Пересилить или пренебречь

То к людям летит,

То опять удирает в испуге

Воробушек-малютка…

— Шииномото Саймаро

      «Заскочи, пожалуйста, к Юбину перед уроками», — гласило смс от Шелли. Стоило Юне пропустить тренировку, как обязательно происходило что-то необычное и в этот раз, по рассказам подруги, Юбин и Мину чуть не подрались. Один упрекал за то, что кидает их, а второй ляпнул про маму, за что чуть и не получил в свое красивое лицо. Если бы не этот рассказ, девушка бы не чувствовала беспокойства, направляясь домой к другу, но сейчас… Она надеялась, что пересечется с ним и убедится в том, что он едет на гонку, а не застанет его неготовым со словами, что он не будет участвовать. Госпожа Судьба распорядилась иначе. От знакомого контакта приходит сообщение: «Твой красный на скорой в больнице материализовался», — Шин спрашивает адрес и меняет направление, уже заказывая такси. — Оппа! — окликает она друга, быстро сориентировавшись в здании и найдя выделяющуюся макушку. Юбин оборачивается, узнав голос.       Юбин был в ветровке Колибри, что говорит о том, что он собирался на соревнования, но что-то произошло. Юна же в школьной одежде, привлекала внимание окружающих: разве школьники не должны быть сейчас в школе? Девушка шустро оглядывает друга и убеждается в том, что с ним все в порядке. Значит что-то случилось с его мамой. Его измученное и обеспокоенное лицо подтверждало предположение. — Да что ты, чёрт возьми, опять здесь делаешь?! — рявкнул Юбин, резко обернувшись. Ни здрасьте, ни как дела. Его голос срывался, в нём сквозила злость, за которой скрывалось отчаяние.       Юна остановилась, будто врезалась в невидимую стену. В её взгляде привычная мягкость и осторожность, которую он не выносил именно в такие моменты. С недавних пор. — Ты как будто выныриваешь из воздуха, как только мне… — он осёкся, стиснул челюсти, — ты вообще понимаешь, как это бесит?! Я не просил тебя приходить. Я не звал тебя. Я не нуждаюсь в этой твоей… заботе. Поняла?       Юна молчала, пока он говорил, ошарашенная такой внезапностью и уже экстренно придумывая пути отступления. Он знал, что она будет молчать. Она всегда ждала, принимала и понимала. Она не затыкала, не оправдывалась, не обесценивала чувства. Просто была рядом и молчала, если понадобится, даря своим присутствием успокоение. Чувствуя, что безнадега смешивается с другими ощущениями кроме ненависти, Юбин становился злее, а девушка вздрагивала от резких слов и движений. — Ребята попросили тебя проведать, а подруга сказала, что увидела тебя здесь, вот я и… — Просто уйди. Исчезни. Хватит вечно крутиться под ногами, будто ты обязана быть рядом, когда мне хреново! — голос его надломился. Он не собирался признавать, что мамины приступы выбивают его из колеи, но его будто вынудили это сказать, — я не хочу, чтобы ты была рядом. Я не хочу никого рядом. Ни сейчас, ни потом. Никогда, — его крик становился тише, он был угрожающим, не отдающим себе отчет в том, насколько грубые слова говорит девушке, которая со всей искренностью, что есть на этом свете, желает ему только добра… Насколько эти слова ее ранят, но она прощает, понимая его положение.       Он замолчал. В груди шумело, в висках стучало. Он не смотрел на неё — боялся, что увидит ту самую тихую боль, которую сам вызывал. Не потому, что хотел. А потому, что не знал, как по-другому. Да как это возможно, что есть люди, которые действительно ему хотят помочь? — Просто… не попадайся мне больше на глаза, ясно? — добавил он тихо, но всё так же резко, — забудь, что вообще знала меня.       Он отвернулся, пряча лицо. Потому что знал: если Юна не уйдёт сейчас — он заберет слова назад, даже если сейчас он чувствует, что вовсе не хотел ей этого говорить.       Коридоры больницы, пропитанные запахом антисептика, разбавлялись резкими шагами Юбина. Его кулаки были сжаты, а в глазах бушевала буря — только что привезли его мать, и он, как всегда, чувствовал себя беспомощным. А тут еще Юна, его… Она подошла, что-то тихо говорила, спрашивала, но её мягкий голос только раздражал. Лучше бы она использовала избитые фразы утешения, вместо того, чтобы говорить так, чтобы это действительно производило впечатление на его подсознание. — Юбин, слушай, давай… — она шла следом, осторожно коснулась его руки, когда он отвернулся.       Он дернул корпусом, оборачиваясь, и резко отбросил её руку — слишком резко. При этом он громко выражался о своих претензиях к ней, но заткнулся, как только понял, что уж точно переборщил. Юна не удержала равновесие от неожиданности, едва пискнув, чуть отлетела назад и ударилась плечом о стену коридора. В её глазах мелькнуло недоумение, но не злость — она понимала мотив Юбина, но и удивлена тоже была. Юбин тут же очнулся, но видел он только девушку, что боялась его. Она всегда была такой, когда он злился, а она находилась поблизости… У нее патологическая боязнь агрессии. — Бля, Юна, я не…       Но извинения застряли в горле. Перед Юной выросла женская фигура в белом халате с собранными светлыми волосами, горящими глазами и выражением лица, которое ясно говорило: «Сейчас будет больно». Пощёчина прилетела со всей дури, заставив Юбина аж пригнуться. — Ах, ты, эмоциональный чайник с дырявым свистком! — рявкнула Нюра, тыча пальцем ему в грудь, балакая по-французски, — мамаша за жизнь едва хватается, и для этого ты тут в коридоре руки распускаешь?! Да я тебя сама на капельницу пристрою, если ещё раз увижу, что ты эту лапочку, — она кивнула на удивленную и перепуганную Юну. Юбин ни слова не понимал кроме того, что его сейчас матерят с ног до головы, — пальцем тронул! Ты ей в ноги сейчас же извинишься, а потом пойдёшь и будешь сидеть тихо, как миленький, иначе я тебя молотком по колену успокою! Понял, бобёр?!       Юбин, всё ещё потирая щёку, широко раскрытыми глазами смотрел на Нюру. Не в его принципах поднимать руку на девушку, если она не аморальна, так что Нюре повезло, что ей не прилетело в ответ. А Юна, за её спиной, робко попыталась вступиться: — Нюр, он не хотел, просто… — а потом замялась, переключилась на французский, мысленно задавшись вопросом о ее присутствии здесь: разве может она здесь работать не зная языка? И вообще работает ли, — он ничего, из того, что ты говоришь, не понимает. — Shut up, — оборвала её Нюра. Она махнула рукой, не отводя взгляда от Юбина, — он сейчас правильно сделает, впервые в своей короткой жизни, — она пыталась говорить в своей манере по-корейски, но теперь она не звучала также опасно, как обычно. Ее корейский был крайне слаб, — заткнётся и извинится. Или я ему вторую щёку подправлю, чтоб симметрично было, что у него потом с лицом «до» и «после» будут разные паспорта!       Где-то глубоко внутри Юна трепетала из-за того, что Нюра заступилась за нее… А еще из-за того, что она не изменяла себе и красиво парировала словами даже на мало знакомом языке. Правда звучало так обобщенно, будто она заучила эту фразу, чтобы от зубов отскакивало и можно было применить когда угодно. Как бы там Нюра не говорила про извинения, дожидаться их она не стала, взяла подругу за руку и увела в, судя по вывеске, ординаторскую. Юбин не шел следом. Либо он не отказывался от своих слов, либо боялся, что Нюра выцарапает ему глаза. Под взглядами посетителей и других сотрудников они скрылись за дверью и Нюра наконец отпустила тонкое запястье, оборачиваясь. Шин — ее новая подружка, но Нюра слишком язвительный человек, так что люди надолго не задерживаются в ее обществе, но как и говорила Ридж, всё же Нюра человек хороший, хоть и по-своему… Так что пока между франкоговорящими девушками все хорошо и они нашли общий язык, то Нюра будет заботиться о друге, даже если это и предполагает надирание задниц. А пока Нюра видела девочку младше нее, с таким тоскливым видом, напоминающим не то золотого ретривера, не то самую милейшую и самую грустнейшую мышку на свете. И это заставляло блондинку закипать от понимания того, что Юна нихрена не умеет постоять за себя и просто хавает оскорбления. Она опускает взгляд на руки школьницы, она переминает рукава пальцами, а взгляд прячет, глубоко задумавшись. Да лучше уж бы она плакала. Нюра подталкивает девочку к дивану и садится рядом, оценивая взглядом ее состояние. Тишина, нарушаемая только мерным тиканьем часов на стене. Юна сидит на диване, пальцы бесцельно перебирают край рукава. Взгляд — в пол, будто там написано что-то очень важное. Нюра молча берет ее руку, прижимает два пальца к запястью. — Сто двадцать…, — бурчит себе под нос, — ну конечно, спокойна как танк. Только вот пульс — как у зайца после собачьей своры, — Юна не отвечает, — что ты можешь проквакать в свое оправдание? — Юна молчала, не собравшись с мыслями, — так, давай по пунктам. Он тебя раньше так швырял? — Нюра не смотрит на нее, будто спрашивает про давление или последний прием пищи. — Нет…— голос Юны тихий, но без дрожи. Она вспоминает, что с самого начала именно она инициировала общение и как бы не надоедала, он терпел ее. Были случаи, когда он огрызался на девушек, или даже тот случай в торговом центре, но Юна верила в него, — он не такой. Просто… мама, больница, нервы. И я не ожидала, что он так дернется. Разница в весе, наверное… — Ага, и в силе. Парень — как шкаф, а ты — тростинка, — Нюра отпускает ее руку, хмуро изучая лицо подруги, — что, совсем не больно? Спиной стукнулась, а ты даже не скривилась, — Юна отрицательно качнула головой. Не то чтобы она совсем не плачет, просто сейчас слезы точно не идут. Ее не сильно толкнули, чтобы ей было хоть немного больно, но все же Нюра мысленно сделала пометку, что анальгезия отсутствует, — плакать не хочется? — Юна качает головой. Нюра прищуривается, — интересно. Руку отдергиваешь, когда укол делают — значит, боль чувствуешь. А тут стена, стресс, унижение — и ноль эмоций. Как так? — молчание, — Тебя в детстве били? — Нюра ставит вопрос прямо, без обходов.       Юна замирает. Пальцы слегка сжимают ткань кофты. Это не правда, если речь о маме. Но если говорить о других людях в ее жизни… — Тогда, может, запрещали плакать? Не верю, что ты просто сдерживаешься сейчас, чтобы не унизиться передо мной. — Я… не знаю. Не привыкла. Раньше вообще не плакала, а как переехала, так… научилась, что ли..., — Нюра прищурилась. — Не привыкла — это когда чай без сахара пить. А не когда тебя толкают, а ты даже бровью не ведёшь. Это уже не характер, это… — она замолчала, изучая Юну, — а ты вообще злиться умеешь? Вот вообще, хоть раз в жизни так, чтобы в ярости была? — Юна задумалась. — Нет… Наверное. Меня часто спрашивают, умею ли я вообще злиться и обжаться. Сначала я знала, что единственный человек, которого я буду ненавидеть, это отец, но за этот год появилась пара людей, которые мне не нравятся, — Нюра дернула бровью будто ее обломали. Она ожидала что-то про ненависть, а тут, пф, не нравится кто-то. Сначала Нюра думала, что Юна просто теплая девочка, но пообщавшись с ней некоторое время после рассказа Ридж об их первой встрече, Нюра сразу поняла, что Юна поехавшая кукушкой. И ей, как студенту-медику интересна вся эта тема с психологией. Она хочет узнать эту заковыристую истину. — Наверное, — Нюра фыркнула, — значит, либо святая, либо… либо тебя так долго ломали, что ты даже злиться разучилась. Так? При чем тут отец? Так тебя били? — Не… не так, чтобы часто, — Юна все еще не договаривала и пыталась избежать рассказа, это чувствовалось, так что Нюра с профессиональной точки зрения не спешила рисовать картину, пока Шин не сформулирует мысль. — Ага. То есть били, но редко. И что, запрещали реветь после? Или просто бесполезно было? Как если бы ты хотела привлечь внимание родителей слезами, но тебя игнорировали.       Юна поднимает на нее глаза — не испуганные, просто… уставшие. Надоело. Она упорнее и манипулятивнее, чем ее одноклассники. Юна выложила правду-матку. Нюра подавилась слюной, а Юна снова опускает взгляд. За время учебы Нюра слышала разные истории от учителей и преподавателей, даже сейчас, став интерном, каких только случаев не было в больницах, где она работала, но… Ого, итальянская мафия, долги и прочая киношная брехня… Наверное с этого момента Нюра будет верить в любые бредовые истории. Когда они выпили при знакомстве, они всякое обсуждали и даже коснулись темы шрамов на руках, так что сейчас глубинная причина их появления Нюре не стала откровением. Она лишь подтвердила подозрения. Это была пытка, говоря мягко. Взгляд вновь встречает эти странные шрамы, крайне не естественные, а значит эти «узоры» были получены насильственным путём. — Знаешь, в чем разница между тобой и Юбином? — Нюра скрещивает руки, — он орет, потому что ему больно. А ты молчишь, потому что тебя научили, что твоя боль никого не ебет. Но это — херня. Сейчас ты не в том дерьме, где надо забиваться в угол. Если больно — говори. Если страшно — тоже. А если этот кусок тиранозавра еще раз дернется не в ту сторону — ты даешь ему по яйцам коленкой и зовешь меня. Поняла?       Юна вдруг улыбается — слабо, но искренне. А Нюра уже тянется за телефоном, бормоча под нос: — Чертова психология… Надо было в хирурги идти, там хотя бы все понятно: что сломалось — то и чини. — Разве психологи должны так выражаться? Это как-то не профессионально… И как ты так смело влепила парню пощечину, он же сильнее, только если ты не занималась борьбой… — Хаха! Малыха, а я и не психолог. Я пока обычный раб в халате на практике. Даже не полноценный интерн, в этой стране так точно — тут я в сопровождении коллег, — она хлопнула ее по плечу, — мой парень гораздо габаритнее твоего этого оболтуса и не менее противный. Все просто — я бешу его, а он не трогает меня. Вот такая вот любовь-морковь. Так что если твой этот прохиндей такой же, то я спокойна.       И тут до Юны дошло, что они говорят не на корейском, при том, что Нюра здесь проходит практику. Девушка объяснила, что она здесь по обмену, корейский она только учит, может относительно понимать, но с речью проблемы. В основном она работает в паре с другим интерном, поэтому проблем не возникает, но одной наблюдать за работой иностранных коллег трудно, если они не говорят по-английски. Нюра не спешила прогонять Юну, оправдывая это тем, что в случае, если Юбин ее ждет, то им лучше не пересекаться — на парах поругались, на парах помирятся, но гляди только хуже разругаются. И это кратко, исключая прочие заковыристые высказывания. Из ординаторской она тоже не уходила, а включила телевизор, объясняя это тем, что она сейчас нигде не нужна, а Юна вероятнее всего захочет посмотреть трансляцию Лиги Улиц. Вот и Нюра посмотрит, чем там мелочь развлекается и где Ридж просаживает айкью. На телевизоре мелькают кадры со зрителями, ведущим, гонщиками… Девушки включили телевизор аккурат к началу гонки. По форме и сноскам на экране становится понятно что Колибри едет против Тарантулов… Брови Юны метнулись вверх. А ведь она могла быть там и ехать с одними друзьями против других друзей. Было ожидаемо, что если бы обе команды успешно продвигались вперед, то рано или поздно бы встретились. Шин сложила руки на груди и, слегка прикусив нижнюю губу, уставилась на экран исподлобья. — О как, он успешно просрал участие в соревнованиях, — Нюра фыркнула. Она хотела сказать, что так ему и надо, за поросячий характер, но воздержалась. Метнув взгляд на напряжённую Юну, Нюра прищурилась в поиске смысла: что теперь-то не так? — и что, без него они сто пудов проиграют?       Юна отрицательно мотнула головой. — Не возьмусь утверждать. Он один из сильнейших в Колибри, но и сейчас у них неплохой состав, потому что гонщики там разносторонние, — она не стала распыляться на объяснения амплуа ребят, — просто подумала о том, что тоже должна была быть там, но ушла из Тарантулов. Жаль конечно, я хотела один на один проехать с Колибри. — А, ну да, Ридж же рассказывала, — она потерла подбородок, оценивая профессионализм гонщиков. Раньше бы Нюра не обратила внимания, но Юне удалось ее заинтриговать своей личностью. Ридж показывала записи гонок Юны и у девушек сложилось некоторое впечатление, а главное, что благодаря нему можно сразу сказать, что Юна перспективна, но труслива.       От Колибри выступал оставшийся состав, учитывая отсутствие Юбина и уход Мину. Шелли, Ханнам, Джунсу и Джахен. Довольно сбалансированный выбор, но поможет ли это против тактики Тарантула? Только двое из команды могут ехать в соло, но если их поймают до того, как они выберутся из сплетенной паутины… — Тогда, зная тактику Тарантула, скажи, как их победить? — несмотря на то, что Нюра не велогонщица, она довольно много знает благодаря парню. А чтобы не пялится тупо на любительские соревнования и не заскучать, она беседует с собеседником. — Учитывая их тактику… Хм… Наверное закрыть лидера? — Юна размышляла, не отрываясь от экрана, — она главный элемент тактики, а остальные девушки слабее, поэтому не предоставляют угрозы. Труднее будет если они все же смогут построиться и блокировать гонщиков позади, — она умолкла. Юна представляла себя вместе с ними, — а если бы… И я там была… — голос пропитан сожалением и это чувствуется. Уж в эту часть Нюра не лезет, но вся грусть написана на лице Шин, — тогда было бы труднее, ведь нужно блокировать и лидера, как главу стратегии, так и меня, как соло гонщика.       Это было ожидаемо — Юми с самого начала дала газу и заняла лидирующую позицию. За ней поехал Ханнам: чтобы сэкономить силы Джахёна или решил посоревноваться? Но зачем так нестись, если маршрут не предназначен для спринтеров? Путь проложен через узкие жилые улочки, множество преград из бытовых вещей, поворотов. Если бы Юна была с ними — а девушка постоянно будет возвращаться к этой мысли и в очередной раз закапывать себя мыслями о том, что она плохая подруга, — она бы справилась с этим участком в лёгкую только если бы не ехала против Джахёна. Возможно, они с Юми бы принесли победу Паучихам. Юна перебирает руками, заламывая пальцы, смотря трансляцию практически не моргая. Она хочет быть с ними, но так много факторов, отталкивающих ее от этого… Ханнам обгоняет Юми и первым заходит на узкий участок. А вот позади разворачивается целое противостояние. Джахён, Джунсу и Шелли попалась в ловушку паучих и теперь им предстоит как-то выбраться из их паутины. «Тарантулы — профи в вопросе сдерживания противников», — звучит мнение из телевизора. Юна едва сдерживает гордую улыбку, но она дрожит, не позволяя себе показаться, ведь Шин предатель, не ей стоит гордиться Тарантулами. Не когда среди них лишь один человек ее принимал несмотря на то, как она их подставила.       Когда улицы и дороги выбирают в качестве маршрута, организаторы огораживают проход благодаря стаффу, который так же регулирует перемещение, чтобы всякие зеваки не зашли на участок и, не дай Бог, не произошло аварии. Но сумасшедшие фанаты зачастую неудержимы и под натиском толпы находят способ протиснуться через охрану. Оба лидера гонки огибают выбежавшего на дорогу паренька — Ханнам выруливает и выравнивается, теряя скорость и первенство, а Юми остается в той же позиции, лишь наклоняя велосипед, удерживаемая все той же инерцией и не сбавляя скорости. Юна чувствовала трепет и бабочек в животе. Сейчас бы сесть на велосипед и сделать безумный трюк… Мечтая о заезде с ними, Юна подловила себя на мысли, что представляет себя в команде Колибри, что в корне не верно, учитывая ее изначальную принадлежность. Наверное, это говорит о многом. — За кого ты болеешь? За подруг или одноклассников? — на лице Нюры блистала ухмылка. Она предвкушала терзания Юны, чем очень довольствовалась, — это должен быть кто-то один, — уточнила она, делая задачу труднее.       Похлопав подруге глазками, она засомневалась, ведь изначально хотела сказать «за всех». Теперь она уставилась в пол, с трудом взвешивая всё за и против. «Говоря о поддержке, то я болею за всех своих друзей. Даже если в Тарантулах лишь один человек мой друг, это не отменяет того, что я желаю победы ее команде. Но представим, что они вышли в финал — все равно победит кто-то один. Если я не скажу, что я за Юми, буду чувствовать, что вру, ведь я ее действительно поддерживаю. Колибри ни за что на это не обидятся, ведь поймут ситуацию. Но мне все равно не нравится не выбирать Колибри в этом вопросе, ведь мы близки и я много о них знаю, я желаю и их победы… Что же ответить?..» — Юна смотрит на Нюру вновь, с надеждой, что она скажет не отвечать, мол, лишь подразнить хотела. Но она смотрела, улыбалась, ждала ответа. Словно щелчок пронесся в голове и Шин железобетонно убеждается в ответе: — Колибри, — все взвешенное за и против уходит в небытие. Забудьте все дружеское чувства и вину, вспомните цель участия — Тарантулы ради удовольствия, а Колибри еще и ради денег, — {я хочу, чтобы Колибри победили и Юбин получил свои деньги}, — подумала она, конкретизируя свою мыль. Наконец девушка улыбнулась, ведь благая мысль загладила все обиды, обрушившиеся на нее недавно. Нюра закатила глаза, растеряв всякий интерес к этому быстро отходящему роботу. И кто из кого энергию пьёт?       Ошибка Ханнама стоила им победы, но ситуацию как всегда спасает внезапно появившийся из ниоткуда Джахён — он изучил не только основной маршрут, но и развилки, благодаря которым смог сократить дорогу. Ханнам уже выдохся и расстояние между ним и Юми стремительно увеличивалось. Вместе с Джахёном она в миг пересекает финиш и возникает вопрос: так кто же победил? Юна сжимает ткань в руках, наблюдая да повтором с замиранием сердца. Вот колеса у черты и… Да! Джахён был быстрее! Шин тихо выдыхает, прикрывая глаза. И все же это всё так волнительно. Девушка берет телефон, но Нюра накрывает экран ладонью. — Что ты собираешься делать? — Хотела написать Тарантулам?.. — неуверенно ответила школьница, будто ее застукали за чем-то. — Я не знаю, что у вас там произошло, раз ты ушла, но все же мне кажется, что ты не должна с ними контактировать. Хочешь сказать, вы поругались, но ты все равно тут же напишешь, типа, «хороший заезд»? Да это же позорище, рано или поздно об тебя ноги вытрут за такое поведение терпилы, — она нахмурила брови, брезгливо представляя, насколько Юна не уважает себя. Шин переводит взгляд с Нюры, излучающей уверенность всем своим видом, на телефон, где она еще не успела открыть чат. В голове шел труднейший аналитический процесс и в итоге она убрала телефон, мысленно соглашаясь.       Нюра только хотела что-то сказать, как вдруг слышится вибрация на столе — девушка молниеносно хватает телефон, будто знала кто звонит, как если бы у каждого контакта была своя мелодия. Нюра здоровается по-корейски, а в ответ слышится «че?» на французском. — Через плечо. Я в Корее, вот и учу язык, — язвительно отвечает она, на что парень понимающе затянул. Он не ведется на колкости, уже привык да и сам не лыком шит. Парень спрашивает, что Нюра сейчас делает и предполагает, что она на практике, — да. Сейчас с подругой в ординаторской.       Тишина. Задумчивая тишина. «Та англичанка?» — спрашивает он и Нюра отстраняет телефон он уха. Она ставит его на стол и включает камеру. Юна тактично не обращала внимания на разговор и продолжала смотреть трансляцию, узнавая список прошедших команд. «У тебя есть друзья помимо Деревяшки?» — он усмехается, а Нюра цыкает, поворачивая камеру на Юну, — «вау, это такая мода у этих корейцев?» — на фоне слышится хруст, он грызет чипсы, абсолютно заинтересованно рассматривая Юну. Он как никто другой знает Нюру, поэтому если она сказала «друг», значит так оно и есть. — Дурилка картонная, не думай, что если ты говоришь по-французски, то она тебя понимает, — и наконец Юна понимает что речь о ней. Вопросительно повернув голову на Нюру, она перемещает взгляд на телефон, а после снова на подругу, — она швейцарка, так что ее родной язык — французский, — Нюра скучающе посмотрела на телевизор, где выступала уже какая-то другая команда, — а, кстати. Мы сейчас смотрим какие-то любительские соревнования по велоспорту, там ее команды выступают, — восторга это не вызвало, но было видно, что он слушает свою девушку, несмотря на то, что он, какая-то там суперзвезда велоспорта, не опускается до таких плебеев. Однако после фразы про «её команды» возникли вопросы и пара эмоций, но не столь ярких, ведь это все равно не что-то профессиональное. Этот парень видел спичку, которая, как оказалось, занимается велоспортом, а раз Нюра сочла интересным об этом рассказать, даже если только из-за общих увлечений, а не выдающихся навыков, то это все равно требовало внимания, — Лига Улиц называется. Глянь как-нибудь, — она на миг коснулась плеча Юны, снова привлекая внимание, — какие там команды топовые? — Команды… — Юна задумывалась. Может ли она назвать какой-никакой список для понимания профессионального гонщика, для которого их навыки в итоге окажутся пустым звуком, — самыми сильными считается команда Монстр. После них, не уверена в какой градации, но команды Трезубец, Колибри и Призраки. А если говорить о гонщиках, то самые обсуждаемые это Супер-новичок из Колибри и Монстр 13 из Монстр.       После рапорта Нюра вновь посмотрела на парня. — Ну ты слышал. Глянь из интереса, чем тут балуются, когда нечем будет заняться, — и хихикнула, словно намекая, что он сутками ничего не делает, а не тренируется.       Нюра продолжила обсуждать что-то свое с парнем и планировала к новому году вернуться во Францию, чтобы провести праздничные дни с ним, пока он не будет вновь загружен. А вот Юна нашла новый повод для волнения, и это был не заезд неизвестных ей команд, а сообщения от Джухвана и Юми, и при том оба задавали вопросы с одинаковым содержанием: что происходит у Колибри, почему Юбин подрался с Мину и распадается ли команда? В груди почувствовался холодок от страха. Юна и сама не знала что происходит, о чем и уведомила вопрошающих. Девушка хотела сказать Нюре, что ей надо идти, но студентка положила руку ей на плечо и надавила, усаживая обратно со словами: «куда намылилась, тушканчик? Сегодня ты со мной до конца. Все равно уже школу прогуляла». И в самом деле её «до конца» значило буквально до конца. После того, как лекция в больнице закончилась, они встретились с Ридж, втроём они смотрели комедийный фильм, что удивило Юну, ведь она думала, что они из тех людей, что смотрят романтику с жестким и страстным сексом и не прогадала, ведь после того, как Нюра вечером отработала в аптеке, а девушки сидели рядом с ней в рабочей зоне, они снова вернулись к Нюре домой, где посмотрели следующий фильм как раз-таки с жаркими постельными сценами — Юна стыдливо отворачивалась и прикрывала глаза, но ее подначивали фразами «в будущем пригодиться», дополняя историями из собственного опыта. Нюра оказалась в этом более прошаренной, чем Ридж, которая сама неудачлива в выборе партнера. «И как, он красивый?» — ехидно спрашивает Ридж, после рассказа о том, что Юна около познакомилась с парнем Нюры, по крайней мере видела его лицо и в рост, когда он отходил от камеры. Нюра заинтересовано следила за реакций Юны, что стыдливо прикрывала пальчиками губы, и отпивала кофе. Юна кивнула, а Нюра улыбнулась так, будто иначе и быть не может. «Лучше, чем твой этот муравьед?» — и тут Юна задумалась, но отрицательно качнула головой, все-таки Юбин в ее сердце крепко сидит. Ридж не поняла причину такого негатива в сторону красноволосого. Нюра шумно поставила кружку на стол: «а я тебе сейчас расскажу, что этот придурок сегодня вытворил!» — после чего они с Ридж покумекали о Юбине, словно подружки обсирали бывшего одной из них. Ну и завершили это шествие совместной проходкой визуальной новеллы, которую Шелли советовала Юне, потому что другие девушки, оказывается, тоже в это играют. Последним шоком дня для Юны стало то, что Нюра любитель спать голышом…       Следующим днём идти на уроки не хотелось, но нужно. От Шелли в переписке Юна узнала, что произошло на соревнованиях, поэтому теперь и сама находилась на распутье. Она не хотела идти в класс Шелли, где могла встретиться с остальной частью одноклассников, потому что она бы, как ей кажется, предала Мину, который остался один; также после слов Юбина она действительно начала думать, что её слишком много, а проводить время с Колибри, значит и ему на глаза попадаться. В общем и целом, она снова придумала себе проблемы и снова мучилась от того, что не знает их решения, а объясняться с друзьями она не хотела, поэтому сидела в своем классе, зная, что сюда ребята не заглянут из-за ссоры с Мину. А вот что девушку порадовало, так это то, что Мину воспринимал ее как нейтральную сторону, поэтому и не избегал. — Юнха сказала, что ты вчера не появилась в школе, — его руки были сложены на груди, он опирался бедрами на парту и разглядывал очевидно приунывшую подругу, — разве ты не должна была подгонять Юбина?       Юна прятала взгляд и заламывала руки. — А ты почему с ним подрался вчера? — встречно спросила она. Слегка зашипев, Мину почесал затылок, осознавая вину, но извиняться он не собирался. — Да так… Вспылили… — мимо них пронесся Лихун и Водоросля. А ведь Лихун дружен с Юной благодаря увлечению скейтами… Цепочка размышлений привела Мину к тому, что Юна и с ними подружилась благодаря великам и вот, сейчас она с ним, а не большей частью их друзей, — почему ты не с Колибри?       Обдумывая ответ, девушки решила сказать, но ей все равно было стыдно. Она подняла руки к лицу, с носом прячась в рукава. Она итак ниже Мину, а тут она прячет лицо и исподлобья щенячьими глазками смотрит на друга. «Я не очень хочу сейчас там быть,» — начинает она, — «на самом деле…», — она подвела к тому, чтобы рассказать, что вчера произошло. Она рассказала о сообщении Нюры, как приехала проверить все ли в порядке и как Юбин на нее накричал, говоря, что его бесит, что она постоянно вертится вокруг — а даже если она его не трогает, она в любом случае поблизости, ведь у них одна компания друзей. Естественно она умолчала о случайном столкновении и как Нюра высказала ему пару ласковых, а после загробастала её себе и провела с ней весь день. — Вот ублюдок… — Мину итак был не в лучшем расположении духа, но теперь был ещё злее, — везде решил поднасрать, — парень склонил голову, распознавая неуверенность в жестикуляции одноклассницы. Оно и понятно, у нее итак проблемы с общением, а тут ей тыкнули в больную точку. Мину хотел сказать, что несмотря на то, что у него в семье проблемы, он не должен на других срываться, но… А чем он был лучше Юбина? — не обращай на него внимание. Он остынет, еще извиняться приползет. Учитывая отношение его мамы к тебе, он еще локти кусать будет надеясь, что она об этом не узнает, — Юна посмеялась с его слов, — серьезно, тебе не нужно волноваться по поводу того, что он сказал. Он же привык быть один, вот и результат. — Спасибо тебе, мне стало спокойнее, — она искренне ему улыбнулась, но не стала добавлять подробности о том, что она все же немного посторониться в общении с Колибри.       На обеденной перемене эти двое спрятались на крыше. В свою очередь Мину, зная, что Юна может и не поможет советом, но выслушает переживания и выдаст искреннюю реакцию, рассказал о своих переживаниях. Он рассказал о словах Тэджина и собственном угрызении совести, как участника команды. Он не ждал, что его будут утешать, ему не нужны были советы — он горд и уперт, поэтому решит все сам, — он просто хотел высказаться кому-то, кто ничего не предпримет. Кому-то, кто не только чужих секретов не выдаст, а если и потребуется, то вы никогда не догадаетесь чей он, но и кто даже своих бытовых вещей не расскажет. Юна была идеальна в этом плане. Конечно, такая позиция не самая лучшая, но иногда это то, что нужно. У того, кто несет фонарь — под ногами темно. Она как личный дневник для всего мира, открывая который вы всегда попадете на свою страницу и никогда — на чужую. Но не думайте, что хранителю грустных секретов всё равно на происходящее. Что написано пером — то не вырубишь топором. Кто будет разглаживать исцарапанный пером лист? «Мы оба из богатых семей, но я тебе завидую — у тебя есть выбор и свобода».       Словно в подтверждение несчастья Мину, жизнь подкинула ему новое испытание. Он ушел с уроков и провел время с мамой в больнице, но стоило ему уйти, как во время перевода в другую больницу, его мама решила покончить с собой. Никакая удача и стечение обстоятельств не помогли, исход был летальным. На похоронах собрались все — семья Мину, его друзья Колибри и некоторые одноклассники. Облачившись в черное, все высказывали слова сожаления. Из команды не хватало только Юбина и все были уверены, что он не пришел, но одна любопытная голова, что прошлась по всему помещению, рассматривая как и что устроено, выглянула наружу и увидела, как в далеке мелькнула красная макушка, так и не решившаяся присоединиться к толпе. Юна юркнула внутрь, в глубине души радуясь, что он все-таки не здесь, ведь на глаза попадаться не хотелось… Но из семьи Мину вдруг стала присутствовать не только Юнха, но и отец с мачехой. Парень сразу бросился огрызаться, обвиняя отца в эгоизме и измене, ведь он привел на похороны другую женщину. Мину был настолько зол, а сестра пыталась его утихомирить, что было страшно, не распустит ли он на отца руки. Никто из присутствующих не понимал в чем дело и даже знания Юны ограничивались мнением Мину о том, что отец — ублюдок, изменяющий маме. Все же Юнха увела его, чтобы поговорить, но они лишь пуще разругались и все завершилось уходом Мину и слезами Юнхи.       Следующим днём Юна проводила время с Мину, потому что не хотела оставлять его одного, Юнха с ним не разговаривает, как и с Колибри, поэтому она не могла простить себе, если бы бросила его вариться в этом урагане мыслей и вины. В здание, после взаимного приветствия, они шли и молчали, а после их освистнул Ханнам в компании Джахёна. «Хорошо, что они не оставляют попыток с ним помириться», — Юна улыбнулась мыслям и приветливо махнула рукой. Ханнам сложил руки на груди и оглядел парней — у обоих лица были побиты и возникал вопрос: что с ними? Ответа они не дали, а Джахён полез в рюкзак и достал пачку чипсов с тошнотворным, по мнению многих, вкусом каламанси и икры минтая. Он предложил друзьям угоститься, но те кривили лица и только Юна, движимая интересом сунула руку в пачку и, сунув чипсину в рот, сощурилась и довольно замычала, добавляя: «ммм, как солено и кисленько». Ханнама пробрала дрожь, как только он представил вкус чего-то настолько соленого, что челюсти сводит… — Тебе не кажется, что она только с Мину ходит с недавнего времени? — говорила Юнха Миён, глядя в окно на идущую компанию, — когда она в последний раз заходила к нам в класс или хотя бы в коридоре перекидывалась парой слов даже тет-а-тет? — подметила она и тоже Миён задумалась.       Если бы они также уточнили, что Юна даже с Шелли не пересекается и не списали это на то, что Юна работает, Шелли тренируется и вообще они могут активно переписываться, то были бы правы. Даже сегодня Шин ушла после уроков если не с Мину, то одна, а то и вовсе ее встретила девушка на мотоцикле, и это была не Юми. А видя, что Мину снова налаживает контакт с Колибри, она чаще стала проводить время с разными людьми в школе, даже не с Мину, оправдывая это тем, что скоро начнутся каникулы, так много всего нужно с ребятами сделать, ведь все разъедутся на праздники… Ложь конечно же. Но вот времяпрепровождение с Нюрой и Ридж ей действительно нравилось и она с удовольствием общалась с ними после школы. Конечно Нюра частенько использовала медицинскую терминологию, что она и сама скоро в медицине разбираться начнет, и вообще язык у нее помело, от чего Юна постоянно думает, а просто ли это выражение, или она действительно поливает ее грязью и по итогу она не просто «милый тупоголовый тушканчик», а чего похуже. Девушки для нее идолы, а Нюра сочетание противоположностей. И обеих она безмерно уважает и восхищается. У обеих есть те или иные минусы, но их мировоззрение «правильное», они могу дать дельный совет, как старшие сёстры… Даже в любовной сфере, хотя Нюра затыкает Ридж, называя ее шалавой с беспорядочными половыми связями, даже если это не так, а в ответ ее называют радикальной абьюзершей. «Хотя вы друг друга стоите, оба бешенные», — потом поправляет себя Ридж. Удивительная черта Нюры была еще в том, что она выглядит опрятно, дорого и филигранно, прекрасный и аккуратный макияж, делающий ее взгляд острым, но под одеждой скрывается татуировка на всю спину — это Юна увидела, когда девушка впервые завалилась при ней спать голышом. А вот ее парень хоть Шин и не известен как личность, но она узнала, что он такое же быдло, как и Нюра, но ничто не разубедит Юну в том, что эти двое действительно друг друга любят. Даже если у них нет времени проводить его вдвоем, это не означает, что они обделены вниманием друг друга. Так, когда девушки были в квартире Нюры, курьер привез огромнейший букет черных роз и три кадупулы в нём. Черные розы сами по себе дорогие, а кадупулы стоят бешенных денег и помимо этого их трудно собрать не повредив, именно поэтому он здесь с веточками. Можно объяснить выбор этих цветов тем, что парень Нюры крайне богат, раз может себе это позволить, либо по значению: черные розы — власть и сила, а кадупул — королева ночи. С языка народов Шри-Ланки кадупул переводится как «цветок с небес», в Японии его называют лунной красавицей, а в Индонезии — цветком триумфа. Нюра и восхищена, и тронута, и возмущена. Но больше всего ее печалит тот факт что этот букет вскоре завянет, а ведь он стоил стольких денег… Ридж закатила глаза не без зависти со словами «видать, победил, раз триумф дарит». И естественно все перетекло в небольшую фотосессию. Невозможно не заметить сияние глаз Нюры, а также колечка на пальчике. — Что ты, — махнула Ридж, — даже если она спит нагишом, единственное, что все еще будет на ней, так это обручальное кольцо, — после слов Ридж, Нюра показала руку, позволяя рассмотреть его. Юна восхищенно затянула, — предложение сделал, а вот женятся когда… А хрен его знает. Когда пердуном станете и не сможет педальки крутить. — Я его убью, если он женится на мне, когда я буду слишком стара для родов, — фыркнула она, — я хочу ходить и говорить, что у меня фамилия Д’Чар, разве я много прошу? — она возмущалась так, будто ждала ответа от подруг, но те лишь снисходительно пожали плечами, улыбаясь.

***

      Мину обиженно уставился в окно автобуса. Он ожидал, что он отправится на море на свидание с Миён, но когда они сели в транспорт, внезапно начали заходить и другие участники Колибри. Они проехали уже некоторое расстояние и у Шелли возникли некоторые подозрения. — Подождите, а вы разве не позвали Юну? — девушка наклонилась вперед, разглядывая присутствующих. — А? — Юнха тоже огляделась, — она опять улизнула от нас?       Мину повел ухом. Кажется, он догадывался, что человек, сидящий позади него, делает вид, будто ничего не слышит, чтобы не участвовать в разговоре. Мину не был в курсе, извинился ли в итоге Юбин, потому что Юна не возвращалась к этой теме, но факт ее отсутствия и «снова улизнула?» наводит на мысль, что ничего не поменялось. — Позвали, конечно! — утверждает Миён. Она не могла ее не уведомить о планах, — и она сказала, что доберется своим ходом, чтобы не укачиваться в автобусе.       Ханнам покивал. Для Юны это лучший вариант. — Скоро каникулы, многие разъедутся, так что не удивительно, что она сейчас мечется между компаниями, — задумалась Юнха, — я слышала, что она новую подработку нашла. — Ну неееет, я надеюсь она не устроилась на подработку на море… — вздохнул Ханнам, ведь Юна так может, — а еще я видел ее в компании тех иностранок с прошлого раза, — Шелли сразу поняла о ком речь и любопытно посмотрела на Ханнама, ожидая продолжения.       Они словно ходили вокруг да около «она нас избегает», но они и не подозревали об этом. Мину усмехнулся сам себе. Желание поругаться закипало внутри. — Да? А я думал, что она избегать нас начала, — он посмеялся так, будто пошутил, — просто она ни в школе не разговаривала с вами, ни на тренировки не ходила. Будто ей сказали, что она навязчивая.       Должно было повиснуть молчание, а Мину хотел бы сейчас оглянуться и посмотреть на лицо виновника. Но вместо молчания прозвучало возмущение Шелли: — Да как это так? Какой ублюдок мог ей такое сказать? — она стукнула о спинку сиденья перед ней, — она разрывается между людьми, которые постоянно хотят ее внимание, а какой-то придурок просто взял и сказал, что она сама лезет? Пусть только покажется мне!       Никто ничего не ответил, ведь у них не было доказательств. Позже Шелли не упустила возможности пошутить, что присутствующие разбились по парочкам, но вдруг обратили внимание на Юбина, который не входил в их число, поскольку у него не было девушки, а также с ними не было Джунсу. Друзья решили заглянуть к нему, когда вернутся с моря.       По прибытии в Пусан Колибри выгрузились из автобуса и сели на велики. Мину, Миён и Юнха ехали за ними следом на такси, но чем больше Мину смотрел на друзей, тем больше он хотел тоже поехать с ними. — Сто процентов Юна тоже на велике сюда приехала, — подметил Ханнам, — жаль, что ты не с нами едешь! — дразнил он Мину.       Они заметили прокат великов и вот, теперь все, даже включая Миён и Юнху, едут по мостовой. Они поспорили, что последний, кто приедет на пляж, должен будет искупаться. Мину и Миён ехали на одном велосипеде, потому и проиграли. «Хохо, мы нашли нового кандидата», — глаза Ханнама блестели после их гонки, ведь Юнха смогла гнать на развалюшном велике, — «вступай в нашу команду!» — зазывал он, но его смерили осуждающим взглядом. — Что ж, раз мы проиграли, нужно искупаться! — радостная Миён побежала в море. — Что? Прям в джинсах? — Шелли попыталась ее остановить, но мимо пробежал Мину, следом ныряющий в воду, — а в прочем… — О, глядите, — окликнул их Ханнам, указывая в сторону, — а вот и Юна!       Шелли и Юнха высматривали знакомую макушку в направлении, куда указывал Хан-усач-Нам. Найти ее было просто: девушка с крашенными волосами, на макушке очки с голубыми стеклами, она была в купальнике и пеньюаре, держалась за крепкий, сухой и сочный бицепс загорелого парня, поддерживающего её, чтобы она отцепила крабика от пальцев ноги; в другой руке парня была доска для серфинга, как и у других двух парней с ними. Они были татуированы и поголовно выше Юны. Что она забыла в их компании, так радостно смеясь и с интересом обсуждая? — Оо, ну она… Времени зря не теряет, — хихикнула Шелли, — вы двое, вылезайте, там же холодно!       Когда пловцы вернулись из воды, компания пошла к дому, где будет ночевать. Дверь была открыта, а внутри только сумка и велосипед Юны. Ученики расположились и Юбин плюхнулся спать, Мину и Миён переодеваются и сушат волосы, а Ханнам достает привезенное мясо предлагая его пожарить. — Прииивет! — в дом влетает бодрая Юна, с едва просохшими волосами. Она сразу подбегает к сумке, — а? А Джунсу где? — она не увидела друга в компании. — Он приболел, — ответила Шелли, — мы хотели после моря к нему заехать. — Юна, Юна! — окликает Мину, — ты здесь уже освоилась? Не видела, где можно гриль на прокат взять? — Гриль? — она замерла, все еще укутанная в полотенце. Вспоминая, что она вообще здесь делала, помимо общения с теми парнями, она все же вспомнила, где что находится, — ааа, да, видела. Там есть свободные.       Юна надела свободные шорты, сменила накидку и стала ждать, когда друзья разберутся с вещами, чтобы пойти за грилем. — А что это за парни с тобой были? — спрашивает Шелли, — серферы? — Да! — по ней было видно, что она была рада пребыванию здесь, — когда приехала, искупалась первым делом, — она вздрогнула, будто ее обдало холодом. На дворе декабрь и купаться было не лучшей идеей, но не для нее, — они первые подошли, ну и слово за слово. Сказали, когда обычно здесь волны бывают и прочее, — Шелли качнула головой, соглашаясь непонятно с чем, ведь не понимала ничего в сёрфинге.       Когда все всё проверили и взяли необходимые вещи, вышли наружу, чтобы найти место, где устроиться. И только Юбин остался спать в домике, повернувшись спиной. Девушка увидела лишь затылок, когда оглянулась перед уходом, но ничего не сказала. Раздался шлепок свернутой газетой: «подъем! Пойдем готовить мясо!» — командует Шелли и следит за тем, чтобы засоня точно встал. Остальные лишь посмеялись с него.       Компания окружила гриль, жарили мясо в четыре руку — Джахён и Юна. Блондинка восхищалась Джахёном, в очередной раз подмечая, насколько идеален ее мужчина, а Юна получала похвалу за ловкость, ведь она не один день работала на кухне. Девушку окликнул мужской голос. Все обернулись на него — это была троица, с которой недавно видели подругу. Игнорируя окружающих ее людей, он закинул руку на плечо Юны, занятой готовкой, и сказал, что они уходят. «Оке, напишите потом», — она махнула им освободившейся рукой и, когда ее похлопали по плечу, ушли. Шелли, Мину и Ханнам промолчали, но их эмоции были написаны на лице: какие наглые чуваки… А тем временем со стороны за ними наблюдали трое парней, открыто завидующих: у них иностранки, и вообще их четное количество, явно все парочки… — Ммм, мясо средней прожарки такое вкусное… — чуть ли не плача говорил Ханнам, жуя мясо. Джахен стукнул его ребром ладони, в которой держал щипцы. — И выше вероятность, что подхватишь паразитов, — невозмутимо сказал Джахён. — Фу, чувак, не говори так, а то аппетит отобьёшь… — он вздрогнул, но доел кусок. Его таким от еды не отвадить, — а, кстати, Юбин, как там мама?       Юбин помедлил, задумчиво держа мясо, но ответил, что сейчас все хорошо, но он бы хотел, чтобы она отдыхала в больнице. «Она упертая женщина», — подумала Юна, не подавая вида заинтересованности и участия в диалоге, — «наверное, Юбин в нее такой непробиваемый. Но он прав, было бы спокойнее, если бы она была под присмотром медперсонала. Никто не знает, когда ей снова станет плохо».       После поступило предложение выпить в честь вылазки и Ханнам достал из сумки настойку женьшеня столетней выдержки. Название звучало круто, наверняка что-то очень вкусное или наоборот, на любителя. — Что за… — возмутилась Шелли, — дедовщина какая-то. — Мы несовершеннолетние, — напомнил Джахён. — Да давайте! Я че, зря у батька его стащил? — он ткнул Юну локтем, — ну ты-то меня поддержишь? Звезда моего почти хост клуба, выпей со мной! — и принялся разливать пойло по пластиковым стаканчикам.       Юна твердила себе, что не будет пить, ведь каждый раз это приводило к поцелуям с кем-либо, в частности кем-то незнакомым. Неизвестно, как далеко бы это зашло, если бы их не останавливали. Вроде спокойная, а вроде и любвеобильная. Но она не могла найти весомых оправданий и отказать Ханнаму. И вот, он чекается с наивной Юной и выпивает залпом на брудершафт и… Они падают без сознания, будто они пили сутки подряд и ноги их более не держали. — О, господи, что это за отрава? — взвизгнула Юнха. — Идиоты… — слышится привычный вздох Юбина.       Ханнам опирался о возвышающиеся камни, а Юна лежала рядом. Они посапывали, будто видели десятый сон, но на удивление Юна быстро пришла в сознание, но все так кружилось, что она продолжала лежать и едва улавливать голоса вокруг — это все, на что у нее фокусировался мозг. Никто не знал, что с ними делать. Никто не решался попробовать настойку. Миён и Мину ушли к морю, отсутствием которых спохватились и из чего вытек последующий разговор о трудности во взаимоотношениях брата и сестры. Юнха рассказала о том, что у них была младшая сестра, но она умерла. И Юнха, и Мину винили себя в смерти сестры. — Что я… Где…       Ханнам начал просыпаться, на щеке остался след от стекающей слюны. Тем временем к ним вернулись и двое пропавших, но от наблюдения движений Ханнаму стало плохо и его стошнило всем тем мяском, что он съел, прямо на спину Юнхи. Поднялся переполох, из-за которого к пробуждению пришла и Шин — помогая себе приподняться, руки были ватными и на полпути она падала обратно. Шелли наказала Юбину отнести Юну в домик, а сама осталась с паникующей компанией. Красноволосый оглянулся по сторонам — есть ли возможность отвертеться от задания? Увы, Юбин не смог ни с кем поймать зрительный контакт, чтобы в немом разговоре переложить ответственность. На секунду он прикусил щёки и все же подошел к пьянице, присев на корты. — Давай, подъём, — тихо командовал он, помогая подняться, но Шин была такой же вялой, как спагетти, но ко всему этому она сопротивлялась. Юбин вздыхает, думая, как доставить её до пункта назначения.       Вторая попытка была удачнее. Подхватил на руки, поднялся, но Юна решила перевернуться на бок, чуть не свалилась, но схватили ее крепко, прижимая к себе так, что романтичное катание на руках превратилось в захват беспокойного ребенка, поскольку лежала она странным образом. От тряски ее голова сразу рухнула на плечо и девушка ненадолго успокоилась. «Сразу бы так», — подумал Юбин, торопливо шагая к дому.       Зачем-то Юна стукнула его ладошкой, мурлыча что-то на французском, но это списали на бред. Несмотря на шум вокруг, то, что происходило прямо под ухом, слышно невероятно чётко. Звук был похож на то, что кто-то втягивает в себя воздух, собираясь укусить, а уже будучи однажды в такой ситуации, не хочется оказаться в ней снова. Юбин всячески выгибается и вытягивает руки, не позволяя не то плечу, не то ключице быть укушенными. От тряски раздается мучительное мычание и ладони девушки упираются в плечо, а локоть отталкивает лицо. — Прекрати, — терпению парня в этой ситуации можно позавидовать. Он не мог толково увернуться, потому что человек на руках отпихивался, а ронять тоже не хотелось бы, — ты сейчас грохнешься, я не буду за это отвечать. — Я тьб… — язык заплетался, — отпусти говорю, — наконец сообразила она, прекращая бултыхаться и прикрыв рот рукой.       Дважды повторять не пришлось, Юну тут же поставили на ноги и она, спотыкаясь, доковыляла до свободной лавочки, всё же падая на колени и кладя голову на неё. Парень размял руки и шею, от которой чуть не открутили голову, хотя на его памяти эта девчуля своими хрустальными ручками никогда не прикладывала такой силы в удар — либо за ухо тянула, либо кусала. А теперь-то что делать? Если будет стоять над ней, подумают чего не так; сядет, подумают что ее с лавочки согнал. Осталось бы рядом на песок сесть но… Юбин растрепал волосы и вновь уставился на спину, а после подхватил под руки и, не торопя, усадил на скамейку и, убедившись, что никуда она не упадёт, отпустил. Юна запрокидывает руки на спинку и откидывает голову назад, блаженно выдыхая. Звучало, как подтверждение чего-то, мол, промежуточное задание выполнено. Юбин потирает переносицу, думая, что самому сейчас бы напиться, а не всё это. — Сидишь? Падать не будешь? — на всякий случай спросил он, а в ответ мурчание, — нихрена не понял. Короче, сиди, я сейчас приду, — он наставнически ткнул в ее сторону пальцем и зашагал обратно.       Вернулся он не спеша, как и уходил, но с бутылкой чудо-настойки, схваченной под шумок, а Юна всё также балдела на зимнем солнышке. Представляя погоду летом, страшно представить, как бы алкоголь ударил по ним тогда.       Юбин падает рядом, оставляя небольшое расстояние между ними для выпивки и одноразового стакана. Он налил себе, медленно потягивал, думая о своем. О более насущном, чем могло показаться. В отличии от двух умников Юбин пил не спеша, поэтому чувствовал себя не плохо, но эффект имелся. Они так и не проронили ни слова, но красноволосый наконец решился поспрашивать, надеясь на развязанный алкоголем язык. — Юна, — позвал он, чтобы она точно сфокусировалась, — ты действительно избегала Колибри из-за того, что я тогда сказал?       Сразу после он пожалел о своей смелости, подумав, что Юна снова скажет что-то на французском, он ничего не поймет и смысла от этого не будет. Не понятно, когда и на каком языке она ответит. Но к его удаче, чуть пришедшая в себя девушка подняла голову, восстанавливая картинку мира, и села удобнее, протянув «кто знает». Не понятно, она намеренно продолжает говорить с ним как можно меньше, либо ей просто нечего ответить? Несмотря на это Юбин всё же замялся. То, что он наговорил ей в больнице, было на эмоциях. Конечно он обращал внимание на то, как часто они пересекаются и этому было объяснение, но всё же Юна просто попала под горячую руку и он наговорил гадостей. Ему тяжело признавать вину, но и желание не обидеть её тоже было сильным. Хотелось верить, что позиция Юны, благодаря которой она банально не умеет злиться, не изменилась, но с другой стороны не хотелось пользоваться подобным. — Я уверена, что ты не хотел подобного, просто ситуация была стрессовой. К тебе я не лезла, как ты и просил, — спокойно говорила она, прикрыв глаза и подпирая голову одной рукой, — но если ты все еще злишься, то прости, что я все же приехала. — Да нет же, блять, — в эту же секунду выдал он, — забей на то, что я сказал. Я не хотел, — он всё ещё избегал заветных слов. — Да-да, я тебя прощаю, — она хихикнула, не дожидаясь формулировки извинений. Она потянулась за стаканчиком в его руках, но Юбин отодвинул руку, вопросительно изогнув бровь, — нельзя резко понижать градус, плохо будет. — Тебя уже чуть не стошнило.

***

       «О, онни, глянь, это же они?» — спрашивает розоволосая у подруги и трое девушек направляются к обсуждающим «важные» вопросы Юне и Юбину. Шин качнула головой в сторону голосов, тупо пялилась, пытаясь ухватить сформировывающуюся мысль «о, это же онни», но лишь улыбнулась и махнула рукой. Юбин равнодушно попивал бурду, разглядывая нарушителей спокойствия. Перед его глазами плясали три фигуры, а где-то позади болтались еще кучки… Ах, кажется, это из-за алкоголя ему чудится всякое. Юми удивленно рассматривала сидящую на лавочке парочку, которую разделяла лишь настойка женьшеня. По виду оба уже напились и из них в полудрёме была только Юна. Юми хотела обиженно фыркнуть и демонстративно уйти, ведь Юна снова опередила ее, снова она в компании её возлюбленного, снова он спокойно проводит с ней время… Но состояние подруги вызывало удивление и интерес, не позволяющий покинуть их компанию.       Ханнам потирал зад после того, как Юнха его пнула. Проскулив, что-то заставило его посмотреть в сторону, словно чуйка, и он раскрыл рот и выпучил глаза: Юми взяла Юбина за руку, когда тот согласился провести время в их компании сразу, как только подошла к ним, но сидевшая до этого спокойная Юна вдруг подается вперед, хватает Юбина за одежду и тянет назад; он сразу же приземляется обратно на лавочку, его руку отпускают, а вот Юна шустро перемещается на колени, чуть не чертыхнувшись в сторону, запускает пальцы в волосы Юбина и целует. — АААААА, ЮНХААААА! — орёт Ханнам, вцепившись в руку Юнхи и тычет в сторону. — Придурок, почему ты ор… — она посмотрела в ту сторону, куда он указывал и поняла, почему же он орал, — ооууу…       Они оглянулись в поиске друзей и быстро их нашли, Мину и Шелли, находящиеся в разных местах со своими парочками, стояли, раскрыв рты.       Начала поцелуя было страстным, но смазанным, небрежным, по-прежнему неопытным. Девушка не полноценно ощущала координацию, поэтому слегка промахнулась. Нос уткнулася в щеку, губы были слишком близко, но поцелуй словно пришелся к уголку губ, оставляя капли алкоголя. Юбин мыкнул от такого столкновения, но они быстро вернулись в правильное русло. Его руки переместились на уже опробованные места — одна рука медленно гладила бедро, дразняще едва залезая пальцам под и без того короткие шорты, а другая расположилась на спине, своим положением некрасиво смяв ткань, желая также быть под ней, касаться кожи, к которой доступ был так прост. Парень перехватил инициативу, благодаря чему их неприятный и влажный поцелуй теперь точно можно было назвать страстным. Подруги Юми сочувствующе посмотрели на подругу и переглянулись, задаваясь немым вопросом: «разве у них не мирное соперничество? Зачем поступать так подло и на глазах подруги, хоть и соперницы, так грубо уводить мужчину?». Но на лице Юми не было никаких эмоций. Она зла или ей всё равно? — Что за хрень? Это так пошло, будто они прямо здесь… Нет, я не хочу даже произносить это! — возмутилась Шелли, собираясь побежать к ним, но этот поцелуй был также внезапно прерван, как и начат. Юна просто отстранилась и слезла с Юбина. Она внезапно развернулась, будто парня тут и не было, и внезапно обняла Юми, — да она в стельку бухая… — Шелли топнула, понимая, что Юбин не просто не выполнил поручение, а только еще больше напился с Юной.       Джахён остановил иностранку, чтобы она не вмешивалась, объясняя это тем, что теперь она в компании старших подруг, уж они проследят за ней. С сомнением Шелли посмотрела в обе стороны — на компанию и на Джахёна, — взвешивая за и против. Все же зная о соперничестве, не хотелось этих «подруг» оставлять рядом. Всё же убедительность Джахёна была сильнее. — Онни, давно не виделись! — Юна радостно и совершенно искренне обнимала Юми и улыбалась. Такое поведение заставило черноволосую впасть в ступор от неожиданности, но потом она мягко улыбнулась, погладив подругу по волосам и приобнимая.       «Так вот какая она, когда выпьет», — подумала Юми. «Так что? Пойдете с нами?» — повторила она свое предложение и на это Юна взяла ее и ближайшую другую девушку за руки и повела куда глаза глядят. Юбин вновь поднялся с места, но уже прихватив настойку и двинулся следом. Третья девушка, которую не утянули за собой, смотрела вслед, не понимая, что за бред происходит и кто в итоге и как воспринимает ситуацию. Она тряхнула головой и побежала за подругами.       В один момент они сидели в кругу и распивали настойку, теперь в голову ударило всем. А в следующий момент они решили залезть в воду. В Корее зима была не такой суровой, и даже сейчас, поздним вечером, воздух оставался мягким, пропитанным солёным дыханием моря. Юми стояла босиком на мокром песке, их компания скинула обувь в кучу. Пальцы всё ещё покалывало от выпивки. Кто-то поставил колонку и музыка лениво плыла над волнами. Дурачась, Юна и розоволосая девушка побежали в море, Юми не думала, просто побежала следом, остальные тоже, задыхаясь от смеха и ощущая, как кожа ловит каждую каплю солёного воздуха. Море оказалось на удивление тёплым или алкоголь сделал своё. Юми взвизгнула, когда холод ударил по ногам, но привыкла она быстро. Они шумели, как дети, словно всё в жизни только началось. Юми стоял по пояс в воде, вытирая лицо, и смеялась, периодически глядя на подруг. Но её внимание принадлежало Юбину. Он стоял по колено в воде, футболка прилипла к телу после недавнего заплыва, ткань облипала красивую фигуру, возникало желание невзначай коснуться… Он что-то говорил, широко улыбаясь, и Юми ловила каждое его слово, каждое движение. — Юбиииин-ааа! — раздался звонкий голос, и перед ней, словно из ниоткуда, возникла Юна.       Юми наблюдала, затаив дыхание. Она уже подбиралась ближе к Юбину, надеясь, что вот сейчас… просто скажет что-нибудь смешное, коснётся его руки, но перед ней, как всегда, возникла Юна. Та с визгом прыгнула на Юбина, схватила его за плечи, попыталась опрокинуть в воду. Безуспешно. Маловата она ему в оппоненты. Она изо всех сил пыталась повалить его в воду, а он засмеялся, чуть наклонился, поддался, и с громким всплеском они вдвоём скрылись под водой. Юми замерла. Смех застрял в груди. Слабые волны тихо били по телу, а сердце и обида бились где-то в горле. Из воды они вынырнули почти одновременно. Юна, задыхаясь от смеха, откинула волосы с лица, а Юбин придерживал её за талию, будто помогая удержаться на поверхности. Он улыбался широко, искренне, и его рука не спешила отпускать. — Ты тяжёлая, — сказал он с насмешкой, теперь пытаясь окунуть ее обратно в воду. — Да ну! — Юна фыркнула и обвила его шею, всё ещё смеясь, стараясь не проиграть.       Юми смотрела на них. Её пальцы незаметно сжались в воде. Она хотела быть на месте Юны. Хотела, чтобы это её сейчас держали так, смеялись с ней, смотрели на неё. Она тоже улыбнулась, чуть натянуто, и подошла ближе, под шум других голосов, смеха, брызгов. Где-то рядом плескались подруги, перекрикиваясь, но Юми будто не слышала ничего. Она приблизилась к Юбину, провела рукой по воде, делая вид, что просто играется: — Вы как дети, честное слово, — сказала она, стараясь звучать непринуждённо.       Юбин обернулся к ней. Его рука всё ещё была на талии Юны, но взгляд метнулся к Юми, будто она снова их прервала на важном моменте. Несмотря на затуманенное сознание, он все равно воздвигал стену. «У меня навязчивое ощущение, что это неспроста», — подозрительно думала Юми. Юна засмеялась, но уже отплыла чуть в сторону, к другим девочкам, устроившим водное побоище. Юми коснулась плеча Юбина. Он не отстранился. На миг её сердце дрогнуло. Всё не так уж и плохо. Но Юна, как будто чувствовала, тут же вернулась, обрызгала их водой и снова схватила Юбина за руку. Юми отступила на шаг, снова улыбнулась, и искренность улыбки была смешанной. — Вы что устроили? А ну, вылезайте! — со стороны берега звучал женский голос. Колибри собрались вместе и выуживали компанию из ледяной воды.       Юми вздохнула, понимая, что не судьба ей провести время с Юбином, пока все они здесь. Её волосы намокли и прилипли к щекам. Она провела рукой по лицу, убирая прядь. Она ещё попытается. Просто не сегодня.       Все насквозь промокшие и продрогшие они выбрались из воды, Ханнам плакался, что они выпили всю настойку и отец, вероятнее всего, его убьёт.

***

— Бляяяяя и чё мне теперь отцу сказать? Мы же всю настойку выпили… — если бы у Ханнама волосы были достаточно длинными, он бы сейчас в них впился и попытался бы вырвать. — Я вообще нихрена не помню, что вчера было, — Юбин сокрушенно наклонился вперед и спрятал лицо в руки. — Дааа? Точно-точно? — хитро спрашивает Шелли, наклоняясь вперед, к сиденьям с Ханнамом и Юбином, и показывая экран своего телефона. На первой фотографии Юбин и радостная Юми сидели рядом, и голова парня располагалась на её плече, и вместе с тем её рука гладила знакомую копну волос и голубыми очками поверх. Это Юна уснула, уместив голову на бедре Юми, а ноги расположила за ней, — но это еще не всё, — она свайпает вправо и запускает видео со страстными лобызаниями Юны и Юбина.       Красноволосый выхватывает телефон, удаляя видео. «Бууу, я уже всем-всем разослала», — блефовала Шелли, отняв телефон, — «эта тоже нифига не помнит, но ничего, напомним», — она кивнула в сторону спящей девушки на другом сиденье и довольно что-то напевая, вернулась на своё место.       Чуть ли не рыча от негодования, Юбин шлепнул руками по лицу и приложился лбом о спинку кресла спереди, напугав незнакомого человека. — Чувак, это выглядит так, будто вы теперь обязаны начать встречаться, — подбадривающе похлопав друга по спине, сказал Ханнам, но на него метнулась свирепая пара глаз. Он понял руке в примирительном жесте, — всё-всё, молчу. — Кто-то гарем собрал, — Мину намекал на Юбина, — а кто-то всё ещё тушуется, — теперь он говорил об неопределенности Джахёна.       По приезде Миён, Юнха и Юна разошлись по домам, а остальные поехали к Джунсу. Вечер, Юна на подработке, смс от Юбина: «ты сегодня в ресторане? Я зайду после подработки». Теперь Юна с нетерпением ждала конца смены. Волнение сказывалось на внимательности, она спотыкалась, задумывалась, чуть ли не пережаривая блюда, и в итоге её отпустили раньше. К удивлению Юны, Юбин уже ждал её, увлечённо глядя в телефон. — Давно тут сидишь? — она поправила шоппер на плече, останавливаясь рядом. Завидев ожидаемого человека Юбин встал с ограждения, возвышаясь над собеседницей и убирая телефон. Юна хотела спрятать взгляд, но и разобраться в выражении его лица тоже хотелось. Она едва закусила нижнюю губу, не зная, что сказать, но подметила, что Юбин выглядит напряжённым, — Юбин-а? Что-то случилось? — волнение ушло на второй план, его сменило беспокойство.       Он поднял взгляд к крышам домов, едва приоткрыл рот, проходясь кончиком языка по ряду зубов, а после, посмаковав мысль, наконец-то вернул взгляд, разминая рукой шею. — Мы виделись с Джунсу, — начал он. Брови девушки дёрнулись, она ожидала подвоха. — Так?.. И?.. — И оказалось, что он не заболел. На него напали какие-то ублюдки, — Юна болезненно зашипела, — перелом руки, наверное, самое страшное, что с ним произошло, — Юбин и сам измученно потер переносицу, прикрывая глаза. Он хотел найти этих парней и выбить из них дух, — помимо этого, целью являлся не конкретно он, а Колибри.       «Так, ладно», — думала Юна, — «он доносит до меня, потому что я, своего рода, часть Колибри и мне тоже могло достаться. Но почему он решил встретить меня с работы? Раньше сообщить? Мог написать или позвонить. Или Шелли бы рассказала. Тогда, может…», — от возникшей мысли неконтролируемо появились нотки счастья, которую показывать сейчас крайне неуместно, — «может он хотел меня проводить до дома?» — Шин неловко коснулась пальцами лица, пряча нарастающую улыбку. Не хотелось бы объяснять, почему она лыбится как дура, после новости о том, что на птичек открыли охоту. Юна кашлянула, тщетно пытаясь вернуть самообладание, ведь по всему телу уже разлилось тепло и бабочки буйно запорхали в груди. — Значит кто-то хочет, чтобы вы выбыли из соревнований, не проигрышем, значит технически, — Юбин едва качнул головой, соглашаясь с мыслью, — в таком случае, до следующего заезда не стоит ходить в одиночку и уж тем более вообще куда-то выходить, — предполагала она, опираясь на жестокость в случае Джунсу. — Ладно, прекращай думать об этом, — он кивнул в сторону, — пойдём.       Он пошёл первым, а девушка, не задумываясь, поравнялась с ним, пряча руки в рукавах и сцепив их перед собой. Шаг, два. Юбин бросает взгляд на спутницу рядом, испытывая лёгкий диссонанс — обычно Юна брала его под руку. Он вспоминает еще одну вещь, из-за которой он хотел именно встретиться, а не поговорить по телефону, и теперь он не знал с чего начать разговор. Они молчали. Обычно им комфортно молчать вдвоём, но сейчас так много хочется обсудить… Юбин рассматривает ночную улицу, собираясь с мыслями. А что он вообще хотел сказать? А надо ли оно ему вообще? А если Юна снова скажет «так бывает, так что не накручивай себя»? Он так изнервничался, что чувствовал себя маленьким дурачком, нашкодившим ребенком. Глубоко погруженный в мысли, он уже искусал все губы и щёки. — Оппа? — его негромко окликает девчачий голос, рука аккуратно хватает его за рукав, останавливая и обращая на себя внимание, — давай возьмём чего-нибудь горячего и на площадке посидим? — она улыбнулась немного неестественно, но с надеждой, тыкнув в сторону детской площадки.       Он повёл носом, резко меняя маршрут, словно туда он и шел, а не согласился с предложением. «Он стал вести себя еще более похоже на цундере», — Юна сдержала хохот, бодро шагая к кофейне. Девушка оплатила их напитки и они вернулись к пустой площадке, сев на лавочку. Это было блаженством, выпить что-то тёплое, когда находишься на холодной улице, но тишину нужно было прерывать. — Шелли тебе что-нибудь показывала? — издалека зашел Юбин. — Ммм? — удивлённо протянула она, — что мне должны были показать и почему именно она?       Юбин захотел ударить себя по лбу за спешность. Если она ничего не знала, то теперь спросит у Шелли, а отнекиваться уже поздно. — Нет, ничего, я ошибся, — оправдывался красноволосый, экстренно придумывая, как загладить углы, но Юна поставила напиток рядом и достала телефон, чтобы написать Шелли, — я же сказал, что ничего! — громче и беспокойнее повторил он, перехватывая её руку. От её ладони исходило приятное тепло, нагретое напитком, и в такой холод даже отпускать не хотелось…       Секунда переглядываний и Юна заливается смехом, слегка высвобождая руку и переплетая их пальцы. Юбин остаётся в том же положении, их сцепленные руки опускаются на скамейку в сопровождении взглядом парня. — Я знаю. Шелли первым делом рассказала и показала всё, как только мы проснулись, — «а проснулись мы первыми» хотела дополнить она, но воздержалась, — даже мне скинула, со словами «будет что вспомнить в старости».       Юбин уже оскалился, готовый выругаться, но слова не шли, от понимания, что его только что развели. Но если она сейчас держит его руку, можно ли считать, что она передумала избегать того, что между ними было? Юна села полубоком, закидывая колено на скамью, чтобы было удобнее поворачиваться лицом к Юбину. — На самом деле я плохо помню, что вчера было с момента, как мы с тобой выпили, — парень согласно едва кивнул, у него такая же ситуация, — так что первое, о чем я подумала, когда мне показали видео, было: опять я к кому-то лезу. — Учитывая, что ты быстро пьянеешь, каждый раз кто-то к тебе липнет или, хоть и реже, ты к кому-то, — он усмехнулся, вспоминая эти неловкие разы, когда Юну целовал незнакомый человек, а она убегала, прячась. В ответ его руку сжали на секунду в протесте. — Ммм, может оно и так, — она стыдливо насупилась. Юна не знала, как это контролировать кроме как научиться отказывать вместе выпить, — но думаю, что в этот раз немного другой случай, — Юбин не перебивал, спрашивая, что она имеет в виду. Учитывая, к чему идёт разговор, у него уже были догадки. Сердце волнительно колотилось, не зная, чего он на самом деле хочет, — я помню, как Юми позвала нас вместе потусить, и я помню, как потянула тебя обратно. На самом деле в этот момент я ощущала… Жадность, наверное? — откровенно признаваясь в таких мыслях, она чувствовала, как горит со стыда. Разве она должна быть жадной? Должна ли показательно отнимать человека? Обозначать свою собственность, хотя каждый принадлежит сам себе? Она уже однажды отказала Юбину, а теперь ведёт себя абсолютно противоположно. Юна прятала взгляд, отводя его как только посмотрит на Юбина. Но он тоже не смотрел на неё. В освещении фонаря во мраке позднего вечера трудно определить, насколько он покраснел, а от смущения ли или от холода — тоже не разберёшь. Можно было почувствовать, как от нервов дергаются его пальцы, словно он боялся касаться её, но и отнимать руку нельзя, а в голове череда мыслей, перебивающаяся «а не сильно ли я сжимаю или наоборот недостаточно крепко?», — ну, я и подумала, что стоит наконец вернуться к тому разговору и спросить, не поздно ли передумать? — теперь она нервно улыбалась.       Юбин поперхнулся воздухом, словно театрально, поднялся с места, расцепляя руки и залпом выпивая уже подостывший напиток. Юна встала следом, не забыв свой стакан. Забавная реакция и, на удивление, дающая понятный ответ. Или она привыкла к его манере общения, поэтому может понять его немые ответы? Девушка не торопила с ответом, не окликала, просто следила за его муками и борьбой с самим собой. В итоге, всё ещё не решаясь на неё посмотреть, Юбин тянет руку, чуть дёргая ей, поторапливая ее взять: «Пойдём. Уже поздно». Это предложение взять его за руку уже сказало многое. Юна не размышляя хватается и, наконец, они идут к её дому. Теперь можно считать, что они вместе, но, к счастью или нет, об афишировании и речи идти не может — чем меньше людей знают, тем им двоим спокойнее.       По прибытии домой Юна поступила как обычно — приобняла и чмокнула в щёку, — но теперь это имело абсолютно другой эффект и контекст. Попрощавшись, она пулей скрылась за дверью, оставляя кавалера одного. Стоило двери закрыться, как она запрыгала на месте, сдерживая писк. Завизжи она сейчас, её было бы слышно снаружи. Нуар озадаченно наклонил голову, послушно сидя на полу и ожидая порции ласки. «Нуаррррр!» — тихо затянула она, падая на колени и тиская мохнатую морду. — Таааак, а чего это у нас счастье бьёт фонтаном, что мы даже маму не замечаем? — рядом слышится ехидный мамин голос. Юна смотрит в сторону и находит маму взглядом. Флёр пила кофе, сидя на диване в гостинной. — Мамааа! — также радостно произносит она, мысками поддевая и скидывая обувь, а после плюхается на диван рядом, — сейчас такое произошло! Сейчас такое расскажу! — воодушевлённо интриговала она. Как же хорошо, когда маме можно доверить всё, — только ты никому — вот вообще-вообще!       Флёр изобразила молнию с замком на губах и выкинула ключик. Смешнее то, что за жестом последовал Нуар, думая, что ему что-то кинули, принялся нюхать место вероятного приземления, но там ничего не было. Можно ли считать, что ключик съели? По завершении рассказа мама прокомментировала: «правильно, хватай, пока не одумался».