Пересилить или пренебречь

‎C треском лопнул кувшин:

‎Ночью вода в нём замёрзла.

‎Я пробудился вдруг.

‎— Басё.

— Чему так улыбаешься? — Шелли пристраивается рядом, когда Юна, стоявшая в коридоре, уже провела ладонью по часам и опустила рукав.       Улыбнуться уведомлению или сообщению не является чем-то необычным, но когда человек улыбается от каждого приходящего сообщения… Становится интересно, что же такого и кто пишет, что от улыбки уже щеки трескаются. — Мама про Нуара рассказывает, — сказала Юна. Ну да, конечно, именно это и было сказано в сообщении «мы с Сонмином придём после уроков» пару уроков назад. — А, ну понятно, — она усмехнулась. Нуар и вправду забавный, а хозяева своих питомцев более подвержены умилению, — Ханнам сказал, что Юбин после уроков придёт. Ты как? С нами? Или опять работа, фанаты или Ридж с Нюрой? — Ридж неуловима, а Нюра скоро возвращается во Францию. А я… — она хотела сказать, что знает о приходе, но воздержалась, чтобы не привлекать внимание лишний раз, особенно после недавнего, — с вами. Я уже довольно много внимания другим уделила, пора и с вами побыть! — Шин обняла подругу за руку, кладя голову на плечо. Часы слабо прожужжали, уведомляя о сообщении, но девушка не спешила проверять, хотя очень хотелось. — Верное решение, — она обняла в ответ, уместив щеку на макушке подруги, — а что у вас Юбином? — заговорила она шепотом на ухо, — вы поговорили об этом?       Холодок пробежался по спине, но Юна сдержалась от вздрагивания. — Мм, — она отрицательно замычала, — это же по пьяни было. Просто забили.       Шелли шумно шлёпнула себя по лбу и хотела возмутиться тем, какой шанс она теряет, но к ним подходит Хеджин. Блондинка сразу узнала её — Сонмин иногда встречает её со школы, а также эта первогодка часто крутится около Юны и, кажется, она одна из тех, с кем Юна не просто время убивает, а действительно общается. Девушкам приходится прервать секретный разговор. — Извините, что отвлекаю, — неловко говорит она, сцепив руки в замок, — Юна, Сонмин-а сказал, что он с Юбином придёт после уроков, но у нас еще один… — объяснялась она, — можешь сходить вместе со мной на перемене? — Почему сама с Сонмином не встретишься? — Шелли искренне не понимала, в чем проблема. Она переводила взгляд с одной девушки на другую. — Как бы объяснить, у меня к Юбину иммунитет, а у неё нет, — они обе посмеялись, Хеджин не стыдно признаться, что Юбин её всё ещё пугает.       Шелли понимающе протянула. Девушки договорились встретиться на улице через урок.       Парни пришли чуть позже окончания урока и, зайдя на территорию, устроились у забора, выискивая взглядом знакомых. И вот одну яркую макушку было трудно не заметить: Юна была с Лихуном и еще двумя ребятами из его компании, рюкзаки свалены в кучу и два скейтера баловались трюками. — Эй, а вы с Мышонком уже помирились? — после вопроса Сонмин закусил губу, сдерживая смех. Подкалывать Юбина одно дело, но еще и смеяться в этот момент черевато сносом головы. Для Сонмина было шоком узнать, что номер Юны изначально не был записан, а когда он сам записал её как «Мышонок», то получил по ушам от Юбина, но тем не менее Юбин настолько об этом забывает и ему лень, что он до сих пор не переименовал контакт… Или только он так утверждает, а на деле?.. После вопроса, Юбин непонятливо посмотрел на друга. Какая еще ссора? — а то ты не знаешь. Постоянно к ней цепляешься. Наши вон сплетничают, что видели, как вы ругались в больнице. — Имена. — Ой, запамятовааал, ооой, — он поднял руки, сцепляя их за головой, и потянулся. Он вернул взгляд к Юне, которая их, кажется, не заметила, будучи увлеченной общением с другими людьми. И в какой-то момент эти двое выполнили не трудный трюк, но уткнулись колёсами в песок и попадали с досок, однако Лихун удержал одноклассницу и они избежали падения, — интересно, если у нее в школе большой фанклуб, то как дела обстоят с парнями? — ситуация располагала к такому взаимодействию между одноклассниками, но учитывая то, насколько близко они друг к другу были, еще и не разбежались в ту же секунду, само натолкнуло на мысль, — она не рассказывала? — Сонмин посмотрел на друга, которому итак было некомфортно от сторонних взглядов, но он стал еще мрачнее… Или показалось… — а, забей, у Хеджин спрошу. Она наверняка эти сплетни уже знает.       Юбин кинул на него взгляд. Секунду-две он помолчал, но всё же нехотя что-то да ответил: «Этот точно мимо. Мелкий извращенец», — на такой сдержанный комментарий Сонмин натянул перевернутую умную улыбку и покивал — уж ему-то виднее, он Юну лучше знает и, скорее всего, про этого рыжего она уже рассказывала. И вот, в следующий момент к Юне с Лихуном подбегает Хеджин, берет подругу под руку и ведет к парням — свой скейт Юна отдает другу. Они встали как по стойке смирно, оба подметили, что резко перестали опираться о забор, и переглянулись, задаваясь немым вопросом: «и что это было?». По лицам девушек всё было примерно понятно: Юна всегда всем рада и приветствует друзей, как собака, встречающая хозяина с работы, а вот Хеджин не осмеливалась долго смотреть на Юбина, и вообще её интересовал только Сонмин. Очкарик неловко поправил очки, прокашлявшись. «Ого, а он смутился», — удивленно заметила Юна и выбралась из хватки подруги. Сама же подцепила за руку Юбина и потянула в сторону. — Пойдем прогуляемся, — довольно щебечет Юна, но понимает, что Юбин сопротивляется. Она оглядываяется. — Зачем? Сейчас же все придут.       Юна насупилась, поймала взгляд парочки позади, которые уже понимали, что из-за них Шин и уводит красноволосого. — Еще есть время, — она настойчиво дернула его за руку, — не глупи, культурно ретируйся и дай этим двоим побыть вместе! — выдала она их с поличными и вот теперь до Юбина дошло. Он цыкнул, закатив глаза, и наконец-то пошел за Юной с выражением лица, мол, еще должен будешь.       Проходя мимо учеников, мимо любопытных взгдядов, Юна куда-то тянула Юбина за руку. Бин хотел отнять руку, чувствуя себя неловко под пристальными взглядами незнакомцев, но одновременно и не хотел, ведь ему «безопаснее», держись он рядом с этой популярной иностранкой. Следующий вопрос — куда его вообще ведут? Вместо того, чтобы пойти туда, где находятся люди, например стадион, двор, или вовсе в здание школы, Юна вела по протоптанной тропинке сбоку школы, и людей здесь не было. Однако какой-то навес, стоящий вдоль стены, сразу привлек внимание и сложилось впечатление, что идут они именно к нему. Уже издалека виделся маленький комочек, бегающий рядом с самодельным укрытием, а под ним еще несколько котят и кошка. Юбин одергивает руку, заставляя Юну остановиться. Она оборачивается. — Зачем мы сюда идем? — наконец поинтересовался он и тогда, довольно улыбаясь, Юна спустила руку с его рукава к ладони и взялась уже за неё. — У нас есть немного внемени, пока ребят отпустят, и Сонмина с Хеджин мы оставили. И я более чем уверена, что ты не хочешь стоять где-то под наблюдением, — после этого объяснения, будто бы его хватило, Юна довела Юбина, пожимающего плечами, к кошке с котятами. Девушка отпустила руку и присела на корточки у коробки, Юбин лениво присел рядом. — Разве они могут здесь находиться? — Юбин свесил руки с колен, глядя, как Юна, обнимающая одной рукой колени, пальчиком игралась с пушистиками, которые явно не голодали.       Если присмотреться, видно, что из купленного и готового здесь только миски для воды и еды, а навес и лежанка с ответвлениями будто не покупные, не заводские, а были сместерены кем-то. — Кошка здесь случайно появилась и директор расчувствовался, когда увидел ее, поэтому ее не прогнали, а многие ученики, естественно, стали подкармливать. Вот и прикормили, — девушка поклаживала пальцем переносицу лежащей кошки. Она так легко ей давалась, видимо Юна тут частый гость.       Молчание. Юна хоть и может быть болтливой, но сейчас она не говорит, если её не спрашивают о чём-то. А у Юбина, на удивление, периодически возникали вопросы. Если предположить, что в нем горит искра смущения, ведь он такой чистый и невинный душой мальчик, то возможно вопросами он пытается заглушить эту искру. «Он разрешил даже обустроить это место для дворовой кошки…», — удивился Юбин. Да ну, маразм какой-то. — На самом деле сначала здесь была коробка и кто-то оставлял зонты. Многие до сих пор никак не отстанут от меня, приглашая в студсовет, отвечать за активности, поэтому мне говорили типа: «жалко котиков, под дождем промокнут». Ну, мне тоже стало их жалко, поэтому мы с клубом рукоделия, и парой преподавателей смастерили вот это всё, — она ткнула на навес и лежанку.       Юбин снова осмотрел это всё. Даже здесь она замешана… Парень вспомнил свои слова, которые сказал ей в больнице. Ему по-прежнему неловко за них, но накладывая на комментарий Шелли, мол, люди сами цепляются за нее, пытаясь перетянуть внимание, и слова Юны о том, что ее пытаются запихнуть в управление, стыд всё больше сжигает его. Он сказал такую чушь, хотя истина абсолютно противоположна. И как Юна вообще прощает его снова и снова… — Есть хоть что-то, что ты не умеешь или не приложила руку? — Всё, что существовало до моего рождения, — пошутила она. Юбин фыркнул, поняв, о чём она, — а не умею… Ой, на самом деле многое. Но из банального петь всё, что не на французском, а также танцевать и рисовать. Это вообще не моё.       Юбин задумчиво и удивлённо качнул головой. Ну, Юна упоминала об этом когда-то, но Юбин и сам ничем из этого не занимался, так что не ему судить. Юбин случайно кидает взгляд на обувь девушки, местами пыльную от недавнего падения на скейте. Лихун, тот рыжий парень, отнёс скейт обратно в кабинет, потому что Юна сегодня на велосипеде, а ему по пути в класс на дополнительные занятия. Вспоминая про скейт, Юбину припомнился его предыдущий визит в Теянг. Именно тот, где противный президент отобрал у Юны скейт, а та в слезах пыталась его вернуть. — Тот президент… — бурчит Юбин. Что именно он хотел спросить? Не достаёт ли он её? Не обижает? Он не помнит, зачем вообще упомянул его, — не выёбывался снова? — Президент? — она слегка удивилась вопросу. Какие мысли привели его к нему? — он всегда ведет себя мерзко, но конкретно меня пока избегает, — она хихикнула и сменила руки: та, которой гладила кошку, теперь лежит на коленях, а та, которая обнимала, теперь шутливо и угрожающе тычет двумя пальцами в сторону лица Юбина, — если будет выпендриваться, я втащу скейтом прямо по его тощей заднице! Кххх! — она хашипела, изображая удар, а после захихикала, прикрывая рот рукой, чтобы не быть слишком шумной и не привлекать внимание издалека.       Юбин оглянулся. Странно, что люди здесь не ходят. «Тут есть негласное правило — не обходить здание с этой стороны, только если не идешь к кошке,» — она хихикнула. Это абсурдно, но для них, кто не первый день учится в Теянг, это стало базовым знанием, — «поэтому люди здесь не ходят просто так», — она заговорила тише, убрав руку и также обняв ей колено.       Котята ходили то в лежанку к матери, то к мискам, то просто околачивались рядом. Юбин всё же решился чутка потискать того, что был к нему довольно близко. Думая о своём, Бин не обращал внимания на девушку, что положила голову на руки и сейчас любовалась задумчивым им. Оба ожидали, когда их окликнут или напишут, чтобы они вернулись. Лишь холодный ветер, гул голосов и мяуканье играющих рядом с мамой-кошкой котят разбавляло их молчание. — Оппа, — совсем тихо окликнула Юна, но Юбин не посмотрел на неё. Вдумчиво наблюдал за уходящим от него котенком, прекратив играться, но внимание было обращено на девушку, ждал, пока она что-то скажет, — я хочу тебя поцеловать.       Это желание было озвучено так тихо, чтобы их не услышали даже из ближайших окон. Только они, котята и гулкий ветер. Юбин тут же напрягся, думая, что ему послышалось. Он бегло посмотрел на Юну — она обнимала колени, а ее подбородок лежал поверх, взгляд устремлён прямо на собеседника, а в этом взгляде… А что в этом взгляде, такое щекочущее его сердце и пробуждающее волнение, он не увидел, тут же отвернулся, выдавливая из себя непонятные звуки, в итоге сложившиеся в «глупая что ли? А если кто увидит?» — То есть тебя больше волнует, что кто-то нас увидит? — по тону понятно, что она специально его смущает. Она не самая смелая, но всё равно получает удовольствие, дразня его, пока ее не начнут контратаковать, — а ты стал смелее, — подметила она его робость, — нужно жить по принципу: хочу — делаю!       Буркнув «дура», он отвернулся, пряча лицо. Юна лишь выдохнула смешинку, прекращая дразнить, и вернула внимание на пушистых. Не долго Юбин отворачивался, может даже решил сесть на землю, судя по тому что он оперся на одно колено. Юна подумала, что абсолютно его понимает, иногда сидеть в одной позе утомительно. Но он не замер, как только поменял позу. Он приблизился, а Юна замерла, думая уже о множестве вариантов того, что он собирался сделать. Вскоре его губы медлительно, неуверенно мазнули по щеке, и парень уселся на место, пряча половину лица за рукой, опирающейся на колено. Ноль реакции. Он косится на девушку рядом, что все также тюкала пальчиком котёнка — лицо также наполовину спрятано, но эта улыбка до ушей и сияющие радостные глаза ничем не могли быть скрыты. Юбин звонко шлепнул ладонями по лицу и встал. Лучше бы она что-нибудь сказала, чем так счастливо улыбалась. Или лучше уж молчит? Мало ли решит сострить и только пошатнет его уверенность. — Пойдём уже.       Тем временем Сонмин и Хеджин заметили знакомых людей, выходящих из школы. Стоило бы написать ушедшим друзьям, чтобы они возвращались. — Блин, а далеко они вообще ушли? — Сонмин полез в телефон, чтобы написать Юбину. — Не должны были. Когда я попросила Юну пойти вместе со мной, она сразу придумала, куда увести Юбина, — и кивнула в сторону, куда они ушли, — там, сбоку школы, кошка с котятами живёт. Они должны быть там. — Ааа? Я тоже хочу на них посмотреть! — возмутился Сонмин. — В следующий раз, как-нибудь, — Хеджин хихикнула, — схожу за ними. Спишемся, как дома будешь! — она обняла парня на прощание и упорхнула к школе.       К Сонмину подошли Колибри за исключением Мину, собирающегося на свидание с Миён, однако перед уходом они с опозданием, но также подошли к компании. Ханнам удивлённо протянул, только узнав, что Сонмин встречается с их первогодкой. Он был единственным, кто был не в курсе того, что их свела Юна. Ладно, Джахён тоже не знал, как обычно ничем не интересовался, но его эта новость не волновала.       Юбин и Юна вернулись уже с велосипедом девушки. Велогонщики в сборе. Шелли подозрительно косится на Юну: она была с Юбином, с которым у неё непонятные вибрации и вайбы, но… Ни у одной, ни у другого никаких необычных эмоций. Будто если бы прозвучало «мы ели вечером рамен», то это обозначало именно это, и никак иначе. Будто и не было ничего между ними, будто это совершенно обыденность. Шелли недовольно фыркает, то ли из-за отсутствия суеты и сплетен, то ли из-за того, что у них ничего с места не движется. Джахён заметил внезапную ворчливость Шелли, задался немым вопросом, но вскоре потерял интерес. — Юна! — Сонмин приободрился вспоминая интересующий его вопрос, — у тебя же много фанатов. А что на счет парней? Хеджин сказала, что вроде много. — А? — Юна удивилась, но пожала плечами, — я… Без понятия? Мне много внимания уделяют и понадобилось много времени, чтобы запомнить… — Да дохрена у нее ухажеров! — встрял Ханнам. Шелли кивнула, — их с Шелли боготворят, иностранки же, — он качнул головой в сторону блондинки. Она снова кивнула, тут уже не нужно объяснять, что Шелли неприкасаема, а Юна наоборот постоянно с кем-либо, и обе чертовски обожаемы. — Ты бы видел её фанклуб. В начале учебного года у нее и шоколада, и записок много было, и признавались чуть ли не каждый день, — добавил Мину. Он дольше всех с ней знаком, так ещё и одноклассник, — и через меня пытались познакомиться… А, а где все эти письма? — он обратился к Юне, которая уже и забыла обо всём этом. — Ой, я так и не открыла эти письма… — вдруг вспомнила она, — они дома, где-то в комоде. Мама хотела почитать, что сейчас вообще в письмах пишут, но она, кажется, тоже о них забыла. — Ооо, Юна, мы обязаны их почитать! — Шелли обняла подругу за руку. К их авантюре присоединились и Миён с Юнхой, а вот Сонмину и Мину, изъявившим желание тоже почитать письма, уже не вписывались в женскую компанию, потому пришлось отложить просмотр. — Вот оно как, — Сонмин потёр подбородок и изучающе смотрел на Юбина, находившегося в прострации, — прибавить ко всему этому Чонгпа, — совершенно не иронично добавил он, — можно считать, что Юна спокойно может стать айдолом.       Внезапно Юбин прервал все разговоры тем, что начал поторапливать друзей. Чем дольше он стоял на виду у людей, тем более беспокойно ему становилось, ведь он вспомнил, почему так не любит эту школу… Розовый учитель, возникающий из ниоткуда… Не хочется снова попасться в его пугающие ручонки, так что лучше поскорее отсюда уйти.       Наконец, когда все были готовы и собрались вместе, команда, во главе с Сонмином на мопеде, тренировалась в езде по улицам города. Все ехали за мопедом, что то и дело прибавлял скорость, а Ханнам ещё и успевал говорить. Он рассказал друзьям о том, что отец чуть не убил его за то, что они — а именно Юбин и Юна с ее подружками, — выпили всю настойку, и спасло его только бесконечная любовь отца к своему сыну. У виновников перекосило лица, стоило им вспомнить, как им было хреново, и что они не помнят ничего из того, что делали. За исключением той пахабщины, записанной Шелли. Благо блондинка была увлечена своим монологом с Джахёном и не услышала обсуждение такого пикантного дня, но все одновременно переключились на Джахёна — он вдруг сорвался с места, обогнал Сонмина и им пришлось ускориться. Несмотря на увеличение скорости, Джахёна они не догнали, хотя и не очень-то старались. Шелли что-то фырчала в конце строя, думая о том, что иногда тихие люди такие проблемные — если есть проблемы, почему бы не поделиться? Зачем убегать и в одиночку страдать?       Либо Джахён запыхался, либо он выпустил пар, либо ему надоело так гнать. Компания завершает свою велопрогулку, предлагая чего-нибудь перекусить. — Может курочки? — предложила Шелли, окидывая всех взглядом. Остановилась она на Юне, стоящей чуть поодаль и разминая ноги, отчего-то забившиеся и побаливающие.       Но Джахён отказался, снова засобирался и уехал со словами, что у него есть дела и ему нужно быть дома пораньше. — Может дома снова проблемы…? — предположила Юна, проецируя нынешнее поведение очкарика на предыдущие ситуации.       Курочку они в итоге заказали, расселись на лавке и принялись обсуждать насущное. Помимо попыток разобраться в потёмках души Джахёна, речь вернулась к Джунсу. Юбин сказал, что Сонмин вместе с ребятами с Чонгпа ищут ублюдков, избивших Джунсу. На душе у Юны стало неспокойно. Только недавно они обсуждали это с Юбином — вероятно, что цели все Колибри, а значит им нужно быть бдительнее и осторожнее, и вместо того, чтобы придеживаться безопасного варианта и, если им так хочется отомстить, то делать это после соревнований, они лезут в пасть льва. — Было бы хорошо, если бы вам не пришлось участвовать в этих разборках, — прожевав курочку, добавила свое мнение Юна, — Джунсу был один, а их много. Вы двое, — она ткнула свободным мизинцем в сторону Ханнама и Юбина, — больше всех без царя в голове лезите в драку. Не хватало, чтобы и вы травмировались.       У Юны мягкие черты лица, особенно форма глаз добавляет более жалостливый вид, но сейчас, с поджатыми губами и слегка сведенными у переносицы бровями, она быглядела крайне обеспокоенной, будто самое худшее уже случилось. Ханнам неловко почесал затылок, Юнха тоже его постоянно осекает. Но Юбин ничего не ответил. Он лишь поймал взволнованный взгляд девушки, который больше всего задержался именно на нём, но после их взгляды разошлись, будто самое важное они уже друг до друга донесли. Теперь, когда они встречаются, хоть и на непонятных основаниях, у каждого внутри зародилось чувство ответственности. Стало быть, зная друг друга, они понимают, за что им следует переживать. Юбин знает, что он вспыльчив, и что Юна будет переживать за него, как это всегда и было. В свою очередь его причины для беспокойства это хрупкость Юны — она чувствительна ко всему, хоть и верит в лучшее, и эта доброта её рано или поздно погубит. Даже если эта доброта обращена к Юбину, он не раз её обижал. Он не уверен, достоин ли он вообще того, чтобы его любили. В любой удобный момент он рассуждает о том, как Юна вообще имеет силы и желание находиться рядом с ним и, как это было с самого начала их знакомства, слепо верить в него? Наверное, эта её черта и есть то, что заставляет что-то внутри Юбина теплиться и волноваться, как раз вынуждая понимать, что он, возможно, любит и любим, но заслуживает ли? Если бы он поразмышлял подольше и в более правильном направлении, то пришел к выводу, что действительно испытывает, как минимум, симпатию. Что он жадный. Что он ревнивый. Что он неуверенный. — Вот-вот, Юна дело говорит, — а после Шелли ткнула в подошедшего Сонмина, — и этот тоже. Судя по видео драки, тоже гуру драк, — Юна закивала. Чья бы корова мычала, Юна, сама полезла без навыков размахивать доской.       Сонмин не понял о чём речь, ведь только вернулся с напитками, но он был очень недоволен. — Где моя курочка? — четверка переглядывается, смотрит в коробочки, стоящие на лавке между Шелли и Юбином, и понимают, что Ханнам доедает последний кусок. Сонмин только хотел наругать их за такое предательство, но Юна взяла не открытую коробочку, что стояла рядом с ней, и протянула другу. Зная безмерный аппетит свой и парней, она ожидала такой ситуации, — я всегда знал, что Юна самая лучшая!       Довольный как слон, он принялся кушать, заняв место Юбина, пока тот относил мусор. На лавке восседали четверо и двое из них, девушки, в обнимку за плечи. — Шелли, — окликает Ханнам, — как у вас с Джахёном? Движется что-нибудь? Когда уже начнёте встречаться?       Юна замерла, будто этот вопрос задали ей. Она воздержалась от того, чтобы найти взглядом Юбина, но задумалась о том, что есть что-то очень удобное в том, что они никому не рассказали о своих отношениях. Пара шуток ничего, но даже Юна понимает, что Юбина весело дразнить, а значит этого не избежать со стороны их друзей, узнай они об отношениях. Но в то же время иногда Юне крайне неудобно и стыдно скрывать это от Шелли, которой она уже сказала о своей симпатии. Она даже Юми ничего не сказала, сама не понимая, чего ждёт, но всё равно не могла пересилить себя и написать то, что закончит их вражду. «А закончит ли?» — подумала Юна, вспомнив темперамент подруги. Хоть это и обозначало бы прекращение дружбы, но Юми всегда могла бы попытаться увести парня. А если она постарается это сделать не зная об отношениях, то и вины как таковой нет. Боясь худшего, Юна всё равно оставляла подруге путь отступления.       У Сонмина созрел аналогичный вопрос к Юбину о Юми. Такая горячая, сексуальная и взрослая. Две пары друзей обсуждали романтические вопросы, и лишь Юна не участвовала ни в одном из них. Глядя в даль, пила напиток, но слушала всех. «Придурок, с чего ты вообще о ней вспомнил?» — шикнул Юбин, покосившись на предмет интереса, который очень опытно изображал безучастность, будто вообще ничего не услышал и не испытывал интетес, — «не вспоминай её больше». Но такая резкая реакция только раззадорила Сонмина и он начал больше говорить о Юми, спрашивая, когда они начнут встречаться, пока не наткнулся на мысль о близкой дружбе Юны и Юбина, и самостоятельно прикусил язык, мысленно рассуждая, на чьей бы стороне он был… Теперь и Сонмин аккуратно поглядывает в сторону Юны, намереваясь узнать её реакцию, но она будто в своём мире. — О, Мину звонит, — вдруг говорит Ханнам и берет трубку. Окружение с интересом замолкает, — дааа?       «Где вы? За Джахёном гонятся какие-то придурки на байках», — Мину на другом конце задыхается, потому что бежит. Он сориентировал Ханнама об их местонахождении и предложил, что это те же самые люди, что избили Джунсу. Складывая два плюс два, Юна морщится, понимая, что трое присутствующих и, вероятно Мину, сейчас побегут в самый эпицентр событий, и драки не избежать. Остается надеяться, что противники окажутся слабее, и навредили Джунсу они чисто из-за количества и потому что Джунсу не сорвиголова. Ханнам сорвался с места и остальные за ним, даже Шелли с Юной, которые из-за паники и переживаний не сообразили что им, девушкам, лучше не лезть во всё это и смиренно ждать на месте. До дома Юбина, в районе которого предположительно был Джахён, было не далеко, но пока все ехали по намеченному маршруту, красноволосый свернул — он знает этот район и у него превосходная интуиция, и в драках он не первый день. Наверняка уже просчитал, где они могут находиться. Ближе к месту, когда уже слышались крики и маты, девушки струсили, замедлились. Никто не обратил внимание на то, что они отстали, а то и вовсе уехали без них. Подруги остановились, у обеих бледные лица от страха. Переглянувшись, они пытались понять, что им делать. Они могут вызвать полицию, если всё будет очень плохо, но для этого им как минимум необходимо видеть происходящее. Они оставили велосипеды у дома Юбина и на своих двоих понеслись к месту, где все остановились. К тому моменту, как они отстали от компании, провели время в размышлениях и еще дополнительном пути к друзьям, драка уже набирала обороты. Джахён находился со внешней стороны толпы, но это не избавляло его от нападений; рядом с Джахёном, ожидаемо, находился Мину; Сонмин размахивал своей металлической битой — где он только ее прятал?; Ханнаму врезали деревяшкой по голове, но он не долго валялся без сознания, говорит, били предметами и потяжелее; Юбин тоже был где-то в центре событий, главная зажигалка напару с Ханнамом.       Юна и Шелли обе не местные, но этот район лучше знала всё же Юна, поскольку являлась частым гостем. Они вышли аккурат к толпе со стороны Джахёна, котрого Шелли сразу окликнула. На тесной улице происходила драка между огромной толпой и пятью старшеклассниками, из которых активный отпор давали только трое. Кровь была и на людях, и на асфальте. Девушки замерли, смотря на это месиво, но хуже всего было Юне, у которой внутри всё сжалось настолько, что к горлу подступала тошнота, а мозг вот-вот бы начал рисовать картинки событий из прошлого. В момент стресса, человек может поступать настолько безрассудно, что уму не постижимо, как вообще можно было до этого додуматься. Взгляд метался от человека к человеку и один из ближайших нёсся с кувалдой к велосипеду Джахёна. Словно это её любимое занятие — спасать велики из-под молота, — Юна рванула к велосипеду, хватая за колесо, благо он был со спицами, а не диск из карбона, иначе так шустро его ухватить не вышло. Заметив движение подруги, Шелли бежит за ней следом со словами «что ты творишь? Там опасно», и ведь всё равно идёт. Парня с кувалдой сбивает Мину, а девушки падают на землю, сумев рывком протащить велик назад и не попасть под удар. Мину кричит Джахёну о том, что этим парням нужен его велик и он должен за ним следить, иначе всё зря. Девушки тоже это услышали и одновременно посмотрели на байк, по чём зря, ведь из-за этого не заметили прорвавшегося через толпу парня с татуировкой и причёской в стиле морского ежа. Шелли, что была ближе к велосипеду, собиралась его поднять и лишь на миг обернулась к подруге, она только успела изобразить на лице очередную порцию страха и протянуть руку к Юне, потянув за ткань одежды.       Юна резко обернулась, услышав за спиной тяжёлые, стремительные шаги. Парень был уже в полуметре от неё, его глаза блестели от адреналина, а в правой руке мелькнуло лезвие. Всё произошло за долю секунды. Нож рассекал воздух с глухим свистом, целясь куда угодно перед собой, но Юна инстинктивно выбросила вперёд руки, закрывая лицо и тело, подставляя их под удар. Лезвие скользнуло по руке, разрезая кожу на предплечье и проследовало по тыльной стороне кисти, плавно завершаясь почти у безымянного пальца. Острая боль пронзила нервные окончания, но мозг ещё не успел её обработать — только зафиксировал внимание на алой линии, из которой тут же выступили капли крови. Ноги предательски запутались друг о друга, а рывок Шелли за куртку доделал остальное. Юна почувствовала, как земля уходит из-под ног, и в следующий момент её тело уже падало на асфальт, постепенно заливающемуся ее кровью. В глазах мелькнули обрывки картинок: тень над собой, искажённое яростью лицо нападающего, блеск ножа, который он уже заносил для второго удара. Но удар не успел достичь цели — Юна даже не пискнула, уже охваченная паникой, рухнувшая на землю, а её окровавленная рука непроизвольно прижалась к груди, словно пытаясь спрятать рану от новой боли. Голос Мину её тут же окликнул, а Сонмин, еще не увидевший произошедшего, бил всё, что видел, и одним из них стал парень напавший на Юну. Но стоило ему его одёрнуть и услышать оклик Мину, он тут же увидел эту картину: свернувшись калачиком на асфальте, Юна вцепилась в руку, словно пыталась остановить кровотечение, и вместе с тем продолжала прикрывать голову, как-будто ее продолжали бить, что-то бормотала и совсем не собиралась вставать, пока Шелли уже в слезах пыталась ее поднять, уговорить уйти, но в итоге метала взгляд между подругой и велосипедом. Рыкнув проклятья, Сонмин ударил противника и окликнул Юбина, чтобы предупредить о том, что у одного из них нож. Естественно эта новость заставила учеников оглянуться и, по надобности, прийти на помощь в драке против человека с холодным оружием, но смотря в сторону Сонмина, который уже отшел от изначальной точки, можно увидеть двух девушек — они хотели крикнуть им, чтобы они ушли, но тут же заметили неладное, когда увидели, что Шелли оттаскивает сжавшуюся Юную, а рядом с ними кровь. Сразу думалось о худшем, но никто не мог прийти им на помощь, чтобы хотя бы оттащить Юну и велик, ведь все — даже Джахён, — сдерживали натиск. Тем не менее Шелли поднатужилась и смогла выйти из ситуации, откатив велик чуть дальше с поля зрения, а вот Юну пришлось волочить по земле собственными силами — кое-как поставив ее на ноги, обхватить за талию и тащить, ведь она абсолютно не слышала подругу и все пыталась поджать ноги и никак не отнимала рук от головы. Уносить пришлось далеко, потому что скорая навряд ли заехала к ним в переулок. Трясущимися руками Шелли набрала скорую, сообщая о драке и пострадавших. Вместе со скорой приедет и полиция, а сейчас самое главное что-то предпринять. Состояние Юны не на шутку испугало Шелли и естественным образом возникло предположение о том, что так выглядят её заработанные детские травмы. У Шелли ничего не было под рукой, чтобы наложить жгут выше ранения, а мозг категорически отказывался работать. Она лишь слышала, как Юна тихо, дрожащим голосом на французском бормотала «не трогай», «больно», «не надо», но ничего не понимала. Этой ситуацией Шелли могла не в полной мере, но прочувствовать, насколько же больно и страшно было Юне в её неспокойном прошлом, и ей жаль, что подруге пришлось столкнуться с тем, что вызвало у неё такие воспоминания, и не просто как факт, а именно в таком проявлении. И тут до Шелли дошло, что нужно сообщить о произошедшем Флёр. Достать телефон было не так трудно, как и разблокировать. Найдя нужный контакт, Шелли шептала мольбы, чтобы звонок приняли. Первый — мимо, второй — сбросили. Шелли выругалась, собираясь позвонить и в третий раз, но Флёр перезвонила. Блондинка сразу взяла трубку, первым делом услышав что-то вроде «я ещё на работе. Что-то срочное?» и тогда девушка выпалила, что у них огромные проблемы. Вкратце объяснив, что сейчас происходит, и что конкретно с Юной, Шелли сказала, что вызвала скорую. Девушка еще никогда не слышала взволнованного голоса мамы Юны, которым она строго-настрого наказала сидеть на месте, только если к моменту её приезда их не заберет скорая.       Шелли возвращается обратно на полицейской машине. Людей, стоящих на ногах, можно пересчитать по пальцам. К счастью среди учеников все были в порядке. Напавшие сбежали на байках, а вот Колибри повезли в участок и… Решили замять дело. Полицейские списали произошедшее на обычную драку и объявили всех виноватыми. И хотя факты налицо, сотрудники попросту закрыли на всё глаза, ведь нападавшие не впервые мелькают в деле и, по какой-то причине, на них не собираются искать управу. Колибри не согласны с данным решением и на повышенных тонах оспаривают решение. — Послушайте, молодёжь, вам следует быть спокойнее, иначе загремите все в обезьянник. Если вы продолжите, я свяжусь с вашими родителями и…       Он не закончил своё предложение, его отвлек хлопок двери, внезапно поднявшийся гул у входа и активный стук каблуков. В воздухе повеяло удушающей аурой, исходившей от разъярённой и одновременно сбитой с толку рыжей женщины. Игнорируя других сотрудников, она направилась к столу, вокруг которого собралась компания ребят. Сонмин переглянулся с Юбином, представляя, на кого сейчас выльется весь гнев — на них, случайно втянувших Юну в эту заварушку, или полицейского, спускающего всё с рук. — Я отвечаю за всех этих детей, — с ходу заявляет Флёр. Полицейский оценивающе рассматривает её — деловая одежда, вероятно влиятельная, но иностранка, а значит не имеет никакого приоритета. Он закатывает глаза, понимая, что разговор не окончен, ведь взрослый человек, а тем более не глупый, вполне может словесно посопротивляться. — Женщина, дело уже закрыто, — говорит мужчина, но Флёр его почти не слышит, лишь цепляется за ключевые слова. По ее сжатым челюстям и раздутым ноздрям видно, что она готова разнести всё в пух и прах, — это обычное явление, когда молодежь дерется. Одни пострадали, другие пострадали… — А, конечно. Обычная драка с обычным умышленным нанесения тяжких телесных повреждений, попытка убийства и порчи имущества. Ничего особенного, нам нужно расходиться, ведь здесь не на что смотреть, так? — саркастично прокомментировала Флёр, — люди, что начали драку, уже являются совершеннолетними и ни разу не понесли ответственность! — женщина начинала жестикулировать руками, эмоции и тревога били через край, — сначала они толпой нападают на ученика, сломав ему руку, — присутствующим ученикам становится понятно, о ком идёт речь. Только как она об этом узнала? Юна могла рассказать, но скорее всего она не стала бы этого делать, чтобы не беспокоить маму. Тогда… Возможно у неё свои глаза и уши, — теперь они напали на этих учеников, применяя холодное оружие, — даже тыкать пальцем не пришлось, ровый порез с запекшейся кровью на скуле Юбина был неопровержимым доказательством. Далее она говорила более дрожащим голосом, от чего Шелли и сама уже захотела заплакать, — более того моя дочь, которая не участвовала в драке, сейчас находится в больнице и ей зашивают руку. Считаете, что преднамеренное нанесение увечий тоже можно списать на обычную драку? — наконец она стукнула руками о стол с таким грохотом, что с принтера попадала вся молочёвка, а один из сотрудников, наблюдавших со стороны, подпрыгнул на месте и пролил кофе.       Флёр стояла у угла стола полицейского, рядом с учениками, её серые глаза горели холодным огнём, а пальцы с безупречным маникюром впивались в край стола. — «Дело закрыто»? — повторила она, — Вы действительно считаете, что это всё, что может предложить ваша система?       Полицейский, с потухшим взглядом бюрократа, вздохнул, потирая переносицу. Его пальцы потянулись к папке с документами, но Флёр была быстрее. Она резко схватила папку со стола и — раз! — разорвала её пополам. Бумаги веером рассыпались по полу. Шелли ахнула, Ханнам разинул рот, Джахён напряженно уставился на теперь недействительные бумажки, а Мину и Сонмин наблюдали выпучив глаза. Только Юбин пялился в пол, не зная, куда деть взгляд, и понимая, что эта её борьба наврядли сдвинет дело с мёртвой точки. — Да как вы смеете?! — полицейский вскочил, лицо его покраснело от злости и возмущения нахальством иностранки, — это официальные документы! Я вас арестую за препятствование работе правоохранительных органов! — Это не дело, а фарс, — её голос звучал ледяно, несмотря на дрожь в пальцах, — Вы даже не пытались провести расследование. Вы просто решили, что дети — расходный материал. Я бы посочувствовала вашему ребенку, попавшему в такую ситуацию, но ликовала от ваших страданий, — она прошипела эти слова, словно настоящая ведьма, чем вызвала панику у полицейского. Флёр и вправду стоит умерить пыл, не всегда деньги смогут решить проблемы.       Полицейский сжал кулаки, его тон стал угрожающим: — Вы только что уничтожили официальные документы. Я могу вас арестовать. Более того, учитывая ваш статус иностранки, я настоятельно рекомендую вам заткнуться, иначе следующим рейсом отправитесь домой.       Угроза повисла в воздухе, но Флёр лишь усмехнулась. Не та улыбка, чтобы скрыть страх, а та, что бывает у человека, знающего, что противник уже проиграл. — Попробуйте, — Флёр не моргая скрестила руки на груди, — но сначала проверьте, есть ли у вас основания. Потому что уничтожение копии — не преступление. А оригиналы, я уверена, уже давно «потерялись» в ваших архивах, — она кивнула на компьютер и вернулась к теме депортации, — я здесь легально, с полным пакетом документов. Во-вторых, моя дочь — гражданка Кореи. И если вы думаете, что можете запугать меня депортацией, то вы не просто некомпетентны. Вы — жалки.       Она подняла один из разорванных листов, лениво окинув взглядом, а после швырнула на стол. — А теперь давайте поговорим о вас, — её голос стал более ровным, не таким дрожащим, как при упоминании Юны, но от этого только опаснее, — Вы покрываете преступников, которые не первый раз калечат людей. Вы игнорируете факты. Должна ли я, обычная бизнесвумен, объяснять Вам, сотруднику правоохранительных органов, какие статьи вы нарушаете своей упёртой позицией? — она провела пальцем по визитнице, лежавшей на столе, и медленно подняла её, демонстративно рассматривая имя и звание, — но у некоторых людей, офицер, полномочий куда больше, чем у вас. И если вы посмеете сделать хоть один неверный шаг в отношении этих детей — я гарантирую, что к завтрашнему утру вы будете разгребать последствия куда серьёзнее, чем разорванная папка.       Полицейский сжал челюсти. Он понимал, что попал в ловушку: если надавит сильнее — дело может попасть вышестоящим, а там уже не отмахнёшься. — Вам… стоит уйти, — пробормотал он, избегая её взгляда. — О, мы уйдём, — Флёр повернулась к детям, кивая в сторону, её тон смягчился, когда они, встав с мест, собирались выйти наружу, — но завтра здесь будет прокурор. И тогда мы посмотрим, насколько «закрыто» это дело, — она сказала это с такой уверенностью, будто действительно знакома с вышестоящими людьми. Мину в душе ликовал — они вертятся в сфере бизнеса, он также юридически подкован, поэтому понимает ход мысли госпожи Шин, и Флёр сильный противник, что даже странно осознавать, какие трудности испытывает ее бизнес.       Покинули участок они в полной тишине. Женщина вышла вслед за учениками и стоило им покинуть здание, как она поднимает взгляд на ночное небо и принимается разминать виски, прикрывая глаза. Ученики переглядываются, думая, стоит ли что-то сказать… Но Флёр сама начинает разговор. — Вам оказали медицинскую помощь? — и сразу после пробегается взглядом по окружающим ее детям. Она вздыхает, — конечно же нет.       Шелли, стоящая рядом, обнимает Флёр и женщина обнимает её в ответ. — Значит сейчас садитесь в машину, поедем в больницу, — она опускает взгляд на Шелли, по глазам которой видно, как она испугалась, — ты ведь не участвовала в драке? — в вопросе была нотка шутки, но учитывая потрёпанный внешний вид и кровь на одежде, в целом вопрос уместен. — Нет, — Шелли ворочает головой и вдруг задусывается о том, что пачкает собой рабочу одежду… Она отстраняется и ищет взглядом машину, куда они должны будут уместиться. — Так а что, в итоге, с Юной? — выпаливает Ханнам. Этот вопрос интересовал всех и, наконец, его можно задать. — Меня интересует то, как это произошло, — женщина смотрит на Шелли, которая точно знала ответ, парни тоже посмотрели на неё. — Мы оттаскивали велик Джахёна, а тот парень напал со спины, — она заговорила тише, уставившись в асфальт. Неприятное зрелище, неприятные ощущения, — Юна, наверное, услышала шаги, поэтому развернулась. А потом она просто упала и перестала реагировать на мои слова.       Флёр подняла руку, останавливая её, чтобы она не вдавалась в подробности. Флёр уже видела дочь, поэтому знает о её состоянии. Женщина измученно глубоко вдыхает, успокаивая себя, а друзья все также тупят взгляд, будто на поминках стоят. — Не пугайся сильно, это пройдёт, — Флёр пыталась снизить градус напряжения, — просто… Как бы объяснить, не загружая терминами… — она задумалась, — любой на её месте испытал бы стресс, но в её случае была острая реакция на триггер, своего рода ПТСР, — Флёр не знала об уровне знаний учеников, поэтому пыталась выражаться проще. По исказивщимся лицам детей стало понятно, что все понимают, о чём речь. А если они в курсе о её прошлом, то дальнейших объяснений не требуется, — а что до руки… Я не видела в каком она состоянии, но знаю, что придется зашивать.       В машину влезли все, хоть и на заднем сиденье пришлось слегка потесниться и, чтобы рассесться поудобнне, самого габаритного посадили на переднее седенье, а Шелли уместили сзади. Велосипеды и мопед оставили на помощника Флёр, их оставят на территории дома Шин. Всю дорогу Юбин смотрел в окно, справа от себя, боясь даже случайно посмотреть в сторону женщины. Было внутри какое-то чувство вины. Ему не наказывали охранять Юну, но будто бы эта обязанность автоматически легла на него с момента их знакомства, а раз они теперь вместе, то тем более он должен чуть больше брать во внимание её сохранность.       По прибытии компания учеников ковыляла за Флёр и уже в холле на первом этаже их встретила не самая спокойная Нюра. Шелли захлопала глазами, удивлённая такой встречей, но вспомнила, что Юна рассказывала о практике Нюры. — Моя милая, ты, наверное, уже заканчиваешь свою смену, но выдели, пожалуйста, пару минут, передай их старшему, — на французском сказала Флёр, положив руку на предплечье студентки. Ученики делают вывод, что они уже знакомы, раз ведут, как им кажется, непринужденную беседу. Нюра кивает, — она отведет вас, встретимся здесь же, — и ушла в направлении, которое знала она и интерн.       Стоило женщине уйти, как Ханнам пихает рядом стоящего Сонмина в плечо, заявляя, что это та самая иностранка, что в его клубе пила с Юной, на что уже не очкарик даже не удивился, Юна будто всю Корею уже знает. Однако он выразил сомнение: а как им коммуницировать, если они не знают английского? Шелли пожала плечами, как нечего делать — а она на что? Но взгляд Нюры был недобрым… — Помогать убогим — моя святая обязанность, — она медитативно вдыхает, сложив руки перед собой, и выдыхает, возвращая внимание на единственного, как она думала, понимающего её человека. Юбин старательно держался в стороне под косыми взглядами Мину и Сонмина, пока его, кажется, обсуждали девушки, — скажи-ка, какие сейчас взаимоотношения между тушканчиком и этой картонной дурилкой? — Мину прыснул со смеха, а Джахён пытался уловить суть, и кто есть тушканчик, а кто дурилка. — Чего? — Шелли оглянулась на Юбина, — да вроде всё у них хорошо. Как обычно, я бы сказала. — А ты не вкурсе? — заговорщески спросила она, но шуткам тут не было места. Но если верить ответу Шелли, то пыл можно уменьшить, — ваш долговязый пихнул Юну, хоть и случайно, но такого дерьма наговорил про навязчивость, что у девчули камень на лице, но сердце не на месте было! — Мину кивнул, прикрывая глаза, он уже слышал эту историю от Юны. Наконец-то найдётся управа на этого болтливого. Джахён тоже понял о чем речь — он помнил обсуждение в автобусе. — Так вот… — ахнула Шелли, оборачиваясь к старательно скрывающемуся Юбину, — так вот кто гадостей Юне наговорил! Засранец! — она хотела броситься в бой, но её ухватили Джахён и Нюра, заявляющая, чтобы дрались не в больнице. Сонмин единственный, кто не понимал, что происходит, но он переглянулся с другом, намекая, что он будет ждать рассказа. — Судя по алкогольной страсти на пляже, они уже решили эту проблему, — как бы Мину не хотел поднасослить Юбину, он не такой подлый человек, да и это их проблемы, которые улеглись, так что им не следут в это лезть. — Ну ладно, — Нюра снова злобно покосилась на Юбина, попутно отметив, что тут есть еще люди, понимающие её, — еще один проёб и сифонная клизма ему обеспечена, — Джахён прыснул со смеху, сдерживая его, а Шелли не очень поняла, что это за медицинский термин. Самое главное, что они закончили обсуждение проблемного момента и направились за интерном, — что с вами произошло? У меня смена вот-вот должна была закончиться и тут доставляют Юну с ножевым и без сознания. Вам, гляжу, тоже досталось.       Шелли вкратце объяснила, что происходило всё это время — «болезнь» Джунсу, раскрыте этого обмана, нападение на Джахёна и итоги массовой потасовки. Полученное Юной ранение не было чем-то эпическим, и оно не самое серьезное, сравнивая с ударами в голову Ханнама и челюсть Сонмина, но они, исходя из осмотра, отделались ушибами, гематомами и лёгким испугом, а вот девушка швами и сеансами психолога. «Классно вы встречаете наступление нового года. А что с нападавшими?» — спросила Нюра и, узнав итоги конфронтации, снова пришла в ярость. Она на повышенных тонах материла полицейского, иногда переключаясь на французский. — Из всего я понял только «фак» и «щибаль», — довольный Ханнам, слышавший только иностранную речь с периодическим переключением собеседников на корейском, услышал в монологе Нюры одно знакомое и одно родное слово.       Когда учеников осмотрели, Нюра смогла себе позволить со спокойной душой отпустить их дожидаться Флёр. На прощание она сказала Шелли, ну и Мину с Джахёном, понимавшим её, что она улетит во Францию на праздники, поэтому надеется, что за время её отсутствия никто не умрёт, а если и будет, то хотя бы на её глазах, чтобы было что в отчете по практике и научной статье писать.

***

— А где Шелли? — спришивает Джунсу, влетевший в кабинет и с паникой интересующийся состоянием друзей. — Тут я, — раздается голос позади. Она только пришла в школу. Она кинула сумку на стол и плюхнулась на место с недовольной гримассой. — Юбин в школе, — перечислял он, проверяя наличие, — а Юна? Снова с кем-то гуляет?       Друзья переглянулись и незнающие Джунсу, Миён и Юнха с опасением ждали объяснения этого напряжённого молчания. — Я зашла к Юне перед уроками, но меня даже на порог не пустили, — сказала Шелли, — судя по тому, что госпожа Шин дома, не в рабочей одежде, значит она осталась с Юной. Если бы я не знала о состоянии Юны, то по лицу госпожи Шин подумала, что она умерла. Тьфу! — она принялась готовиться к уроку. — Подожди, — уточнял Джунсу, — она была с вами? Что произошло? — Ну, скажем, хоть она и не участвовала в драке, досталось ей не меньше, — Мину вздохнул, морщась, вспоминая струящуюся кровь, — они с Шелли забрали велик Джахёна, но на них напали со спины с ножом. Рассекли руку, но это стало триггером. — Ага, и поскольку это не просто страх от лицезрения драки, а полноценное расстройство, то эти последние учебные дни она проваляется дома. И нас даже не пускают к ней, хоть отчасти понятно почему. — Хорошо, что она ушла из команды. Я понятия не имею, как вы объясняли бы её положение пачуихам, — Юнха вздрогнула. — Жуть… Вы, как понимаю, в порядке. А Юбин как? — продолжал любопытствовать Джунсу. — Этому втащили по башке, но он восстал словно зомби, — Мину кивнул на Ханнама, которому Юнха недавно ударила по голове, чтобы он успокоился… — Юбин тоже в норме. С нами был Сонмин, ему пришлось не сладко, но в целом тоже целёхонький.       На носу гонка и прошло несколько дней тренировок. Мину не без нервотрёпки вернулся в команду, чтобы подменить Джунсу, сам Джунсу не может бросить свою команду и собирался участвовать с травмированной рукой, а остальные… Они остальные. И вот, наступил день икс. Колибри не раз попадали в передряги, но их состояние сейчас гораздо хуже, чем в после предыдущих драк. Смогут ли они пройти дальше и кто будет их противником? — Блин, она не придет посмотреть, да? — вглядываясь в толпу, тянет Шелли. — Кто? Юна? — встав рядом, Джунсу тоже глянул в толпу, пытаясь кого-то увидеть, — может она трансляцию будет смотреть. — Может быть, но меня напрягает то, что от неё ни слуху, ни духу! Я каждый день приходила к ней домой, но меня просто выпроваживают, говоря, что она спит. — Ты сталкер, что ли? — встревает Юбин, услышав знакомую тему, — она действительно целыми днями спит из-за лекарств. Телефоном давно пользовалась? Связаться не судьба? — Чегось? — Шелли похлопала глазками, — но я смотрела, она в сети была в последний раз около недели назад. А ты-то как узнал? — Как-как, через звонок. Говорить-то она может.       Шелли шлёпнула себя по лбу. Точно ведь, если она постоянно спит, то ей некогда брать телефон и проверять соцсети, а если позвонить, то тут хочешь не хочешь заметишь. — И как она? Что еще рассказывала? — думая о том, что будет обязана ей позвонить, она решила узнать о том, что уже известно. Но Юбин лишь пожал плечами. — Она уснула во время звонка, больше не созванивались. — Тьфу ты, — она махнула на него рукой, возвращая внимание к Джахёну. Он пожал плечами, говоря, что это было логично, и он тоже звонил Юне, — ты даже мне не звонишь, что за беспредел тут происходит?!       Тем же днём Юна только пила лекарства, общалась с вызванным на дом психологом, осматривалась к вечеру врачом и в свободное время спала. Ей было не до трансляции или иной мирской суеты, но на следующие сутки она проснулась днём. Тяжесть в теле говорила о том, что она спала слишком много и нужно походить размяться. Думая о планах на время каникул, она подошла к балкону, чтобы открыть окно и проветрить комнату. В нос сразу ударил запах мороза, сонные глаза вмиг размылились и увидели первый снег. Радость тут же наполнила недавно страдальчески ноющее тело. Шустро мелкими шажками подбежав обратно к кровати, чуть не врезавшись в Нуара, который подпрыгнул на задние лапы, оборачиваясь вокруг себя от внезапного порывы хозяйки, и схватила телефон, благо, рабочей рукой. Пальцы заскользили по экрану, нажимая на вызов контакта. Выходные, гонка была вчера, Юбин должен сейчас еще спать, но она не может не восхититься первым снежным днём. Если он не возьмёт трубку, то так уж и быть, подождет пробуждения. Но гудел телефон не долго. — Оппа, на улице снег! Снег! — радостно говорила она, даже не поздоровавшись, — ты свободен сегодня? О, а как прошла гонка? Я могу поздравить с победой? — она тараторила так, будто отыгрывалась за целую неделю отсутствия. — Юна… — голос не звучал сонным, что сначала удивило девушку, но интонация… Сердце тут же дрогнуло, предчувствуя не лучшую новость. Неужели с госпоже Хон снова плохо? Но Юбин молчал, собирался с силами, был сбит с толку происходящим. А стоит ли говорить, учитывая состояние Юны и триггеры? — …Мину сбил грузовик.       И тут сердце действительно упало в пятки. Конечности заледенели, а взгляд расфокусировался, уставившись на приоткрытую дверь. Нет, ей не стало снова плохо, она была лишь чрезмерно потрясена. Как это произошло? Почему Юбин там? Кто еще сейчас там находится и где «там»? Что с Мину — насколько всё серьёзно? Юна смотрит в сторону окна разочарованно. Такой прекрасный момент омрачился очередной неприятностью. — Где ты? Я приду, — он отказывался, но Юна была убедительнее, — я не успокоюсь, если не убежусь, что с тобой всё хорошо. Я же не ошибусь, если предположу, что и заезд прошел неспокойно? — тишина. Юна прерывисто вздыхает. Она угадала, — жди.       Она сбрасывает трубку и идёт в гардеробную. Она отвыкла работать одной рукой, особенно когда вторая жутко болит. Достав сменную одежду — носки, штаны и футболку, — выходит на балкон, чтобы прицениться, что надеть на верх, худи или куртку. Собиралась она долго, пыхтела уже после второго носка и надетого, но не застёгнутого лифчика. Натянуть штаны и футболку было проще. Придётся просить помощи у мамы. Нашла она её в спальне. Легонько постучав по двери и открыв, она тихо окликает маму, которая не спала и была в рабочей форме. — Куда собралась? — она удивлённо оглядела дочь и спешно подошла. Девочка придерживала падающие штаны. Юна сказала прямо о том, что ей рассказал Юбин и она хочет пойти к нему, чтобы узнать подробности. Навряд ли он разговорился бы сейчас по телефону. Но вот её проблема сейчас неспособность застегнуть штаны и лифчик, — ох, бедный мальчик… Проблемы вас так и преследуют. Может не стоит крутиться возле них, пока всё не уляжется? — говорила она, помогая с застёжками.       Юна прикусила нижнюю губу. Знала бы она, что эти «проблемы» крутятся и вокруг неё. Сумасшедшие люди, допинг… Мысленно десятки раз повторяя «прости», Юна чувствует благодарность за понимающую маму. Флёр понимает, что это близкие друзья Юны и она никак не может повлиять на наличие проблем. И запретить общение она тоже не в силах. — Вернись к вечеру, сегодня придёт… — Нет, мамуль, — резко прерывает она, — я не хочу общаться с психологом. Я не вижу никакого толка от её вопросов и вылизанных фраз. И у нас не так много денег, чтобы беззаботно оплачивать каждый её визит, у тебя итак проблемы на работе…       Флёр задерживает дыхание, закрывая глаза, а после выдыхает, обнимая дочь за плечи. Немного, но у неё появлся характер. Или даже сказать «вернулся». Капризничает, как и в детстве, только сейчас она отдаёт себе в этом отчёт. Ну, раз она считает такие беседы пустыми, значит так оно и есть. Сейчас она выглядит бодрой, несмотря на плохую новость. Общение с близкими излечивает её лучше всяких психологов. Женщина отправила дочь обуваться, она подвезёт её, а сама пока свяжется с психологом и отменит встречу. Однако довезла она Юну, по её просьбе, до кафешки, находящейся недалеко от района, где жил Юбин. Она хотела купить горячих напитков зная, что дома у него так себе отопление, да и с пустыми руками не очень хочется приходить. Выбирать напиток было трудно: а что он вообще пьёт, а что не любит? Ему не приходится воротить нос из-за не самой лучшей жизни, но что же до вкусов? Сладкое любит, кофе пьёт. Может что-то с травами попробовать? Мотнув головой, избавляясь от излишних надуманных мелочей, Юна заказала два простых горячих напитка и двинулась к дому. Холод заметно начинал щекотать щёки, а активный снегопад стелил хлопья снега на волосы, ресницы и одежду девушки. В рабочей руке она несла картонную упаковку с двумя стаканами, но это не мешало ей открыть дверцу ворот, а потом и постучаться, но открылась дверь в ту же секунду, что она подняла руку. Юна, хихикнув, представила, как Юбин подскочил с места, чтобы открыть дверь, когда услышал открытие ворот. Вместе с Юбином её вышел встречать и Джек. Девушка проходит внутрь несколько неловко, а Джек приветственно ласкался о её ноги и обнюхивал незнакомый запах. Девушка поприветствовала кота и, как обычно, она хотела приобнять Юбина, но одна рука сейчас занята, а вторая зафиксирована в полусогнутом положении, еще и висит на шее. Она не могла не улыбаться Юбину несмотря на причину присутствия, но в полумраке не освещённого коридора она не могла разглядеть его израненное лицо. Она всучила упаковку, а сама захлонула дверь и одними мысками стянула обувь. — Хууу, ну и метель, — она вздрогнула от внезапно пробравшего её холода, и принялась расстёгивать худи, которую можно с себя и не снимать, учитывая холод в доме. Юбин не сводил взгляда с руки Юны и от этого становилось только паршивей, — ну чего стоишь? Кофе стынет! — она уткнулась лбом в его плечо и подтолкнула рукой. Теперь она напоминала буйного козлёнка.       Они прошли в гостинную, освещённую лишь светом из окна, но этого было достаточно. Юбин ставит упаковку на стол и падает за стол со стороны окна. Когда он поднимает голову, то встречается с изучающим взглядом. Уперев руку в бок, девушка пялится на Юбина, задумчиво активно кусая губы — это видно по движениям губ влево-вправо и смыканию челюсти. Наконец, она цыкает, садясь рядом. Девушка аккуратно, очень трепетно берёт его за подбородок, поворачивая голову, рассматривая. — Ты что же, всё это время не обрабатывал? — она прикинула количество прошедших дней и с ужасом отметила, что гематомы ещё не зажили, а уже появились новые, — что было после той драки? Я абсолютно ничего не помню с момента, как в начале оттащила велик… — парень подметил эту фразу. Значит, когда происходят подобные припадки, то люди ничего не помнят? Много она пропустила, но, наверное это даже к лучшему. Если бы она помнила, как ей было больно и страшно в этот момент, было бы хуже. Юна встала с места, чтобы взять аптечку. Юбин не противился, уже смирился с тем, что она беспокится за него больше, чем он сам. — Ничего. Шелли сказала, что оттащила тебя и вызвала скорую. Всё закончилось, когда приехала полиция, — Юна вернулась быстро, села обратно и с лёгкостью открыла аптечку. А вот с откручиванием крышек возникла проблема. Если бы они не были сильно затянуты, она смогла бы открутить их одной рукой, но пришлось отдавать Юбину, чтобы он открывал и закрывал, — никого больше не госпитализировали, — сказал он, опережая вопрос.       После прикосновения ватной палочкой с каким-то средством, он зажмурился, щипало так, будто все раны свежие. После этого последовал охлаждающий ветерок, Юна дула на рану вместе с тем, как обрабатывала её. Юбин же рассматривал девушку. Снежинки расстаяли не так быстро, но капли попрежнему блестели на ресницах, привлекая своим отблеском внимание. Джек всё это время возвышался на диване, смотря на двух суетливых человечешек. Пока Юна была сосредоточена на том, чтобы обработать лицо, Юбин, словно завороженный, протянул руку к её лицу и пальцем смахнул капли с ресниц. — Мм? Что там? — она повторила его действие и почувствовала влагу на пальце, поняв, что привлекло его внимание. Она рукавом ткнула в лицо, впитывая влагу, и вернулась к осмотру, что еще можно обработать, — а как соревнования прошли? — финальный взгляд и на лице больше ничего нет, — есть ещё что обработать? — Юбин тут же сел в оборонительную позу, будто его собирались облапать. Юна едва сдержала смешок и отнесла аптечку. — Мы ехали против этих же парней. Гонка без правил, — девушка на миг замерла у полки, когда закрывала дверцу. Не странно ли это? Те, кто охотился на их велосипеды, вышли против них в ближайшем заезде, еще и в том, где, судя по названию, можно причинять вред. Юна с трудным выражением лица садится обратно. Голова разболелась от мыслей спустя столько дней, — Ханнама прокатили головой по стене, а после сбили с велика. На лице живого места не было, но судя по тому удару по голове, когда его называли зомби, и тому, как он после плакался Юнхе, он в полнейшем порядке. — В этом весь Ханнам, — она усмехнулась и отпила кофе, красноволосый последовал её примеру. Вкусно, уже не кипяток. Она довольно промычала. Приятное тепло разлилось по телу, остывшему из-за холодного воздуха, — так и что, в итоге, случилось с Мину?       Молчание. Слишком тяжело говорить? Юна не сводила вновь беспокоющегося взгляда с лица Юбина, усердно стараясь прочитать эмоции на его лице. Но причина молчания оказалась не столько в трудности формулировки, сколько в непонимании произошедшего. — Я не видел этого, но… Кхм, — он прокашлялся и отпил напиток. Он собирался восстановить хронологию и поведать её Юне, чтобы и самому лучше в этом разобраться, — после гонки эти придурки остались у меня и с утра Мину с Джахёном вышли на улицу. Мы с Ханнамом не знали ничего, пока не приехала полиция. Судя по допросу, водитель грузовика хотел сбить Джахёна, но Мину оттолкнул его и сам попал под колёса, — он провел ладонью по лицу. Трудно осознавать, что человек, с которым ты только-только общался сейчас едва держится за жизнь, — водителем был тот же человек, что напал на тебя, — завершающий фактор настолько оказался неожиданным, что девушка подавилась напитком, благо не расплескав ничего, и закашлялась. — Аааагрх, да что им от вас надо!.. — возмущённо, с акцентом, процедила она, постукивая себя по груди. — Они как-то связаны с парнями из команды Шабаш. Один из них… Светловолосый, пришел под конец драки и также ушел, когда приехала полиция, — добавил деталей он, — и то, что мы выступали против Скорпионов. Странно это всё… — Я не пересекалась с Шабашом и не смотрела заезды, но, кажется, мелькали, — перед глазами стоял четкий образ их логотипа и цветастые детали по типу волос и очков, — но если вспомнить информацию о том, что вас намеренно поставили против Монстров, то имеет смысл подозревать, что всё спланировано. И Скорпионы явно знали об этом. Но с другой стороны нет ничего странного в том, чтобы немного подтасовать ранжировку и поставить в пару команды, которые покажут настоящее противостояние, а не игру в песочнице.       Юбин раздумывал над подобным вариантом и это не позволяло подозревать намеренное приченение Колибри вреда. Его взгляд был опущен вниз, на стол. Когда он поставил пустой стаканчик, взгляд переместился на лангет. Мысль мелькнула в голове и он посмотрел на давнишний шрам на своей руке и вернулся к руке девушки. — Насколько всё серьёзно, раз руку зафиксировали?.. — Серьёзно ли? Наверное достаточно. Я не могу двигать средним и безымянным пальцами из-за перерезаных сухожилий. Их сшивали, как и рану, и… Вроде недели три понадобится для их срощения и начала реабилитации. В лучшем случае просто упражнения поделать, — она едва винула большим и указательным пальцами и на миг её лицо заметно перекосило. — Разве тебе не нужно какие-нибудь лекарства пить? — он говорил из собственного опыта, но вспоминая его, он не пропивал весь назначенный курс и его ранение было не таким серьёзным. А Юна обеспеченна, её мама не позволит халатно отнестись к её лечению, но вот Юна пришла без всего. Наврядли она принесла всё-всё в карманах, — тебе ведь больно? — Болит постоянно, но я могу потерпеть, — она натянула ободряющую улыбку, — ничего не случится, если я пропущу день, но вот обезбол я на всякий случай взяла, — она похлопала по карману, где лежал телефон и часть пластинки с парой таблеток, — но это на самый крайний случай, потому что от них моментально рубит спать. Всю неделю так и провалялась, не считая визита психолога… — её лицо было недовольным. У Юбина на лбу был написан немой вопрос, — из-за проявления триггера мама наняла психолога, потому что эта проблема в голове, — она стукнула пальцем по виску, — может я чего-то не понимаю, но на мой взгляд психологи несут бред и засастую обесценивают проблемы пациентов. Ну а еще больше я не хотела иметь с ними дел, потому что не хочу ничего с ними обсуждать. Меня ребята тюкают за то, что я что-то не договариваю, а тут хотят чтобы я всё тётеньке в халатике рассказала? Ну уж нет, шишки! — она искаверкала слово, интересно, от кого она этого понахвалась, — лучше я поговорю со своей тётенькой в халатике — Нюрой, и то полезнее будет.       Юбин хотел усмехнуться, но от этого имени его бросило в дрожь. — Как я понял, ты не распространялась о случае в больнице? — Юна отрицательно замотала головой. Оно и понятно по реакции учеников, — судя по внезапной агрессии Шелли, эта врачиха ей рассказала. Я хер знает, как и что именно, но чую, что она приукрасила, — он брезгливо нахмурился. Одни беды от этих иностранцев. Да, даже от Юны.       Юна рассмеялась, говоря, что Нюра может. Принялась говорить, что она самом деле хорошая, но вот язык её… Но пусть он не беспокоится, как минимум на новогодние праздники она улетела к жениху во Францию и точно не побеспокоит Юбина, если он решит наведаться в больницу. Юбин вздохнул, поднимаясь с места, чтобы выкинуть мусор. Ну вот, главная тема разговора закончилась. Что они теперь будут делать или Юна пойдёт домой? И на самом деле у Юны было много идей, что они могли бы сделать, но дискомфорт от травмированной руки и в принципе невозможность её использовать, а также не самое лучшее состояние из-за приема кучи анальгетиков, антибиотиков и противовоспалительных. Юна подошла к окну, открывая, чтобы снова глянуть на снег. Он всё еще шел, но уже в меньшем объёме. Дороги, крыши домов и машин уже были застелены приличным слоем снега. — Нет. Нельзя чтобы первый снег так просто прошёл! — сказала она и бодро обернулась к подошедшемк сзади Юбину. Он тоже хотел выглянуть в окно, чтобы понять, что Юна так активно рассматривает, — давай куда-нибудь съездим, — сказала она так легко, но её голос приобрёл мечтательный оттенок, — в хочу посмотреть на город сверху. Уже всё белое… Должно быть очень красиво! — она полностью развернулась к парню, беря его за руку. Он скептически обдумывал её продложение. Насколько затратным оно выйдет? — в Швейцарии тоже нужно было с высоты на город посмотреть, но заснеженным он выглядит ещё лучше!       Юбин задумчиво терзал губу. Вид улицы за её спиной… Да, красиво. И холодно. Но она так упрашивает… Этот молящий взгляд, от которого невозможно отвернуться… Он не может ей отказать. — Я давно присмотрела несколько мест, которые хотела посетить. Думаю, Намсан сейчас будет отличным вариантом, — предложила она. Детская наивность и интерес блестели в её глазах, вызывая бурю внутри Юбина. Губы задрожали от того, что он, заразившись этим оптимизмом в столь траурный день, очень хотел улыбнуться, но сдерживался. Он отвернулся и, отняв руку, спрятался в комнате со словами, что ему нужно переодеться.       Радостная девушка плюхнулась на диван в поиске нужного адреса, чтобы вызвать такси. Они вышли на улицу, и холодный воздух обжёг им лица. Снег хрустел под ботинками. Юна на мгновение закрыла глаза, вдыхая чистый, морозный запах зимы — он перебивал больничный дух, который, казалось, въелся в неё за последние дни. Такси ждало у обочины. Юбин открыл дверь, и Юна осторожно устроилась на заднем сиденье, парень залез следом. Дорога заняла не так много времени. Юна молча, из-за типичного укачивания, смотрела в окно на проплывающие мимо заснеженные улицы, на людей, спешащих по своим делам в предпраздничной суете. Юна руководствовалась инструкции на телефоне и, взяв Юбина под руку, вела куда указано. Они вошли в просторное, залитое светом здание, и поток тёплого воздуха обволок их после уличного холода. Юна встрепенулась от смены температуры, но довольно буркнула. Где-то впереди слышались голоса туристов, зачастую иностранцев, смех, но всё это сливалось в далёкий, ненавязчивый гул. Прямо перед ними уходили вверх ступени движущегося эскалатора. Юна сделала неуверенный шаг навстречу движению, и её нога на мгновение запнулась о зубчатую грань ступени из-за непривычности движения после продолжительной неподвижности. Она инстинктивно дёрнулась, и в тот же миг рука Юбина легла ей на талию, мягко, но уверенно поддерживая. — Осторожно, — его голос прозвучал прямо у уха, тихо и спокойно.       Они встали на ступени, и эскалатор плавно понёс их вверх. Юбин не убрал руку, его ладонь осталась на её боку, пальцы слегка вжались в ткань утеплённого худи. Юна, стоящая на ступеньку выше, оказалась почти с ним на одном уровне, даже на пару сантиметров выше. Юне не так интересно окружение — оформление и люди, — как парень перед ней. Да, она обращает внимание на внешность, особенно необычную. Да, она с самого начала отметила его красоту и мужественность. Но она смотрела на личность. И ей нравится всё — от его личности, до его внешности. Она немного бесстыдна, поэтому может позволить себе пялиться на Юбина дольше секунды, чем смущает его. Она даже отняла больную руку от привычного положения, чтобы приобнять Юбина, а второй рукой полноценно обнимала за шею. Юбин не смотрел на неё, делал вид, что рассматривает соседний эскалатор. А Юна заботливо поправляла ворот куртки. Её ледяные пальцы едва коснулись шеи и Юбин вжал голову в плечи. — Тебе не будет в этом холодно? Стоило одеться теплее, — он кивнул на её не до конца застёгнутую худи. Он убрал одну руку с её талии, чтобы упёрто застёгнуть бегунок, а после вернул на место.       Юна мыкнула, мол, ничего страшного. После, они молчали. Мимо них медленно проплывали этажи, стеклянные стены, за которыми мерцал вечерний город, постепенно и активно погружающийся в синеву сумерек и снежную пелену. Они смотрели то на огни за стеклом, то друг на друга, и вот их глаза встретились снова, и на этот раз ни один не отвел взгляда. Юбин не смутился в ту же секунду, а Юна не начинала хихикать с его реакции. Атмосфера вновь постаралась. И Юна снова действововала первая. Она наклонилась, её губы коснулись его губ — сначала это был просто короткий, лёгкий, почти несмелый поцелуй, простое прикосновение, пробный чмок, немой вопрос, после того как она отстранилась, чтобы взглянуть на Юбина: «Можно?». В его взгляде читалось множество эмоций и сомнений, но он точно не отталкивал её. Юна снова приблизилась, и Юбин тоже подался вперед, удобнее стискивая руки на её талии. Поцелуй такой спокойный, размеренный, будто тянущийся вечность. Не такой активный и нелепый, как их первый, и не такой страстный и сумасшедший как недавний. Тихий, всепоглощающий покой и тепло, которое разливалось по всему телу, согревая лучше любого лекарства. Когда наваждение спало, они снова отстранились. Они стояли так, поднимаясь всё выше и выше, в своём собственном мире, пока наконец не прибыли к пункту назначения. На пути им встретилось целое море сверкающих на свету замкóв. Они висели на специальных решётках, ограждениях, а некоторые даже были вмурованы в арт-объекты, превращённые в причудливые металлические деревья. Тысячи, десятки тысяч замочков всех цветов, размеров и форм. На некоторых висели яркие бирки, на других были выгравированы имена, на третьих просто сердечки. Юна замедлила шаг, её глаза широко раскрылись от любопытства и немого восхищения. Она никогда раньше не видела ничего подобного. Она разглядывала розовые сердечки, синие замки в форме котиков, массивные старинные замочки с причудливыми узорами. Ей стало интересно, что это значит. Зачем люди вешают их здесь? Это какая-то традиция? Обет? Красивая примета? Но она не стала спрашивать, отчасти понимая, что это как-то связанно с парочками. Наверное, если их отношения продолжатся и перерастут в более настоящие, чем есть сейчас, то, может быть, она подумает над тем, чтобы тоже повесить замочек. Её взгляд скользнул по Юбину, который шёл рядом, и она промолчала. Юбин же обратил внимание на то, что его руку повело чуть назад, когда Юна на миг замедлилась. Он тоже увидел это море замков — общепризнанное в мире символов место силы всех влюблённых. И он тут же смутился. Чтобы они и вешали замочек? Да бред! Его взгляд метнулся к ближайшей паре, которая как раз вешала свой замочек, смеясь и целуясь, а затем резко отвёл глаза в пол, будто его застали за чем-то постыдным. Сердце его ёкнуло от какой-то глупой, подростковой неловкости. Как же он колеблется, думая, что он, человек, посвятивший всю жизнь борьбе и выживанию, сейчас гуляет со своей девушкой. Хочется спросить, что такого она в нём нашла, раз между ними пылают такие страсти, но зачем, если она бывает настолько прямолинейна, что даже в простой беседе перечисляет то, за что он ей нравится. Даже если она такая со всеми. И тут же, краем сознания, он с облегчением подметил — Юна молчит. Она не тянет его к этим решёткам, не спрашивает с хитрой улыбкой: «А мы тоже так сделаем?», не требует купить замочек с их именами. Он чувствует, что его сердце не выдержит, если она сейчас, и вообще в ближайшее время будет просить его делать такие слишком ванильные вещи.       Наконец они вышли на саму смотровую площадку. Холодный воздух ударил им в лица, но он был свежим и чистым. И перед ними открылся их огромный город. — Ооо, где-то в той стороне должен быть мой район! — они распускают руки и Юна подбегает к краю, прикрывая глаза ладошкой и всматриваясь в огни города.       Город лежал у их ног, огромный, сияющий и невероятно тихий с такой высоты. Вдали были и движущиеся огни машин, подтверждающие, что перед ними не статичная, удивительно живая картинка, а действительно городской пейзаж. После девушка достала телефон, чтобы сделать несколько фотографий. Юбин стоял рядом и молча любовался всем со стороны. Он повёл носом, который щекотало от холода, а на душе скребли кошки. Ему вспомнились подъёмы в гору на велосипедах. Как они с Колибри взбирались, а после, тяжело дыша, отдыхали и любовались городом. Что с ними будет теперь? У них есть три месяца перед следующей гонкой. Не известно, что успеет произойти с другими гонщиками, но вот Мину… Смотря на всю эту панораму и вспоминая волнующее чувство недавно, не верится, что сегодняшний день начался с новости о том, что Мину сбил грузовик.       Юна сгибала и разгибала замёрзшие пальцы, нос и щёки уже щипало из-за холода. Она переминалась с ноги на ногу, но ожидала, что так и будет, потому и не жаловалась. — Хочешь ещё что-нибудь посмотреть или будем возвращаться? — спросила она, повернувшись к Юбину. Он сморгнул непонимающее удивление. Неужели она не будет торчать здесь до последнего и ей хватит немного полюбоваться и пофоткаться? Он кивнул в сторону, мол, пойдём.       Вернулись они также молчаливо тем же маршрутом. Но ближе к дому Юна выглядела несколько озабоченной чем-то. Они влетают в дом, стряхивая с себя остатки снега. Юна вздрагивает и, с трудом сняв промокшую худи и оставаясь в футболке, забирается с ногами на диван. К ней забирается кот и, опираясь лапами о ногу, тянется к её лицу, изучая новые запахи. Юбин возвращается из комнаты с одеялом, которое кидает девушке — он же говорил, что она слишком легко одета. Бин садится рядом и замечает, что Юна не может укутаться одной рукой и приходится ей помочь. Скромная компания из дремлющего кота, кокона, обнимающего себя и умостившего голову на плече парня, и сам парень, восседают на диване, смотря какой-то очередной проходняк по телевизору. — Чем планируешь заниматься на каникулах? — бурча, спрашивает Юна. Долго над ответом Юбин не думал, ведь он по жизни ничем особо не занимается — учеба, велосипед и работа. Из того, что возможно делать сейчас, так это работа, — ммм… Ожидаемо. — А ты что думала, я собирался делать? Я не могу как вы решить что-то и тут же сделать, как хотелось бы. — Надежда была на то, чтобы услышать что угодно помимо работы, хаха, — она усмехнулась такой наивной мысли, — но тебя всегда могу я вытащить, в этом нет никаких проблем. — Сама-то что планируешь? Навряд ли сможешь работать с такой рукой. — Ну почему же? Смогу минимум через недели три, когда сухожилия срастутся, — она звучала убедительно. По крайней мере она была в этом убеждена, ведь так ей сказал врач, — флористом, новерное, пока будет тяжело, а вот ресторанчик сойдёт. Директор сказал, что к нам придет новенький на развоз, поэтому нынешний курьер останется на кухне, а меня переведут на оператора. Буду принимать заказы и тыкать кнопочки на компьютере, — Юбин мыкнул, понимая, что работа подходящая, — но я думаю либо поменьше смен попросить, либо в основном на вечер брать. Из-за Ридж я тоже захотела сдать на права. В самый раз — в январе в основном теория и тесты, а потом практика. — Ты когда-нибудь отдыхаешь? — он ткнул пальцем в её лоб. Ладно он едва концы с концами сводит, пихает работу в любое свободное время, но ей-то зачем изводить себя, — сиди и лечись. — Ну, у мамы сейчас проблемы на работе из-за жесткой подозрительной рыночной борьбы и кучи конкурентов. Не самое стабильное время и много убытков, поэтому не могу попросить у неё даже тысячу вон. Проще самой заработать.       Юбин ничего не ответил. Он абсолютно понимал её. Вот только она не договорила, что хочет, чтобы те деньги, которые мама могла бы спокойно потратить, ушли не на хотелки Юны, а на лечение госпожи Хон.       Они продолжали просмотр. Юбин особо не вникал, его мысли вновь и вновь возвращались к ужасным событиям, а одна мышка уже давно ничего не комментировала и не среагировала на вибрацию её же телефона, лежащего на столе. Она уснула. Юбин смотрит на телефон и видит рядом с ним часть от пластинки с таблетками, и одна из двух таблеток выпита. Юна же говорила, что может потерпеть и выпьет только если совсем будет невмоготу. Видать, всё же стало. Вот и уснула. Юбин цыкает. Даже не намекнула, что плохо себя чувствует. Парень, аккуратно, придерживая голову одной рукой, наклонился к телефону и взял трубку.

Звонок

Флёр: Ma courageuse, когда домой? Юбин: Юна уснула. Мне разбудить её?       В телефоне послышалось удивлённое восклицание. Флёр: Уснула?.. Юбин: Да. Судя по упаковке, она выпила таблетки и уснула.       Флёр помолчала, задумавшись. Юбин в это время поглядывал на гостью, представляя, как же ей будет хотеться спать, если её сейчас разбудить, но ничего не поделать, если мама будет требовать вернуть её домой. Флёр: В таком случае прошу прощения за неудобства, но позволь ей остаться у тебя, а завтра, как проснётся, пускай позвонит мне, и я её заберу.       Она так её легко отпустила… Не уверенный в том, радоваться или нет, Юбин предложил свой вариант: Юбин: Не утруждайтесь, я провожу её. Флёр: Ух ты, ну раз так, буду премного благодарна! — тон был на удивление радостным. К чему бы это? — к слову. У тебя и твоих друзей всё хорошо?       Всё ли хорошо? У него — возможно, не считая до сих пор тянущейся проблемы, а вот у друзей… По чём ему знать? Помедлив, он ответил: Юбин: Да. Всё в порядке? Флёр: Вот как… Что ж, хорошо. Не буду задерживать. Спокойной ночи!

Конец звонка

      И сразу сбросила звонок. Юбин с секунду пялился на мобильник, всё еще поражаясь темпераменту Флёр и как внезапно у него появляются планы на день, стоит ему связаться с этими иностранками.       Как она и сказала, пора спать. Стоит ли ему оставить Юну на диване? Судя по тому, что она всё еще не проснулась, спит она крепко. Красноволосый раздраженно вздыхает, запустив руку в волосы. Оставит — она может замёрзнуть на этом далеко неудобном диване. Он и сам бы тут не хотел ложиться спать, в комнате, на футоне, теплее. В итоге он решает поднять девушку на руки и отнести в комнату. — Давай, проблема, пора спать, — зачем-то комментирует он, словно Юна его слышит.       Одеяло частично спадает, его приходится ухватить одной рукой, пока он выключает свет и слегка пинает дверь в комнату. Взгляд невольно падает на близко находящееся лицо. Напряжённое. Юбин думает, что ему показалось. Уложив девушку на бок, он устраивается рядом и вытягивает руку в сторону, под головой Юны, а после тянет край одеяла на себя, тихо-тихо бубня: «Мелочь, делись одеялом». Наконец, когда они улеглись и укрылись, стараясь не думать о том, как близко они друг к другу лежат, что вспоминается тот самый день, когда ему рассказали о методе кенгуру, парень зажмурится, чтобы поскорее уснуть, но он вновь и вновь ловит себя на том, что смотрит на это всё ещё напряженное лицо. Он видел её спящей, и он помнит её мирное выражение лица, но сейчас оно совершенно не такое. Оно похоже на то, когда она находится в транспорте и её мутит. Сейчас же ей попросту больно. Может, лекарство и сработало, и она не чувствует боли, но организм не глупый, он знает, что что-то не так. Джек-таки пришел вслед за хозяином и постоял за спиной девушки. Юбин шикнул на него, дернув рукой и кот отошел к изголовью подушки, улёгся там. Пялясь на измученную девушку, Юбин касается пальцем ее лба у переносицы, совсем-совсем аккуратно, приподнимая сведённые вместе брови. Ну вот, теперь она не выглядит так жалостливо. Юбин тут же убирает палец и кладёт руку ниже, касаясь талии, невесомо и нервно перемещает ближе к спине, чтобы прижать девушку к себе. А Юна во сне чуть съеживается. Зафиксированная рука так и осталась в непривычном положении, а вот голова уткнулась в парня, словно если бы она прятала взгляд. Тихое размеренное дыхание, объятия. Так теплее.