Пересилить или пренебречь

В жизни я не слыхал

надоедливее жужжанья!

Ведь что ночью, что днём

«бум-бу», «бум-бу» — гудят повсюду,

не дадут и вздремнуть спокойно…

— Ота Нампо.

— Смотрите, та иностранка такая красивая! — шептались первогодки, увидев компанию Шелли, Джахёна и Ханнама. — Я слышал от знакомой второгодки, что здесь учится ещё одна иностранка и с ней легко подружиться, — говорит второй. — Ты о третьегодке со странными волосами? Которая Пакчжу? Я уже видел её, она такая милашка! — говорит другой, — она вроде недавно шла к кошке. Не понимаю, что за кошка такая, но так и было.       Ханнам смотрит на понурую Шелли. После визита к Мину, Юна игнорировала Шелли. Хоть её игнор не касался других, но из-за нахождения рядом Шелли, им тоже доставалось. — Не пойдешь к ней? — Я не… — хотела Шелли отказаться, мол, начнут сейчас говорить и звонок на урок всё прервёт. Но передумала и шустро пошла к школе.       Юна действительно сидела рядом с кошкой. Одной рукой обняла колени, положив на них голову, а другая как-то вяло лежала на земле в неестественном положении — лишь указательный палец был вытянут, будто ранее игрался с котятами. Шелли с сомнением приближается к подруге, не зная, какую реакцию ожидать, но на неё даже не обратили внимания. Да и вовсе глаза были закрыты. — Юна? — Шелли касается плеча подруги. Только происходит прикосновение, а Юна вздрагивает, сжимаясь, будто уклоняясь, и, не удержав равновесия, оседает на землю. Испуганно, она переводит взгляд на блондинку, — прости, я не специально! — Шелли и сама испугалась того, как чертыхнулась Юна. Она присаживается на корточки рядом. Не переставая смотреть на подругу, восстанавливающую положение, Шелли замечает весьма уставшее лицо и в первую очередь думает на то, что Юна очень переживала, — прости Мину, он сейчас не в лучшем эмоциональном состоянии, вот и вспылил. — Я сама виновата. С чего-то решила, что рассказать сейчас — лучший момент, — зевнув, она вернула взгляд в землю. Они замолчали на некоторое время. — Прости меня за то, что не сказала тебе о подозрениях. Ты сильно обиделась?.. — Не извиняйся, я действительно всегда всё умалчиваю, думая, что так будет лучше, но оказывается, что наоборот, — спокойно отвечает Юна, — но… Почему все так обозлились на меня, но в то же время все люди очень часто не договаривают? — голос был полон тоски и Шелли только больше почувствовала укол вины. А ведь она права — что Юна, что любой человек, скрывает что-то несмотря на причину, но почему-то все кроме неё выходят сухими из воды. — Это не так! — Шелли чуть повысила голос. Она не хотела, чтобы Юна успела надумать чего-то неправильно, — Мину нам рассказал всё и действительно был зол, мы, по правде, тоже начали сомневаться, но поразмыслили и, наверное, разобрались что к чему. Правда подтвердить наши догадки можешь только ты, — объяснялась она, — Мину понял, что поступил неправильно, поэтому хотел бы снова поговорить с тобой.       Юна с надеждой и детской наивностью посмотрела на подругу. — Ты встречалась тогда с Юбином? Он ушел первым и я подумала, что он пойдёт искать тебя, — по отведённому взгляду Юны стало понятно, виделись. Шелли облегчённо заулыбалась, — ты рассказала ему истинную историю? Или может… Расскажешь мне? Хотя бы чтобы я, как подруга, не волновалась… «Потом как-нибудь. Сейчас вообще нет настроения обсуждать этого человека», — грустно вздохнула Юна, прикрывая зевок ладонью. Шелли мгновенно всё поняла. Если бы Юна рассказала Юбину все подробности, парень уже давно бы устроил погром. Молчание девушки было красноречивее любых слов — она не продолжала нести груз в одиночку, а не могла подобрать момента. Шелли протянула мизинец, беря с подруги обещание. Юна скрепила мизинцы, а после, сомневаясь и подбирая слова, тихо спросила: — Шелли… Может, ты придёшь сегодня ко мне с ночёвкой?       На лице блондинки отразилось искреннее сожаление. — Ой, Юна, прости… Я обещала сегодня вечер провести с дедушкой. Ты знаешь какой он навязчивый временами…       «Да, это так…», — Юна натянула слабую, понимающую улыбку и отвела взгляд, глядя куда-то вдаль за школьным забором. Казалось, в этот момент она ощутила всю тяжесть своего одиночества. Но обиды на Шелли не было — только грусть.       Девушки в целом помирились, и Юна вернулась в школу вместе с Шелли. Но с этого момента её поведение изменилось. Она ни на шаг не отходила от друзей — будь то Джахён, Ханнам или другие ребята из Колибри… Или новые болтливые первогодки, желающие стать частью велокоманды. Если они были заняты, она пристраивалась к любому знакомому человеку, болтала о чём-то незначительном, лишь бы не оставаться наедине с собой. И, самое главное, не рядом с окнами, словно кто-то за ней наблюдал. Казалось, она боялась, что стоит ей оказаться в одиночестве, как на неё снова навалятся те самые тёмные мысли или, что хуже, материализуется чья-то угроза.       В конце учебного дня на неё нахлынула новая волна грусти. Раньше Мину частенько предлагал её проводить, особенно это было до того, как Юна ввязалась в велоспорт, тогда у них был период узнавания интересов друг друга и они не были заняты своими друзьями и предметами обожания. Сейчас же её некому было проводить. Во всяком случае доверенному лицу, а тем более однокласснику. Она медленно шла домой одна, и каждый незнакомый силуэт в толпе заставлял её вздрагивать и крепче сжимать лямку рюкзака.       На следующий день Юна выглядела ужасно. Лицо было бледным, с заметными тёмными кругами под глазами, замазанными консилером, веки казались немного припухшими. Было непонятно — она не спала всю ночь или плакала до рассвета. Подруги заметили это сразу. — Юна-я, с тобой всё в порядке? Ты как будто не выспалась, — осторожно начала Миён.       Юна, к их удивлению, не стала отнекиваться. — Да… Мне просто в последнее время очень тревожно, — честно призналась она, глядя на свои руки. Это была часть правды, вырвавшаяся наружу почти неосознанно. Но «почему» тревожно — она неосознанно так и не сказала. Её проблема казалась ей галлюцинацией.       Позже, на большой перемене, она подошла к Ханнаму, который что-то оживлённо обсуждал с Джунсу. — Ханнам… У тебя сегодня после уроков будет свободное время? — спросила она тихо, будто скажи она громче, будут проблемы. — Блин, извини, Юна. У меня сегодня планы с батьком. А что? — он искренне сожалел, что наверняка испортил ей планы, но по-прежнему оставался бодрым. — Понятно… Ничего такого, — она быстро закивала, не давая ему возможности предложить альтернативу, например, подвезти её. Она тут же решила, что не будет навязываться. «Мало ли, им не по пути» пронеслось у неё в голове, хотя она даже не знала, куда именно ему нужно.       Следующий день, как и несколько предыдущих, она провела в школе допоздна. Обычно она петляла в людных местах, идя на работу, и также шла домой. Впервые за долгое время она оставалась после уроков, сидя в полупустом классе и бесцельно листая учебники, пытаясь забить мысли, а не уходила сразу же домой. Страх возвращаться домой перевешивал даже её усталость.       Тем временем Колибри собрались у главных ворот школы, готовясь идти на совместную тренировку. К ним, как обычно это бывало, подошёл Юбин. Его внимательный взгляд сразу же просканировал группу, не найдя того, кого он искал — постоянного компаньона, который, вероятно, нынче присутствовать из-за травмы не будет. — Где мелкая? — спросил он, обращаясь ко всем. — Походу взялась за учёбу, остаётся на дополнительные занятия, — пожал плечами Джунсу.       Юбин нахмурился. Это было странно. Юна обычно рассказывала о всяких мелочах её бытовых планов, но свете последних событий — её подавленности, странных вопросов и общей закрытости — её молчание и необычное поведение настораживали. Если она молчит, значит, происходит что-то нехорошее. И это «что-то», судя по всему, снова касалось только её. Тихая тревога щемила у него в груди, но друзья выглядели малообеспокоенными. Недосып от навязчивых мыслей, как думали Колибри, не был страшной проблемой, но всё равно что-то не так.       И в этот вечер, когда Колибри готовились к следующим заездам, а Юна избегала странностей, девушка уже шла домой. Сегодня на улицах на удивление не многолюдно… «Может стоило вызвать такси?» — сомневалась Шин, тревожно бегая глазами от человека к человеку, боясь увидеть ту самую маску, скрывающую половину лица — как и у многих в Корее, — те самые русые волосы — как и у многих в Корее, — и те самые очки, — как и у многих в Корее. Пока её не схватили за плечо… Пискнув, Юна прикрывает лицо руками, когда ее насильно разворачивают, но замечает знакомые светлые волосы и шрамы на суровом лице. Она удивленно и облегчённо вздыхает. Взгляд Джокера не излучал ничего, но с секунду он задержался на Юне. — Ты заметила слежку и всё равно перемещаешься на своих двоих, — констатирует он, не убирая руки с плеча, будто это что-то даст… Юна нервно закусывает губу сдерживаясь от того, чтобы оглядеться. Раз ей сказали об этом, значит это преследователь здесь и точно видит их. Вероятно этот кто-то знает про Джокера и пока он держит руку на её плече, Юна пользуется его защитой. — Сколько это будет стоить? — она невзначай смотрит на его руку и возвращает взгляд. Видеть этого пугающего человека для неё гораздо спокойнее, чем идти одной. Джокер убирает руку. — В этот раз нисколько. В качестве компенсации за утечку информации, — лаконично объяснил он. Так значит он знает о том, что о смерти заключенного узнали некоторые люди и предположил, что Юна уже в курсе об этом. Девушка нервно хихикала. — Джокееер, долго ты? — в толпе слышится мужской голос. Юна коротко взглянула в его сторону — парень был далеко, в маске и панаме, не разглядеть лица. Навряд ли Юна его знает, поэтому она потеряла интерес. — Проси друзей о помощи, — бросил он и ушел. А ведь он мог предложить свои услуги, но решил ограничить эту нежную деву менее грязным способом.       Юна не стала задерживаться и, держа лицо непоколебимым волнением, тоже ушла. Ей нужно попросить помощи, но как?.. Как ей сформулировать проблему, когда её язык заплетается, стоит только подумать о том, какие фотографии и сюрпризы появляются на пороге её дома? В этот раз неожиданный человек отпугнул преследователя, но в следующий раз никого не может оказаться рядом.       Возвращение домой, обычно приносящее облегчение, для Юны превратилось в ритуал. Она беззвучно прошлась по всем комнатам, проверяя каждое окно, дёргая каждую ручку дверей, ведущих на улицу, задергивая все плотные шторы, чтобы ни один лучик уличного света не проник внутрь. Флёр в первый же день заметила странность в изменении «интерьера», но не придала значения, всё же на первом этаже и вправду лучше закрывать окна шторами, и не важно, что снаружи окна выглядят зеркальными. В собственной квартире она двигалась как призрак, на цыпочках, почти не дыша. Нуар, чутко улавливая напряжение хозяйки, следовал за ней в абсолютной тишине, его лапы осторожно ступали по паркету, не издавая цокающего стука. Тишину прервало копошение, а затем легкий, но отчетливый стук в стеклянную дверь балкона со стороны комнаты Юны. — Юна-яя, ты дома? — протянул мужской голос.       Волна паники сковала её с головы до ног. Она замерла, прижав ладонь ко рту, стараясь подавить даже звук собственного дыхания. В голове, обычно быстрой и находчивой, когда речь шла о чужих проблемах, была пустота и оглушительная тишина. Мысли метались, не находя выхода: «Позвонить маме? Не стоит её волновать. Полиции? Но он может услышать и сбежать. Неужели соседи совсем на улицу не смотрят и не видят как человек взбирается на балкон чужого дома?». Угрызения совести смешивались со страхом: она всегда знала, что делать другим, но сейчас её собственная находчивость предательски покинула её, но инстинкт взял верх. Не дыша, она на цыпочках, с крадущимся за ней Нуаром, скользнула в свою гардеробную. Захлопнув дверь, она уселась на диван, обхватив руками колени. Пес молча лёг у её ног, настороженно приподняв уши. Снаружи, сквозь приглушенные стены, доносился голос. Он что-то говорил, настойчиво, но не агрессивно. Юна вжала голову в колени, зажав уши ладонями, стараясь заглушить его. Её взгляд упал на телефон. Дрожащими пальцами она открыла чат с Нюрой и Ридж, где они обсуждали какую-то смешную безделушку. Она уставилась на веселые смайлики и гифки, пытаясь силой воли успокоиться, пока за дверью кто-то настойчиво стучал.       На следующий день сознание работало с перебоями. Картинки в голове не складывались в последовательность. Стоило отвлечься на секунду, и мозг будто стирал, что она делала мгновение назад. Она шла по школьному коридору следом за Колибри, как обычно рядом с Шелли, пытаясь вникать в их обсуждение. И вдруг словно оглушительный грохот, белый шум в ушах, пол уходящий из-под ног. Юна даже не успела понять, что падает. Шелли сразу заметила боковым зрением, что подруга резко сиганула вниз, а потому успела поймать Юну и смягчить падение. Друзья сразу кинулись к ней, пытаясь растормошить, но белёсое лицо буквально говорило о падении давления и общем недомогании.       Очнулась она в медицинском кабинете. На соседней койке никого не было, друзей рядом тоже — медсестра, видимо, отправила их на уроки, не позволив дожидаться. Тело было тяжелым и ватным, мысли приходили в порядок, но проспав большую перемену, стало едва легче, пусть и не надолго. — Что случилось? — спрашивает подошедшая медсестра, — твоё давление упало. Не высыпалась в последние дни? — Да… не высыпалась. И забыла позавтракать, — автоматически соврала Юна, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Самое главное — чтобы не звонили маме. Мама была занята своими проблемами на работе, вот кого-кого, а её не стоило тревожить.       Получив строгие наставления о режиме, она выбралась из школы и вызвала такси до дома. И снова в стены, уже не дающие ей чувства безопасности.       Друзья хотели проведать Юну на перемене, но её уже не было. Они получили дежурное рапортование медсестры, мол, ничего серьезного. Шелли отписалась подруге и стала ждать ответа, вплоть до окончания уроков и, когда они шли к Мину в больницу полным составом, сделала пару звонков. — Блин, мобила разряжается, — она цыкнула, вспомнив, что не взяла повербанк, — может она, конечно, спит, — сказала Шелли глядя на непрочитанные сообщения, — но звонки не проходят, — она сунула телефон в карман.       Колибри навестили Мину в больнице. После небольшого обсуждения предстоящей гонки, он выглядел мрачным, вспомнив о своей нерешённой проблеме — ссоре с Юной. — Как там Юна? — спросил он, — она не приходила и звонки ей не проходят.       Шелли встревоженно хмурилась. — У меня такая же проблема. Последние пару дней иногда и сейчас. Я пыталась звонить — будто телефон выключен.       В палате повисло тягостное молчание. Ребята переглянулись. Юна могла игнорировать, могла отмалчиваться, но выключать телефон — это было на неё непохоже. Так не делают просто из-за обиды. — Я не думаю, что она специально тебя игнорирует, Мину, — тихо сказала Миён. Она точно это знала, ведь напрямую спрашивала, — говорила, что не обижается и когда будет посвободнее, обязательно зайдёт. — Она в последнее время выглядела не очень, — добавил Ханнам, и в его голосе прозвучала тревога, — а сегодня вообще потеряла сознание. Я сомневаюсь, что это от усердной учёбы. Хотя вспомнить, как у Джахёна кровь из носу хлестала, хехе. — Она пару раз звала меня к себе на ночевку, — вспоминала Шелли, будто это что-то стоящее. Но она-то думала, что Юна просто хочет нагнать упущенное время и заодно рассказать то, что обещала, хотя для Шелли это было не очень удобно из-за занятости. — И меня пару раз спрашивала, свободен ли я после уроков, — кивнул Ханнам, — там с батяней дела да работа, но она ни разу не сказала, зачем спрашивала. Интересно, блин, до чёртиков! — Ханнам цыкнул, Джунсу, как свидетель диалога, кивает. Будучи любопытным и слегка инфантильным, он чувствовал незавершенность. Юбин и Джунсу, слыша всё это, складывают руки на груди. Взаимосвязано ли это всё?       Все взгляды невольно переметнулись на Юбина, который молча стоял у окна. Снова все сходятся на особом внимании Юны к нему, но он пожимал плечами. — Один раз спросила чем занят и больше не связывалась. Она ж сама работает вечерами. — Ледышка, нет бы сам спросил, чем она занята, — буркнула Юнха, Шелли закивала, воздерживаясь от комментариев, ведь ей была доступна большая информация про отношения этих двоих.       В этот момент телефон Шелли зазвонил, а на экране светилось имя: «Юна». Как вовремя. В палате мгновенно воцарилась абсолютная тишина. Шелли, встретившись взглядами с остальными, словно говорящими «возьми трубку», нажала на громкую связь. — Алло? Юна?       В ответ раздалось нечто, от чего кровь стыла в жилах. На фоне рычал Нуар, а от Юны слышалась не тихая речь, а прерывистые, задыхающиеся всхлипы, из которых с трудом вырывались слова: «Шелли… помоги мне, пожалуйста… ты…», — но продолжением был короткий гудок, а следом тишина. Аккумулятор её телефона наконец разрядился в самый неподходящий момент. В палате повисла мертвая, леденящая тишина. Тут же вибрирует телефон Юбина. Он его достаёт, смотря на кучу уведомлений. Был страх и надежда, что это не Юна с плохими новостями, но и надежда, что это она с разъяснениями ситуации. В шторке уведомлений видится десять пропущенных от Юны и только-только прогрузившихся от неё сообщений с вопросами не занят ли он, словами, что она на знает, что делать, что он разбил окно. Ханнам тоже увидел пару прогрузившизся звонков и одно сообщение с вопросом свободен ли он сейчас. Кто «он», разбивший окно, они не знали, но понятно одно — Юне нужна помощь и она хотела связаться с Юбином и Ханнамом, и по какой-то причине у нее не проходили звонки и не грузились сообщения. А после, предполагая, что Колибри могут быть сейчас вместе и она может спросить у её друзей, что делать, если она не может ничего предпринять, даже осмелиться на звонок в полицию. Мину попросил держать его в курсе событий, и Колибри рванули с места, с Мину остались Юнха и Миён.       На велосипедах они летели, нарушая все правила, к её дому. Дверь парадного входа была закрыта, но Шелли знала код от электронного замка, она не раз видела, как Юна вводит его. Пока Шелли возилась с панелью, парни в полумраке вечера окинули взглядом фасад — ни одно окно не было разбито. Странно. Войдя внутрь, они замерли. В прихожей пахло цветами, слишком сладко и приторно. На столах, полках стоял десяток букетов в вазах, создавая ощущение мерзкой пародии на оранжерею. Это было ненормально. Тишину разбавлял звук, доносившийся сверху: настойчивый стук в дверь — да даже не стучали, а тарабанили с намерением оглушить и выбить, — и приглушенный мужской голос. Ханнам двинулся на звук первым, за ним Юбин. На втором этаже, у двери в спальню Юны, стоял парень. В его руке поблескивала арматура, и он только замахивался, чтобы ударить по замку, когда Ханнам молниеносно навалился на него сзади, выбив оружие и скручивая руки. Тот оказался хилым, вся его сила была в запугивании и скрытности. Оттащить его дальше ничего не стоило. Сорванная маска открыла знакомое, искаженное яростью лицо. Участник Панк Принцев. В памяти мелькнули осколки прошлого: наглые подкаты той команды, момент, когда Юна, чтобы обойтись без конфликта команд, сама разбила ему очки… И этот сумасшедший воспринял это как знак, как начало какой-то извращенной связи. — Так он покоя ей не давал, вот и недосыпы с тревогой… — прошептала Шелли, собирая воедино ужасную мозаику.       Джахён уже набирал номер полиции, а Джунсу осторожно постучал в спальню: «Юна? Мы его поймали», — он говорил спокойным тоном, будто подзывал запуганного щенка. Из-за двери послышался щелчок одного замка, потом второго. Она заперлась не только в комнате, но и в гардеробной внутри неё. Когда дверь наконец открылась, первой внутрь ворвалась Шелли, обхватывая дрожащую подругу. Одновременно из комнаты с рыком вырвался Нуар. Он метнулся к связанному негодяю, но Юбин успел схватить его за ошейник, удерживая разъяренного пса. Взгляд, брошенный в комнату, леденил душу: окна завешены, а дверь на балкон была заперта не только на замок, но и подперта стульями с кухни. Так он забирался на балкон и раньше. Он не впервые терроризировал её в её же доме.       Раздался глухой удар, потом второй. Юбин, не выдержав, врезал скрученному маньяку в лицо. Тот хрипло застонал. Ханнам оттащил друга, но сам не удержавшись всадил пару контролируемых ударов, чтобы тот окончательно успокоился, и снова придавил его к полу, ожидая полицию. Юна так и не вышла из спальни. Она не могла смотреть на того, чье лицо преследовало её в каждом темном углу. Сидя на краю кровати, она смотрела в одну точку, а Шелли, обняв её за плечи, тихо что-то шептала, пытаясь вернуть её из оцепенения.       По прибытии полиции Юна дала показания: дала все распечатанные фотографии, где она была в окне школы, на улице, за беседой с людьми, в щель между окном и шторой — тогда Юна стала тщательнее зашторивать окна; все записки со словами, как восхищается ей, что её внимание, тогда, на заезде, было знаком свыше, что они созданы друг для друга, но после текст был всё более жутким — то он пишет, как ревнует её к друзьям, что выследит каждого, к кому она будет слишком близка, обещания расправы и как бы он хотел придушить её, пока трахает. Подобными сообщениями он спамил и на телефон, от чего он перегревался и выключался, а если и самой выключить, то при включении это повторится — так и объяснялось отсутствие связи с Юной. Из худшего — мертвые птички в букетах или подарочных коробках, которые Юна даже не открывала, а сразу выбрасывала. Это тоже улика, и хотя большую часть из них Юна уже вынесла из дома, либо это сделала мама, выкидывая мусор, но одна коробочка сейчас была в мусорке на кухне. Один из сотрудников пошел проверить — все сидели на кухне, это было не далеко, — в пустой мусорке лежала красивая маленькая коробочка, а внутри свежий труп воробья. Он скривил лицо и, закрыв коробку, положил обратно. Все букеты скинули в большой мусорный мешок, туда же бедолагу птаху, фото и записки изъяли. Телефон потихоньку придёт в норму, нужно лишь почистить и обезопасить. Полицейские ушли но произошедшее дойдёт до Флёр совсем скоро, но пока у Юны есть время обдумать, как она будет объясняться… — Это… Жёстко, — лишь сказала Шелли. — Один вопрос — почему никому не сказала? — подал голос Юбин, — в школе он тебя не достанет, но нам не рассказала, к учителям не обратилась. Могла сказать мне — всегда по фигне написываешь, а по серьёзному делу никогда. — Не дави на неё, — Джунсу пытался смягчить тон, — перенервничала, испугалась. С кем не бывает. Ты бы видел в каком состоянии она в школе ходила, мы даже не могли заподозрить, а как тут сформулировать мысль? — Юбин фыркнул, не имея слов. А Юна пялилась в пол, прижатая к груди Шелли, пока Нуар пытался поддеть руку хозяйки, чтобы его погладили. — Я хотела, но… — она запнулась, сейчас понимая, что у нее на руках были как минимум фотографии со стороны. Не с первого же дня, но после уже могла сказать, — я не знаю. Я хотела, чтобы Шелли осталась со мной, или не хотела идти домой одна, но все всегда были заняты и я почему-то подумала, что не стоит навязываться, — она схватилась за голову, сама не понимая, что не так. Она точно хотела помощи, но так трудно и непривычно о ней просить, что, видимо, сама себя заставила замолчать.       Друзья дружно вздыхают или качают головой. Трудно. И опять все происходит прямо под носом.       С Юной остаётся только Шелли, чтобы не оставлять её одну и быть моральной поддержкой при объяснениях перед мамой. Юна поблагодарила всех за помощь — она не ожидала, что придут все, — но взгляд задержался на одном человеке, которого ей сейчас очень хотелось обнять, но не могла… Вместе девушки принялись приводить дом в порядок — окна на проветривание, стулья на место, осколки в мусор. — Порой мне жаль, что я иностранка. Будь я, или выгляди как кореянка, могла хотя бы слиться с толпой. А тут как ни оденься, как ни спрячься, всегда найдут, — удручающе сказала Юна, пока Шелли осматривала разбитое окно. Наверное понадобилось несколько ударов, чтобы его пробить, а за это время Юна спряталась в комнате с Нуаром. — Никогда не угадаешь, как сложатся обстоятельства. Могло быть и так, что среди десяти копий тебя всё равно бы нашли. Главное, что он оказался немощным и его легко повалили — одно правда, поймай мы его просто рядом с домом, навряд ли смогли обвинить даже имея все эти улики.       Пока Шелли была занята исследованием, Юна зашла в телефон, с удивлением обнаружив, как поздно отправились сообщения. «Спасибо, mon chéri♡», — написала она и спрятала телефон в карман. Вскоре на сообщении была отметка прочитана, но получатель, мечась между лайком на сообщение и ответом выбрал ничего не отвечать. Оно и верно, зачем, если не придется долго ждать, когда эта чудачка, придя в себя, наведается к нему без предупреждения и затискает в объятиях? Она сама себе достанет ответ. — А пока, — Шелли внезапно оживилась и её голос приобрел тон сплетницы, — недавно Джахён ночевал у меня дома, потому что его выгнала мама, и только представь: он и пальцем меня не коснулся! — она по-ребячески застучала кулаками в плечо подруги, обиженно надув губы. Юна неловко улыбнулась, — почему даже Юбина получилось соблазнить, а этот монах!.. — она фыркнула. — Я не…! — хотела возмутиться Юна, но Шелли махнула рукой, мол, она же не всерьёз. — Я вечно буду тебе завидовать. Ты вкусила запретный плод, а я всё еще пытаюсь обратить на себя внимание, — она, вздыхая, падает на кресло-мешок, — блин, а ведь было бы классно, если бы вы с Юбином встречались, — абсолютно серьёзно сказала она, — все разбиты по парочкам, и только у вас был бухой поцелуй, но при этом никаких вайбов от вас не витает! Все наши думают, что вы близки, но не в романтическом плане! — Юна не знала что ответить, а Шелли молчала, придумывая, что бы ещё такого сказать, чтобы подтолкнуть подругу к отношениям. Её осенила идея, — слушай, а может ты бы хотела ещё раз переспать с…       В эту же секунду в неё прилетает подушка и Шелли заливается смехом со смущения подруги. В ожидании казни, девушки проводили время за разговорами и упущенными Юной сплетнями. Но не смотря на то, что всё это произошло за несколько дней, на каникулах тоже было не мало интересного, не считая поиски Джахёна. «Ой, в я тебе рассказывала про парня с работы? Я недавно узнала, что он с Чонгпа, и знаешь… Есть что-то отличительное в их учениках… Но знаешь, он напоминает бродячую собаку!» — Шелли выгибает бровь, наверное Юна единственный человек, кто считает это выражение милым, — «сначала кусался по любому поводу, а сейчас такой услужливый!»

***

      Напевая себе под нос, Юна пинала камешки под ногами. После уроков она стояла у ворот старшей Чонгпа, дожидаясь того, кому давно не мозолила глаза. Половина парней не удивлялась форме Теянг на ней, ведь второкурсники и старше наслышаны о местной легенде, зовущей их главаря на всю округу, а вот остальные, первогодки, таращились с удивлением, восторгом, ведь перед ними чеболь и иностранка, а кто-то с возмущением и отвращением. Кто-то проходил мимо и мог помахать, Юна махала знакомым лицам в ответ, а кто-то обходил стороной, боясь навлечь на себя гнев «всевышнего». К воротам активно направляется знакомый Юне парень, но он выглядит злым, а его нос разбит и ноздри забиты ватой. Юна оживилась. — Привеееет! А я думала ты на больничном, так директор сказал, — искренне удивлённо спросила она, осматривая, — что слу… — Зааааткнись! — резко ответил паренёк, остановившись рядом. Его голос дрогнул, потому что он не хотел агрессировать на Юну, но не мог же он быть паинькой при парнях. Он же мужик! — че ты вообще здесь забыла? Это школа для парней! — он тыкал в ее плечо пальцем, при этом косясь в сторону, не в силах смотреть ей в глаза. Он сам сказал ей о том, где учится, и Юна знает, что это чисто мужская школа, так что он мог бы и не напоминать.       К ним подбежало двое первогодок. Они уважительно поклонились улыбающейся Юне и принялись активно шептать однокласснику: — Что ты творишь? Не хватило что ли? — буйный парень дернул плечом, отмахиваясь, — ты чего, не слышал, что говорили старшие? Тебе не поздоровится, если увидят, что ты к ней пристаёшь! Ты итак их разозлил, и бешеный пёс, и его подручный за неё голову тебе откусят!       Парень изучающе посмотрел на Юну. Что за слух? При чём здесь третьегодки и, в частности, Юбин и Сонмин? — Ой, да? Такие слухи ходят? — также улыбаясь говорила Юна, неловко задумавшись, почему этих двоих сейчас приплели, — вы ведь первогодки? Как вам начало учебного года? — она говорила так обыденно, но всё же будучи старше и более «особенной», эти перваки млели перед ней и шлепали губами, как рыбы. Но её мягкая натура быстро их покорила. — Да проваливай ты уже! — гаркнул он на Юну, — вы че как псинки скачете? Придурки, ну и позорище! — Тебе не хватило одного раза? Ты и на девчонок залупаешься? — позади слышится голос Сонмина, рядом с ним шел Юбин. Перваки откланиваются и убегают, остается лишь нарушитель спокойствия.       Сонмин встает напротив буйного первогодки, а вот ничуть не напуганная его агрессией Юна радостно зовёт Юбина и виснет на его руке. Рыжий распахивает глаза открыв рот: так они не шутили о том, что два авторитета школы порешают за эту девчонку? Рыжий откашливается, думая о чем-то своём. Но этот бешенный пёс сейчас с такой обыденностью и спокойствием смотрит на повисшую на нём шумную девчонку… Он-то? Не похоже, что они близки, как парочка, но тот факт, что его знакомая яшкается с тем, с кем бы он хотел помериться силой, его поражал. Рыжий делает шаг назад, второй, а потом и вовсе убегает. Юбин дёргается, чтобы погнаться за сопляком, но рука резко тяжелеет. — А ну стоять! — она крепко обнимала его руку, что помешало Юбину сорваться с места, — как знала, что так сделаешь! — теперь она отпустила его. — Он что-то наговорил тебе? — спросил Сонмин, в последний раз глянув в уже пустующий след первака. — Он-то? — с легким восторгом спросила она, — поворчал, что девчонка здесь ошивается и со всеми знается, и всего-то! Такой милашка! — она улыбалась во все щёки, забавляясь ситуацией. Парни переглядываются. Он и милашка? Странные у неё вкусы, — ой, у нас тоже есть забавные первогодки. Некоторые, кстати, думают, что Ханнам и Джахён встречаются, — они двинулись по дороге, когда Юбин кивнул, — потому что Ханнам неудачно пошутил. А те двое, что хотят присоединиться к Колибри… Полагаю сейчас они выносят ребятам мозг. Только… — Юна замялась, сочувствующе кладя руку на его плечо, — будь терпелив. Они ребята своеобразные… — Блять, что вы уже натворили? — нервно спросил Юбин, уже насторожившись от предупреждений Юны. — Неужели тебя послали, чтобы морально подготовить Бина к пиздецу? А я-то думал ты соскучилась! — он ткнул друга локтем в бок, едва не получив затрещину в ответ за такой подкол.       Хоть Юна и пришла за Юбином перед вечерними сборами на тренировку, она правда хотела провести с ним время, но кто бы знал, как это было кстати… Когда они вдвоём подъезжают к месту сбора, а после подходят, оставляя велосипеды в общей куче, Юна лениво не единожды икает прикрыв рот рукой. — Ты чего разыкалась? — Шелли хлопает глазами. — Мандаринов обожралась, — Юбин отмахивается от них выглядя так, будто ему присели на уши еще до прибытия и он не хотел еще раз слышать о том, какие же мандарины чертовски вкусные на разных языках, а после и самому быть запичканным ими. Итак, Юбин натыкается на два незнакомых лица, — это еще что за придурки? — уже ничему не удивляясь, Юбин втянул в лёгкие прохладный воздух. — ЗДРАВСТВУЙТЕ! — одновременно кланяясь отчеканили два первака, — я — Ко Чанман, преемник аса Чо Джахёна! — отсалютировал первый, — а я — Хван Мёнтэ, хочу стать таким же, как Кан Ханнам! — второй состроил вычурную позу. Они хотели выглядеть круто, но на самом деле это было смешно.       Юбин был единственным, кого это ничуть не веселило и он взъелся, говоря, что они ни в коем случае не должны быть в их команде, а Ханнам успокаивал, мол, это всего лишь одна тренировка с ними. Первогодки смотрели на злого Юбина с восхищением: вау, он злится! — А идея-то классная! — рядом вдруг громче слышен голос Шелли, беседующей с не менее воодушевленной Юной. Своим воскликом она привлекла внимание друзей, — послушайте, что Юна придумала: поскольку мы не праздновали новый год вместе, то сейчас, когда мы все снова вместе, можно собраться у Мину и чутка потусить! Заодно можно и с новичками познакомить!       Часть с новичками звучала сомнительно, Юбин провел рукой по лицу, пытаясь снять раздражение. Остальным всё в этом плане понравилось. «Тогда нужно предложить идею Миён с Юнхой и собраться у тебя, чтобы приготовить всё», — довольная подытожила Шелли, смотря на подругу. Первогодки тоже воспряли духом. — Что ж, давайте проедем один круг на максимальной скорости, — предлагает Джунсу. Первогодки воспылали духом, крича что-то вроде того, что сейчас покажут всем, какие они крутые гонщики, — Юна, попрошу тебя ехать с ними на всякий случай.       Юна кивает. Её отсеяли не потому, что она не Колибри, а скорее потому что за её руку по-прежнему переживают, хоть она и может управлять одной рукой или ехать вовсе без рук, а также потому, что она не так категорична, ей важнее присутствие друзей, чем катание, да и за младшими нужно следить. Хотя бы на случай, если они не смогут угнаться за старшими, потеряются или вовсе что-то случится. Два парня пищали от каждого действия своих сонбе: что Джахён проигнорирует, что Шелли посмотрит на них, что Ханнам будет обсуждать с ними какой он крутой, что Джунсу добродушно улыбнётся, что Юбин будет рвать и метать, что Юна просто встанет рядом, и хотя не сможет продемонстрировать скорость будучи ограниченной сопровождением, но тем не менее составит им компанию! Как бы они ни важничали, за колибри они не угнались, ещё и выбились из сил. После основного заезда основная группа Колибри уже собралась у стартовой точки, обмениваясь впечатлениями и попивая воду. Не хватало только троих. Спустя несколько минут на дороге показались три фигуры, двигавшиеся гораздо медленнее. Юна ехала впереди, оборачиваясь и что-то подбадривающе крича двум вымотанным первогодкам, которые еле крутили педали, их лица были красными от напряжения, а форма промокла насквозь. Они больше не пищали от восторга, а просто пытались не свалиться с велосипедов. — Вот… это… дааа… — выдохнул Чанман, останавливаясь и чуть не падая на бок. — Я… больше… не могу!.. — простонал Мёнтэ, сползая с седла и садясь прямо на асфальт.       Юна, слезшая с велосипеда чуть более бодро, похлопала их по плечам: «Ничего, первый раз всегда тяжело. Зато теперь знаете, к чему стремиться!». Именно в этот момент, пока новички приходили в себя, а остальные забавлялись их виду, Ханнам, чьи глаза горели азартом после гонки, подошёл к Юне. — Пакчжу, давай вдвоём проедем маршрут!       Он смотрел на неё с вызовом и уважением. Они были гонщики одного типа и Ханнам равнялся на сильных людей и сам становясь сильнее, поэтому он хотел потягаться именно с Шин. Юна на секунду заколебалась, машинально потянувшись к своей левой руке, всё ещё иногда напоминавшей о себе тянущей болью при сильной нагрузке. Напрягать её снова так скоро после травмы было неразумно, но взгляд Ханнама, полный спортивного азарта и признания в ней достойного соперника, развеял сомнения. Уголки её губ дрогнули в улыбке. — Ладно. Но учти, я уложу тебя одной правой, — заявила она, уже поворачивая свой велосипед к старту. — О-о-о, ставки поднимаются! — сказала Шелли, пока остальные с интересом сгрудились вокруг.       Друзья заняли позиции на старте. Джунсу, как самый беспристрастный, взял на себя роль судьи, а Джахён приготовился ехать следом, чтобы наблюдать за гонкой следом. — На старт… Внимание… Марш!       Два велосипеда рванули с места практически одновременно. Толчок Ханнама был сильнее, поэтому уже на первых метрах он был впереди и пользуясь своей превосходящей физической силой, вырвался вперёд, создав небольшой, но заметный отрыв. Но Юна не паниковала, ведь она знала свои сильные стороны и вместо того чтобы пытаться догнать его рывком, она вошла в свой ритм — ровный, быстрый, будто жужжащий полёт шмеля. Она начала плавно наращивать скорость, держась в аэродинамической тени Ханнама, экономя силы. Именно в умении поддерживать такую высокую скорость на протяжении всей дистанции и был её козырь. Но Ханнам сегодня был в ударе. Чувствуя её за своей спиной, он тоже выкладывался на полную. Юне пришлось зайти за свои привычные сто процентов, выкладываясь на все двести. Мышцы её бёдер и икр начали гореть огнём, дыхание стало частым и резким. Спасало только её филигранное владение велосипедом, но отвыкнув от таких гонок, мышцы забились и на одном из поворотов она, чтобы не терять драгоценные доли секунды на торможение, решила выполнить лёгкий контролируемый занос. Но в момент переноса веса тело её предало — от усталости в ноге дрогнула мышца. Велосипед рванулся в сторону, переднее колесо на миг потеряло сцепление с асфальтом. Сердце у Юны ёкнуло. Инстинктивно, почти на автомате, она перенесла вес в противоположную сторону, рывком руля вернув контроль. Это стоило ей нескольких метров отставания и прилива адреналина, от которого в висках застучало. Финишную прямую они мчали бок о бок, педали крутились в бешеном темпе. Пересекли условную черту практически одновременно под одобрительные крики друзей. Ханнам, резко затормозив, тяжело дышал, опершись на руль. Пот струился по его лицу, но в глазах горело удовлетворение — такая гонка была ему по душе. Совсем как на соревнованиях. Юна же, как только скорость упала, просто слезла с велосипеда и, не делая и пары шагов, опустилась на колени, а затем и вовсе легла на асфальт, раскинув руки в стороны. Дыхание её было глубоким и прерывистым, всё тело дрожало от напряжения. Глаза смотрели в небо, грудь резко и глубоко вздымалась, пытаясь загнать в лёгкие воздух, которого вечно не хватало. Каждый вдох был со свистом, каждый выдох — с хрипом на исходе. В висках стучало, в мышцах бёдер, икр, пресса пульсировала однородная, жгучая боль — знакомая и в то же время почти забытая. Она давно не ездила на таком пределе — с тех пор, как ушла из Тарантула. Её тело, расслабившееся за месяцы обычной жизни, сейчас кричало от непривычной нагрузки, но где-то глубоко внутри, сквозь усталость, пробивалось странное удовлетворение.       Ханнам, остановившись в паре метров, тоже дышал тяжело, опершись на руль, сгорбившись. Пот стекал с его подбородка, падая на раму. Он посмотрел на лежащую на асфальте Юну, и в его запыхавшемся голосе прозвучало уважение: — Чёрт… Я так старался апгрейднуться, а ты и сама на месте не стоишь! — он хрипло засмеялся, принимая от Джунсу воду. Над Юной же нависла Шелли, протягивая руку, чтобы помочь подняться, а после предложить воды.       Но его слова потонули в оглушительном взрыве восторга: — ВАУ! ВАААУ! — закричали в унисон Чанман и Мёнтэ, вскочив на ноги. Их собственная усталость была мгновенно забыта перед лицом такого зрелища, — это было нереально! Сумасшедшая скорость! — они размахивали руками, прыгая на месте, их слова сливались в неразборчивый, но искренний поток обожания. Юна лишь слабо улыбнулась уголком рта.

***

— Нуна, а если клиенты придут и увидят? А если директор! — возмущался рыжеволосый парнишка, которого в объятиях тискала Юна после того, как обработала ушибы на лице, — ну что за позор! — его речь была грубой и он едва позволял себе обнимать её в ответ, но с каким же смущением он отводил взгляд в сторону. Проблема не в симпатии, а в непривычке к проявлению ласки.       А Юна только расплывалась в улыбке от того, что её называли нуной. Часы на руке Юны вибрируют. С нежностями покончили, нужно продолжать работу. Рыжий уходит через запасной выход к парковке, а Юна проверяет уведомление: Юбин пишет, что скоро подъедет. И это скоро было минуты через две. Шин сидела за стойкой администратора вместе с одной из сотрудниц кухни, обсуждая что-то своё, не по роботе, пока выдалась минутка. Они одновременно посмотрели на Юбина — кто-то вопросительно, а кто-то радостно. — Mon amour~, — тянет она незнакомую сотруднице фразу, но всё понявшую по тону. Юна выходит из-за стойки, чтобы сопроводить к директору, — с тренировки? — интересуется она, Юбин односложно отвечает, подтверждая вопрос, а сотрудница тем временем удаляется на кухню, ведь собеседница сейчас будет занята другими делами, — жаль курьер только-только уехал, он бы потом объяснил что к чему, но ладно. Директор вроде не должен быть на штыках, — неуверенно промямлила она и постучала в дверь кабинета прежде, чем войти.       Еще в январе, когда Юна предлагала устроиться к ним в ресторанчик курьером, она рассказывала, что их директор человек такой, сложный. Много ворчит, ругается, требует всякое, но к ней, Юне, относится особенно лояльно, ведь она иностранка, а значит повышает популярность, так что в её силах замолвить словечко, чтобы Юбина без собеседований приняли на работу. Именно поэтому она маячит перед директором первой прежде чем оставить его с Юбином один на один, переживая, что директор скажет что-то не так, а Юбин взбесится… Если бы у неё была привычка грызть ногти, сейчас бы от них ничего не осталось, но она нервно теребила низ футболки, жалея, что не надела кофту, чтобы по привычке спрятать руки в рукава и теребить их. Наконец, Юбин выходит, абсолютно спокойный, а Юна прощается и кладёт рабочий телефон на место, клацая что-то в компьютере. Её изучающий взгляд скользит по лицу опершегося на стойку Юбина. — Ты чё? — спрашивает он, не понимая её напряжённости, на что девушка просто качает головой, — он сказал, что через тебя передаст график. И что прочую системную херню через тебя решать. Ты точно администратор, а не секретарша? — он выпрямился, когда Юна поднялась с места. — Просто… С привилегиями, — она вздохнула. Ей хотя бы за это доплачивают, — пойдём покажу хоть что где, пока ты ещё тут.       Показывать было особо нечего, да и перемещаться Юбин, как курьер, будет только от стойки до парковки, но почему бы не глянуть рабочие места сейчас? Сначала Юна махнула в сторону двери справа от себя, ведущую в коридорчик, где было несколько дверей — кабинет директора, который большую часть времени не присутствовал на рабочем месте, потому что ему и не надо, и раздевалка с диванчиком, потом показала, где уборная, а потом, напротив ресепшена, за шторками был проход на кухню, куда они прошли и через дверь глянули, как выглядит кухня. Вернувшись к стойке, Юна не сразу пошла на своё место. Она задумалась, пока её не вытянули из мыслей вопросом: «Когда ты заканчиваешь?». Юна смотрит на время на своих часах и прикидывает, сколько осталось… Внутри такое настойчивое желание бросить всё и уйти Юбином, но отпустят ли пораньше?.. Юна говорит, что могла бы спросить, но она задумывается, сомневается, ведь он знает характер директора. И всё же она попытала удачу. Скрывшись за дверью, сразу после лёгкого стука слышится неразборчивый мужской крик, а совсем скоро из той же двери вылетает Юна со своей курткой. Она хватает Юбина за руку и пулей выбегает из ресторанчика. — А тебя точно отпустили? — спрашивает Юбин, как только они вышли из здания. Юна надевала куртку. — Отпустил. Он и не откажет, я же на хорошем счету, и работаю тут давно. Он и сам сидит за стойкой, если нет меня или сменщицы, но мало ли сейчас передумает? — она была довольна тем, что смогла улизнуть, отдавая себе отчет в том, что еще летом не стала бы сбегать с работы, чтобы даже просто погулять с друзьями. Приоритеты сменились, — жаль, конечно, с малым не попрощалась, потеряет ведь.       Юбин взял велосипед и катил рядом с собой, а Юна разминалась по дороге. Ну как она может упустить то, чтобы Юбин проводил её домой? Не заставлять же его ждать, пока она закроет смену. Тем более, в связи с недавними событиями, ей спокойнее быть в чьей-то компании. — Поедешь завтра на тренировку? — спрашивает Юбин, — Ханнам писал, что лучше захватить с собой пакеты, — он глянул на Юну, для которой новость, судя по реакции, не была неожиданной. — А… Да, я слышала об этом… — её голос не был радостным, — раз учитель Нам присоединяется к тренировке, значит можно не ждать пощады, — её передёрнуло, — одно дело на тренировках гонять, но представь, какой ад нас ждёт на физкультуре! — эмоционально всплеснув руками, сказала Юна, выражая своим лицом вселенского масштаба страдания, — одни только петушиные бои словно битва титанов! — Юбин цыкнул, сдерживая злорадный смех, — смеёшься, да?! Я тоже поеду, и вот тогда я посмеюсь, когда вас загоняют до гипоксии! — Надейся. Этот стрёмный учитель никого не щадит, — он локтем слегка пихнул девушку в плечо, тем самым намекая на руку, — я уже слышу, как он говорит: «как профессионал, ты уже можешь ездить без рук. Настал час проехать милю на высокой скорости по сложному маршруту без них», — он слегка подстроил манеру речи, дразня Юну. Она вздрогнула. — Фу, меня сейчас стошнит от одной только представления, что я так поеду… И вообще, обычно после таких слов сзади должен появляться учитель Нам и, — она напрыгнула на его руку повисая, состроив рожицу, она тянулась к лицу Юбина, — «всё правильно, мой сладкий», прямо как ты любишь, — она залилась смехом, видя и чувствуя, как Юбин напрягся. Вечно этот учитель к нему лип, как бы Юбин не верещал, — ты гляди: кто увидит, неправильно поймёт, как и случилось с Ханнамом и Джахёном. — Ханнам сам виноват, что пиздит что не попадя, — буркнул он, смущённо отводя взгляд. Наконец, Юна отцепилась от него, снова пряча руки в карманы. И тут до Юбина дошла одна мысль, — бляяять, это они еще потащат этих придурков… Того блевотного и с трусами на башке. — Первогодок-то? — Юна задумалась, вспоминая разговор в школе, — ну, они не предлагали им, да и не вспоминали. Но я уверена, что Чанман и Мёнтэ сами навяжутся, — после воспоминаний об этих шумных первогодках, в памяти всплыл Хулан, — я рассказывала, что в этом году я в одном классе с Шелли, Ханнамом и Джахёном?.. — прозвучало короткое «нет», — Юнха и Миён теперь в классе с Мину. Там был парень, с которым мы катались на скейтах, — Юбин сразу вспомнил его, — он который день мне плачется, что мы теперь не в одном классе… — Поплачет и успокоится, — Как-то равнодушно ответил Юбин. Конечно, его не интересовали чужие проблемы, своих достаточно. — Хуже этого только то, что я в одном классе с президентом… Зыркает он неприятно…       Когда они наконец добрались до дома Юны, девушка как обычно остановилась и обернулась к Юбину. Её руки обвили его, обнимая, а сама она задрала голову, чтобы посмотреть на него. В её глазах играли озорные звёздочки, а уголки губ дрожали от сдерживаемой улыбки. Юбин, как всегда, застыл, стараясь сохранить каменное выражение лица, но лёгкая краска всё же залила его уши. Обычно Юна что-то болтала, что позволяло контролировать смущение, сосредоточиваясь на словах, но когда она молчала, еще и пялилась, волнение быстро накатывало. Юбин приобнял её одной рукой, всё ещё держа другой велосипед. — Спасибо, что проводил, — прошептала она, и её голос прозвучал привычно мягко.       Затем она едва отстранилась, подняла ладони и нежно взяла его за щёки. Она потянулась на цыпочках и коснулась его губ своими. Поцелуй был коротким, сладким и пугающе искренним, как и все её поцелуи. Она отстранилась, всё ещё держа его лицо в ладонях, и ещё секунду смотрела на него, словно проверяя заклинание. — Иди уже, — пробормотал он, слегка отстраняя её и делая вид, что что-то вдалеке его заинтересовало. — Да-да, — кивнула она, уже отступая к калитке, но не сводя с него глаз, — Je t'aime! — и, махнув рукой, умчалась в дом. Юбин не ждал, когда она зайдёт в дом, сразу пошёл к себе.       Атмосфера внутри дома встретила Юну не привычной пустотой и уютом, а почти осязаемой печалью. Свет везде горел, Флёр сидела за кухонным столом, склонив голову на сложенные руки. Она не плакала, а просто сидела, будто не в силах поднять тяжесть собственных мыслей, рядом лежал Нуар. Пёс, обычно бдительный и радостный, сегодня лишь печально повёл ушами, услышав шаги хозяйки, и прижал их ещё сильнее к голове, не поднимаясь. — Мам? — тихо позвала Юна, подходя ближе, — что-то случилось?       Флёр медленно подняла голову. Её лицо, обычно такое безупречное и собранное, даже в усталости, сейчас казалось истощённым. Глаза, столь похожие на глаза дочери, были лишены привычного блеска, в них читалась глубокая усталость и какое-то горькое недоумение. — Я просто не понимаю, Юна, — её голос, обычно звучный и уверенный, звучал приглушённо и устало. Она выпрямилась, — я не понимаю, откуда растут ноги у всех этих проблем.       Она сделала паузу, собираясь с мыслями. Флёр была не просто умна — она была гением стратегии и переговоров. В Швейцарии её имя было синонимом успеха, её состояние и влияние строились на расчёте, проницательности и безупречной репутации. — Сначала были мелкие неприятности, — начала она, глядя куда-то мимо дочери, — задержки с разрешениями, внезапные проверки там, где их не должно было быть. Я думала это местная специфика, бюрократия, к которой нужно привыкнуть. Я изучала, адаптировалась, находила подходы. Не первый же день связываюсь с Кореей, верно? — она провела рукой по лицу, — но потом ключевые поставщики внезапно разрывают контракты без внятных объяснений. Банки начинают дотошно проверять операции, замораживая счета на «технические работы». Перспективные проекты блокируются на самом высоком уровне, причём причины формулируются так туманно, что их невозможно оспорить по существу.       Флёр посмотрела прямо на Юну, и в её взгляде впервые за долгое время мелькнуло нечто, похожее на беспомощность. Юна чувствовала себя виноватой за всё, что с ними происходит. У мамы проблемы на работе, а Юна умудряется попадать в передряги. Флёр относится с пониманием ко всему, что делает её дочь, разгуливает проблемы по мере возможностей, но вот только не может решить свои. — Я потратила месяцы, чтобы докопаться. Я использовала все свои связи, все аналитические ресурсы. И знаешь, что я выяснила? Политика здесь не при чём. Во всяком случае, не основная политика. Кто-то… или несколько этих «кто-то»… целенаправленно ставит мне палки в колёса. И ведь даже цель не ясна. Признаться, я думала, что тот сталкер как-то связан с этим, но маловероятно.       В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Нуара. Юна смотрела на мать, и видела не всемогущую предпринимательницу, а уставшую женщину, столкнувшуюся с невидимой, а потому особенно страшной, стеной. И эта стена угрожала не только бизнесу, но и тому хрупкому спокойствию, которое они с таким трудом начали отстраивать здесь, в Корее. Юне не давало покоя то, что ни у неё, ни у мамы неизвестен источник проблем. Смешно предполагать, но что если это всё взаимосвязано? Юна мысленно отмахивается от этой мысли, ведь как соревнования по велогонкам и допинг могут быть связаны с бизнесом её мамы? Но в голове щёлкнуло сравнение с одной из новелл, которую они с Нюрой и Ридж проходили. А может всё же и связано. Мало ли какой абсурд может объединять их проблемы? Но от этого только страшнее… — А ты рассматривала другие компании? Из той же или другой сферы, — спросила Юна, — мало ли они испытывают те же проблемы. Можно было бы объединяться в поисках причины.       «Кто бы говорил», — мысленно ответила сама себе Юна. Не ей, решающей проблемы в одиночку, говорить опытной бизнесвумен, как решать проблемы. С секунду молча посмотрев на дочь, Флёр наконец улыбается. — Именно этим я и занимаюсь, — она слабо хихикает, радуясь тому, какая у неё умная дочка, — о проблеме не объявить на всеуслышание и сходу не признаешься. Так что я не знаю, как много времени займёт поиск пострадавших, — она гладит Юну по голове, — ma mimi, в этот раз всё обошлось, но пожалуйста, не скрывай от меня ничего. Как я могу тебя спасти, если ты не говоришь, что тебе угрожают? Страшнее узнавать постфактум о том, что тебе уже навредили.

***

      Колибри ожидали только Юбина и учителя Нама, отошедшего поговорить по телефону. Чанман и Мёнтэ были бодрыми с самого утра и с энтузиазмом присоединились к тренировке. На горизонте вырисовывается Бин, идущий с как всегда напряжённым лицом, а позади мелькает рыжая шевелюра. — Чего? Кого это ты привёл? — Ханнам, обычно самый гостеприимный, на этот раз скрестил руки на груди, с явным неодобрением оглядывая незваного гостя. В его глазах читалось недоверие.       Новоприбывший, не смущаясь, после поклона выпрямился и громко представился: — Хван Ёнгиль. Правая рука Юбина-сонбе!       В этот момент из-за припаркованной машины выглянули две пары любопытных глаз — это были Юна и Шелли, шушукающиеся на свои темы. Услышав имя, Юна с лёгким удивлением приподняла бровь и вышла из-за укрытия. Шелли последовала за ней. Ситуация стала ещё запутаннее. Ёнгиль, увидев Юну, буквально преобразился. Его нахмуренное, агрессивное выражение лица сменилось сияющей, почти собачьей преданностью. — Нуна! — радостно выкрикнул он и сделал рывок в её сторону.       Но не успел он сделать и пары шагов, как железная хватка вцепилась ему в шиворот. Юбин, не меняя выражения лица, с силой оттянул его назад. — Стоять, — прорычал он сквозь зубы.       В глазах Юбина читалось непонимание. Он помнил, как этот самый Ёнгиль, недавний задира и гроза их школы, агрессивно тыкал пальцем в Юну у школьных ворот, как он тогда гаркнул на неё. А теперь этот же парень смотрит на неё, как пёс, увидевший хозяина после долгой разлуки. Логики в этом не было никакой. Остальные «Колибри», видя, что эти трое отходят посекретничать и что конфликта не назревает, потеряли интерес. Джунсу тихо пошутил: «Наша Юна определённо умеет приручать плохих парней», — услышавшая это Шелли лишь улыбнулась в ответ.       Тем временем трио отошло на небольшое расстояние от общей группы. Ёнгиль слабо барахтался в захвате, всё еще волочимый Юбин. — Да отпусти ты! Я просто поздороваться!       Юбин, исподлобья взглянув на спокойное лицо Юны, наконец разжал пальцы. Парнишка выпрямил куртку, и тут же Юна сама сделала шаг вперёд и широко раскрыла объятия. — Ёнгиль-а! Не ожидала тебя тут увидеть!       Она обняла его по-сестрински, нежно потрепав по взъерошенным рыжим волосам. Ёнгиль на секунду замер, а затем, победно покосившись на мрачнеющего Юбина, позволил себе насладиться моментом. Этот взгляд не остался незамеченным. Лицо Юбина оставалось каменным, но в его глазах вспыхнула такая ледяная молния, что Ёнгиль тут же вздрогнул и почти отпрыгнул от Юны, отстранившись резко и неловко. — Ну, я… э-э… — забормотал он.       Юбин, наконец, перевёл дух и, глядя на Юну, спросил сдавленным голосом: — Мне казалось, что вы не знакомы, — констатировал он.       Юна удивлённо хлопнула ресницами — Я же тебе рассказывала ещё в январе! Мы с ним работаем вместе! — она снова обняла слегка смущённого Ёнгиля за плечи. Будучи на пол головы выше рыжего, её присутствие рядом выглядело покровительственно. Даже Ёнгиль думал, что если будет стоять рядом, то никакой Юбин ему не страшен, — а вот почему вы вместе пришли — вопрос. Не ты ли его недавно поколотил?       Такая формулировка задела Юбина. Он знал Юну, поэтому понимал, что она не всерьёз, она не обвиняет его, но для собственного достоинства он был обязан ввести её в курс дела: именно Ёнгиль дебоширил в школе, намереваясь с ним смахнуться, но одного ласкового удара хватило, чтобы показать, кто тут главный. Юна покивала и замычала с не самым довольным лицом, помня, на что парни здесь способны. Ёнгиль и вправду отхватил ласковый удар. Виновник смотрел на двух сонбе и не понимал почему такой грозный Юбин оправдывается перед «никем»? Навряд ли, даже если они близки, как он успел увидеть у школы, это обязывает Юбина реабилитироваться в её глазах. Может, они ближе, чем он думал? Или вовсе не подруга. Дальняя родственница? Они оба со странной внешностью, мало ли. Однако он понимал одно: у Юны есть власть над Юбином.       Ёнгиль, оправившись от испуга и преисполнившись чувством защищённости снова загорелся любопытством: — Нуна, а ты тоже катаешься? Ты не рассказывала, — он смотрел на неё с новым уважением. Юбин коротко закатил глаза с мыслью «расскажет она, конечно». — Да как-то, понемногу. Не то чтобы серьёзно… — Юна скромно махнула рукой. — Да-да, — тут же, резко и чётко, перебил её Юбин, обращаясь к Ёнгилю. Его голос был ровным, но каждое слово падало, как гиря, навешивая на Ёнгиля вину за то, что навязался с ними, — тебе до неё, как до луны пешком. Если хочешь подробностей, посмотри записи её заездов в Лиге Улиц или спроси у тех двух придурков, — он кивнул в сторону неугомонных Чанмана и Мёнтэ, которые с восторгом наблюдали за происходящим, — они, кажется, уже выучили наизусть все наши биографии.       Ёнгиль задумчиво посмотрел то на загадочно улыбающуюся Юну, то на невозмутимого Юбина, то на ликующих вдали первогодок и других участников Колибри. — Ну что, Ёнгиль-а, — начала она подкалывающим тоном, — ты же у нас такой боевой. Первогодки из Теянга для тебя раз плюнуть. Ты же определённо способнее их, раз так хорошо дерёшься, правда?       Её слова попали точно в цель. Ёнгиль, и без того взвинченный её вниманием, загорелся, как спичка. — Конечно, нуна! Я их сделаю! — выпалил он, и тут же, увлёкшись собственной смелостью, — и если я одержу победу… ты пойдёшь со мной на свидание!       Время на миг замерло. Юна захлопала глазками, лёгкая краска проступила на её щеках. Она быстро овладела собой и, аккуратно отстраняясь, произнесла лёгким, но твёрдым тоном: — Ой, не впутывай меня в это. Это твоя гонка.       Но прежде чем Ёнгиль успел что-то возразить, раздался голос Юбина. Низкий, без единой эмоциональной ноты, от которого по спине пробежали мурашки: — Эй, уродец. Не борзей давай.       Ёнгиль, вместо того чтобы испугаться, лишь фыркнул, восприняв это как обычную перепалку. Он возразил Юбину, совершенно не чувствуя нависшей над ним угрозы. — А что? Я же правду говорю! Нуна же классная! Любой бы на моём месте захотел с ней погулять! Почему вообще в школе про нуну ходят такие слухи? — вдруг задумался он, не получив ответа.       Юна и Юбин молча переглянулись. «Эта дура так плывёт, когда её называют нуна», — заметил Юбин, дополнительно вспомнив похожу ситуацию с мальчуганом, вернувшим велик Джахёна. Юна, уловив мгновенную тень в глазах Юбина — ту самую, что была на грани между раздражением и желанием крушить, — внезапно почувствовала знакомый, щекочущий нервы интерес. Её губы дрогнули в сдерживаемой улыбке. «Неужели… ревнует?» — пронеслось у неё в голове, и мысль эта была сладкой, как запретный плод. Юбин же в этот момент вёл внутренний диалог. Разум холодно констатировал: Ёнгиль — глупый щенок. Он смотрит на Юну с обожанием, но явно не с романтическим подтекстом. Хотя далеко ли до него, учитывая, как Юна умеет располагать к себе людей и как… Он сам однажды потерял от неё голову… Но под рёбрами, там, где должна была царить логика, сидела маленькая, ядовитая змейка. Она шипела на каждое слово «свидание», на этот глупый, сияющий восторг в глазах Ёнгиля. И самое невыносимое было в том, что он не мог его заткнуть. Не мог рявкнуть: «Губу закатай, это моя девушка». Из-за того, что сам не хотел афишировать или потому что сам до сих пор не верит, что она у нег есть? И Юна это видела. Видела это внутреннюю борьбу в его обычно непроницаемом взгляде. И вместо того чтобы разрядить ситуацию, она лишь чуть шире улыбнулась, приняв вид абсолютно непричастного, слегка забавляющегося наблюдателя. Она просто смотрела, позволяя ему вариться в этом собственном, безмолвном раздражении, и её улыбка в этот момент была для него куда более провокационной, чем все восторги Ёнгиля, вместе взятые. «Вот сучка, провокаторша», — с забавой отмечает Юбин. На лице тут же расплывается устрашающая улыбка, он готов схлестнуться с Юной в словесной перепалке, где он будет ее шуточно гасить, а она, мило улыбаясь парировать завуалированными комплиментами, ведь она слишком мягкая, чтобы агрессировать и обзывать людей, победив Юбина только благодаря тому, что его легко смутить. Да она могла ничего не говорить. Хватит одного её объятия, а то и поцелуя, чтобы выбить землю из-под его ног. Но улыбающееся лицо Юны вдруг меняет выражение и смотрит за спину парня. — Сладкий, я тебя так заждался! — со спины Юбина вдруг обнимает учитель Нам.       Парень верещит, проклиная розоволосого, и к его счастью время не терпело, настала пора отправляться на тренировку. Поспешно вернувшись к команде, Юна перепроверила свой рюкзак на наличие пакетов и воды.       До назначенного места пришлось добираться своим ходом, но это уже было началом тренировки. Каждому из парней, кроме первогодок, досталось по сумке, у Юны была своя, довольно лёгкая. Если Колибри будут ехать на максимуме возможностей, то задача первогодок просто доехать, а вот Юна их надзиратель. — Вернёмся — один на один выйдем, — говорит Юбин, поравнявшись с Юной, когда они ехали по маршруту. Колибри следовали за учителем, но в начале Юбин повременил, чтобы перекинуться парой слов с Юной, а потом нагнать. Но Шин было что ему ответить. — А я-то думала ты боишься оставаться со мной наедине~, — она слегка бортует его. Хоть она так и сказала, но ей нравится смотреть, как он смущается, когда она с ним флиртует или проявляет к нему даже малейшую нежность.       Ёнгиль, слышавший это, не на шутку перепугался, поняв всё не так. Юбин зовет её на стрелку? Неужели нуна его уже побеждала и отсюда взялся её контроль над Юбином? Поэтому она легенда в их школе, где большинство те еще драчуны? Она-то, не говорящая ни одного мата, напоминающая хомяка из мема с грустной мелодией? А Юбин-то, неужели руку на девушку поднимает? Только он хотел сказать Юне что не стоит соглашаться, но перваки Теянг активно унижали его, тогда фокус рыжего сменился на них. Он не может им проиграть.       Столь большое расстояние для них было чем-то невыносимым, а уговор с учителем, чтобы никто из них не смел слезать с велика, заставляло крутить педали до последнего. Когда все приехали, не хватало только младших с их надзирателем. Юне не терпелось втопить педали, чтобы наконец добраться до друзей, ведь она могла ехать быстрее, но была вынуждена плестись то сзади, то чуть сбоку. Когда они показались в поле зрения, Колибри увидели, как всех троих вырывает прямо по дороге, а Юна отшатывается на велосипеде в сторону и устремляется вперед. Какое неловкое зрелище… Все трое парней падают на землю, как только подъезжают к группе, а Юна потягивается, разминая спину. — Замечательно, разминка окончена. Ну что, приступим к тренировке?       Души покинули тела всех учеников, когда они поняли, что это только начало, но бывалые не были удивлены, это ведь учитель Нам. Мужчина провёл учеников к дому, где жила пожилая пара, заменившая ему родителей, и сказал оставить здесь вещи, а после пошёл к дороге. Ханнам отмахивался от запаха навоза. — Не хуже, чем в загоне баранов, — прокомментировал Юбин принюхиваясь. Лишь Юна тихо усмехнулась, ведь только они двое знали, о чем речь.       Учитель достаёт свисток, объявляя о задаче тренировки: бегать по свистку. — Те двое из вас, кто первым завершит тренировку, получат право спать в доме, — он окинул учеников взглядом, — ты тоже участвуешь, не отлынивай, — его взгляд пал на Юну, — не можешь ехать с руками — езжай без них!       Чуть спереди послышался сдержанный хрюк. Это Юбин сдержал смех, вспоминая то, о чем говорил не так давно. Почти слово в слово. Юна ущипнула его за бок, жалея, что он не боится щекотки.       Последние лучи солнца тонули в грязно-розовой дымке над полем, когда отзвучал финальный свисток. Воздух, такой тяжелый от пыли, поднятой десятками ног, и едкого запаха навоза уже породнился с их носами. «Бег по свистку» — адская тренировка, позаимствованная у футболистов, — выжала из каждого последние капли сил. По сигналу нужно было нестись вперёд, на новый — назад, на двойной — падать и отжиматься, не давая мышцам ни секунды покоя. Юна скрючилась на коленях над асфальтом, её лёгкие горели, каждый вдох был похож на глоток раскалённого песка. Ноги, сильные и привыкшие к нагрузкам от велосипеда, дрожали. Она умела терпеть боль, могла преодолевать большие монотонные расстояния, но эти изнуряющие тренировки было её ахиллесовой пятой. Казалось, сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Вокруг неё, прямо в пыли и грязи, уже лежали остальные, не менее уставшие ученики. Все были едины в своём изнеможении — лица, размазанные потом и землёй, мокрая от пота насквозь одежда, тяжёлое, прерывистое дыхание.       Они смогли помыться, что не могло не радовать, но пришло время устраиваться на ночь. По итогам кошмарной пробежки лучшими были признаны Ханнам и Джунсу, в награду они удостоились права спать в доме, а всем остальным предстояло разбивать палатки. Девушкам из галантности тоже предложили место в доме, но они, переглянувшись, почти синхронно покачали головами, отказываясь от поблажек. Своеобразный лагерь постепенно затихал, погружаясь в сон, сражённый усталостью, но трое ещё бодрствовали. Ёнгиль сидел в отдалении, на поваленном дереве рядом с еще здоровым и растущим вверх, спиной к палаткам. Его поза была напряжённой, кулаки сжаты. Он разъярённо рвал под собой траву. Он проиграл. Тем самым наглым первогодкам из Теянг, перед которыми так хвастался, опозорил сонбе. К нему подошёл Юбин, остановившись рядом. Его тень упала на рыжего. — Ну и что это за херня была? Поезжай домой и садись обратно на свой байк, — голос Юбина был негромким, но каждое слово резало по сердцу, — так хорохорился, а в итоге позорно слился.       Ёнгиль лишь сильнее сгорбился, не находя слов для оправдания. В этот момент к ним присоединилась Юна. Она тихо подошла и взяла Юбина под руку, мягко прижавшись к нему плечом, словно была вынуждена, чтобы не свалиться прямо здесь. — Ну-ну, не ругай его, — её голос прозвучал устало, но по-прежнему обладал той странной успокаивающей силой, которая действовала на Юбина, — видишь же, он и сам не рад.       Её прикосновение и слова слегка понизили градус напряжения. Ёнгиль, будто сорвав с себя невидимые путы, резко поднялся: — Да блять! — выкрикнул он, брызжа слюной от злости, — если бы я не курил… я бы их… я бы их сделал! Всё, с сегодняшнего дня бросаю, нахуй!       В его голосе было больше отчаяния, чем злобы. Юна мягко, но настойчиво спровадила его спать, сказав, что завтра после такой нагрузки ему будет и без того плохо, а без сна — просто не выжить. Ёнгиль, покорный её тону, поплёлся к своей палатке, понуро свесив голову, а под голым деревом на окраине поля остались двое. Юна опустилась на землю, прислонившись спиной к шершавой коре. Так лень сейчас идти обратно. Юбин, без лишних слов, лёг рядом и, по-свойски, привычным жестом, положил голову ей на ноги, устроившись на боку. Юна не удивилась, её пальцы автоматически вплелись в его волосы и начали медленно гладить его по голове, по вискам. — Зря ты на него так давишь, — говорит Юна вздыхая и неприятно морщась от того, как лёгким было больно, — ты, кажется, авторитет для него. Только скажи, он всё сделает. — Много о себе возомнил. Лишняя морока. — Да ладно тебе. Мы с Ханнамом тоже только недавно сели на велики. Видел бы ты Ханнама когда он не знал как тормозить. А вот нынешних первогодок сразу в естественный отбор кинули. Не повезло им. — Я уверен, если бы ты, не умея кататься на велосипеде, как это было в начале, оказалась на их месте, то была бы на десять голов выше. Вы с Ханнамом любимцы жизни, вам всё дается легко, так что даже не сравнивай этих придурков с вами, — он неразборчиво бубнил, не было сил нормально всё произносить, но чувствовалась обида и зависть. — Не весь талант на самом деле талант. Я тоже много чего не умею, но училась и заставляла себя, — она переместила свою руку ему на щеку, погладив большим пальцем, — я уже говорила, что не умею ни рисовать, ни танцевать, даже медведь оттоптал мне уши, и я знаю, что если захочу научиться, то тут талант мне уже не поможет. Однако я просто не интересовалась и не бралась за такие безнадежные навыки — глаза страшатся. Но я восхищаюсь тобой, потому что ты сильный и упорный, mon amour. Ты достигнешь всего, чего захочешь, пусть это и может занять время.       Юбин помолчал, не зная, что ответить. Она всегда верит в него и всегда может это обосновать. Как всегда он находит в ней утешение. В этом прохладном вечере он чувствовал её убаюкивающее тепло. Они быстро смолкли. Не было сил даже на мысли. Её рука двигалась всё медленнее, остановившись на плече, его дыхание становилось ровнее. Под тишину ночного поля они оба провалились в сон. Под еще не позеленевшим деревом и звёздами, укрытые лишь наброшенными на них толстовками, которые кто-то — то ли проверявший учеников учитель Нам, то ли потерявшая подругу Шелли, — накинул на них позже, обнаружив спящих не в палатке.