Пересилить или пренебречь

К месяцу поближе

Всё жмется и жмется она —

Одинокая звездочка…

— Ямагучи Содо

— Что-то мне не хорошо… — все услышали, как у Ханнама заурчал живот. Схватившись за задницу, как за прорывающийся клапан, он убежал в лес.       Присутствующие опасливо переглянулись, а потом посмотрели на Юну. Неужели травы, которые она собирала, оказались неправильными? Девушка заметила, что все взгляды направлены на нее и лишь монах довольно смеется. — Собранные травы были использованы монахами, не боитесь, никто не траванется, — шутит старик. От сердца отлегло — никто не побежит также, как Ханнам.       Черт этого Ханнама знает, чего его приспичило, но раз никому та же участь не грозит, то можно идти отдыхать.       Колибри заползли в выделенную им комнату и Юбин сразу свалился на пол. — Етить, подумал в обморок грохнулся, — Джунсу чертыхнулся от испуга. — Ой-ой, Юбин устал~, — хихикает Мину, — накройте его кто-нибудь.       Два парня сидят на кортах по обе стороны от Юбина, Джунсу заботливо накрывает уснувшего друга. К ним присоединятся Юна, крадущаяся как мышка, и падет на пол к стенке, у головы Юбина. Она ныряет рукой к груди, чем заставляет Джунсу и Мину отвернуться, но на самом деле она достает пачку мясных чипсов. — Ух ты, вот кто точно позаботился о провианте! — шепотом восхищается Мину и парни с благодарностью угощаются.       Юна не размахивала упаковкой налево и направо, ведь если об этом узнает монах, кто знает, что он придумает… Парни вернулись к остальной части компании. Юнха и Миён обрабатывали ушибы Ханнама, Джахён читал, Шелли отсутствовала. Юна осталась подпирать стенку и сторожить сон Юбина — ей не хотелось сидеть среди них, ей хотелось смотреть со стороны, отдохнуть от шума. Девушка спокойно кушала чипсы, спрятав их за согнутыми к груди коленями, пока оживленная компания рассуждала о том, как они вдохновлены Джахёном и благодаря нему становятся лучше, а Ханнам приуныл, считая, что недостаточно талантлив, чтобы свободно владеть велосипедом как Джахён и Юна — Мину успокаивал его тем, что Джахён катается давно, а Юна много чем занималась, поэтому проецирует уже полученный опыт на новый. Спящее тело принялось шуршать. Бин видит ступни, по худобе примерно понимая, чьи они, и следует взглядом вверх, встречаясь с расслабленным взглядом. Юна замерла с куском мяса в руке, но теперь его перехватили и съели. Юбин переворачивается на спину и вздыхает. Кажется он хочет что-то сказать, но его гложат сомнения. Шин наблюдает за тем, как меняются эмоции на лице друга, когда он закрыл глаза. Одно ее радует — он продолжает лежать, а не вскакивает, как только видит, что кто-то сидит над душой. Наверное, это какая-то степень доверия? А вот Юбин раздражен — он до сих пор возвращается мыслями к тому, что Юна выглядит «обычно». Неужели только его волнует то, что между ними было? Конечно, он затыкает свои мысли, потому что не может поверить ни в то, что он с кем-то переспал, ни в то, что это было «по любви» — кто в трезвом рассудке будет любить такого, как он? Но не смотря на это, они не поговорили, когда улетали, Юна не крутилась вокруг него как обычно. Она будто успокоилась, стала более меланхоличной — да, она случайно схватила его за руку сегодня в горах, да, она его не игнорирует, да, она села сейчас рядом с ним, но для него, как объекта её внимания, заметно, как девушка стала менее инициативной, менее шумной. Может это потому что она устала после перелета и тренировок? А что со стеснением, которое, как казалось, должно последовать после интима? Никакой неловкости и иных эмоций от Юны не наблюдается. Ей всё равно? Не то, чтобы Юбин ожидал чего-то после всего, но он чувствует обиду за то, что только он думает об этом. Наконец он открывает глаза, но не смотрит на девушку. Отвел взгляд в сторону. — Ты рассказывала Шелли? — первым делом спросил он. Юбин говорил тихо, почти шепотом, но этот бас все равно проносился дрожью. Юна кидает взгляд в сторону компании, которая находилась не так далеко от них, но будучи поглощенной разговором навряд ли слышала их перешептывания. — Нет, но она сама узнала, — ей было слегка стыдно за это, ведь она не из тех, кто любит делиться личным, а поскольку это их с Юбином «личное», то зная его, он бы определенно держал всё от всех в секрете. Юбин поднимает на нее вопросительный взгляд, — по приезде она пришла ко мне на ночевку. Увидела спину, когда я переодевалась.       Юбин хмурится, копаясь в памяти и пытаясь понять к чему она. Он возвращается к той ночи, когда он оставлял дорожку поцелуев на спине девушки. Делал то, что ему совершенно не свойственно, он и не думал, что так умеет. По крайней мере до него дошло, что его следы еще не сошли. Теперь он знает, что Шелли осведомлена, но ее роль в этом не понятна. Возможно из дружбы с Юной она не будет об этом трепаться, но лишь бы она еще и не досаждала с этим… С этим разобрались, теперь можно перейти к главному. Юбин, несмотря на все гадости, что он творил, человек воспитанный, поэтому ему совесть не позволяет не взять ответственность, но язык никак не поворачивается сказать то, что на уме. А зная, что Юна из разряда «угадай, что выкину», он не может предугадать ее реакцию и ответ. Однако он рассуждает на основе того, что видел сам: Юна не выглядела так, будто она была против их близости, значит либо она влюблена в него — что он сразу отрицает, — либо она не испытывает к нему неприязни настолько, что готова и переспать, и самые худшие варианты: либо она «в тихом омуте черти водятся», либо это странный менталитет. Ну либо у него больше нет мыслей, он не слишком-то просвещен в делах любовных. — А ты… М… — он поджал губы, взгляд блуждал по разным местам, боясь пересечься с её. Юна заметила, как его щеки побагровели. Понятно, что он хочет сказать. — Оппа, подобное… случается, — она пыталась снять груз ответственности, — и вообще бывают те, кто занимается подобным без обязательств. Я понимаю, что нам не стоило этого делать, но я не собираюсь призывать взять ответственность… — она немного помолчала, думая, как конкретизировать свою мысль, — я хочу сказать, что если ты ничего ко мне не чувствуешь, то не нужно заставлять себя, ссылаясь на ответственность. От этого никому не станет лучше.       Юбин молчал, переваривал. Взять ответственность подразумевает под собой вступить в отношения. И эта девчонка права, у них будет статус пары, но что это даст? Если они влюбятся, это будет их сковывать либо они запросто разорвут эти отношения. В обоих случаях смысла от этого нет. Так значит если Юбин будет влюблен в Юну, то он может настоять на том, чтобы начать отношения? Юна слишком добрая, раз спускает все на тормозах. Но вот Юбин чувствует, что не удовлетворен таким ответом и сам не знает почему. Будто его воспитание сильнее ее логики. Сейчас Юбин вспоминает клуб Ханнама, когда они работали, и как Юну поцеловал незнакомец, как пьяные Шелли и Юна были чрезмерно близки, и сегодняшний рассказ о том, как вновь пьяную Юну, вновь в клубе Ханнама кто-то поцеловал. Что за аура такая, что ее вечно кто-то пытается поцеловать? Может это потому что она иностранка? Для них, корейцев, это статусно, иметь какие-либо отношения с иностранцами. Он вспоминал, как Юна целовала его в щеку на прощание, на ночь перед сном, как беспокоилась каждый раз видя его травмированным, как что-то взволнованно лепетала, переключаясь на непонятный ему французский, как гладила его по голове заставляя волшебным образом расслабляться и засыпать… Если у нее будет кто-то другой, у него отнимут то, к чему он, неосознанно для себя, успел привыкнуть. Она спокойная, но словно ураган появилась в его жизни: намеренно привлекала внимание, говорила, что он хороший человек, верила ему не смотря ни на что, поддерживала любой кипишь. Возможно, она была слишком искренней и била в те самые точки, из-за которых он подпустил ее опасно близко к себе. Да что там, даже его мама в восторге от нее! Но он… Да какая ему любовь? Он монстр, он ее не заслуживает. Да и когда ему любить? Его смысл жизни зарабатывать деньги на лечение мамы и сводить концы с концами.       Его размышления прерывает Шелли, которая раздосадованно передает наставления монаха поднять задницы и продолжить тренировку… — Знаешь, не стоит рубить с плеча, поэтому сосредоточься на тренировках, — внезапно говорит Юна, — самое главное для тебя сейчас — победить, поэтому если эти твои мысли не будут сильнее принципа, то и отложи на потом, — она улыбается и, оставляя ему чипсы, идёт к друзьям. Так значит, не стоит ставить точку сейчас? И то верно, сейчас мысли возбуждены, ведь прошла едва пара суток. Все события должны улечься в голове, а только потом нужно начать размышлять. — Ах ты козлина! У тебя все это время были вкусняшки?! — кричит Ханнам, застав Юбина с пачкой. Мину и Джунсу набрасываются на друга, заставляя замолчать и не палить их.       Адские тренировки Колибри… И Юны. Каким образом ее отделяют от команды, если монах только узнал, что она не в составе? У Юны сложилось такое впечатление, что у монаха на нее немного другие планы, ведь не просто так он делал упор на одиночные задания ее слабостей. Деревянный тренажер для балансировки был поставлен под углом к дереву и Юна должна была держаться за ветку над собой и, удерживая себя, педалировать под углом. Странная тренировка не поддающаяся объяснению закончилась тем, что девушка почувствовала фантомную боль в запястьях и не удержалась за ветку. Так бы она упала на землю, не самое приятное завершение, но ее поймал Ханнам. После Шелли закатила скандал монаху, высказывая непонимание индивидуальными тренировками Юны, ведь она часть их команды. Формально, она не на тех же правах, что и Миён с Юнхой, но если бы у ребят спрашивали неофициальный состав команды, Юна была бы включена. Это уже само собой разумеющееся, ведь она даже тренируется с ними. На возмущения монах лишь многозначительно почесал подбородок, улыбаясь, но позволил Юне тренироваться в «основном составе». Вечером монах решил отыграться на ребятах, показывая знакомый им рюкзак. Закуски обнаружены. «Жаль пропадать добру, так что даю шанс дощелкать ваши запасы», — говорил он и другие монахи принесли ящик кокосов, — «если откроете, используя только свое тело и ничего более постороннего — можете вернуть закуски». Находясь в горах, интенсивно тренируясь, участники должны настроиться на нужную волну, ведь они не в лагерь приехали. Никаких телефонов, ничего городского. Хочешь есть — нарви ягод. Но все же он давал им ничтожный шанс. Тем же вечером, ложась спать, в глухой тишине те, кто еще не уснул, мог слышать разговор нескольких монахов вместе с тем, что их тренировал. Они были озабочены тревожным состоянием одного из ребят, приехавших к ним. Можно было подумать на трех людей: Джахёна, в принципе отстраненного и малоэмоционального; Юбина, асоциального и резко реагирующего; и Юну, что… Напоминает робота, изучающего человеческие повадки. Слова были вырваны из контекста, половину не было слышно, поэтому никто не мог догадаться о чём именно и о ком идет речь. Но Юна подумала о себе. «Если какое-то высказывание вас задевает, значит есть за что», — так говорят в народе, и это имеет место быть. Монахи обсуждали тот спор, что возник из-за индивидуальных тренировок девушки. Есть в этом месте и этих людях что-то мистическое. Не зная прошлого, не являясь психотерапевтами, словно сам бог сказал, они имели некие подозрения о душевном состоянии человека. Именно поэтому монах позволил Юне проводить большую часть времени наедине с собой, потому что при взгляде на нее, что могла и болтать, и помогать, и вообще она про в кемпинге и выживании в дикой природе и наверняка у нее какой-то там бэкграунд — чувствовалось, что ей нужно разгрузить мысли и переживания, а когда ты в эпицентре событий, всё копится и превращается в противный колтун, который не вычесать. Что ж, раз целая команда требует участия стороннего человека в их деятельности, пусть так оно и будет — монах разводит руками. «Обоюдоострый меч. Много знает и много скрывает», — последнее, что слышат о неизвестном.       Эту ночь Юна провела вне комнаты. Вчера перед сном парни перепробовали различные способы сломать кокос, но монах ничего не принимал. Осталось всего два кокоса, поэтому их оставили на следующий день, чтобы подумать как следует. Юна вернулась к месту, где разводили костер, раннее утро, приятное осеннее солнце, свежесть гор… И зевок где-то в стороне — Ханнам встал ни свет, ни заря. Он широко разинул рот, почесывая живот. Две ранние пташки удивленно посмотрели друг на друга. Теперь Ханнам бодро приветствует подругу, садясь радом. В другой руке у него был последний кокос. — Ты чего так рано? Нас разбудят через час. — Да меня всё волновали этот бро, — он пялится на кокос, — мне кажется, что все же есть способ сломать их своим телом, — он выглядит серьезным. Он действительно верит в бред монаха?.. — Надеюсь ты не собираешься его грызть или ковырять?.. — …Ну, вообще-то я подумывал об этом…       Они погрузились в молчание. Глупая идея, Ханнам. — Хотя… — его осенило. Вскочив с места, он снял с себя верх, — будет неприятно, если обольёт, — левой рукой он держит кокос перед собой и, приняв стойку, опускает кисть правой руки вниз, попутно ударяя скорлупу локтем. От внезапности и испуга Юна поднимается с места, делая шаг в сторону. Это выглядит больно и уже после пары ударов на локте появляются первые капле крови. — Что ты делаешь?! — испуганно спрашивает Юна, — он же твердый! — и отбирает кокос, уставившись на руку друга. Девушка морщится. Ханнам очень сильный, поэтому если у него не получилось — навряд ли кто-то сможет. — Ой, да ладно! И не таких раскалывали! — шутит он, смеясь, а Юна вертит кокос в руках. Она замечает трещину. Может быть после пары таких ударов он и расколется… Но просить Ханнама не стоит, один удар и кровь хлынет ручьем, поэтому Шин не находит ничего лучше, чем попробовать самой, хоть и понимает, что ей-то точно не сломить дух этого волосатого тропического бро, — ну, одной рукой держишь, а второй… Представь, что ты берешь чью-то руку и опускаешь ее и вместе с этим бьешь локтем. Дополнительно поворачивай корпусом, — потренировавшись на воздухе, Юна поняла примерный принцип и теперь прицелилась на кокос. Раз — и кусок скорлупы отлетает и их двоих обрызгивает кокосовая вода, — ВУОООО АХУЕТЬ! — вопит Ханнам, смотря на почти сломанный, но с пробитым местом кокос в руках подруги. Он берет его и, просунув пальцы внутрь, начинает тянуть в разные стороны и разламывает за счет продолжающей расходиться трещины, — заебись, мы победили этого кокобро! — он смотрит на подругу, разглядывающую свой локоть. Всего один непоставленный удар и вся рука уже в крови, — а ну… Наверное оно того не стоило… — внезапно потух Ханнам, — наверное стоило бы дотерпеть до конца вылазки… — Да ладно, это мелочи, — отвечает Юна, но голос звучит грустно. Она закусывает губу       Вскоре из-за гудежа Ханнама просыпаются их друзья — и только Джахён профессионально игнорирует их, продолжая спать, — первым делом они видят, как монах перевязывает руку Юне, а Ханнам замер в позе мыслителя. — Что вы с утра устроили? Что за траур? — Юнха ворчала с самого утра. Если бы шум разводил не Ханнам, возможно, она была бы менее возмущённой, — чего сопли распустили? — она нахмурилась, глядя на приунывшего Ханнама и подругу, которая видимо недавно плакала. Парни недоверчиво переглянулись. — Ну, хорошая новость: Юна расхреначила кокос с локтя и я теперь понимаю, почему Юбин так обожает учить Юну непотребствам. — Я не… — спешит переубедить его Юбин но его прерывает Джунсу, ожидающий, что усач скажет дальше. Не зря же он такой серьёзный. — Плохая новость: кабан сожрал запасы, — с этими словами он поднимает расстегнутый рюкзак, в котором не было даже фантиков. Стало понятно, почему в воздухе витает напряжение. — Да ладно тебе, разбила. На нем уже была трещина после твоих ударов, — оправдывалась девушка, чтобы никто не подумал ничего лишнего, мол, у нее достаточно сил чтобы драться, — а закуски, ну и ладно. Ничего страшного! — наперекор унынию, она была веселой. Монах тоже держит улыбку, говоря о чем-то отвлеченном. Он спрашивает у девушки про камень, — ой, я оставила его на гамаке. — Гамак? — спрашивает Мину, присевший рядом, — тут все это время был гамак? — Теперь да, — отвечает монах, хихикая. К чему бы это.       Зевая, Миён садится с другой стороны. Она интересуется отсутствием Юны в комнате: ее не было с ними ночью. Тишина повисает ненадолго, Шин честно отвечает, что спала вне храма, потому что сон не шел. Велосипедисты прибыли к пруду, где и был гамак, смастеренный из тряпки и веревок. Будь они в игре, на экране бы выскочило уведомление «вы разблокировали новый навык»… Что ж, ребята сделали вывод, что Юна определенно выживет на необитаемом острове. Парни поставили тренажеры на все тот же камень. Монах обнаружил в гамаке ржавый гвоздь с подточенным концом и распиленный камешек. Тревожной Юне не спалось и она вышла на улицу, где встретила монаха, который дал ей задание скребсти камень гвоздем, пока не надоест, но кто мог догадаться, что за ночь девушка смастерит гамак, так еще и будет настолько усидчива и упорна, что выполнит задание, которое изначально не имело смысла? Он удивленно охнул. — Подождите, то есть никому не интересно о каком кабане шла речь? — Шелли взывала к рассудку. В горах водится дичь, но если она проникла в храм и съела еду из рюкзака, то стоит задуматься о безопасности. — Хохо, об этом, — кивает монах в сторону, привязывая к последнему велосипеду кукурузу. Ученики следят за его взглядом и видят гигантского кабана… С криками они срываются с места и несутся куда глаза глядят.       Тренировка с кабаном это… Что-то новенькое. Горы творят с Ханнамом невообразимые вещи — он все больше рефлексирует, а также внезапно становится лучше! В лидерах гонки находятся Ханнам, благодаря стремительному педалированию, и Юна, благодаря высокой передаче. «Эта махина весьма избирательна в еде…», — кричит Ханнам, — «раз не съела рюкзак вместе с чипсами!». Пока Колибри избегали преследования, монах развалился в гамаке, довольный хорошим стартом. — Я ВОЗЬМУ МОНСТРА НА СЕБЯЯЯЯЯЯ! — орет Ханнам, — СВОРАЧИВАЙТЕ! — командует он и друзья реагируют мгновенно, разъезжаясь в разные стороны.       Но что было делать Юне, такому же спринтеру? Свернуть в сторону получится только если она готова упасть в поле, прокатившись с небольшого склона. Она может развернуться, используя минимум пространства, но дорога узкая, а кабан огромный… Но все же Юна попыталась, поэтому сразу после команды Ханнама, о том, чтобы они рассредоточились, девушка делает разворот, сдавая чуть в сторону. Кукурузина, привязанная к ее велосипеду не остается незамеченной животинкой — стоило мотнуть перед рылом, как кабан хватает кукурузину на ходу, все также преследуя усача, а вот Юна, радуясь уклонению, сразу же перестала радоваться, как только ее дёрнуло назад, что она чуть не полетела вперед, выпрыгивая из сиденья. Благо кукурузина оторвалась и велосипед девушки не стал прицепом кабана. Шин не удерживается, поэтому выставляет ногу, опираясь ей об асфальт и, толкнувшись, перестраивается на ближайший поворот, куда свернули друзья. — Ну ты, кончено, даешь, — Шелли тяжело дышала, вытирая лицо рукавом, — лучше бы в поле сиганула. — Как-то жалко портить грядки… — на это Шелли закатывает глаза. О себе бы побеспокоилась.       Как только избавились от прицепов, они продолжили следовать за Ханнамом, сохраняя безопасное расстояние от разъяренного кабана, но довольно скоро Ханнам совершил с возвышенности прыжок веры в озеро и животинка за ним. Гонщики пососкакивали с байков и подбежали к берегу, благо Ханнам тут же вышел вместе с великом и победным выражением лица со словами: «на ужин барбекю». Юне померещился вкус жареной свининки с соусом барбекю. Кусок мяса украшен зеленью и овощами, масло слегка шипит и потрескивает даже на тарелке, мясо сочится… Стоп, она замечталась. Обойдется травкой-муравкой и закусит подорожником, пока находится в горах. К сожалению этого кабана вырастил монах и его не получится зажарить… — Жаль… Он такой упитанный, вышел бы хороший стейк… — Юна коснулась пальцами губ, голодными глазами смотря на довольную хрюшку, которой дали поесть. Ханнам согласно закивал. — А ну, подберите слюни, извращенцы! — Юнха одернула их, помахав руками перед их лицами, — вернетесь домой вот тогда и наедитесь до отвалу!       Денно и нощно они катались на великах, спали без задних ног и мечтали поесть домашней еды. Хотя пребывание в горах с друзьями красили эти дни. Доводилось полежать на земле, любуясь чистым звездным небом, потравить байки за костром с котелком. «Хей, Юна, ты действительно сменила юз на Пакчжу?» — с набитым ртом говорил Мину, качнув в сторону подруги, пока другие приводили себя в порядок после подобия мытья. Это была правда, это прозвище к ней приелось и оно довольно забавное. — Ааа, мне холодно на вас смотреть, — Джунсу обнял себя, смотря на то, как Юбин в майке вытирал волосы, а Юна и Ханнам устроили пляски вокруг костра. Юна напевала что-то на французском, скрестив руки с Ханнамом и прыгая вокруг. Ханнам был в шортах и футболке, а вот девушка, привыкшая к жизни в горах, прыгала в одном топе и шортах по колено. — Горячая кровь, — Юнха качает головой, вытирая волосы Миён, — или отсутствие мозгов. — У меня дома постоянно холодная вода, привык, — Юбин равнодушно пожимает плечами, — но это не холоднее снега в Альпах. — Имейте в виду, если вы заболеете, мы притащим вас на гонку, — угрожала Шелли.       Тренировки в горах окончены, наконец-то можно без зазрения совести лечь спать. — Я вот тут подумал… — начал монах. Ханнам и Юна даже остановились, — а как вы вообще сюда добрались? — его вопрос встретила тишина. «На автобусе» отвечает Юнха, после чего старик расплывается в улыбке, — дааа? Но сюда не ходят автобусы после одного случая!..       Заговорщеский тон создал соответствующую атмосферу. Он поведал историю об аварии, произошедшей на этой горе, смерти водителя и том факте, что после этого автобусы сюда не ходят. Но в итоге закончил тем, что это, вероятно, слухи. — Может это был заказной? — Юна искала оправдания, лишь бы не верить в рассказ. — Что за чушь? Будто мы дети, чтобы пугать нас рассказами, — Юбин натянуто улыбался, всем видом показывая, насколько он скептичен к страшилкам, — думаю, нам пора спать. Подъем ранний.       Он пошел в комнату первым и все что осталось наблюдать Колибри — вспотевшая спина Юбина. «Хехе, так он тоже пугается!» — довольно отметила Шин, понимая, что даже такой ворчун обливается холодным потом. На самом деле она пыталась сместить вектор мыслей от истории, чтобы не думать о ней. — Кажется, приехав сюда с вами, я разгадал один его секрет… — говорит Ханнам Джахёну, все еще смотря вслед ушедшему другу. — Что у него потеет спина?.. — риторически спрашивает Джахён. Теперь все понимают, что даже Юбин может чего-то бояться. Более того — обычных страшилок. — Вам смешно, а мне теперь кажется, что нам лучше поехать с вами… — Юнхе не нравился этот вброс про автобус-призрак.

***

      «Команда Колибри, просьба подтвердить ваше участие», — повторно звучит объявление, из-за чего шум обсуждений становится только громче. Неужели они не приедут на гонку? Их же дисквалифицируют… Но не тут-то было! В последний момент на горизонте вырисовывается толпа… Побитых жизнью монахов?.. Колибри выглядят так, будто шли пешком, прорываясь через колючие ветки и переплывая океаны… Гонщики передают свои рюкзаки Юне и направляются к стаффу, а девушка, ровно такая же измученная, видит команду Трезубец и пару гонщиков из команды Монстр. Она приветственно поднимает руку, приближаясь к знакомым, и оставляет свой велик с вещами на месте, уставше потягиваясь. Появление Колибри было легендарным, а присутствие с ними Юны большинству привычно, но учитывая ее внезапное исчезновение, снова увидеть ее — сюрприз. Даже Монстр подходил к их компании. Юна догадывается, почему обе команды здесь, а вот Джухван недоволен тем, что и с Юной знаком. Вечно он третий лишний. Тем не менее и тот, и другой хочет знать подробности. — От вас за версту несет землей и свежим воздухом, — говорит Джонсон, — вы будто голыми руками противостояли медведю.       Его заявление близко к истине. Юна смотрит на него таким отрешенным взглядом, компонуя мысли, потому что сил говорить не было, снимая верх монашеской одежды, под которой была майка. — Вы когда-нибудь убегали от разъяренного гигантского кабана? — она спросила это с таким невозмутимым тоном, будто для нее это плевое дело, — а вот у нас это была ежедневная рутина… — Я думал вы с красноволосым на недельку-другую улетели в Альпы, но судя по последнему посту и активности в сети, так резко пропали… Неужели всё это время тренировались? — Да… Едва сутки пробыли в Швейцарии, как пришла рассылка, пришлось паковать чемоданы, — она вздохнула поджимая губы, — и сразу отправились в какой-то храм в горах тренироваться… Трижды второе дыхание открывалось за каждый подход… Каким-то образом нас привез автобус, хотя они туда не ходят, а обратно мы гнали на великах.       Джухван втянул воздух сквозь зубы, представляя их физическое состояние. Участвовать в гонке после такой утренней «тренировки»… Зато они разогреты. — Хоть ты и ушла с соревнований, но продолжаешь тренироваться наравне с участниками. Похвально, — прокомментировал Гючан. — Повезло быть частью их компании…       Тем временем, если приглядеться сквозь толпу, можно было увидеть паучих. Юми пришла поболеть за своего фаворита, а две ее подруги как обычно составляли ей компанию. Благодаря шумихе они сразу увидели Юну, но лидер Тарантулов ничего не сказала. — Смотри, Юна рядом с Монстрами и Трезубцами… — она обращает внимание подруг на собравшуюся компанию. — Ну, Трезубцы в принципе классные ребята, насколько я знаю, они дружат, — предполагает Юми, — она хорошо себя показала, поэтому даже Монстр заинтересован в перспективном противнике. — И она пришла с Колибри. Что вообще с ними произошло? Выглядят так, будто у них были спартанские тренировки, — задумалась другая, — и все же судьба не справедлива, почему на ее месте не ты? Так ты могла бы часто видеться со своим этим рыжим. — Хм, — фыркает она, — ничего. Это не помеха.       Вид Колибри удивил не только присутствующих, но и телезрителей. Юнха и Миён вернулись в школу на такси, как и планировали, а вот Юну взяли с собой как сторожа вещей, ведь у Колибри не было времени закинуть все в раздевалку. Да и почему нет? Просто приехала за компанию и посмотрела на заезд вживую. Ученики Теянг подозрительно косятся с экрана на двух прибывших с опозданием школьниц. Не смотря на то, что тренировались другие, эти девушки выглядели также потрепанно. «Будто в армии отслужили», — вот как они описали свое состояние.       Всего будет два первых, всего к основным соревнованиям вернутся всего две команды. Сейчас начинается первый раунд: от каждой зарегистрированной команды выступают три гонщика и побеждают четыре команды, хотя бы один участник которой пересёк финиш в числе первых. От колибри вышли Джунсу, Шелли и Ханнам. Зная амплуа этих гонщиков становится понятен их план: Джунсу ведет за собой двух напарников, сохраняя их силы, Шелли прикрывает, а Ханнам гонит в последний момент. Но… «Они точно считают эту нагрузку никчемной в сравнении с тем, что мы делали в горах», — думает Юна, увидев, что троица в слипстриме рванула в самом начале игнорируя то, что так много гонщиков попадала еще у старта. «О, Мамуши», — девушка увидела знакомое лицо среди гонщиков, — «и фанаты Юбина… Как их там… Аниме? Манга?» — Чет как-то они… Неразумно расходуют силы… — Джухван обычно видит насквозь тактики Колибри, но они еще даже не на середине маршрута, но Ханнам уже вышел из построения и начал гнать. — Не волнуйся, Ханнам показывал самые бешенные результаты в гонках от преследования, — Юна скрестила руки на груди, ненадолго сонно прикрывая глаза. — Может пасьют? — Нет, именно от преследования.       В подтверждение её слов Ханнам в секунду не просто проехал мимо своей команды, а вышел в лидеры с огромным отрывом. Девушка глянула на Монстра — он внимательно смотрел трансляцию и Юна могла предположить, что Ханнам его впечатлил. А вот Джухван в неописуемом шоке от колоссальной разницы навыков Ханнама недавно и сейчас. «Ээээто просто невероятное соло!» — кричит комментатор. — Хей, да что за тренировки такие у вас были, что вы так изменились? Неужели все так выросли? — Не знаю, но Ханнам точно словил дзен. Не зря же ему кокосом в голову прилетело. — Кокосы?.. — Юнчоль все меньше понимает ход мыслей Юны после каждой детали их тренировок. — Да так, развлечения монаха… Мы с локтя кокосы разбивали, — она продемонстрировала вялый удар без сопровождения корпусом. Джухван сделал страшные глаза, подозревая, что они там навряд ли только на великах катались.       Команда Зеро обгоняет Мангу и Зефирос, которые устроили перепалку, а после камера снова следует за Ханнамом, поддерживающего темп. Юнчоль заметил, что Ханнам сменил передачу. Определенно, благодаря этому он стал ещё быстрее. В итоге он лидировал на протяжении всей гонки и занял первое место. Это было бесподобно, хоть их противники и не были чем-то выдающимся. Юна победно сжимает кулак, испытывая неимоверную радость от шага к возвращению друзей в соревнования. Монстр без лишних слов разворачивается и уходит, но его окликает сокомандник. «Здесь итак всё ясно, не вижу смысла оставаться», — говорит он и уходит. Гючан кротко прощается с неудавшимися собеседниками и уходит. — Чего это он? — Джонсон вопросительно ткнул пальцем в нос, видимо искал там клад, — я думал он тоже на Колибри пришел поглазеть. — Думаю, его интересует только усач, — объясняет Джухван, — такими темпами Колибри спокойно получат билет на соревнования, — наконец оставшиеся три гонщика от Колибри сдвигаются с мертвой точки. Мину, Джахён и Юбин идут к старту, — значит они едут следующими. После вашего фееричного появления я и от них ожидаю сюрпризов. — У меня глаз, кончено, не наметан, но больше всего изменился Ханнам, если судить по исходным данным, — Джухван с ней согласился. Среди участников команды только Ханнам новичок, поэтому в начале пути его прогресс будет ярко выражен, чего не скажешь об уже закалённых бойцах.       Вскоре объявили второй раунд. Осталось четыре команды и им необходимо объединиться в две. А вот кто и с кем — решают они самостоятельно, а не с помощью жеребьёвки. Юна сразу предположила, что Колибри и Зефирос ни за что не объединятся, ведь Тэджинова команда зуб точит на каждого из противопоставленной троицы. Тогда Джухван рассуждал, с кем им стоит объединиться из оставшихся двух вариантов. Зеро, которые заняли четвертое место, внезапно вырвавшись из самого конца, или Манга, победившие благодаря бесконечной силе духа? Первая команда Юне не знакома, а вот вторая, как она рассказала другу, является поклонниками Юбина и очкарик в розовом почему-то зовет её Мичико-чан… У него и на Шелли глаз положен, а точнее на Сену-чан. Итак, кому же достанется победа в этом заезде? В двух командах будет по шесть участников и финиш должны пересечь три из них. Если сравнить их силы, то Юбин и Джахён вселяют большую уверенность, будто именно они двое вырвутся вперед и придут в числе первых, Мину под вопросом, поскольку он довольно универсален, в таком случае остается рассуждать на основе финального состава команд. Зеро подходят к Колибри, они явно предлагают объединиться. — У них такие говорящие лица… — Джухван хихикает, видя недовольные выражения лиц Колибри, — либо фигню сморозили, либо категорически против. — Думаю первое. Из этих троих только Мину волнует вопрос перспектив. Джахён и Юбин поедут в соло.       Представление продолжается тем, что Тэджин ругается и тычет в сторону команды Манга. Ожидаемо от него, он их принижает, а значит вместе они не будут. Тогда остается вариант Зеро-Зефирос. Отаку в розовом не выдерживает и начинает кричать проповедь о том, что если они не такие как все и любят что-то отличное от массы общества, то это не значит, что они хуже. Так-то оно так, но, боже, говорит он, а стыдно другим… Юбин пихает плечом участника Зеро и подходит к отаку, предлагая объединиться. — А они… Типа друзья, да? — неловко интересуется Джухван. Он не из тех, кто осуждает меньшинства или подобное, но эти ребята правда странные, — не раз замечал его в их компании… — Оппа уже не в первый раз за них заступается, — говоря это, она улыбалась, не сводя взгляда с Юбина. Он не равнодушен к притеснениям и буллингу. Даже если это потому что он понимает, какого это быть на их месте, все равно в восприятии Юны он добрый и сострадательный человек. Сейчас, когда она осознает свою влюбленность, краски вокруг Юбина еще насыщенней.       Колибри-Манга и Зеро-Зефирос. Участники на старте. С самого начала команда Зеро вырывается вперед. В отличии от предыдущего заезда они решили сменить тактику и не дожидаться удачного момента для рывка. Юна зевает, прикрывая рот, и складывает руки на груди, думая о том, что гнать в начале так себе идея, это крайне изнурительно. Как зрители и предполагали, Колибри тоже ударились в педалирование и действовали сольно. Разношерстный состав, конечно… Они в миг обогнали Зеро, чем заставил всех участников — как своих, так и противников, — ускорить темп, иначе это будет соло Колибри. Тэджин вёл себя агрессивно, он преследовал Колибри, не сотрудничая со своей командой — уж его-то навыки не позволяют так самовольничать, но он все же делает это. Однако Мамуши смог удивить всех — он обогнал лидеров гонки с небольшим отрывом и даже подразнил тех, кто позади, указав на свою задницу. Ох, зря он это сделал, зря дразнил не умеющего проигрывать Джахена и вспыльчивого Юбина… Тэджин гнал вперед, а Зеро начали прессовать Джахена, собираясь избавиться от него, но на помощь пришли Манга. Джухван хлопает в ладоши, поняв значимость этого союза. Учитывая, сколько сильных команд собралось на Лиге Улиц, чем дальше прошла команда — даже если благодаря удаче, — с ней стоит начинать считаться. Манга вылетели как раз из-за Трезубца, поэтому они испытали их силу на себе. Они упорные, жертвенные, а раз они фанатеют от Юбина и один из них любит Шелли, значит они уважают Колибри, значит будут помогать, как сейчас. Свинюшка в очках хоть и не силач, но такой щуплый парень, как участник Зеро навряд ли сдвинет его тушу. Манга могут стать отличным щитом и назойливыми мухами, мешая противникам ехать, пока Колибри оставляют за собой пылающий след колёс. Колибри вырываются вперед и Мину берет Тэджина на себя, чтобы их самые сильные гонщики вырвались вперед, но в какой-то момент он перестает преследовать Тэджина, замедляясь и уходя в хвост. Не похоже, что с его великом неполадки, поэтому причина не ясна. Вскоре Тэджин вновь обгоняет Юбина и Джахена. «И давно он стал быстрее этих двоих?» — с сомнением в пустоту спрашивает Юнчоль. Вместо того, чтобы мчаться вперед, Тэджин останавливается, разворачиваясь лицом к Колибри. «Что он творит?! Он хочет вывести и их, и себя из гонки таким образом?» — вопили зрители. И столкновения с ними не происходит. Вместо этого вновь появляется Мину и намеренно врезается в Тэджина. Они оба падают и, вероятно, к гонке не вернутся.       «КИМ ТЭ ДЖИН! ЧТО ЖЕ ЗАСТАВИЛО ЕГО ТАК ПОСТУПИТЬ?» — говорит комментатор. — Если они потеряли Мину, который ехал с ними в лидерах… бля, надеюсь Манга не подведут, — Джухван нетерпеливо разминал кисти. Он опускает голову, чтобы посмотреть на подругу, что некоторое время ничего не комментировала. Ее голова наклонена вбок, а руки обнимают друг друга, — а? — издает удивленный звук он, наклоняясь, — Юна? Юнааа? — зовет он, но девушка мирно посапывает, — гляньте, она спит стоя! — почти шепотом звал он друзей, дергая ближайшего за рукав. — Нихрена себе. Этому учат в горах? — Джонсон заглядывает ей в лицо, убеждаясь в его умиротворенности.       Джухван будит Юну. Хоть он и восхищен навыком сна стоя, но все равно выглядит опасно. Гонка уже заканчивается, от каждой команды финиш пересекло по два человека, сейчас момент истины. Миг, и Свинка пулей пролетает мимо Зеро, лёжа на своем велосипеде, и пересекает финиш. Вот так приём! «Это же… аэро-позиция!» — объясняет Джухван, — «использовал ли он этот прием, зная, что трасса под наклоном?» — О… ооо? А он крутой! — Юна хлопает в ладоши, удивляясь трюку, провернутым Мангой, но стоило ведущему объявить победителей, как девушка начинает прыгать на месте, — ура! Ура! У них получилось! — ее радость заразила и Трезубец, когда она схватилась за рукав друга, все также прыгая. Они преисполнились радостью и тоже принялись кричать победный клич — от образа серьезных парней и следа не осталось. Колибри возвращаются к стаффу и Юна наконец видит Мину, — подождите, а что с Мину?..       Ей в кратце рассказали, что происходило, пока она спала. Тэджин обогнал Колибри и хотел устроить аварию, но вмешался Мину… «Тэджин был на голову сильнее Джахена и Юбина?» — сомневалась Шин. Первым делом она забеспокоилась о состоянии Мину, ведь падать на такой скорости — не перышком пощекотать, уж она-то знает, а вот Мину не в первый раз падает. А во вторую очередь она подумала об их вспыльчивом друге, которого не было среди Колибри. Кажется она знает, где он и что будет, если его тотчас не забрать. «Пойду-ка найду его, а то будет будет неприятно, если их исключат за драку», — говорит она, оставляя вещи на парней и отправляясь к стаффу. Проходя мимо Колибри, она указывает в сторону Трезубца, говоря, что их вещи там, и идет дальше. Она была права, Юбин остался у финиша с Зефирос, но пока что драки не было. Она видела лишь то, что Тэджин склонился над асфальтом и ему определенно было очень плохо. Над ним склонились его друзья и персонал. — Что происходит? — Юна на миг касается руки Юбина, обращая на себя внимание, и становится рядом. Тэджина стошнило, стафф говорил медленно дышать через нос, — анаэробное состояние?       Юбин пожимает плечами. Он остался здесь, чтобы сказать пару сладких Тэджину, но его состояние вызвало вопросы — по словам друзей он не ел ничего странного, но парня то и дело полоскало. Его увели, а красноволосый кивнул оставшимся двум парням отойти перетереть. Колибри спохватились отсутствием Юбина и отправились на его поиски, таким образом две команды вышли поговорить тет-а-тет. Первым делом возникли вопросы про допинг — на него ли реакция, — но парни отнекивались, мол, Тэджин хоть и ублюдок, но никогда бы на это не пошел. Они и сами не знали что с ним. Юна прикрыла рот рукой, задумчиво разминая пальцами щеки. Допинг на таких соревнованиях… Это же любительские соревнования, неужели допинг и здесь штука не редкая? Многие здесь школьники, едва студенты, а уже жрут такую гадость… И как только денег хватает? Или же кто-то распространяет это? Навряд ли Тэджинова компания имела бы дело с Хвангёном, они все знакомы и в далеко не лучших отношениях, так что они не стали бы с ним сотрудничать. Могли бы ему подмешать допинг? А как? А кто?.. слишком много вопросов, на которые невозможно ответить без контекста да и пока не понятно, принимал ли Тэджин допинг. Джунсу встал между Юбином и двумя бедолагами, останавливая развитие драки. Фыркая, Юбин уходит, за ним и остальные, а вот Юна остается, чтобы задать вопрос. — А Мамуши пересекался с… — парни опасливо нахмурились. По обращению сразу понятно, чья школа… А она думала, стоит ли называть имя Хвангена или Призраков, или стоит оставить их неназванными во избежание дезинформации и ложного следа, — кем-нибудь подозрительным? Например с кем вы никогда не общались, но внезапно появился? — они переглянулись, словно лицезрение друг друга помогало им вспоминать. — С этим придурком даже девчонки не хотят знакомиться, так что за исключением дома мы всегда втроем… — уверенно сказал один, но был все еще в раздумьях, в поисках того, не упустил ли он чего, — ах, точно! Сегодня мы столкнулись с чуваками с… как же там команда называлась? — он схватился за голову, не в силах вспомнить, на языке вертелось, да не называлось, — там был высокий парень со шрамами и белыми волосами, а второй ниже, в желтых очках, — он жестикулировал, а второй парень поддакивал, он тоже их вспомнил, — он дал Тэджину газировку.       Юну спохватились, окликнули. Поблагодарив за информацию и сказав, что она будет иметь ввиду, махнула на прощание и вернулась к друзьям. — Что еще с ними обсуждать? — цыкнул Юбин. — Да так, спросила может они с кем пересекались, но они не помнят ничего дельного, — соврала она. У нее есть наводка на случай, если подозрения об использовании допинга подтвердятся, но она не хотела втягивать в это друзей. Если кидаться сгоряча, то можно ткнуть на этих двоих неизвестных со словами, что они распространяют допинг. По описанию это определенно не Хванген и не кто-то из его шайки. Очки — аксессуар, который могли и не носить его сокомандники, но беловолосых там точно не было. Неужели допинг могут распространять сразу несколько человек? Тогда кто мог дать его парню из команды Пуля? А кто Тэджину?       Новость об употреблении допинга подтвердилась и быстро разлетелась. Мину и Юбин, как те, кто дольше остальных знали Тэджина, разочаровались в нём. — За время нашего участия, если так подумать, было уже несколько подобных случаев. Помнится, даже Хвангён утверждал, что Юна ушла из-за допинга, — Шелли сложила руки на груди, уставившись на подругу. Шин почувствовала, как заледенели ее конечности. Она произнесла это с таким убеждением, будто хочет привязать этот случай к череде событий.       «Неужели она что-то заподозрила?» — думала Юна, лишь хихикнув. Мину отмахнулся от предположений блондинки, оправдываясь тем, что будь это правдой, об этом бы уже все знали, а не молчали с самого начала — значит не за что было зацепиться и это неудачная попытка Хвангёна поконфликтовать. Шелли выглядела недовольной. Теперь на швейцарку смотрели и серо-красные подозрительные глаза. Он знал: Хвангён пиздабол, но он подстроил бы то, о чем говорит. Сейчас он отстал и от них, и от Юны, но не бывает дыма без огня. — Я думаю парни из Зефируса действительно могли не знать о допинге, — добавил Джахён, но от дальнейшего обсуждения их отвлекли парни из команды Манга.       Мужчина приклеил к шлему Джахёна наклейку с изображением его вайфу и назвал это подтверждением их дружбы. Пока все смеялись, он переключился, стоило Юне начать говорить про трюк, что выполнил этот мужчина, на девушек и, сказав что-то про Сену-чан и Мичико-чан на японском, поклонился. Юна чертыхнулась в сторону, прячась за руку Юбина. Что он несет, какая еще Мичико? Юбин уже привык к такому ее действию и лишь сопроводил ее взглядом — не замечая опасности он не выставлял руку, отодвигая трусишку. Свинка увидел этот жест и что-то удивлённо сказал товарищам про Учиху и вторую концовку Мичико и, словно родитель, гордый за своего ребенка, слезливо вытер нос. «Он странный», — шепотом говорит Юна, делая в мыслях пометку больше не пытаться с ними поговорить.       Школа, тренировки, дом. Школа, работа, дом. Всё по кругу, лишь иногда разбавляется либо ночевкой Ханнама, Мину и Юны — за компанию, — Юбина, где Юна сюсюкается с котом и является преградой ярости Юбина, которому кот разодрал футболку; либо дегустацией безумных вкусов чипсов у Джахёна — девушка их заценила, за что получила осуждающие взгляды друзей; либо очередное похищение Мину людьми его семьи… Учитель сбрил половину усов Ханнама, а тот пририсовал их маркером… О, Джахён наконец-то зарегистрировался в соцсетях! — Оформим подписочку… — говорит Ханнам, подписываясь на себя с аккаунта Джахёна, — ну и бред у тебя в подписках… Какие-то издания, сборники… А в телефоне только самоучители? Ужас! — Такое ощущение, будто кого-то еще не нашли… — думала Шелли, а после щелкнула пальцами, — вы, двое! Не хватает ваших аккаунтов! — Как так? — удивляется Юна и достает телефон. Она заходит на аккаунт и показывает его Шелли и Ханнаму, — на меня вся школа подписалась и многие с Лиги, а вы не знали об аккаунте? Он у меня примерно со дня, когда вы слежку устроили.       На экране телефона показывается аккаунт, именованный «Пакчжу», в био смайлик скейта и велика, ниже флаги Швейцарии и Кореи, а на аватарке маленький Нуар. Две папки актуальных — одна связана с Нуаром, например фото в траве или видео с выполнением команд; а вторая с трюками на досках и велосипеде. В блоге представлено от силы десять постов с фото, среди которых знакомое для Колибри фото с Джухваном и то, о чем он упоминал на днях — фото со Швейцарии и горнолыжного курорта. Хештеги, отметки — присутствует все, кроме описаний фотографий. Несмотря на малое количество контента и отсутствие селфи, актива под постами много, что не удивительно, учитывая популярность Юны в школе, успехи в Лиге и ее знакомства с популярными людьми. — Тут даже фото с Ридж и Нюрой… Они даже репостнули… — Шелли чувствовала себя предательницей, ведь она каким-то образом упустила ее аккаунт. Ханнам ткнул на знакомое лицо, говоря, мол, «вот она Юну засосала», — а твой? — она смотрит на Юбина, отвернувшегося со словами, что у него его нет. Юна невзначай, все еще держа телефон экраном к подруге, тыкает на отметку относительно недавней фотографии со Швейцарии, где указан аккаунт Юбина, но, если на него зайти, он, к сожалению, будет пуст с подписками лишь на Юну и Сонмина, еще и закрыт. Где-то в запросах на подписку висит отказ для Юми. Шелли и Ханнам закатывают глаза, но находят его аккаунт и подписываются. Вернее они отправили запрос, но куда Юбин денется? Будет обязан их принять, — ну да, ну да.       Перебранки прерываются пугающей мелодией. Присутствующие, испугавшись, уставились на Джахена, не понимая, как можно ставить такую дичь на звонок. После короткого звонка он садится на велик и уезжает. Вернется ли — не известно… Не успели они соскучиться, как он возвращается со вторым велосипедом, выглядящим куда лучше нынешнего. Какой-то знакомый Джахена передал ему велосипед дяди и, стоит отдать ему должное, вовремя, не хватало чтобы на развалюхе Супер-новичка вновь слетела цепь. — Гляньте, как он рад! — Ханнам кивает на друга, Шелли умиляется. Юна просто улыбается, радуясь за друга. — Где вы это видите?.. — Джунсу был сбит с толку: Джахён не менял выражения лица, но все утверждают, что он сейчас очень счастлив. Что это за магия чтения эмоций?       Очкарик достает пачку чипсов и кладет на сидушку нового велосипеда, после чего делает фотографию и публикует ее на аккаунт. Тем временем Шелли пробегается взглядом по аккаунту подруги и замечает отметку её мамы. Ей стало интересно, что публикует госпожа Шин. Аккаунт был личным: домашние фотки, фото в зеркале, парочка оффициальных снимков, фото с Юной. Всё выглядело гармонично и эстетично, но если пролистать к началу блога, то можно заметить, что после фото двухлетней давности и детским фото Юны огромный промежуток, а сразу после идут еще более древние фото молодой Флёр. Становится понятно по хронологии, что пропущен огромный период, когда Флёр и Юна были преследуемы и чуть позже, а также, вероятно, удалены, фотографии связанные с отцом Юны. Как бы ни было грустно от того, что Шелли не смогла увидеть подругу в дошкольном возрасте и в начале, но на самом деле это к лучшему, ведь если вспоминть, что у них тогда происходило, лишний раз выставлять фото было опасно.       Следующим днем Колибри — за исключением Юбина и Мину, — тренировались на спортивном поле при школе. Они бегали по беговой дорожке, а Ханнам и вовсе бегал с шиной на привязи. Девушки бежали наравне и тяжело дышали, а учитель Нам подбадривал, говоря что для тех, кто только вернулся с гор, они слишком быстро остыли. «Может упасть на землю и начать капризничать?» — предлагает Юна. — У меня такое ощущение… Что я отдуваюсь за двоих, — перебивчиво говорила девушка. — Боюсь твоих сил не хватит, чтобы выложиться за тех двоих, — разочаровывает ее подруга.       За ними наблюдает множество глаз в Теянг, но среди них появились те, кого команда искала. Учитель объявляет три минуты отдыха — Юна сразу падает на землю, не беспокоясь за свой внешний вид, ведь хуже уже быть не может. Другой вопрос в том, что ее гоняют так, будто она пойдет на следующий заезд, а не просто составляет друзьям компанию. Но девушка встает с земли, ведомая интересом. Если у них с Ханнамом схожи амплуа, значит ей тоже нужно гонять с шинами? Она подходит к Ханнаму, они что-то обсуждают, куда-то уходят, а после возвращаются уже оба с прицепами, но они не просто вернулись в исходную точку, а бежали. Ханнам был чуть спереди, поддерживая подругу, что бежала, спотыкаясь, следом. На вопрос, зачем Юна так мчится, она отвечает, что если замедлится, то шины будет тяжелее сдвинуть с места. — Ну вот нахрена тебе эти шины? — не понимает Юнха, — отцепи их, не придуривайся. — Это сила духа! — он гордо тычет себе за спину. — Вообще, — Юна прерывается почти на каждом слове, — он правильно делает. Таким образом он тренирует ноги… И еще кучу-кучу всего… А ему это надо… Как спртньтру… Блфлхнвь… — она издавала непонятные звуки на выдохе.       Учителя Нама не было, он отошел на пару минут и это было ошибкой. По возвращении он увидел, что Шелли снимает то, как Джунсу и Ханнам катят черыре колеса из которых торчат две ноги. — Ах вы маленькие проказники! — говорит он, расшугивая учеников.       Каким-то неведомым образом девушка прокручивается по окружности и принимает сидячее положение. Сверху только голова и торчит. Парни помогают снять колёса, возвращаясь к тренировке. — С самого утра тренируетесь? — со стороны верха трибун слышится голос Мину. Он помахал друзьям, как только на него обратили внимание. — Что за… Эй, ты, засранец! — Юнха была возмущена, — я же будила тебя, так почему ты пришел так поздно?!       Юна с любопытством наклоняет голову вбок, изучая выражение лица друга. Мину насильно привели домой и теперь он не надоедает Юбину своим присутствием. Мину так избегал своей семьи, а теперь вроде бы улыбается… Неужели помирились? Это было бы замечательно. Ханнам отмахивается, дело такое, понятное, семья, туда-сюда… Но тренироваться надо. — А, простите, я лучше с завтрашнего дня начну… Сегодня настрой совсем не тот, — он виновато поднимает руку, мол, он пас, — Юна, постарайся за меня, окей? ~       Вздыхая, девушка жестом показывает «окей». Ханнам не понимает этого отсутствия настроя, ведь они им не пылали, будучи в горах, а тут… Джунсу хлопает друга по плечу. Ничего страшного, с кем не бывает. Когда Мину уходит, несколько пар глаз неотрывно смотрят ему в след, что-то подозоевая. Юна лишь пожала плечами, не понимая, почему они так напряглись, Мину ведь тоже можно понять. Но неестественность вповедени заметила и она, когда пошли перешептывания о том, что Мину непривычно сосредоточен на уроке, а на перемене, когда Шин подошла поболтать, он соскочил с темы велосипедов и тренировок и принялся обсуждать с ней что-то более далекое, а то и учебу вовсе. Юна сразу поддалась смене фокуса, не задавая вопросов и избегая темы, которую парень, любящий велики, так старательно избегал. Возможно Мину сейчас испытывал благодарность за чуйку подруги и ее тихое принятие. Со временем его впечатление о ней пополнилось следующим мнением: она уже больше понимает что к чему в этом незнакомом для нее мире и понимает, что такое хорошо, а что плохо, вот только навряд ли она на полном серьезе будет вас переучивать, если вы захотите сделать что-то не самое безопасное, скорее всего она просто молча останется рядом, наблюдая, будет подстраховкой, но поддержит вашу идею. Может это касается только близких, только друзей, или вообще всех… Но что в Юне за этот год всё еще неизменно, это ее преобладающе пацифистичная натура: чтобы заставить ее вас стукнуть, как например она могла потянуть Юбина за ухо, или не просто опасаться и избегать вас, а испытывать отрицание, как в случае с Хвангеном и ему подобным — это нужно ухитриться. Осознавая это, Мину улыбается своим мыслям, он знает, что если ситуация не критичечкая, Юна не станет требовать объясниться, она просто подыграет. Отец поставил условие прекратить общаться с командой, но ведь Юна с ними просто тусуется, ещё и одноклассница, так может быть он сможет пережить прекращение общения с остальными… Или это сделает ему только больнее… «Было бы славно, если бы была возможность Юне присоединиться к Колибри», — думал он, но пока их останавливал возможный отказ от организаторов, ведь это в какой-то мере не честно и неуважительно по отношению к другим командам.       После уроков Мину позвал ребят — в том числе и Юбина, — в веломагазин. Шин была на своей волне, задумчиво разглядывала небо и считала ворон, проносящихся мимо. И снова она лишь приветственно улыбается подошедшему к ним Юбину без привычных: «Оппаааа! Приветик!» — С чего вруг ты захотел нам что-то купить? — удивленно и воодушевленно спрашивает Шелли.       «С того, как снова появились деньги», — мысленно предположила Юна, — «у него ведь их не было с момента как сбежал из дома, а вот сейчас момент то, что надо», — она все еще рефлексировала, — «интересно, а долго мы тут будем? Мне бы на работу успеть…». Они толпой заваливаются в магазин и рассеиваются кто куда, лишь Юна и Юбин стояли как не родные. Кто-то присмотрел обувь, кто-то перчатки, шлем, а вот Юбин напрочь отрицал предложение. — Юна, ты что-нибудь присмотрела? — Ммм… — в ответ она окинула магазин взглядом и задумалась, потупив взгляд. Щеки слегда порозовели от осознания, что ей нечего сказать, ведь у нее всё есть, всё целое… Мину смеется с нее, понимая причину сконфуженности.       «Юбин?» — переключается одноклассник и получает отказ. Юбин выглядит недовольным. Что случилось в этот раз? В довольно грубой, но привычной манере, он отказался от такого подарка. Кажется назревал конфликт, но из-за звука затвора камеры так и не начался. Намеренно ли Джахён сфотографировал их или нет, но благодаря этому парни перестали ругаться и разошлись: кто-то отвернулся, а кто-то действительно ушел, и не трудно догадаться кто. Мину оплатил покупки и друзья вышли из магазина, собираясь расходиться по домам. — Юна, — одноклассник окликает подругу, — ты ведь на работу? Я провожу тебя, — уверенно выдает он, словно отказы не принимаются, а Юна и не против.       Попрощавшись с друзьями, они шли в выбранном направлении. Несмотря на то, что Мину странно себя ведет, у Шин не возникало никаких вопросов к его предложению ее проводить, поскольку это было не в первый раз: если ей было с кем-то по пути, кто хотел еще немного погулять, а кто просто считал себя должным сопроводить девушку вечером к требуемому месту, то её провожали. Обычно это Юбин, который тоже уходит на работу после тренировок или просто хочет уйти и находит предлог; бывает что это Шелли или Мину, составляющие ей компанию после уроков; бавет, что Ханнам. Было даже как-то, что его дяди их подвозили и хозяйка цветочного испугалась… — У тебя что-то случилось? — аккуратно спросил Мину, чуть снизив громкость голоса. Подруга удивляется такому вопросу, с чего бы ему его задавать? — в последнее время ты прямо совсем тихая, — Юна улыбнулась, примерно понимая, что она могла бы ответить, но он на этом не заканчивает, — вы с Юбином поссорились? — она впадает в ступор, — да ну нет, как это вообще возможно? Он, конечно, за языком не следит, но я не поверю, что он тебя обидел. Не после того, как он ворчал, но все равно позволял нам у него жить, ахахаха!       Мину практически сам ответил на свой вопрос, но все равно ждал ответа. Думал бы он так, если бы знал причину, по которой эти двое держат дистанцию? Скорее Юна здесь является обидчиком, отказываясь от действий воспитанного человека, а также отстраняясь, чтобы лишний раз не мешать. Но Мину об этом знать не нужно. — Я просто хочу, чтобы он сосредоточился на тренировках, раз вы сумели вернуться в Лигу, вот и не отвлекаю, — и объяснять не нужно, все помнят, как Юна после своей победы прискакала к Юбину, выпрашивая похвалу, помнят, как она заступалась за него, хотя сама ничего не могла противопоставить, в физическом плане так точно. Она своего рода пиявка и, судя по всему, понимает это, раз воздерживается от того, чтобы болтать и узнавать человека лучше. Ладно, раз между ними все в порядке, Мину расслабленно выдыхает. Просто показалось, — боюсь, если он меня обидит, его в ответ обидят не только мои множественные знакомые, но и Сонмин, и госпожа Хон, — они похихикали, понимая, на чьей стороне победа, — но действительно есть пара вещей которые меня беспокоят… — Ммм? Что-то серьезное? — он пытался вспомнить недавние события и не мог ничего связать с волнением подруги. Это «что-то» должно было произойти в то время, когда они не виделись, помимо этого Юна все равно не показывала больше, чем меньшую активность, чем обычно. — Не знаю, насколько серьезно… Не очень понимаю этого… — опираясь на чувства, она пыталась количественно измерить тяжесть, — недавно с мамой связалась бабушка, — она заметила движение сбоку, Мину кинул на нее взгляд. Он впервые слышит о каких-либо родственниках кроме мамы, — по папиной линии у меня есть бабушка с дедушкой. Впервые лично их увидела, когда только переехали в Корею. — Едва год прошел, значит. И что они хотят? — Без понятия, просто пообщаться. Для понимания: мама им никогда не нравилась, потому что она иностранка, еще и сына увезла. Когда мама просила помощи, они грубо отказали ей, судя по тому, что мама рассказывала, а сейчас хотят общаться. Они такие, знаешь, дорамные образы строгих консервативных стариков, — Мину усмехнулся с такого пояснения. — Как трудно… А они знали о том, чем занимался их сын? — Нет. Я не виню их в том, что они не стали помогать, потому что никто не знает, были бы они втянуты в наши разборки или нет. Я вообще никак к ним не отношусь, поэтому меня не волнуют их попытки связаться. Просто мысли возвращаются к тому, что воспитание оставляет огромнейший след в личности человека, даже если он ступил не на ту дорогу. — То есть, ты думаешь, что в поступках твоего отца есть след старших? — он почесал подбородок, задумываясь, — а это имеет смысл… Не достаточно быть просто строгим родителем, чтобы ребенок стал бандитом. Значит в них есть что-то еще, — поняв логику ее мнения, парень просиял. Как бы ни думалось, что Юна вновь не ощущает отвращения к людям, он испытывал уважение, ведь Шин пользуется логическими выводами, базируясь на имеющихся данных и аналитике психологического портрета. Она все еще не может оценить весь спектр человеческой сущности, но она делает успехи… И это размышление стало причиной последующего размышления одноклассника о том, что Юна не просто так задержалась с Тэджиновой компанией, которую она предпочитает избегать, — тогда, после соревнования… О чем вы говорили? — Как я и сказала, — она сделала паузу, — спросила о подозрительных людях. Если Тэджину подмешали допинг, то должен был быть кто-то кто мог это сделать, — она хотела продолжить рассуждения, было ощущение, что Мину тот, кто мог бы помочь развить мысль, но если уже есть дым, она не хотела обозначать костер наверняка, — ничего полезного. Просто у меня навязчивое плохое предчувствие, а ситуация с допингом повторялась уже не раз.       Тишина. Юна аккуратно глянула на Мину, он был погружен в раздумия, смотря вверх. Не одну её волнуют эти проблемы сомнительного происхождения. У Мину собственное послевкусие после гонок с Тэджином, но несмотря на то, какой он ублюдок, Мину тоже не верит, что он опустился бы до принятия допинга. Где-то глубоко внутри у него роились задатки следователя и дух приключений, если бы он подумал о том, чтобы копнуть глубже в этой ситуации, то, кто знает, может быть ему бы стало это интересно и он увлекся исследованиями. — Ладно! — на тормозах говорит он, закрывая тему, — что важнее, ты можешь ну, поговорить с Юбином? Гляди узнаешь, чего он взъелся, — в его голосе сувствовалась неловкость, а вместе с ней безнадега. Юбин такой Юбин, никогда не узнаешь из-за чего он снова надулся и выпустил иголки как рыба фугу. Мину дружелюбно хлопнул подругу по плечу, смотря с выражением лица, говорящим «оставляю это на тебя». — Попробую, — обнадеживающе улыбнувшись, она ответила без конкретики. На самом деле она и не собиралась выяснять, разговаривать об этом. Нужно будет — сам расскажет, да и подходить сейчас она не очень-то и хочет. Пускай Мину думает, что она выполнит его просьбу, а в случае если спросит о результатах, ответит, что ничего узнать не смогла.       Часы прожужжали в момент, когда они подошли к ресторанчику. Юна поднимает руку, чтобы увидеть сообщение и слегка напрягается, следом второе уведомление. Мину, остановившись напротив и собираясь прощаться, заметил это смятение. — И так всегда, когда занят — начинает написывать, — его плечи подрагивают от смеха, — что там, поклонники?       Юна возвращает самообладание над эмоциями, заставляя себя не думать о сообщении, и наклоняет голову, не поняв шутки Мину. — Вбросили, что появилась ошеломительная сплетня, — она преувеличенно выделила эмоциональный окрас заявления, мол, ну очень интригующе, — и ни единого намека на содержание, — врушка покачала головой, вздернув брови и прикрыв глаза. Никакой о какой такой школьной сплетне и речи не было, Юна отводила внимание любопытного одноклассника от поступившего сообщения от Сонмина.       «Ну ладно», — отмахивается парень, теряя интерес и не смея более задерживать работягу. Они прощаются и расходится кто куда — кто на работу, кто домой. «Ладно», — печатает Юна в ответ на пару сообщений о том, что они встретили Паучих и лидер очень активно клеит Юбина. Юна уже забыла о сообщении за работой, но изредко Сонмин вновь что-то писал, вводя подругу в курс дела — только зачем? Вот чего не понимала Шин, даже не зная, что ему ответить. «И что я должна написать на расспросы Юми о наличии девушки у Юбина?» — она была крайне озадачена, но кошки на душе скребли от воспоминаний о холодной войне с подругой и от чего-то, что она сама пока не понимала.       Время под ночь, пара уставших разноцветных глаз смотрят в сторону окна на втором этаже, в котором можно было разглядеть тусклый свет ночника. Настроение ни к черту, ноги сами привели его сюда, но чего он этим добьется? Она пришла с работы, устала, совесть не позволяет отвлекать от заслуженного отдыха даже если ему сейчас хреново. Да и учитывая недавнее, наверное не стоит пока пересекаться… Вздыхая, парень опускает взгляд в землю и взъерошивает волосы. Он уходит.