хон почувствовала накаленный воздух между этими двумя. Задумавшись об этом разговоре, она думала о Юбине. Несчастное дитя, не имевшее такой же радости жизни, как другие дети… — Я считаю, что мы не должны вмешиваться в их дружбу. Будто мы в детстве не набивали шишки, — госпожа Хон старалась сохранить нейтральный настрой, — к сожалению, как родитель, я не смогла ничего дать своему ребенку и не смею отнимать у него друзей и то, что приносит ему радость. — Абсолютно согласна с госпожой Хон, — вздыхает Флёр, — по некоторым обстоятельствам, у моего ребенка не было ни счастливого детства, ни детства как такового. Я отказалась от идеи передачи бизнеса и предоставила свободный выбор будущего, которое она построит сама. Сейчас, пока у моего ребенка еще есть время ребячиться, а я в состоянии ей помочь — я позволю ей это.       Госпожа Джо ничего не ответила. Высказывания двух матерей-одиночек дали ей почву для размышлений, но сейчас она не готова вынести окончательный вердикт.

В горах

      По ощущениям, два часа, установленные монахом уже давно иссякли, но этот странный старик лежал, как девица на шезлонге на гавайях, и довольно щерился, слушая пыхтения. У половины ребят не было проблем с контролем равновесия, но хлопковые одеяния впитывали влагу и тяжелели. Юна витала в мыслях, о чем-то усердно споря сама с собой, что начинала засыпать, не вслушиваясь в шумы и убаюкиваемая журчанием водопада. Но в один момент слышится ругань Мину, лягз металлов и чувствуется неслабый толчок сбоку. Ханнам повалился на Юну с криками, девушка была первой в очереди окунуться в ледяную воду, но из-за неполного анализа ситуации, она приподняла колесо, чтобы сделать финт, но в итоге была оттолкнута Ханнамом, чтобы на нее не повалились ни он, ни велики. Юна нырнула в мелководье рыбкой и перекатилась, распластавшись звездочкой на спине, а Ханнам так и отлетел вбок. Джахен и Мину, к их счастью, остались на суше. — Красиво полетел, — прокомментировал монах, глядя как Ханнам руками пускает воду в ребят в отместку.       Юна приняла сидячее положение, будучи по грудь в воде. Она вскочила, приподнимая руки и втягивая воздух сквозь зубы. Волосы прилипли к лицу. Хватая велик из воды, они с Ханнамом под смех ребят выскочили из ледяной воды. Прыганий и дрыганий от них не дождались, эти двое были терпимы к холодной воде, но их общий внешний вид стоил зрелища, а вот ужаленное бедро Мину нет.