Пересилить или пренебречь

«Буря началась!» – ‎Грабитель на дороге ‎Предостерег меня. ‎— Бусон.

      Юна вытягивает мыски, пискнув. Потягиваясь, почувствовала сдавливающее ощущение и поняла, что лежит с кем-то в обнимку. Гадать, кто это, не пришлось, но стукнуть себя по лбу захотелось — она уснула, еще и маму не предупредила, что не придёт домой. Девушка тяжело вздыхает и начинает думать, как бы ей выбраться, при этом не разбудить Юбина. Или наоборот стоит разбудить? Задрав голову, она наблюдает привычное расслабленное лицо. Жаль будить… Вновь вздыхая, она опускает голову, прикрывая глаза. — Еще раз так вздохнёшь и меня точно снесёт, — слышится сонное бухтение парня.       Приободрившись, девушка опять поднимает голову, словно собачка, радующаяся возвращению хозяина. Её рука поднимается к лицу Юбина, что всё еще не открывал глаза, видимо намереваясь ещё поспать. Ладонь ложится на щёку парня и девушка бормочет «Je t'aime». Он вздрагивает и приоткрывает глаза, смотрит на того, кто тревожит его сон. Острый взгляд из-под прикрытых век бесцельно уставился на Юну. Большой палец погладил по щеке и переместился к беспорядочным волосам. Ноготочки щекочуще медленно пробегаются, поправляя пряди. — Сколько времени? — он убирает руку с талии и берёт её руку, возвращая обратно, но не отпускает, продолдает держать, некрепко сжимая её кисть. Он закрывает глаза. Девушка кидает взгляд на окно, прикидывая время по свету, и предполагает, что в районе одиннадцати. Рука, что располагалась под головой девушки, сгибается, обхватывая за плечи, и Юна прижалась к Юбину, — какого хрена ты так рано просыпаешься…

***

      Считанные дни пролетели в один миг и вот, на дворе конец декабря, скоро Новый год. Флёр, как и ожидалось, пригласила семью Хон вместе встретить новый год. Приготовления в доме иностранок кипели, хоть у Юны и забрали большинство обязанностей. Ёнджу и Юбин плелись к дому неспеша. Женщина, которой позволили провести день вне больницы, держала сына под руку и несла кимчи домашнего приготовления, потому что ничего иного они не могли себе позволить. Его сердце бешено колотилось — от страха, от стыда за их бедность и от жгучего нетерпения увидеть её, хоть он и убеждал себя в том, что это не так. Госпожа Хон звонит в дверь, которую открывают совсем скоро, стоило звонку раздаться. Встречает их хозяйка дома и Нуар, но вот Юны тут не было. Гости проходят в дом, женщины обнимаются и Ёнджу передаёт кимчи и обращает внимание на собаку, которая во всю наслаждалась почесыванием за ухом от Юбина. — А где Юна? — спрашивает госпожа Хон, поняв, что девушки на этаже нет. — Ах, она должна была уже проснуться, — приложив пальцы к губам, она смотрит в сторону лестницы, а потом окликнула собаку так, будто отдала команду, — Нуар, Юна, — и пёс поднимается и убегает на второй этаж.       Вскоре, когда гости и Флёр расположились за столом, богато обставленным блюдами, в том числе и традиционно корейскими, по лестнице, в сопровождении Нуара, вприпрыжку спускалась ученица, с покрасневшим следом на щеке после сна на чем-то твердом. Приветствуя гостей, она плюхнулась рядом с мамой, напротив Юбина и отдельно кротко улыбнулась ему. Он, смотря на неё, указал на свою щёку. Девушка касается щеки, непонимая, что не так, поворачивается к маме, прерывая её обсуждение с госпожой Хон присутствующих на столе блюд. Женщина касается щеки дочери и любовно поглаживает, словно разглаживает этот след. «Кто-то очень сладко спал», — комментирует она и возвращается к общению. Юбин подметил: сегодня Юна в вязанной кофте, большой, чтобы скрыть лонгет, вероятно, чтобы не беспокоить госпожу Хон серьёзностью своего ранения. Должно быть ей очень жарко.       На большом столе, обычно сиявшем минимализмом, сегодня царило пиршество, тщательно спланированное Флёр. Она, зная о корейских традициях, приготовила ттоккук — прозрачный бульон с нежными рисовыми клецками, символ наступления нового года и пожелание долголетия. Рядом дымилось чапчхэ — лапша с овощами, и румянились чон — овощные оладьи. Но среди корейских яств стояли и блюда, которые были частью ее швейцарского сердца. На отдельной тарелке лежал раклетт — растопленный сыр, который нужно было есть с крошечными отварными картофелинами и маринованными огурчиками. А в центре стола красовался нюсс-торт — знаменитый базельский медово-пряничный торт, его аромат корицы и гвоздики смешивался с запахом ттоккука, создавая уникальную атмосферу Востока и Запада. Трапеза началась тихо и спокойно. Они ели, обменивались новостями, смеялись над забавными историями.       Когда основная часть ужина подошла к концу, наступил момент подарков. Флёр первая вручила Юбину небольшой, но увесистый конверт. — Это сэбэтон, — мягко сказала она, следуя корейскому обычаю, когда старшие дарят молодым деньги на удачу, — пусть новый год принесет тебе много счастья и успехов в учебе, Юбин-а.       Юбин, покраснев, почтительно склонился, принимая подарок. Он пожелал ей получить много благословений в новом году. Затем Флёр вручила госпоже Хон изящную коробку. Внутри лежал не броский дорогой подарок, а роскошный набор уходовой косметики — практично, тонко и без намека на жалость. — Чтобы ты могла отдыхать после работы, моя дорогая подруга.       А вот они не могли ничего подарить в ответ кроме домашнего кимчи… Но от них и не ждали, они знали ситуацию и кроме того не привыкли получать что-либо от кого-то. Не теряя времени Флёр достала бутылку крепкого напитка и, объявляя то, что им теперь нужно разделиться — старшие со старшими, дети с детьми, и заняться своими делами, — поймала заинтересованный взгляд дочери. Флёр покрутила пальчиком, мол, пусть даже не заглядывается своим любопытным взглядом, мала она всё же для регулярного некультурнрго распития. А вот Юбин тут же схватил подругу за плечи и подталкивал к лестнице: — Давай-давай. Даже не думай пробовать. Хватило твоих приключений.       Возмущённая, Юна поднимается вверх. Едва они поднялись на второй этаж, Юбин, словно сраженный, рухнул на кресло-мешок посреди просторного зала. Юна невольно облегченно вздохнула — ее опасения, что в этой непривычной обстановке ему будет нечем заняться, рассеялись. Он бывал у нее всего пару раз, и никогда в такие семейные вечера. Взгляд Юбина сразу же выхватил из полумрака яркое пятно — целую гору разноцветных подарков, небрежно раскиданных под огромным телевизором. Подарки от ее бесчисленных «друзей». Не удостоив их ни удивлением, ни комментарием, он лишь дёрнул бровью и ткнул пальцем в сторону плазмы на стене напротив. — Может, включим что-нибудь? — его голос прозвучал глуховато в тишине просторного зала.       Облегченно кивнув, Юна притащила второй кресло-мешок, выключила основной свет, оставив комнату в мягком сиянии экрана, и плюхнулась рядом. Но, несмотря на наличие собственного «гнезда», она почти сразу же устроила голову на его плече, принявшись листать меню. Можно было почувствовать, как Юбин на миг замер, притаив дыхание, и стащил с пола одинокую подушку, положив себе на живот. Пальцы Юны нервно тыкали в кнопки пульта, вводя в поиск название какого-то новогоднего голливудского фильма. Когда зазвучали первые аккорды саундтрека, они затихли, погрузившись в кино. Но через некоторое время Юна перевернулась, развернув бедра на бок. Ее правая рука, ища опору, легла на сгиб его руки. И тут же, абсолютно неосознанно, кончики ее аккуратно наманикюренных ноготков начали водить по его коже — легкий, едва заметный, но невыносимо отвлекающий жест. Волна мурашек пробежала по его руке, и Юбин дёрнулся — резко, почти рефлекторно, одернув руку и уставившись на Юну так, будто она прокаженная. В его движении была смесь испуга и незнакомое чувство блаженства, которое он испугался проявить. Резкое движение заставило Юну вздрогнуть и оглянуться на Юбина. Ее глаза, широко распахнутые, смотрели на него с неподдельным недоумением. — Прости, — тут же пробормотал он, чувствуя, как горит все лицо. Но взгляд его упал на руку девушки, что всё ещё вальяжно лежала на его.       Она заметила, как его уши покраснели даже в полумраке, и внезапно весело рассмеялась. — Неужели ты боишься щекотки? — ее голос прозвучал игриво и немного нагло. Не дожидаясь ответа, она, не меняя положения, дотянулась до его противоположного бока и начала щекотать. Реакция была незамедлительной, но не той, которую она ожидала. Юбин лишь вздрогнул от неожиданности, его тело напряглось, но не от смеха. Он изобразил возмущенную гримасу, лениво отмахиваясь рукой, которой он держал подушку. Ему явно не щекотно. — Прекрати, — буркнул он, но в его голосе слышалось скорее смущение, чем раздражение.       Юна, не сдаваясь, переместила атаку на пресс, ее пальцы искали уязвимое место. Но Юбин сидел, как скала, лишь слегка подрагивая уголком губ. Она фыркнула от досады, отступая. Но она же видела — на что-то он среагировал. Абсолютно точно. Ее взгляд упал на его обнаженное предплечье, которого она недавно коснулась. И тогда, медленно, почти с вызовом, она снова протянула руку и кончиками ногтей провела от локтя к запястью. Медленно, едва касаясь. Эффект был мгновенным. Глухой, сдавленный стон вырвался из груди Юбина. Все его напряжение разом испарилось. Он не оттолкнул ее, говоря прекратить, а, наоборот, запрокинул голову, распластавшись, глаза его закрылись, а ноги непроизвольно слегка поджались. Рука, все еще державшая подушку на животе, обмякли. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим диалогом с телевизора, который уже в открытую игнорировался и не вызывал интереса. Юна замерла, чувствуя, как мурашки пробежали по его коже под ее прикосновениями, и на ее губах заиграла торжествующая улыбка. Она нашла его слабое место.       Юна, окрыленная своей находкой, решила проверить гипотезу дальше. Пока Юбин приходил в себя, опрокинув голову назад и пытаясь прийти в чувства после нахлынувших ощущений, она резво соскользнула со своего мешка и устремилась к его ногам. Он лишь успел почувствовать движение, а затем невыносимую щекотку в стопе. Вот это он боялся по-настоящему. Мгновенная, животная реакция заставила его резко подтянуть ноги под себя, перейдя в сидячее положение, и в ту же секунду его рука перехватила запястье Юны. Она взглянула на него — глаза сияли озорством, а на губах играла беззаботная ухмылка. Она явно не собиралась останавливаться. Что ж, лучшая защита — это нападение. С легким рывком он уложил ее на спину на ее же кресло-мешок. Возмущенный визг тут же сменился взрывом смеха, когда его пальцы впились в ее чувствительные бока. — Юбин-а, нет! Прекрати! — она извивалась, пытаясь оттолкнуть его одной рукой, в то время как вторая беспомощно болталась, прикрывая туловище. Но он ответил лишь то, что она сама доигралась. Ее смех звенел, смешиваясь с голосами из телевизора.       Она уже поджала колени, пытаясь защититься, легко отбивалась, когда внезапно сбоку на Юбина игриво и настойчиво напрыгнул Нуар, заинтересованный внезапным шумом. Мохнатая туша едва не опрокинула его. — N-Noir, arrête!— выдавила Юна сквозь приступ смеха, отдавая команду на своем родном французском. Пес, послушный, но с горящими глазами, отступил на шаг, виляя хвостом и наблюдая за весельем.       Чтобы обездвижить извивающиеся ноги, Юбин инстинктивно раздвинул их коленями, оказавшись между ними. Он продолжал свою «атаку», а Юна уже заходилась в смехе, краснея и пытаясь отдышаться. Азарт и веселье были так сильны, что он абсолютно не замечал, насколько вульгарной и интимной стала их поза — он между ее раздвинутых бедер, она прижималась и ее тело выгибалось под его прикосновениями, полное сдавленных смешков и покрасневших щёк. Мысль ударила с такой силой, что его пальцы замерли в сантиметре от ее талии. Юбин вдруг осознал всю похабность происходящего, в голове пронеслось воспоминание об их первом разе — таком же неожиданном, стремительном и случайном. Он застыл, ожидая, что и на ее лице появится смущение или упрек, но Юна, заметив его замешательство, лишь перевела дух, расслабив тело, словно не видя ничего особенного в их позе. Ее принятие ситуации и его собственная скованность вызвали странное противоречие внутри него.       В этот момент Нуар, до сих пор наблюдавший за ними, подошел и начал настойчиво поддевать носом руку хозяйки, толкая ее к выходу. — А, — выдохнула Юна, все еще слегка запыхавшись, — меня мама зовет, — Юбин непонятливо посмотрел на собаку, — мы научили его команде: например, я скажу «Нуар, Флёр» и он пойдёт ее доставать, пока она не придёт ко мне. Вот и он не отстаёт от меня, пока я не приду к маме.       Юбин, покивав гениальности команды, молча откатился от нее и плюхнулся обратно в свой мешок, чувствуя, как жар стыда разливается по щекам. Он слышал, как Юна поднимается, поправляя одежду, и ее легкие шаги вместе с цоканьем когтей Нуара по паркету затихают внизу по лестнице.       В то время, пока побоище только начиналось: на кухне сидели Флёр и Ёнджу. Внезапно из верхнего этажа донесся приглушенный, но отчетливый баритон Юбина: «Прекрати!» — а затем взрыв смеха, веселый писк Юны и стук пяток о пол. Несмотря на хорошую звукоизоляцию, их крики было слышно Из-за отсутствия дверей между этажами. Женщины переглянулись. На их лицах была лишь теплая, умиленная улыбка. Флёр, вытирая руки, кивнула в сторону Нуара, дремавшего у дивана. — Нуар, Юна, — тихо скомандовала она. Пес тут же встал, махнул хвостом и исчез на лестнице.       Вскоре по лестнице шустро спустилась девушка, с красными лицом, поправляя кофту. Она бодро подскочила к женщинам, озвучивая свою находку о том, что Юбин боится щекотки стоп, но прежде чем Флёр успела сказать то, зачем вообще позвала дочь, раздался звонок в дверь. Младшая Шин бодро метнулась к двери, смотря в глазок… Вся радость тут же пропала, девушка затихла и это сразу же почувствовала мама, в первую очередь задумавшаяся, почему же Юна не открывает дверь. Девочка разворачивается с выражением лица, будто она увидела самое разочаровывающее, что было в её жизни. Флёр сменяет дочь и смотрит кто там, а Юна тем временем зашторивает окна и закрывает другие две двери, через которые можно выйти наружу. Госпожа Хон удивлённо следит за переменившимся настроением собеседниц, а Флёр открывает дверь и со словами: «А вас не приглашали. С новым годом», — захлопывает дверь. Она оборачивается и, обняв дочь за плечо, ведет её на кухню, где дала ей тарелку с перекусом и отправила обратно к себе.       Юна поднимается наверх, по пути пытаясь унять напряжение, но перемену с нескончаемого смеха на тишину сложно не заметить. Юбин смотрел фильм, часть которого они благополучно пропустили, и повернул голову на Юну только когда она села рядом, ставя между ними тарелку с закусками. Она уселась молча, что не устроило раздраконенного Юбина. Он, закинувший руку за плечи Юны, дернул её за волосы, обращая на себя внимание: «Че там?» — лаконично спросил он. — Пришли бабушка с дедушкой по линии отца, все такие весёлые, а сами… — она не договорила, не желая вспоминать об этом. Невооружённым глазом видно, что они не в контрах, но общаться желания не имеют. — Ну и хер с ними, — вынес вердикт Юбин, — под зад выпнули и веселитесь дальше. Не зачем на них зацикливаться, — и ткнул пальцем в сторону фильма, — ты, между прочим, такой пиздец пропустила…       Он взял пульт и, кое-как разобравшись в управлении, отмотал назад. Этого хватило, чтобы Юна снова ухахатывалась до потери пульса.       После фильма они отправились спать, итак просидели до поздней ночи из-за встречи нового года. Юбина принудительно-добровольно уложили в комнате Юны на кровать, а сама Юна решила, что ей место на диване, но не в гардеробной, а в спальне. Юбин валялся на боку, подперев голову рукой, и наблюдал, как Шин приняла лекарства и принялась укладываться — в его сторону головой, потому лица её он не видел. Она легла на спину, укрылась пледом, словно мумия, и затихла… Юбин следил, не моргая, ни о чем не думая… Не шелохнулась, мирно сопела. Вот это её сморило! Прошло минут десять от силы, как парень залип в телефон, оставив один только ночник у кровати включенным, как за дверью послышался шкряб. От чего-то он напрягся, ожидая чего угодно, когда ручка двери опустилась и дверь открылась, но это был Нуар. Юбин прикрыл глаза, выдыхая и смеясь над собственной трусостью. Пёс стоял в проёме, изучающе глядя на красноволосого: «Ну и чего стоишь? Иди давай», — шепотом говорил Юбин. Не понятно, на него ли или просто так фыркнул Нуар, но он подошёл к дивану, где была Юна — он постоял с секунду, а после словно игриво толкнулся лапами о диван, будто звал играть, еще раз, а после вовсе запрыгнул. Юбин резко принял сидячее положение, не понимая, чего пёс так взъелся, но тут Юна подняла руки, поглаживая пса за шею, а после аккуратно села, обнимая Нуара. Со спины видно, как зажаты плечи девушки. Почему-то кажется, что она испытывала страх, а сейчас находила утешение, обнимая собаку. Юна и правда почти мгновенно провалилась в тяжелый, бездонный сон, обессиленная праздником и эмоциями. Но этот покой длился недолго. Внезапно ее сознание болезненно прорезалось — она проснулась. Вернее, ее мозг проснулся, а тело нет. Одеяло свинцовой плитой придавило, не давая вздохнуть полной грудью. Сквозь приоткрытые веки она видела знакомые очертания комнаты, тени на стенах, которые начинали шевелиться и тянуться к ней. Паническая мысль «я не могу пошевелиться» застряла в горле. В ушах стоял нарастающий, давящий гул, а по телу ползло ощущение чужого, враждебного присутствия. Она пыталась крикнуть, дернуть рукой, повернуть голову — все тщетно. Это был сонный паралич, редкий, но знакомый ей ужас. Именно в этот момент, когда страх достигал пика, а тени у кровати казались особенно плотными, она сквозь гул услышала за дверью тот самый шкряб. Ее застывшее сознание ухватилось за этот реальный звук, как за спасательный круг. Потом — едва слышное дыхание. Когда влажный нос поддел ее неподвижную руку, массивная голова уперлась в бок, ледяные оковы паралича мгновенно ослабли. Возможность пошевелиться вернулась к ней в тот миг, когда Нуар запрыгнул на диван. Ее руки, еще секунду назад бывшие беспомощными плетями, сами потянулись к нему, ища спасения и опоры в живом, дышащем тепле. Она села, обнимая его, и глубоко, с облегчением вздохнула, чувствуя, как дрожь ужаса медленно отступает, сменяясь благодарностью к верному псу, который в очередной раз спас ее от кошмара.       Позада слышался шорох постели — Юбин улегся обратно. Шин, выпуская Нуара из объятий, обернулась: Юбин старательно делал вид, что спит, хотя его уже заметили. Девушка задумчиво смотрит в сторону, не решаясь заговорить, но… Нуар гавкнул, заставляя хозяйку подпрыгнуть на месте. — Тише ты! — шикнула Юна.       Позажи слышен тихий смешок и тогда Юбин понимает, что можно не притворяться спящим, он сам себя выдал. «Свет еще включен», — подумала девушка, мимолётно посмотрев на ночник, — «конечно же он не спал все это время… Разве он не хочет спать?» — позабыв о том, что ее сонливость вызвана лекарствами, удивленно думала она. — Даже пёс понимает, что не стоит спать на диване, — тихий мужской голос нарушает тишину. Юбин похлопал по кровати, — ты заставляешь меня чувствовать себя неловко от того, что я вытеснил тебя с твоей же кровати. — Но это было моё решение, — перечила она, на что рядом раздался фырк Нуара. — Он со мной согласен, — Юбин кивнул в сторону пса, будто они сговорились.       Юна долго не размышляла, не сопротивлялась. Она пробралась в свою кровать и сразу же намеревалась уснуть, но чувствовала на себе внимательный взгляд. Насмотрится и отстанет, думала Юна, но… — Чего ты такая нервная? — вдруг раздается вопрос. Девушка открывает глаза. — Сонный паралич испытывал когда-нибудь? — отрицательный ответ, — а у меня вот после лекарств частенько приходит.       Молчание. Оба все еще не прикрыли глаз, чтобы уснуть. — Рука болит сейчас? — тихо спросил он, найдя, казалось бы, самый безопасный повод для разговора, раз уж им не спалось. — Ноет, — так же тихо ответила Юна.       Отчего-то он с трудом вел разговор. — Мне стыдно, — вырвалось у него наконец, слова, которые он носил в себе весь вечер, — за сегодня. За то, что мы с мамой… ничего вам не подарили. Особенно я — ни на Новый год, ни… — он замолчал, прежде чем выдохнуть самое горькое, — ни на день рождения. А ведь Сонмин соврал, тот подарок от нас обоих.       Он ждал тихого вздоха, упрека или разочарованного молчания. Но вместо этого услышал легкий шелест простыни. Юна пододвинулась и приподнялась на локте. В комнате, освещённой ночником, он видел её сонное, но кокетливое лицо, склонившееся над ним. Потом он увидел, как ее ладонь легла на подушку по другую сторону его головы, замыкая его в своем личном пространстве. Другая ее рука аккуратно лежала, без опоры на неё. Рефлекторно рука Юбина поднимается и ложится на спину Юны. Она медленно приблизилась, и ее губы коснулись его губ. Поцелуй был коротким, но от него по всему телу Юбина пробежали мурашки. — Это, — прошептала она, ее дыхание обожгло его губы, — в качестве новогоднего подарка.       Юбин застыл, его разум на мгновение отключился. Если вспомнить, в день её дня рождения они уже поцеловались. Вся его напускная дерзость растаяла, оставив лишь смущение неопытного юнца. Он, способный нагло щуриться и язвить при свете дня, в темноте, под прикосновением ее губ, покраснел, как девственница. Прежде чем он смог что-то сказать или хотя бы подумать, она снова поцеловала его. На этот раз медленнее, увереннее. Ее губы были мягкими и настойчивыми, заставляя его, более опытного в поцелуях, отвечать. В воздухе повис тот самый томный, глубокий накал, от которого кружится голова и перехватывает дыхание. Она оторвалась, и он, оглушенный смущением и нахлынувшим возбуждением, услышал ее тихий, немного хриплый голос: — А это — за день рождения. Мне этого хватит, — и улыбнулась, маленькая провокаторша, — давай в следующем году встретим новый год в Швейцарии? Я думаю, тебе понравится!       Вместе? В следующем году? Юбин не мог сразу сказать «да» не потому, что он может быть занят, а потому что её слова означают, что она не планирует с ним расставаться, но протянут ли они? Не расстанутся ли к тому моменту? Но все же он согласился на её авантюру, оставив разбирательства на потом. Сама жизнь играла против Юбина: девушка говорит такие трогательные слова, целует его, соблазняет… Юбин приподнимается и, придерживая Юну, переворачивает её на спину, нависая над девушкой. Инициируя поцелуй, он опускает руку на её бедро. Намерения становятся сразу понятны, но из-за пары вещей Юна не может поджержать его мнициативу. Шин упирается руками в грудь парня, чтобы он отстранился, а после складывает перед своим лицом указательные пальцы крестиками. — Я пока… Не могу… — она не стала прямо называть типичную женскую проблему, но благо Юбин понимает слово «нет», — да и к тому же мы дома не одни, — этот факт смущал её больше всего и она сконфуженно отвела взгляд в сторону. Не могла смотреть в глаза Юбин, почему-то очень смущаясь, хотя в прошлый раз именно она склонила его к тому, чтобы переспать и всячески дразнила. — Ладно, — согласился он и опустился на кровать рядом. Ему хотелось ударить рукой по лицу, ругая себя за такую непривычную смелость, так ещё и отказали. — Чудесно. Давай спать, а то новогодние праздники скоро закончатся и придётся пахать.       С этими словами она повернулась к нему спиной, словно ничего и не произошло. А Юбин остался лежать, глядя в потолок и все еще чувствуя на своих губах жгучее, сладкое послевкусие ее слов и ее поцелуев. Он уснул заметно позже, как всегда раскинув руки, что мешало Юне и ей, чтобы не касаться руки пришлось жаться к стене. Из-за неудобства оба на миг проснулись, не уловив начала диалога запомнив только то, что Юна возмутилась что ей тесно, а Юбин сказал просто лечь на его руку и тогда, когда девушка легла к нему ближе уместив голову, как сказано, вновь засопели, видя десятые сны.

***

— Эх, прошел месяц, и все пропали… — протянул Ханнам, глядя на плакат о пропавшем Джахёне, — Юнха и Миён понятно, Шелли как полоумная, да и мы тоже, ищет Джахёна, а Юна… А что Юна? Я видел её только один раз за месяц, и то уходящей от тебя. Кто-нибудь вообще пересекался с ней после декабря? — в памяти Ханнама всплыло воспоминание того, как он шел на работу к Юбину, на стройку, а оттуда уже уходила Юна с Нуаром, он попросту не нагнал бы её.       А вот Юбину вспоминалось другое. Зная планы Юны на каникулы, он думал, что они будут редко видеться, но она не давала ему скучать и тухнуть в одиночестве. Она иногда заглядывала к нему после работы, иногда после вождения, чаще заглядывала к нему на работу передать купленного перекуса, чтобы он не корил себя за то, что заставляет её тратить время и на готовку, ещё и с её-то едва зажившей рукой, то в выходные заваливалась к нему домой под вечер и будто домовой бесшумно сосуществовала и либо пригревалась к его груди, оставаясь на ночь, либо уходила, оставляя за собой терпкое послевкусие и одиночество. И как она только всё успевает? — Она… Много чем занята, — коротко ответил он.       Он вспоминал, как она, сидя напротив, рассказывала про какого-то взбалмошного рыжего парня с её работы, а потом про другую работу, где ей часто приходится иметь дело с людьми и какие же они бывают мерзкие, что до слёз обидно. Как она возится с товарами и как рада, что с ней на сменах какой-то парень, что помогает ей с верхними полками. Тогда Юбин и сам устроился на ту работу, неосознанно радуясь, что место того человека занял он. Они с Юной успели поругаться по поводу того, что эта работа слишком тяжёлая и слабонервная и слабая Юна не подходит для этого места. Девушка лишь обиженно фыркала и просто ушла со склада, продолжая работу в зале. Но долго они там и вправду не проработали. Они были просто сменщиками, пока основные сотрудники не смогут выйти в свой график, а после жалоб клиентов на то что эти два сотрудника ругаются и решают какие-то свои личные проблемы вместо того, чтобы их обслуживать, никто не захотел их оставлять. Да даже если клиенты как всегда наврали в отзыве, этим двоим было как раз нужно уволиться оттуда. Но вспоминая, есть забавные моменты, например, как Юна садится на коробку, зажимая ногами, чтобы заклеить, а после, чуть ли не падая пытается её отнести — тогда это и вправду было смешно. Или как они шуточно пихались и разбили стеклянную дверь… Одни убытки у них. Однако всё это заглушало их внутреннюю боль после событий с Мину… Вот только может ли Юбин предположить, чем Юна занималась в то время, когда они не пересекались? Она, с малым количеством увлечений, всё же имеющая свободное время… Как всегда занималась самокопанием, изредка посещала Мину, потому что ей было трудно не сопереживать и своим тухлым лицом не сделать ему еще больнее морально, а также наводила справки. Вот только её друзьям знать об этом не нужно, поэтому всегда говорила, что она занята на работе… Но она не единственная кто почти не выходит на связь, поэтому ни у кого подозрений не возникает.       «Мне кажется я знаю, где он. Я поехала проверять, жди новостей», — написала Шелли прежде, чем пропасть на несколько дней. А тем временем каникулы всё шли… В кои-то веки Ханнам и Юна пересеклись по пути на работу к Юбину. Девушка шла с псом на поводке, Ханнам нёс пакет с едой и… — Нуар! — успевают крикнуть они, когда завидев знакомую улицу, пёс, словно его никогда не дрессировали, вырывается из рук хозяйки. Шин падает на колени, тут же ощущая жжение на коленях и ладонях, а Ханнам разрывается между тем, чтобы побежать за собакой и помочь подруге.       Ханнам помогает подруге, она быстро отряхает себя и они вместе бегут следом за Нуаром. Юбин слышит однократный лай со стороны выхода со стройки, уже понимая, кто там, но оглянувшись, увидел собаку без хозяйки. Ну и кто кого потерял? Пёс останавливается недалеко от выхода, не проходя дальше, будто знает, что дальше опасно. Бин подходит к псу, тот сразу опирается на него передними лапами, активно шевеля хвостом, но не может облизать руку, треплющую его по голове из-за намордника. «Где хозяйку потерял?» — спрашивает Юбин, поднимая поводок и выходя с территории. Только он выходит и оглядывается, и видит спешащих Ханнама с пакетом в руке, и Юну, не поспевающую за усачом. Опустив взгляд на радостного пса, Юбин всё понял: Нуар побежал к нему на встречу, бросив спутников. — Нельзя так делать! — возмущается Ханнам, тыча в сторону пса и вдыхая воздух. — Хотя бы без увечий, — добавила Юна отряхая коленки, — я бы может тоже хотела быстрее прийти, но не бежать же! — ругала Юна, но Юбином эти слова были восприняты как «я тоже хотела побыстрее его увидеть». Он смущённо прикрывает рот, отворачиваясь.       Пёс касался лапой морды, словно извинялся, но хояйка-то понимала, что он ничуть не раскаивается. Компания отошла от входа на стройку, Юбин взял перекус и друзья разобрали кофе. — Ух ты, — слышится мужской голос и чьи-то крепкие руки хватают Ханнама за ноги, — парень, не хочешь поработать на нас? — это был один из рабочих и предложение звучало крайне сомнительно, учитывая, что он буквально лапал ученика… И он согласился. После перекуса оба парня ушли работать, а Юна от нечего делать наблюдала, стоя у выхода, Нуар послушно сидел рядом, — слабым девчушкам тут не место, так что близко даже не подходи, — он махнул рукой, абсолютно не заинтересованный в Юне, но его счастье, что она цыкнула на обоих парней, не давая им начать пререкаться.       Они не могли обойтись без перепалок, но их оппонентом оказался довольно профессиональный чернорабочий шкет. Парням посоветовали не ругаться с этим ребёнком, да и Юбина останавливали только деньги. — Эй, — слышится рядом с Юной и на территорию заходит знакомое им лицо.        «Оп, как вовремя тот кто мне нужен», — Юна улыбается своим мыслям, ее поиск меформации случайно обернулся удачей и она не собирается упускать эту возможность, но только после того, как он закончит свои дела здесь. Но была бы Юна так рада, если бы знала, что этот человек уложил её друзей в той поножовщине?       Юна накопала достаточно информации о Джокере, но не то, чтобы это было что-то необычное. Однако знание о его возможном найме ей дало многое. Он прошёл мимо, не обращая внимания на Юну — он определенно заметил её, но ему было всё равно, в его глазах был только тот самый шкет. Ханнам и Юбин приготовились к драке, но даже они были проигнорированы. Джокер подошел к шкету — своему брату, — выясняя, почему он здесь. Малой сбежал от брата, не задержался и Джокер, который-таки обратил внимание на Юну, а точнее на пса. Юна просияла, поняв, что он падок на собак… Через некоторое время Ханнам и Юбин подметили, что Юны нет… — Чё ей тут стоять? Ушла уже, — отмахнулся Юбин. — Это же Юна, она бы попрощалась хотя бы! — заявлял Ханнам, почёсывая подбородок. — Она ушла с хёном, — вытирая нос рукавом, сказал вернувшийся шкет. Оба парня замерли. «С чего бы ей водится с ним? Они даже не знакомы» рассуждали они, — да? А мне показалось что они уже знакомы…       Перекинув всё в одну руку, Юбин пошарился в кармане в поисках телефона и торопливо набрал номер Юны понимая, что если они побегут её искать, то навряд ли найдут.       Как так вышло? Всё гораздо проще, чем могло показаться — у Юны заиграло шило в заднице и она почувствовала себя героем, как это было в те разы, когда она выручала Юбина. Она пошла следом за братьями и когда те выясняли отношения, встряла в разговор. Приобняв паренька за плечи, Юна начала с того, что назвала Джокера по имени и вступилась за мальца, мол, не лучшее место для работы ребёнку, но почему бы не поддержать инициативу трудолюбивого человека? Джокер насторожился, ведь знал что она не угроза ему, но его брат тут же положительно отнёсся к незнакомке и не понятно, что она замышляет, раз разузнала его имя. Джокер отмахнулся от брата, оставаясь с Юной, у котрой немного тряслись поджилки, наедине. Сделав вид, что им по пути, Джокер стал уходить, намереваясь быть как можно дальше от стойки и вывести девушку туда, где за ними бы не следили в случае чего. — Что ты задумала? — прямо и лаконично спросил он. — Ты же как-то связан с тем парнем, который сбил лидера Колибри? — Джокер остановился и обернулся. Так значит она многое раскопала и явно чего-то хочет, — просто так говорить не собираешься, да? — она вздохнула и не надеясь на скидку, — сколько я должна за информацию? На самом деле у меня будет для тебя задание, — Юна заговорила тише.       Джокер оценивающе смотрел на Юну. Прицениваясь, он вспоминал то, что ему уже о ней известно, что она могла бы попросить и как много он сможет вытянуть. Богатые люди безумны, поэтому он не спешит списывать эту безобидную девчонку со счетов, ведь своим умом она успела многим насолить. Но он немного расслабился, предвкушая сотрудничество — присел, чтобы наконец-то погладить ласкового Нуара. — Зависит от задания, — как и следовало поступить, он сначала собирался узнать то, что ему предстоит сделать и только потом установить ценник. — Я уверена в том, что тот парень еще может досрочно выйти из заключения и обязательно еще раз полезет на Колибри. Я знаю, что у тебя есть возможность связи с ним поэтому я хочу, чтобы ты обеспечил ему вечное заключение, — Юна натянула улыбку понимая, что ввязывается в нечто грязное, но это ради безопасности её друзей и её самой.       Джокер поднял на неё взгляд, перестав играться с Нуаром, и поднялся. Она точно раскопала что-то, раз знает о том, что у него есть способы и связи. Молча, он достал листок и ручку, начиркал цифры, обозначающие сколько и куда скинуть. — Оплата после… — он уже был уверен, что Юна не отступит, поэтому пошел на сделку, помимо этого её заказ перекликается с заданием, котррое у него уже есть и он мог бы урвать лишнюю плату, но его прервали. — О, mon dangereux, я тебе доверюсь и внесу полную предоплату, а взамен не отчитывай как и что ты сделал, — она скорчила лицо уже представляя возможные гадости, — ты волен делать что угодно, мне важно только то, чтобы он больше не мешался, — помахав руками ответила она, — я сегодня же отправлю деньги и… — её телефон загудел, её уже спохватились, значит пора закругляться. На этом они и разошлись.       «Mon amour? ~» — говорит Юна, взяв трубку. Юбин подумал, что это странное «алло» и вновь не придал значения её французским выходкам, поинтересовался тем, где она: «да так, мило поболтала и погуляла с Нуаром. Простите, что не попрощалась. Не буду отвлекать от работы, удачки!» — она умело перестроилась на задорное поведение, хоть на самом деле сильно нервничала. Юбина это не убелило, но Юна сбросила трубку прежде, чем он успел ответить. Джокер смотрел ей в след, создавая себе последующее впечатление о Юне — тихая, иногда смелая, умело оперирующая словами, богатая мягкая девочка, но иногда очень хитрая и скрывающая чрезвычайно много даже от близких.       Лига улиц возвращается! Наконец-то все дождались следующего заезда, но только у Колибри ситуация не улучшалась. Ханнам, Джунсу и Юбин собирались участвовать втроём, но… Шелли внезапно вернулась, теперь они вчетвером. Юна приехала в качестве поддержки и, придя вместе с подругой, к их общему удивлению застала косплей на Колибри от Тэджиновой команды. — Что за Панк Принцы? — в пустоту спросила Шелли, сложив руки на груди и глядя в сторону упомянутой команды, — и такое всем нравится?.. — она удивилась, что на таких слишком смазливых парней вешаются девчонки, — может со мной что-то не так… Юна, тебе кто-нибудь нравится из них? — Ну… — Юна встала в ту же позу, что подруга, но коснулась пальцами губ, серьёзно задумавшись, — вон тот в капюшоне немного неплохой, но остальные прямо очень слюнявые, — девушка скорчила лицо, будто Шелли оскорбляла её таким вопросом, — а вон тот в солнцезащитных очках похож на Мину до создания Колибри… — Ах, да, ты же у нас любите маскулинности. Тот в капюшоне единственный, кто немного на это похож, но всё равно павлин… — Юна покивала в ответ, — мы с тобой как-то далеки от корейской поп-культуры… Я услышала, что они стажеры, видать хотят засветиться, — Юна цыкнула и звучало это довольно надменно. Шелли удивилась и восхитилась, — ты что, сейчас цыкнула на них? Неужели подумала, что какие-то там физфак не ровня нашим ребятам? — она маячила перед подругой, радуясь, что такая правильная Юна тоже иногда смеётся над чьими-то намерениями. Это смутило Юну, ведь она не хотела над кем-либо насмехаться, — общение с Нюрой идёт на пользу!       Пришлось расстаться из-за начала гонки. Команды готовились к старту и можно было наблюдать, как фанаты кричали слова поддержки принцам, а Колибри называли кальмарами. «А что значит кальмар?» — спросила Юна у кого-то рядом. «Так называют некрасивых людей», — объяснила незнакомка. Юна удивилась и хмыкнула. Вообще-то Колибри ничего такие! Шелли красотка и иностранка, Джунсу с первых минут вызывает симпатию и доверие, Ханнам очень мужественный, хоть и его внешность якудзы пугает, по Мину вся школа течёт, он элегантый, Джахён имеет очарование, особенно когда снимает очки, а Юбин… «А Юбин…», — Юна запнулась на нём, смущаясь собственных мыслей. «А эти принцы вообще откуда взялись? Их протолкнули на этот этап ради просмотров? Если бы они участвовали всё это время, тут бы всегда было шумно», — Юна задумалась, ведь и вправду увидела их впервые. Пожав плечами, она списала всё на рекламу, это обычное явление.       Гонка не стоила внимания, Колибри размазали этих «пикми» принцев. Джахён, появившийся аккурат перед гонкой, как всегда перевернул ход игры. Если не упоминать, что Юну чуть ли не тошнило, когда на весь экран появилялись лица принцев, которые строили рожицы или подмигивали, то она почти не смотрела на экран, а в какой-то момент она хотела повернуться спиной и ждать конца… — Туда этих псевдо-принцев! — крикнула Юна, взметнув кулак в небо. Фанатки убивались горем, плакали, проклинали Колибри, — они странные…       Многие рядом посмотрели на неё с осуждением, поэтому Юна тут же сжалась и стала тише, устремилась в другую часть толпы, где вероятно могла чуть позже пересечься с Колибри. Она уткнулась в телефон, занимаясь своими делами, дожидаясь. По спине неприятно прошла дрожь, на которую девушка не обратила внимания, она не проходила некоторое время, а после кто-то, подойдя со спины, свесил руку с ее плеча, приобнимая. Юна подумала, что это кто-то из знакомых, но парфюм, голос и реакция ближайших девушек были незнакомы. Юна выключает телефон и принимает к груди, оглядываясь. Паренёк в очках, один из принцев. Ничего не понимая, девушка хмурится — чего это он к ней прилип? — Ты же дружить с той блондинкой? Она понравилась нашему лидеру, — продолжал он о чем-то болтать по-английски, думая, что раз Юна иностранка, то не понимает корейского. Ей не нравилось то, что к ней прилип незнакомый неприятный человек, помимо этого на них пялятся окружающие. — Ей не понравился ваш лидер, — ответила Юна по-корейски, удивив очкарика. — Ух ты, говоришь по-корейски? Прелестно! — восхитился он, — не хочешь сегодня вечерком погулять? — продолжал он гудеть. Юна пыталась спихнуть его руку со своего плеча, но он был настойчив. Девушка смотрела по сторонам, в поисках помощи и на глаза ей попалась компания, среди которой была одна очень заметная макушка Юбина. Чутьё подсказывало, что видя надоевших им Панк Принцев, они бы не церемонились и сравняли бы их с асфальтом, поэтому предвидя драку, на которую уже были настроены Ханнам, Юбин и даже Шелли, Юна действовала наопережение. Она хватает очки прилипалы и с силой швырнула их о землю. Девушки ахнули, проклиная Юну, а парень дёрнулся, — какого чёрта?! — Лучше это, чем разбитое лицо, — тихо бросила ему Юна и, освободившись, радостно бросилась к друзьям, не успевшим дойти до них. Осталось убедить их в том, что всё в порядке.       Впервые за зиму, с того дня, когда Мину сбил грузовик, Юна увидела Джахёна. Он не мог смотреть ей в глаза, когда видел забинтованную руку. Даже если это не его вина, он всё равно поступил эгоистично, сбежав ото всех, когда всем, как и ему, тоже было плохо.

***

      Мысли Юны по-прежнему возвращались к проблемам, которые их окружали. Мину немного оклемался, началась учёба, а странности вокруг Лиги Улиц не проходили. Тема допинга до сих пор витала и Шин не могла решииться ни на какие действия — начиная что-то предполагать, например выбросить тот допинг в её ящике, в голове начинает развиваться сюжет того, что всё обязательно пойдёт не по плану. Выкинет — случайно обнаружат и её посадят. Оставит дома — найдут случайно, будут вопросы, разочарования. Шелли, что часто бывает у Юны в гостях и которой может что-то понадобиться например из концелярии, может заглянуть в ящик, а запрещать ей это делать и искать самой может быть подозрительным… Поскольку изначально Юна умолчала, чтобы друзья не втянулись в это, то сейчас всё иначе. Допинг фигурирует практически каждый день во многих гонках. Может, стоит наконец рассказать кому-нибудь, что происходило с самого начала? Кто-то, у кого есть власть… Может, Мину?       Юна взяла злополучный допинг и сунула в карман, до больницы она шла онлядываясь по сторонам, будто украла что-то или за ней наблюдали — нешуточно это было из-за явного озноба, будто за ней и вправду пристально следили, — а когда дошла до палаты, не решалась зайти, долго тёрлась у дверей, предпринимая несколько попыток, схватившись за ручку, но далось ей это не сразу. Она была не частым гостем в этой палате, но её приход не что-то необычное. Мину сидел, глядя телевизор, когда дверь скрипнула. На пороге стояла Юна. Бледная, с таким потерянным и виноватым видом, что у него сердце екнуло даже сквозь собственную апатию. По Юне сразу понятно, что она не с добрыми вестями. Он хотел было поприветствовать подругу, но они сразу начали с главного, без предисловий, ведь ничего хорошего ждать не стоило. — Мне нужно кое-что тебе рассказать, — ее голос прозвучал чуть слышно.       Она подошла к кровати, не решаясь сесть. Ее пальцы дрожали, когда она достала из кармана крошечный, ничем не примечательный флакончик и протянула ему. Он молча взял его, повертел в руках. Сначала в его глазах читалось лишь недоумение, но потом взгляд зацепился за почти стершуюся маркировку, за форму… И понимание, леденящее и яростное, ударило в мозг. — Что это? — его собственный голос прозвучал глухо и напряженно, подозрительно, — Юна, откуда у тебя это? — он присмотрелся к тексту, узнавая примерную дату, — так давно…       Она не смотрела на него, ее взгляд блуждал по полу. — Мне… предложили. Я по дурости взяла. — Кто, — коротко спросил он, сжимая допинг в руке. — Хвангён, — призналась она. Она была очень тихой, будто если будет говорить громче, то что-то случится, — после гонки он дал мне это, я поверила в его бред, а в тот же день поняла, что это такое… Я не принимала допинг на своей последней гонке, но боялась Хвангёна, поэтому подстроила свой уход…       Тишина в палате образовалась в ту же секунду и была неимоверно давящей. — Ты что, совсем охренела?! — Мину рванулся вперед, забыв о капельнице, его лицо исказилось гримасой ярости и недоверия, — Ты взяла ДОПИНГ? Ладно не знала что это такое, но после… СКРЫВАЛА ЭТО?! Всё это время?! — он не дал ей вставить слово, он был в бешенстве и вовсе не контролировал слова, ему не до этого, когда он сам прикован к постели, — ты вечно так! Вечно что-то скрываешь, таишь, носишь в себе! Даже такие вещи! Ты что, думаешь, мы тебе не друзья? Что мы тебя на съедение Хвангёну бросим? За тебя же могут заступиться! Я могу! Юбин может, черт возьми, разорвет кого угодно! Ханнам, Джунсу… Даже Шелли, понимаешь?! Даже она! Но нет, ты же должна со всем справляться в одиночку, ты же такая сильная и независимая, верно?! — он остановился на миг и продолжил, — всё это время ты скрывала это, переживала проблемы с Хвангёном, а после ввязывалась с нами в другие, предоставляла информацию… Ты ведь понимаешь, насколько это подозрительно? Сейчас, когда допинг горячая тема Лиги Улиц, ты выглядишь как сообщница, — Юна не спешила оправдываться, молча смотрела в пол. Мину тяжело дышал, его грудь грузно вздымалась. И тут он вспомнил, — Шелли… Она как-то обмолвилась, что ты что-то прячешь, и когда с Хвангёном мило общалась перед своим уходом из Тарантулов… А правда ли ваш разлад внутри команды? — Юна молчала. Даже если объяснит, он не будет слушать, будучи ослепленным обидой и злостью. он задумался о насущном и вспомнил ещё одну странность, — придурок, что сбил меня, его посадили, но… Ты знала, что он умер в тюрьме? — Юна удивленно вздрогнула. Не в курсе значит, а он на всякий случай хотел прошупать как много она скрывает. Но вот только Юна могла предположить, чьих рук это дело и расстроиться, что она-таки узнала некоторые подробности заказа. А ведь она хотела хотя бы немного быть чистой на совесть в этом деле. Мину вернулся к рассуждения о допинге, — такие важные вещи… Ты просто невыносима. Ты странная. Ненормальная, — каждое слово било точно в цель. Юна стояла, сжимая кулаки, изо всех сил стараясь не расплакаться. Губы ее дрожали, а глаза были полы слезами, которые она отчаянно пыталась сдержать, — вон, — прошипел Мину, отворачиваясь к окну, — уходи! Я не хочу тебя видеть!       Это было последней каплей. Слезы, которые она так старалась сдержать, хлынули градом. Не сказав ни слова, Юна резко развернулась и выбежала из палаты, прикрыв лицо рукой, оставив Мину наедине с его гневом, болью и маленьким флакончиком в руке. Она знала что такое может случиться, но переживать это все равно досадно. Но теперь и она испытывала толику разочарования — Шелли знала о допинге? Или может подозревала. Она никому не сказала, но о волнениях о Юне намекнула. А Юна и не подозревала, что её молчание давно дало трещину.       Выбегая из палаты, Юна не заметила команду, пришедшую навестить Мину. Подходя к палате они слышали крик Мину, но не ожидали, что его визитёром была Юна. — Наверное нужно пойти за ней? — нерешительно спросил Ханнам. — Нет, — остановила его Миён, — сейчас ей лучше побыть одной… Когда немного успокоится, вот тогда лучше подходить, — все с опаской посмотрели на закрытую дверь в палату Мину. Что же между ними произошло?       Шелли из последних сил держалась, чтобы не побежать за подругой, но Миён была права. Может они случайно поругались? Юна чувствительная, а Мину сейчас в ужасном состоянии, мог наговорить гадостей, как и им недавно. Они зашли, прежде легонько постучавшись. Мину сидел, спрятав лицо в руки, задумался. Он посмотрел на столпившихся друзей только когда его окликнули. Никто не решался прямо спросить, что случилось некоторое время назад, но Мину сам затронул эту тему. Он показал допинг. — Вы знали, что Юна связана с допингом? — он был в таком стрессе, что попросту не было сил кричать. Всн пребывали в шоке, — она только что отдала мне это и сказала, что получила это после гонки с падением на стройке, от Хвангёна, — Шелли ахнула, вспомнив, что после этого их с Хвангёном взаимодействия были странными, — ты всегда с ней и всё знаешь, — сказал он, смотря на Юбина, — а ты первая сказала о том, что она скрывает что-то. Ты знала о допинге? — С хера ли это означает, что я всё знаю? — возмутился Юбин, — я силком вытащил из неё то, что он нассал ей в уши после той гонки, и то узнал только после их гонки. Она же простая, как щепка, нихрена не знает, а потом накручивает себя, — прикидывая время, и вправду достаточно времени прошло со дня её ухода, — перед гонкой с Хвангёном спрашивала, как он катается, это тоже разузналось поздно. Хер узнаешь, зачем она и что делает. — Юна не переваривает Хвангёна, ты же сам знаешь, потому мне показалось странным их взаимодействие. Если уж придираться к мелочам, то она не хотела делиться со мной водой, сказав, что это железо и Хвангён настаивал выпить «сейчас», но от её мамы я узнала, что у неё никогда не было с ним проблем, — повисла тишина, все обдумывали, связано ли это как-то с допингом. — Подождите, если собирать целую картину… — Джунсу усердно складывал воспоминания, — она расстроилась после гонки, когда упала, её нашел Хвангён, что-то наговорил и она поверила, что «допинг» ей поможет, но потом узнала, что это такое. — Если допинг цел, то она его не принимала. На вряд ли ей дали несколько пробников, — подметила Юнха, — говоришь, она боялась Хвангёна? Ну, зная Юну, не удивительно. Она в целом очень пугливая. — В том-то м дело, что нихрена мы о ней не знаем! — грубо ответил Мину, — из-за этого и выглядит подозрительным то, что она делилась инфонмацией о свей команде и знала больше нашего. Например, откуда у неё информация о Санхо? — Точняк, а почему она тогда ушла с тем белобрысым, ну который отмудохал нас недавно? — спросил Ханнам. Вновь молчание. Только Юбин и Ханнам знали об этом. Шелли замахала руками, предотвращая надумывания. — Подождите! Давайте дальше хронологию выставлять, а то не связывая эти моменты можно многое не так понять! — она откашлялась, — итак, она боялась Хвангёна… — Естественно, его компания выглядела как попытка избавиться от конкурента, но более щадаще, чем в гонке, на которую всё равно напоролась, — добавил Юбин. — Ага. И вот, не выпила допинг, который он ей дал. Она хоть и трусиха, но она хороший стратег и аналитик, знаете ведь. Вполне возможно, что она надумала всяких проблем и пыталась избавиться от них максимально безопасно для себя. Например, сделать вид, что она под допингом, что и объясняет её странный заезд, позволить слухам распространиться, чего она обычно не допускает — вспомнить только её ругань с нашими одноклассницами, — тут кивнул даже Джахён, — а после с таким «позором» покинуть команду. Даже Тарантулы говорят, что они не были особо в таких контрах, как говорила Юна, значит она ушла не из-за внутренних проблем, и вообще… — Шелли осеклась. Она коротко бросила взгляд на Юбина, вспомнив одну из причин ухода. — Тогда объясни мне, человеку, не достойному правды, собственно как и все вы, почему же она не рассказала о допинге и пришла только сейчас? — Раньше допинг не был такой явной проблемой в Лиге Улиц, как сейчас, — констатировал Джахён, — раньше она бы скрывала, чтобы никто не волновался, но сейчас всё иначе, — все понимали истину его слов. — А эта ампула… — Шелли вновь посмотрела на допинг в руках Мину, — такое ощущение, будто я её уже видела… — задумавшись, она пялилась на неё, а после ахнула, щёлкнув пальцами, — точно! В ящике стола! Когда я и узнала от госпожи Шин о железе, ради спокойствия хотела найти его, но ничего не нашла. Только открыла ящик, увидела это и тут же закрыла, потому что Юна вернулась!       Юбин скривил лицо, думая, что шарится в чужих вещах, а тем более подруги, но понял, что тоже бы так сделал, оказавшись в подобной ситуации. — Но зачем она до сих пор хранила это у себя? — прозвучал риторический вопрос. — Да для такого момента, чтобы если понадобиться — отдать, — взорвался Юбин, — если она такая подозрительная и, возможно, замешана в сомнительных делах, то почему всё ещё общаетесь? Разве она сделала вам что-то плохое? Лично я помню только то, что она всегда вам помогала. Стала бы жертвовать собой, чтобы спасти ваши задницы? Да с тем же белобрысым, я уверен, погшла только потому что в дурную голову залезла очередная идея, как подстраховать ваши задницы. Сколько всплывали её секреты, разве были они нацелены на вред кому-либо?! — он повысил тон, тыча во всех. Даже если только Мину сейчас был единственным, кто всерьёз сомневался в Юне, не мешало бы и другим проветрить головы. — Почему ты всегда покрываешь её? Мне казалось, она очевидно дала понять, что ничья помощь ей не нужно. Зачем заступаться за человека, когда он определённо не… — Она просит помощи. Когда уже поздно, но просит, — раздраженно ответил он. Он знает, о чем говорит. — Юбин прав — присоединилась Миён, — мы сами вытрясли информацию о её прошлом, знаем, что ей трудно чем-то делиться, поэтому не можем упрекать за молчание. — Юна, как и ты, наследница родительского бизнеса. У нее есть деньги и связи, её каждый любит и она умеет выстраивать отношения, мало ли откуда она доставала информацию. Она умеет оказаться в нужном месте в нужное время, и нарборот, — покивала Шелли. — Может она думала, что в связи со странностями вокруг допинга этот образец сможет стать уликой и ты, как довольно предприимчивый и находчивый человек, найдёшь этому применение, — подытожил Джунсу. Ханнам закивал: «Как с куста снял, тоже хотел сказать».       Мину опустил голову. Кажется, его голова начала остывать и он начал понимать, что переборщил. Он упёрся лицом в руки и взъерошил волосы. Первым ушел Юбин и, посомневавшись, Шелли.