Lehrer und Schüler

      - Ну же, только не сорвись сейчас. - Прошептал Даламар, замерев за несколько шагов до двери в кладовую, что была ближайшей к кабинету Рейстлина.       Ему потребовалось почти две недели только для того, чтобы по частям снять, а затем собрать у себя в комнате слепок структуры защитных заклинаний на этой двери. Затем ещё почти месяц он размножал его и по одному переносил в восстановленный тренировочный зал в те ночи, когда Рейстлин точно спал у себя, а не засиживался в библиотеке или лаборатории. И всё только для того, чтобы отработать вскрытие одной единственной двери. После каждого провала приходилось не только тщательно залечивать на себе ожоги, но и скрывать следы в самом зале, маскируя их под другие заклинания, и каждый раз разные, лишь бы учитель ничего не заподозрил, а видел только следы обычных тренировок.       Зато, когда спустя несколько десятков попыток ему удалось развеять заклинания, не пострадав самому, Даламар будто оказался у богов в объятиях, настолько он был рад этому триумфу. Ещё несколько ночей он отрабатывал результат, чтобы не задумываться над мелочами, вместо этого готовясь к уловкам, которые учитель мог добавить или скрыть так, что они не попали бы на слепок. Даламару порой казалось, что он вот-вот превратится в кендера, ведь запертые двери, которые он без конца вскрывал, ему теперь приходили даже во снах, а за ними...       Даламар не знал, что ждёт его за дверью. На всякий случай он страшился этого и держал наготове щит и портал в другой конец Башни, если то, что окажется за дверью, постарается вырваться, и ему не удастся с этим справиться. Но это было маловероятно. Всего каких-то полчаса назад Рейстлин преспокойно телепортировал из этой комнаты в обеденную, куда Даламару также приказал не соваться и для надёжности запер дверь, правда, куда более простым заклинанием, которое можно было бы обойти, просто разрушив дверь, что эльфу было вполне по силам. То, что было спрятано в кладовой, или было надёжно обезврежено Рейстлином, или не представляло опасности вовсе, в отличие от интереса для пытливого ученика.       Главное, чтобы для него этот интерес не оказался смертельным. Именно поэтому Даламар и не собирался разрушать дверь. Его целью было восстановить всё так, как оно и было, а для этого следовало натренировать эти заклинания до автоматизма. Что было сложным препятствием - ему пришлось разучивать часть с нуля, отыскивая заклинания в книгах и самостоятельно осваивая. Наверное, Рейстлин бы оценил эти старания, не будь они направлены на его секреты. Но остановиться сейчас Даламар уже не мог - он не знал, что двигало им, страх ли перед шалафи, любопытство или желание узнать учителя поближе, ведь даже спустя полгода после того случая он оставался для ученика закрытой книгой.       "Тот случай" Даламар решил для себя предать забвению, как и свои прошлые, неуверенные намерения, вызванные его осторожностью и желанием хоть какой-то опоры. Глупо было считать, что Конклав её даст. Не менее глупо, чем считать, что Рейстлин не узнает об этом заранее. Всё в этой затее было глупо, и сейчас сердце ёкало от того, что Маджере тоже уже знал. Конечно же знал, в этом не было сомнений, и Даламара уже в этом убедили - уроки со следящими заклинаниями были открытой насмешкой над действиями ученика. Но, пока Рейстлин позволял продолжать эту игру, Даламар намеревался довести её до конца ради чувства долгожданного удовлетворения любопытства. Может быть, шалафи будет достаточно великодушен, чтобы сделать вид, будто ничего и не было, если Даламар постарается достаточно и не оставит следов. Очень наивная надежда, но хотелось в это верить, раз его до сих пор не наказали.       Даламар на несколько секунд остановился, чтобы перевести дыхание и утереть со лба пот. Под ногами его на полу явственно блестела магическая растяжка. Несмотря на точность копий, работать с настоящими заклинаниями, поставленными Рейстлином, было куда тяжелее и страшнее. Реорксовым молотом над головой ученика ещё висела перспектива быть раскрытым на какой-то глупой оплошности или том, что Рейстлин может счесть непростительным. И в таком случае уже следовало надеяться на то, что ученика он попросту испепелил бы на месте за такое, а не изгнал. Куда в таком случае податься недоученному магу, которому одинаково заказана дорога, что в родную Сильванести, что в любой людской город, особенно полный светлых жрецов, он не знал.       Ещё с самого открытия магического дара, даже до находки драгоценнейшей книги заклинаний неизвестного тёмного мага, Даламар чувствовал, как всё тяжелеет его незримая броня, не позволявшая задушить в нём стремление к магии и знаниям. Не получив ни капли признания дома, он был пленён мыслями о человеческом маге, который смог совладать с Оком дракона, с которым не смог справиться даже Лорак. Учиться у него стало навязчивой невозможной мечтой, и предложение Конклава на тот момент казалось протянутой рукой милосердия, которая потом жестоко вцепилась в горло презрением к себе за предательство кумира и страхом наказания за раскрытие со стороны как Конклава, так и учителя.       Вот и сейчас, со вздохом вернувшись к своему делу, Даламар не переставал нервно прислушиваться к каждому шевелению воздуха в коридорах и на лестнице. Ловушка на полу почти поддалась, и от того ещё обиднее было бы именно сейчас услышать холодную усмешку за спиной. Пусть, если ему было суждено и это не суметь скрыть от Рейстлина, то хотя бы оно уничтожило его уже после того, как он проникнет в суть этой тайны. Лишь бы старания были не зря.       Что ж, до двери он добрался. Дальше дело оставалось, хотелось бы сказать, за малым, но оставалось самое сложное. Послойно снять несколько заклинаний и проклятий, вплетённых друг в друга... Умереть после такого было даже гордостью - еще полгода назад Даламар не представлял, что сможет провести настолько тонкую работу.       У него моментально вспотели руки, стоило только подойти к двери. Обтерев ладони о мантию, эльф осторожно протянул руки поближе и прошептал заклинание проявления магии. Он видел большинство нитей заклинаний, но Рейстлин не был бы собой, если не спрятал некоторые особенно тщательно, специально для такого самоуверенного ученика. Который решил бы - он может справиться с увиденным. И получил бы неприятный сюрприз. Язык норовил заплестись, но первую сетку заклинаний вышло снять достаточно быстро - стандартные сигнальные и запирающие, к которым его уже научили находить подход, а что-то он знал сам, поживя среди людей какое-то время. Но вот дальше стало сложнее. Выпутать нити верхних заклинаний из нижних на практике было едва ли не сложнее, чем наложить такое для тренировок.       Слой за слоем, пока губы не переставали двигаться, отменяя заклинания, а пальцы тянули в воздухе за невидимые обычному глазу цветные струны, от которых исходило ощущение напитавшей их силы.       Когда от двери раздался тихий щелчок, Даламар, чьи нервы были натянуты не хуже нитей заклинания, едва не отскочил обратно на лестницу, но облегчённо выдохнул, увидев, что это просто открылась дверь. Но радость не затмила разум, так что, вперёд себя эльф послал ещё одно сканирующее заклинание, и не зря. Через пару шагов за дверью притаились ещё одно оповещающее вместе с ловушкой перед столом, накрытым плотной тканью.       - Что же вы так стараетесь скрыть, учитель? - Пробормотал Даламар, обезвреживая ловушку и не переставая оглядываться на приоткрытую дверь. Закрывать он боялся, чтобы не оказаться запертым, как зверь в клетке.       От предвкушения у Даламара чуть дрожали пальцы, которыми он взялся за покрой и потянул на себя. Он не знал, чего ожидал, но был готов встретить какой-нибудь сложный аппарат или целый комплекс. Быть может, защищённый портал или схему призыва. Но к его всё увеличивающемуся удивлению из-под ткани показывалось тело. Самое обычное человеческое, с частично срезанным с рёбер и боков мясом, а рядом - несколько кувшинов с кровью. И всё это было накрыто лёгкой дымкой жизненной ауры, которой не давало развеяться, чтобы уступить место тлению, простейшее заклинание стазиса, коим в Сильванести пользовались на кухне, чтобы сохранить подольше блюда. И от этого сравнения Даламара внезапно замутило.       Несмотря на бытность тёмным магом, которому уже доводилось убивать врагов, Даламар всё же оставался эльфом. Оттого, только поселившись среди людей, он смог примириться с тем, что жизненную силу они брали во многом из мяса других существ. Но мысль, что кто-то мог быть настолько безумен, чтобы пустить на набивание брюха себе подобного, Даламара отвращала. А ведь вырезки были сделаны точно так, как их сделал бы мясник, и кувшины, в которые Рейстлин собрал кровь, были точно теми же, в которых Даламар подавал ему воду и вино.       - Это же не может быть так... - Отшатнувшись, больше не заботясь о заклинаниях, которые он мог пропустить, ошарашенно прошептал Даламар и бросился прочь по лестнице к обеденной. У этого наверняка было другое объяснение, которое он должен был узнать, какое бы за этим не последовало наказание.       Он даже забыл о том, что мог телепортироваться - ноги несли эльфа сами, под действием паники в голове. Всё же должно было быть совсем иначе, совсем не так. Он должен был найти там что-то другое. Поверить своим глазам не получалось, но Даламар помнил вид этого тела. Да, смерть не была чем-то непривычным для него, но ведь не в таком виде. Даже тёмные маги брезговали заниматься подобным, и максимум, на который мог рассчитывать маг Ложи Чёрных маний - это особые ритуалы или поднятие мертвецов, и то, они не использовались повседневно. Он был готов идти любыми путями, но такие всё-таки вызывали у него странную дрожь. Даламар повернул в сторону столовой на ходу и открыл дверь, одной лишь силой злости взломав на ней простые заклятия.       - Что это всё означает?! - Практически выкрикнул он и замер, не доходя нескольких шагов.       Его надежды на альтернативное объяснение рухнули в мгновение ока.       Перед Рейстлином стояла тарелка, на которой оставалось ещё несколько кусочков сырого мяса. Над ними совсем слабо, но ещё можно было различить следы красноватой ауры, которая медленно насыщала всё ещё ослабленного учителя. Сам Маджере неторопливо опустил вилку с ножом и промокнул красные от крови губы. Даламар ощутил, как затряслись сжавшиеся в кулаки руки, а с губ едва не сорвалось заклинание. Остановил его только здравый смысл и поднятая рука Рейстлина.       Даламар только и мог, что шумно дышать, удерживаемый от прямого потока ругательств только взглядом Рейстлина, властным, строгим, но одновременно с этим печальным. Даламар, как мог, постарался успокоить мысли, хотя сейчас его с учителем силы и были равны. И ему это даже почти удалось, но тут Рейстлин уложил вторую руку на живот, перед этим поморщившись. Натянувшаяся ткань мантии очертила небольшую округлость на животе, которой Даламар никогда прежде не замечал.       - И всё это только для того, чтобы сэкономить день или два ожидания? - Наконец спросил он, но слова всё равно вылетели грубо, как плевок. Однако, вопреки обычному Даламар даже порадовался этому, когда Рейстлин устало поморщился.       - А у нас так много времени? - Впрочем, Маджере это не смутило. Он стряхнул с себя эту маску печали и надменно вскинул голову: - Ты не трудишься так, как я, Даламар, хотя уж кого, а тебя жизнь должна была научить торопиться, когда этого требует время.       Это был удар под дых, отчего у Даламара закружилась голова. Или же от запаха сырого мяса - он ещё помнил изломанные тела жрецов, стоявших когда-то совсем рядом. Всего пара фраз, но он уже был уложен на лопатки, взирая с высоты своего роста на сидящего шалафи и чувствуя себя абсолютно маленьким и ничтожным.       - Может быть, у тебя есть другой способ? - Рейстлин испытующе склонил голову на бок и прищурился. - Расскажи, я послушаю. Чего не знаю я, но знаешь ты, Даламар? Думаешь, ты не будешь убит сразу же после меня в случае поражения? Она не прощает предателей, в отличие от меня.       - Я всегда был предан Нуитари и магии, а не её носителям, чтобы меня можно было уличить в предательстве. - Уязвлённый эльф гордо вскинул голову, хотя руками продолжал цепляться за спинку стула, чтобы его не повело в сторону. - К вам я всегда испытывал глубочайшее почтение, шалафи, но творимое вами сейчас противоречит естественному восстановлению!       Даламар чувствовал, как горят и подрагивают кончики длинных ушей, но ничего не мог с собой поделать. Чем больше он говорил, тем насмешливее становилось лицо Рейстлина, который куда лучше владел собой и ситуацией, от чего ученику приходилось насильно гасить загоревшиеся на кончиках пальцев искры.       - И как часто вы выбираете не ждать, - заговорил он снова, медленно пропустив воздух сквозь зубы, - когда силы вернутся к вам естественным образом, как возвращается отбежавшая от берега волна, а насильно тащите её к себе вёдрами?       Смотреть в глаза Рейстлину было невыносимо, так что Даламар перевёл взгляд ниже, но тот упёрся в тугую выпуклость живота, на которой покоилась золотистая рука. Даламар нервно сглотнул в волнении, слишком ярко припомнив пиры своих прошлых хозяев.       - Настолько часто, насколько этого требует время. - Маг словно заметил этот взгляд и специально придвинул руку, пряча живот, словно зверь, пойманный охотником. Как бы он ни был горд и уверен в своей правоте, но сейчас Рейстлин чувствовал себя слишком уязвимым. - Если тебя так волнует конкретно акт каннибализма, то я не держу тебя смотреть за моей трапезой, раз она доставляет тебе такое неудовольствие. Ты всегда можешь занять себя работой. Что же ты тогда здесь сидишь?       Дверь, повинуясь его мыслям, открылась, маня Даламара кинуться вон из столовой. Будь он чуть менее близок к Рейстлину - так бы и сделал, убравшись не только из Башни, но и в принципе из ученичества у этого жуткого человека. Но ноги будто приросли к полу, не давая даже сдвинуться с места. Даламар не мог оторвать глаз от округлого, набитого человеческой плотью живота шалафи - никогда ещё тот не был в таком состоянии. Обычно Рейстлину и простой пищи съесть было трудно, а тут... Худое, очень жилистое и острое тело сдало мага с головой, потому что втянуть живот сейчас было бы сверх его сил. И это фантасмагоричное зрелище гипнотизировало собой, своей неестественностью и болезненностью. Наверняка шалафи пришлось выпить несколько эликсиров, чтобы просто смочь набить своё брюхо настолько туго.       - Я… Я не могу сдвинуться с места, как бы ни хотел. Хотя чувствую, что это не вы меня сковали, по крайней мере не заклинанием уж точно.       Брови Рейстлина заинтересованно поползли вверх, а рука на животе чуть сместилась, открывая больше его поверхности взгляду. Боги, учитель точно издевался над ним или ставил эксперимент, мысленно воскликнул Даламар, а сам покрепче вцепился в стул. Возмущение в его душе вдруг улеглось, оставив перед глазами лишь эту картину скользящей по округлости руке, которую он уже много лет как не видел.       - Не сочтите меня белоруким неженкой из храма или из числа белых мантий, учитель, я не страшусь простого убийства. - Даламар постарался перевести тему и даже сумел сделать свой голос почти что бесстрастным. – Я и сам спокойно совершу его для защиты вас, себя самого, того или кого, что я почту должным защитить, даже если оружием защиты будет нападение. Мне удалось, в отличие от большинства моих сородичей, смириться с тем, что люди для своего насыщения убивают других существ. Быть может, эта лёгкость убийства для вашего и других видов связана с тем, что вы не видите жизнь так, как её видим мы, и поэтому не считаете убийство низших существ за что-то важное. Но ведь тот, кого я нашёл в вашей кладовой, был человеком. Даже не видя его ауру жизни, вы всё равно знали, что он мыслит и боится, пусть он и был в тысячу раз глупее вас. И это ведь даже не было совершено ради ритуала, где кровь человека или целая его жизнь - необходимый ингредиент. - Даламар сощурился и чуть перевёл дыхание перед тем, как продолжить. – Уверен, есть и альтернативные способы быстрого восстановления силы, и вы бы смогли их найти, если бы не желали именно того, который избрали. Вы ведь сделали это только ради того, чтобы набить свой живот. Вы едва ли не морщитесь от боли, хотя насильно никто вам это мясо в глотку не толкал, так что вы сами пожелали съесть столько. Более того, вы точно к этому подготовились, иначе бы ваш организм уже отказал, уж слишком много на себя вы взяли. Так что этот акт каннибализма для вас точно не был рабочей необходимостью, и я не могу его принять также, как другой сопутствующий ущерб при проведении ритуалов.       - Если не можешь принять, значит, хотя бы не мешай. - Рейстлин покачал головой, и руки его нежно огладили живот, словно пытаясь успокоить недомогание, наверняка возникшее от такого количества еды.       Нет, без зелий тут дело не обошлось - не в физических возможностях человека было съесть столько, особенно до выпирающего брюшка, что выглядело неестественно круглым на этом теле. Желудок наверняка растянулся так, что давил на рёбра, а нижняя его часть и выпирала, став неестественно широкой. Другие органы от такого должны были ныть, сдавленные и прижатые. А, если прислушаться... Даламар уловил тихое свистящее придыхание и прижал уши. Лёгкие тоже подпёрло из-за вдавленной диафрагмы.       Рейстлин же, словно не замечая своих действий, продолжил: - Ты же понимаешь, что большинство способов я уже перепробовал, и постоянно пичкать себя тонизирующими средствами тоже не является решением.       - Зато решение пичкать себя человечиной до отказа вам явно пришлось по вкусу. - Насупился Даламар и опустил взгляд совсем в пол.       Ему было тяжело спокойно смотреть на учителя, когда он был в таком состоянии. Уж слишком волнующим был тугой от переполнявшей его еды желудок, который, судя по всему, Рейстлин планировал набить ещё туже - тарелка перед ним не была пуста, а возле неё Даламар успел заметить ещё один неопорожнённый флакон с зельем. Но куда больше аморальности происходящего, к чему он был готов с учётом всех слухов о Рейстлине, его удивила собственная наблюдательность и родившаяся вслед за этим мысль. Даламар жалел о том, что пришёл слишком рано и не застал учителя совершенно беспомощным от веса в его желудке. Эта картина, которую он мог наблюдать у людей после своего изгнания из Сильванести, но перенесённая на учителя, казалась неправильной и неестественной до того, что тело эльфа непроизвольно вздрогнуло от собственных мыслей, а на глазах выступили злые на себя самого слёзы.       - Почему вам обязательно нужно было опускаться до уровня свиньи перед корытом еды, которая не может остановиться? Вам ведь было бы достаточно гораздо меньшего! - Даламар сам кривился от своих же слов, но не мог смолчать. Вот только сказаны они были не столько Рейстлину, сколько ему самому. Он говорил то, что должен был думать, как ему следовало бы возмущаться, искренне испытывая отвращение, которого, тем не менее, он не чувствовал. Первоначальный шок уже почти прошёл, и возникавшие за ним более сильные чувства Даламара пугали.       Но, судя по лицу Маджере - сказанное его задело ничуть не меньше, чем мучил себя Даламар. Нет, Рейстлин не закатывал сцен, не выказывал своей обиды прямо, как это уже успел понять его ученик. Он просто становился холоднее, словно всё человеческое в нём окончательно отмирало. Вот и сейчас глаза его из широких песочных часов превратились в сплошную жёлтую радужку с маленькими зрачками, а лицо словно стало похоже на высеченную из мрамора скульптуру. Положив молча вилку на стол, он указал Даламару на дверь.       - Выйди прочь, ученик. - Тяжёлый, долгий взгляд поднялся на эльфа, и Рейстлин покачал головой - эти слова явно задели что-то очень важное в нём, о чём он никогда до того не упоминал ни словом, ни делом. Вряд ли сегодняшний случай он вообще собирался показывать, и к своему везению, ученик до сих пор избегал наказания за свою дерзость.       Внутри Даламара что-то с шумом оборвалось. Хотя чего он ещё мог ожидать в ответ на свои резкие слова? Рейстлин и так поступил с ним невероятно благосклонно, дав второй шанс после раскрытия предательства, так что надеяться на то, что он проглотит прямое оскорбление, было бы слишком наивным.       - Шалафи, прошу, простите, я слишком погорячился. - Едва размыкая губы от волнения, заговорил снова Даламар, так и не сумев двинуться с места, лишь склонив голову и плечи под направленным на него взглядом. - Вы явно имели к этому предприятию серьёзную подготовку, и если для вас это видится оправданным, то и я должен принять то, что и по такой цене что-то получается. - Вопреки всем привычкам и банальной осторожности, ученик сделал несколько шагов вперёд, так что теперь стоял почти вплотную к Рейстлину. - Позвольте мне помочь вам, если это больше не является тайной. Полагаю, этот способ всё ещё остаётся экспериментальным, а на многих экспериментах вы мне дозволяет присутствовать в качестве вашего ассистента. А здесь опыт моей прошлой жизни может быть весьма полезен. К тому же от соприкосновения с действительностью я гораздо быстрее смогу привыкнуть к такому вашему виду и состоянию, слишком для вас нетипичному.       Даламар замер, ощущая, как взволнованно колотится сердце во всём теле сразу после этой маленькой речи. Поднять взгляд от пола он так и не смог, но теперь он упирался в округлость живота учителя и сжавшую подлокотник руку.       - Удивительная работа мозгом, ученик. Браво. - Рейстлин издевательски улыбнулся, благо, Даламар смотрел вовсе не на его лицо. Иначе этот взгляд рисковал бы его обратить в камень, словно василиск свою жертву. - И с чего же такая смена желаний?       - Шалафи, я... - У эльфа вышло лишь открыть и тут же закрыть рот. Что он мог ещё сказать, раз его слова не могли удовлетворить уязвленное эго учителя. Да и сложно было стереть смысл сказанного, так мерзко оно прозвучало. Сам того не понимая, Даламар подставил себя. Пусть в его голове слова скорее подчеркивали неправильный интерес, для Рейстлина это было не более, чем очередное оскорбление. Которое было легче задушить на корню, не дав ученику наговорить мерзостей. А, в случае конкретного эльфа, он уже успел сказать столько, что стереть слова из памяти было невозможно.       - Что ты? - Издевательски бесстрастно усмехнулся Рейстлин и нетерпеливо поскрёб ногтями по столу.       - Я бы не хотел остаться в вашей немилости и не хотел бы прерывать обучение из-за своих предубеждений. - Как неофит, оставивший кляксу в записях учителя, пока рылся на полке, отчитался Даламар. - Я не хочу избегать этой стороны использования магии. Я верен этому искусству и должен если не овладеть всеми приёмами, то хотя бы знать о них и не строить своё отношение без личного изучения. - Ученик почувствовал, как по виску стекает холодная капля пота, но не смел пошевелиться, чтобы убрать её. - А ещё я хотел бы загладить свою вину за высказанное вам оскорбление. - Ещё тише добавил он и поднял взгляд от пола.       Угадать мысли Рейстлина по его лицу сейчас было совершенно невозможно. Как золотая статуя, он не шевелил даже глазами, вперившись взглядом в ученика. Было невозможно угадать, упивается ли он разворачивающимся перед ним страданием или готовит заклинание, чтобы выкинуть эльфа в лапы одержимых деревьев в Шойкановой роще.       - Прошу, шалафи, позвольте вам помочь. - Смиренно повторил Даламар просьбу, на этот раз не разрывая зрительного контакта.       Наконец, какой-то вывод был сделан, и Маджере отодвинулся немного от стола, приняв более расслабленную позу. Словно признал безопасность своего ученика. Только съязвил, в своей привычной манере:       - У тебя удивительно быстро меняется мнение для того, кто только что практически кричал об отвратительности моих деяний. Ты, часом, не болен, Даламар?       И почему-то от этого смешливого привычного тона стало намного легче, чем от молчания несколько секунд назад. Даламар проглотил шпильку в свой адрес, не поведя и бровью - он сам не знал, что чувствует и почему. Разум говорил то об одном, то об обратном, путая и заставляя сомневаться в собственных мыслях, а тело было бы радо перестать тихонько потрясываться от тревоги. Но в целом эльф мог согласиться со своим шалафи - в черноволосой голове творилась какая-то чемошева ересь.       - Хотел бы я тоже это знать. - Покачал головой Даламар и позволил себе робкую улыбку. Рейстлин благосклонно не стал на неё морщиться, так что ученик предпринял новую попытку подобраться к его животу. - Вам, должно быть, неудобно тянуться к столу даже с учётом принятых зелий. - На этот раз начал он чуть издалека. - Возможно, вам было бы удобнее откинуться на спинку стула. Так для желудка будет больше места, а вы будете испытывать меньше боли, чем когда он со всех сторон сжат при наклоне.       Не без опасения, Даламар мягко нажал на плечи Рейстлина. Тот всё ещё был напряжён, а в эмоциях моментально поступило недоверие, но всё-таки шалафи откинулся назад и приобнял руками округлость живота. Даламар же держал руки при себе, хотя на животе ещё было место для одной ладони, которое так и манило разум эльфа.       - Вы примете моё предложение помощи? - Даламар бережно взял полупустую тарелку, но пока не более того. - Я бы помог довести вам дело до конца. - Чуть вкрадчиво добавил он.       - Интересно посмотреть на то, как ты справишься со своей совестью, эльф. - Наконец, Рейстлин принял какое-то решение. Человеческое "эльф" резануло по ушам, но он был прав - как эльфу, Даламару было сложнее принять такое, и даже привычная жестокость, которую он похоронил в глубинах памяти, исключала подобное поведение. Что ж, он всё-таки знал, к кому идёт учиться. Наверное, чего-то такого и следовало ожидать. Тем более... Даламар сглотнул и осторожно взял кресло за спинку: - Позволите повернуть более удобно?       Да и он определенно находил в этой ситуации нечто притягательное. Это было странно и страшно, но от вида тяжело вздохнувшего шалафи, что с трудом смог повернуться в кресле, и живот его вдруг заурчал в возникшей тишине, внутри Даламара появилось странное вдохновение.       - Ну и чего же ты ждёшь? - Рейстлин вопросительно поднял бровь, и руки его ласково огладили живот, словно у беременной на раннем сроке.       - Момента, когда ваш живот не будет упираться в стол. - Расценив, что повернуть тяжёлый резной стул, да ещё и с Рейстлином на нём, своими силами выйдет только рывками, Даламар быстро пробормотал формулу, от которой тень стула ожила и, вытянувшись несколькими жгутами, сама плавно развернула его. Так что теперь Рейстлин сидел вполоборота и к столу, и к ученику, скромно вставшему подле. Лёгкая довольная улыбка появилась на губах Рейстлина - Даламар смог заставить тень двигаться плавно настолько, что закрой маг глаза, он бы этого даже не почувствовал, что сейчас было в самый раз для его чувствительного живота - и ученик счёл это поощрением.       - Ведь так гораздо легче, не правда ли, шалафи? - Учтиво спросил Даламар, пока накалывал на вилку кусок мяса.       От близкого запаха сырой человечины Даламара снова начало мутить, а внутри, как по зову всего его эльфийского племени, снова заворочалось неприятное ощущение, призывавшее немедленно прекратить происходящее. Но Даламар, как мог, подавил это, вместо этого поднеся к губам учителя мясо. Тому в свою очередь было интересно наблюдать за внутренней борьбой ученика, которая всё же проступала на лице, так что еду он принял не сразу, а лишь когда Даламар настойчиво поднёс вилку ещё ближе.       Спустя несколько секунд притворных раздумий Рейстлин осторожно укусил мясо и снял с вилки, словно та могла его ужалить. Впрочем, эта предосторожность была лишней - Даламар вовсе не собирался пенять на шалафи дальше и покорно подстроился под его темп, поднося и унося вилку с наколотым на неё кусочком человечины. Почему-то зрелище того, как мелкие жемчужные зубы перемалывали одуряюще громко пахнущее специями мясо, было даже красивым. Оказывается, Рейстлин ел удивительно вкусно, если действительно этого хотел, а не гонял по тарелке пищу, к которой не мог притронуться. Ещё один росток сожаления проклюнулся в душе ученика - разве был виноват шалафи в том, что его магия и тело могли подпитаться только так, что лишь этот способ сработал. Пусть Рейстлин и не афишировал этого, но Даламару было известно, что он ищет всевозможные способы снятия с себя проклятий и восстановления своего хрупкого здоровья.       Вилка проскрежетала по дну тарелки, и Даламар с разочарованием отметил, что мяса в нём осталось всего пара кусочков. Конечно, живот Рейстлина и так был уже полон настолько, что, казалось, он за всю свою жизнь столько не съедал, и тяжёлое сиплое дыхание это только подтверждало. И всё-таки Даламар бы предпочёл, чтобы мяса в тарелке оказалось больше.       - Вы бы могли вместить в себя ещё, если бы приняли и это зелье. - Заметил Даламар, когда Рейстлин поспешно остановил его жестом и прикрыл рот рукой, чтобы скрыть отрыжку. - Вы ведь не взяли бы его с собой, если бы не планировали использовать. - Ответил он на недовольный взгляд Рейстлина.       Шалафи не любил, чтобы за него решали или раскрывали его замыслов. Но Даламар, как бы его ни хаял управитель Эфлид, был прилежным слугой, угадывающим пожелания господина до того, как их выскажут. Он этому хорошо научился. И совершенно неожиданно обнаружил в себе желание так и поступить. Эльф вложил в руку учителя пузырёк с зельем, а сам, забрав тарелку, перенёсся на порог кладовой прежде, чем Рейстлин успел хоть что-то ему сказать.       Возвращаться к телу было по-прежнему неприятно. Тяжёлый густой запах крови, которая из-за стазиса всё не могла отпустить из себя жизнь, заставлял голову кружиться. Это не было похоже на поле боя, где крови хоть и было больше, но она была окружена множеством других запахов страдания, которые, сливаясь совершенно ужасным образом, всё-таки обезличивали каждый отдельный. Когда, путем тщательной задержки дыхания, тарелка была полна мяса, а в большом подносе лежало ещё несколько толстых красных ломтей, сочащихся сукровицей, Даламар позволил себе остановить механическую работу ножом. Трудно было бы привыкнуть к такому, но сейчас он понял, что явно перестарался - даже с зельем вместить в себя ещё пару килограммов мяса шалафи бы не смог. Но что-то такое было в голове эльфа, отчего он не оставил поднос в стазисе. А телепортировался с ним. И, надо сказать, открывшееся ему зрелище стоило борьбы с собой.       Рейстлин всегда терпел боль при других, Даламар мог бы поручиться, что и при других героях Копья когда-то он так же держал на лице маску презрительного спокойствия и крепился, жалуясь на здоровье с нечитаемым лицом. Но сейчас он позволил себе хотя бы немного расслабиться. Брови его были скорбно изогнуты, отчего на лице читалась сдерживаемая мука. Тяжелое, прерывающееся дыхание дрожало и хрипело, а сам маг боролся за каждый вдох с подпёртой желудком диафрагмой. Флакон рядом с ним был пуст - борьба собиралась стать куда оживлённее. Сглотнул, Даламар громко поставил тарелку на стол, чтобы обозначить своё присутствие. И что-то в его душе сладостно вздрогнуло, когда он увидел, как испуганно дёрнулся его учитель и тут же вскрикнул от этого движения, обхватив живот руками от боли.       - Полагаю, средство стоит распределить в желудке более равномерно? - Наблюдая за тем, как через силу Рейстлин заставляет руки расслабиться, а тело разогнуться обратно, предложил Даламар. - Я бы мог... - Он замялся, увидев на лице Рейстлина совершенно искреннее непонимание. - Если вы разрешите размять ваш живот, чтобы зелье могло протечь по всем стенкам, вам станет легче. - Объяснил он.       Первой реакцией учителя было снова подтянуться к животу, закрывая его от ученика, но руки замерли в воздухе. Теперь настала очередь Даламара следить, как Рейстлин хмурится в ответ то одним, то другим мыслям. Ученик всё ещё не заработал хоть капли доверия после своих слов. Которое было нужно, чтобы Рейстлин мог подпустить кого-то к себе, и это не было его собственной игрой. Даламар ещё даже не отработал оскорбление! Хотя, его желание выслужиться, обычно Рейстлином презираемое, не могло не умаслить уязвлённую душу мага. Заискивание казалось достаточно правдоподобным, чтобы можно было ненадолго дать себе понежиться в обмане и представить, что он действительно вызывает желание прикоснуться.       - Заодно постарайся оценить, насколько сильно ты ошибся в расчёте действия зелья, взяв столько мяса. - Наконец, сдался Рейстлин. - Ты явно неправильно оценил дозировку.       - Конечно, шалафи. - Протянув руки к тугому шару живота, Даламар почувствовал, как горят уши, но, к своему ужасу, не только от стыда за выговор. Он боялся, что жадные касания выдадут его, а потому прилагал все усилия, чтобы руки скользили плавно и медленно, как и полагает двигаться почти что бессмертным существам. Под пальцами сминалась ткань мантии, пока он осторожно нажимал на живот, отмечая, как тот ещё немного проминается под пальцами, но уже совсем слабо. Даламар старался действовать осторожно, контролируя, чтобы измученное тело не напряглось снова, чтобы не родился новый болезненный спазм, который он наоборот старался ослабить, растирая и согревая слабые мышцы, которые и так уже были растянуты слишком сильно.       - Где ты этому научился? - Слабо застонал Маджере, когда пальцы ученика прошлись по особо напряжённому месту. Трудно было сосредоточиться на поддержании бесстрастной маски на лице, когда тело хотело облегчения от боли и при этом сходило с ума от неправильного удовольствия. Тугой твёрдый живот так и просился в руки, что Даламар и сделал, улыбнувшись новому тихому звуку боли, когда положил ладони на это полное брюшко и чуть надавил, заставив Рейстлина сильнее податься назад, к спинке стула. От этого зрелища что-то внутри Даламара снова шевельнулось и напряглось, словно выслеживающий добычу хищник. Его шалафи очень шла такая беспомощность. Ему шло красное усталое лицо, шли чуть искривлённые брови и подрагивающие от боли губы, шли вырывающееся из них болезненное придыхание, тихие всхлипы и мелкие вздохи.       - Интуиция. - Скромно ответил Даламар и, чтобы Рейстлин не успел что-то ещё спросить, провёл пальцами по центру живота, задев пупок.       Тут же он ощутил, как его оттолкнул слабый магический разряд.       Даламар лишь пошатнулся, но и то больше от неожиданности, всё же для спонтанных заклинаний слишком мало организм Рейстлина успел забрать силы из мяса. В удивлении ученик уставился на учителя, который сидел, зажав рот своей же рукой, а глаза его были совершенно круглыми. Даже зрачки расширились настолько, что занимали теперь почти всю радужку. Из-за ладони раздалось шумное дыхание, которое не смогло скрыть стон, а пальцы нервно впились в сухую кожу, оставляя глубокие следы от ногтей на впалых щеках.       - Шалафи, всё хорошо? - Обеспокоенно спросил Даламар и машинально убрал с живота обе руки, освободив его от прикосновений. - Я сделал что-то не так?       Но в ответ тот только покачал головой и тихо икнул сквозь прижатую ладонь. Глаза несчастного растерянно задвигались, пока Рейстлин не икнул ещё раз, громко и гулко, и не осознал, что с ним происходит. И не смог промычать: - Мне просто нужен, ох... Перерыв...       Но поднявшееся внутри ощущение так и подталкивало Даламара проигнорировать желания учителя. Сейчас тот был так полон, что даже придавленная диафрагма не выдерживала натуги, а пупок, видимо, был завязью на этом огромном золотом фрукте. Чёрные дымные щупальца поползли по ножкам стула, и одно нарочно ткнуло плоский красный пупок, чтобы проверить реакцию Рейстлина. Реакция... Была феноменальной.       Несколько щупалец моментально обвились вокруг рук и плеч Рейстлина, приковывая его к спинке стула, иначе маг бы упал на пол - насколько сильно он дёрнулся. В этот же момент под просторными сводами зазвенело от вскрика, который Рейстлин уже не смог скрыть. Болезненный, полный мучения и наслаждения, он быстро перешёл в частое шумное дыхание, едва не срывавшееся на рыдания. Рейстлин был так поглощён борьбой с собравшимися на глазах слезами от слишком интенсивного воздействия на несчастный пупок, которое всё не прекращалось, что даже не сразу заметил, как его связывают всё новые и новые тени. Только, когда одна из них затекла между сжавшимися пальцами обеих рук, заставляя их распрямиться и разойтись в стороны, мешая двигаться, он наконец обратил внимание на чересчур сосредоточенного Даламара.       - Всего лишь небольшая предосторожность. - Тот ничуть не смутился этого взгляда, который стал лишь яростнее. - В первую очередь для вас же, учитель, а то вы слишком сильно дёргаетесь, как бы не повредили живот.       И тут же в приоткрывшийся рот погрузился кусочек мяса. Даламару было неизвестно, собирается ли Рейстлин возмутиться или сразу взяться за чтение заклинания, но проверять это он не пожелал.       Более того - повинуясь воле Даламара, тень сильнее вдавила нежную выпуклость пупка, покручивая в ней кончиком щупальца. После такого Рейстлин просто не смог бы функционировать, рассчитывал Даламар. И оказался прав - тело несчастного прошило судорогой от боли и обжорства, а руки задрожали и сжались, прижатые тенями. Если бы Рейстлин мог, то сделал бы хоть что-нибудь, ведь перенести такое интенсивное растирание самого нежного места было невозможно. Но у него не было ни шанса: голова шла кругом, живот подвело от натуги и напряжения, а боль толчками побежала по венам с каждым движением щупальца. Нежная кнопка пупка была на животе его самой настоящей ахиллесовой пятой, прикосновения к которой сломало его окончательно.       - Вы так податливы, шалафи. Как сырое тесто. - Прокомментировал Даламар, медленно вжимая уже собственный палец в пупок сильнее и сильнее, пока Рейстлин, наконец справившийся с мясом во рту, не вскрикнул.       Колени, на которые вот-вот должен был выкатить живот, дрожали и старались разъехаться, насколько это позволяли путы. Заметив движение эльфа, Рейстлин постарался отвернуться, уйти всем телом прочь, но путы не дали выбраться из кресла, а рука ученика вцепилась в лицо, разворачивая к себе. Смаргивая слёзы, Рейстлин зло зашипел, встретившись с уверенным взглядом Даламара, на губах которого играла довольная улыбка. Но слушать упрёки ученик был не намерен, а потому в рот Рейстлина втолкнули сразу несколько кусков мяса, отчего зубы того едва смогли сомкнуться, а щёки опасно растянулись.       - Я обещал помочь вам восстановить силы, шалафи. - Догадываясь о том, что его вновь собираются обвинить в предательстве, напомнил Даламар, а сам зажал Рейстлину рот, пресекая попытку выплюнуть мясо. - Но они ещё не в полной мере к вам вернулись, раз вы даже со мной ничего не можете сделать. Полагаю, мне следует просто получше наполнить ваш желудок.       Он сам не знал, что и зачем делает, но этот минутный порыв что-то перевернул в нём, давая чётко понять свои прежние метания - такое состояние могущественного мага было действительно приятным. Да и будь на месте Рейстлина кто угодно, наполненный настолько, эльф бы был в не меньшем восторге. Но осознание, что сейчас он дразнит одного из самых опасных людей на всем Кринне, и уже довел до исступления и криков боли, было особенно сладким. Рейстлин ведь мог бы это прекратить - кроме магии у него были стражи, для них не требовалось ни слов, ни пассов рук. Но ученик ещё был жив, цел и продолжал закармливать величайшего тёмного мага современности, словно тот был гусем для убоя.       Ему это нравилось? Эта мысль пришла внезапно, и Даламар с удивлением перевел взгляд на лицо шалафи. Кроме слез боли и дрожащих полных щёк, было явственно заметно, как золотые глаза то жмурятся, а то закатываются и быстро моргают. Не так выглядел Рейстлин, когда ему было нестерпимо больно. Да и, тогда, это ложилось на обнаруженную Даламаром ситуацию - захоти шалафи просто восстановить силы, и правда, не обжирался бы до такого безобразного состояния, а сейчас не позволил бы так над собой измываться. Вероятно, эти догадки потом смутили бы Даламара своей эфемерностью, но пока что, тоже любующийся происходящим, он лишь взял ещё мяса и с силой разжал сомкнутые челюсти шалафи. Хотелось посмотреть, насколько далеко зайдет Рейстлин в своём желании терпеть растущую боль от растягивавшегося желудка.       А тот ведь и правда уже превысил все возможные размеры. Даже зелья не могли подарить человеку бесконечную эластичность. Живот его был твердым, особенно в верхней части, где явственно выпирал раздутый желудок. Часть его наверняка больно давила в ребра, а часть торчала вперед, заставив пупок постепенно выступать от натуги. О, Рейстлин буквально близился к тому, чтобы что-то внутри него разорвалось от переполнения.       Путы на груди Рейстлина плотнее скрутились, не давая ему согнуться, сжимая лёгкие ещё сильнее, будто одного желудка, подпирающего их, было мало. Ещё одна тень проскользила по животу Рейстлина, острым хвостом разрезая ткань, так что округлый золотисто-багровый живот выкатился из тёмного одеяния, как солнце поднимается из темноты утром. Даламар едва сдержал восхищённое аханье, потянувшись руками к животу, но пришлось вновь отвлечься на то, чтобы вложить в рот Рейстлина ещё немного мяса. Челюсти мага едва могли сомкнуться, и Даламар запрокинул его голову, не давая мясу выпадать. Только кровавые ручейки теперь стекали из уголков рта и щекотали шею.       - Сколько же вы потратили сил, учитель, если вам этого до сих пор не достаёт, чтобы восстановить силы. - С притворным сочувствием покачал головой Даламар, а сам наконец-то положил ладонь на пылающую болью кожу.       Живот был горячим, как огромный раскалённый уголёк, и настолько же сухим. С запоздалым сожалением Даламар подумал о том, что следовало бы захватить ещё и мазь или хотя бы масло, которые можно было бы втереть в кожу, но оторваться для этого от живота он уже не мог. Пальцы явственно прощупывали расходящиеся под кожей мышцы, между которыми всё сильнее выпирала особенно нежная линия апоневроза, от легчайшего прикосновения к которой Рейстлина вновь и вновь подбрасывало на стуле, а дыхание сбивалось всхлипами. Восхищённый Даламар был настолько поглощён наглаживанием этого живота, что даже не сразу заметил, что учитель справился с очередной порцией мяса.       Удивительно, но он даже не попытался толком сопротивляться. Рейстлин просто обмяк, давая вертеть себя, словно послушную куклу, лишь видно было, как слабо сокращаются растянутые мышцы на животе и дрожат его руки, пытаясь справиться с болью. Ещё более удивительным было то, как он эту боль терпел - наверняка ему было плохо до желания оттолкнуть ученика и прекратить эту странную экзекуцию, в которую превратилась помощь. Даламар мог предположить лишь две мысли - либо шалафи уже испытывал боль куда более сильную (в чём остался бы прав), либо Рейстлину просто это нравилось, и желание продолжать давало силы терпеть. Впрочем, этот вариант был так же не менее правдив. И заставлял хотеть проверить границы этого терпения. Увидеть, насколько ещё может раздуться это неестественно тугое брюхо. Никогда ещё Даламар не позволял себе следовать настолько болезненным желаниям, но в этот раз что-то внутри него окончательно освободилось.       Особенно от осознания, что этот человек мог бы стереть его с лица земли мановением пальца, силой мысли. Но сейчас был не способен даже думать.       - Не нужно терпеть, шалафи, позвольте себе расслабиться. - Слова родились сами собой прежде, чем Даламар смог подумать. Он абсолютно точно понимал, когда протянул ещё несколько кусочков мяса учителю, что это не может продолжаться вечно. Физически. По сути, то, что они сделали, уже можно было классифицировать как травму, причем достаточно сильную, хоть и не угрожающую жизни - живот Рейстлина являл абсолютно огромный диастаз, который был разве что у беременных на поздних месяцах, и то, в достаточно редких случаях. А сейчас Даламар мог буквально пощупать разошедшиеся мышцы, что и сделал, потирая их пальцами, пока Рейстлин пытался не подавиться мясом. Это было абсолютно ненормально. И красиво. Эльф не знал, чем, просто это зрелище было драгоценно до дрожи, до того, что хотелось сделать его ещё гротескнее, посмотреть, что случится, если он зайдет дальше.       Сглотнув, Даламар на секунду отступил от шалафи, давая ему продышаться, и телепортировал к кувшину, стоящему в стазисе возле того тела. Идти явно было слишком долго.       - Всё ещё голодны, учитель? - Кувшин громко стукнул о стол, привлекая на себя внимание Рейстлина. Тот, кажется, от боли начал впадать во временные ступоры - в те моменты, когда мучение заканчивалось, он тупо и тяжело дышал, чуть согнувшись над животом и тихо всхлипывая. Разогнуться с таким брюхом было вне его сил, и Даламар услужливо затянул тени посильнее, чтобы господин мог откинуться на сидение и выставить живот удобнее, чем вызвал очередной тихий вскрик. Мантия у мага растянулась, обтягивая расставленные в стороны ноги. Ему хотелось дать животу улечься удобнее, но это не помогало. Брюхо росло с каждым куском - еще несколько больших шматов мяса сделали его видимо больше на худом теле. Словно седьмой месяц беременности, и Рейстлин чувствовал, как приближается ко времени родов. Изнутри распирало, словно тесто в печи, а он мог только есть, тщетно стонать, да ерзать от боли в тяжёлом до ужаса животе, растущем прямо на глазах. Через какое-то время даже мантия начала давить, обтягивая слишком сильно, а его сознание, кажется, держалось на совсем тонкой ниточке. И именно тогда в рот пихнули край кувшина.       Ему было трудно даже дышать... Поток крови из кувшина не давал отстраниться, а дышать носом одновременно с питьем Рейстлин не мог. И - задыхался, в изнеможении глотая быстрее, чтобы только сделать снова вдох. Помнится, именно такой тип пыток любили в древнем Истаре - несмотря на боль, жертва пила, потому что дышать хотелось больше. Живот бурлил и рос, вызывая у мага тихие хныканья боли. Бока просто горели, а внутренности сдавило от того, сколь огромным стал желудок. Брюхо отливало металлическим золотым блеском, но всё сильнее по нему расползалась краснота, а на мышцы неимоверно давило, заставляя их гореть огнём, особенно, когда они расползлись сильнее, делая его живот опасно оголённым. Он мог в любой момент разорваться от собственной тяжести - всё, что держало внутренние органы, это лишь золотистая кожа, да внутренние пленки, что не были достаточно прочными.       На последних глотках послышался громкий щелчок - то пупок вывернулся из плоскости вверх, принимая округлую форму. Рейстлин чуть ли не взвыл, давясь кровью и глубоко тяжело дыша, отчего внутри всё свело. Дышать было буквально некуда, так он был набит, словно гусь на праздник.       - Ммф! - Рейстлин из последних сил попытался хотя бы закричать, но забитая мясом глотка, распухшая от того, сколько в нее было напихано, не пускала крик.       Это не могло продолжаться дальше, он буквально чувствовал, что через минуту всё съеденное хлынет из него наружу, если не остановиться. Желудок уже не выдержал, и едкий сок теперь обволакивал кишечник, вызывая внутри ещё больших жар, от которого нельзя было уйти.       - Вам ведь на самом деле нравится это, не так ли, шалафи? - Спросил Даламар, внимательно следивший за тем, как под кожей расползаются пятна гематом. - Если бы вы хотели, то уже давно запустили бы в меня огненным шаром. - Признаться честно, Даламар опасался, что шалафи хотя бы подпалит полы его одежды уже в тот момент, когда тени скуют его, но до сих пор единственным жаром, который ощущал эльф, был жар от живота учителя. Ну, и неясное кусачее тепло, поднимающееся внутри, от чего гореть начинало и лицо эльфа. - Но ведь вы этого не сделали. Неужели вам так хочется, чтобы не выдержал весь ваш живот? - Лицо Даламара озарилось пониманием.       Он продолжал кормить. Настойчиво и безжалостно, так что живот теперь был почти чёрным от разливавшей внутри крови. И чем глубже заказывались глаза учителя, тем ярче блистали глаза его ученика, тем громче скрипела кожа.       - Какого это быть переполненным силой, учитель? - Пальцы сжали пупок, и за криком Рейстлина не стало слышно, как тот разорвался, купая руку эльфа в горячей смеси из крови жертвы, самого мага и его желудочного сока. Багровый апоневроз угрожающе трещал, как разрываемая ветошь. - Ведь когда вы станете богом, вас будет наполнять ещё большая энергия. Как вы с этим справитесь тогда, если не выдержали даже сейчас?       Тело мага без сил осело в тот момент, когда по животу разошелся разрыв, а наружу выплеснулся желудочный сок с кровью и мясом. Часть даже не была пережёвана, а так и лежала кусками внутри, пока не была вытолкнута наружу давлением. Рейстлин захрипел, не в силах вытерпеть боль, ощущение того, как живот буквально рвётся, как расходятся волокна кожи и покровы желудка, а все съеденное проливается на колени и пол, высыпая груду съеденного мяса наружу, так, что было не понятно, как оно вообще в нем поместилось. Кишечник, когда его перестало сдавливать желудком, тоже выпростал наружу несколько тугих влажно блестящих петель, почти что выпавших в руки Даламару.       Глаза чародея закатились до белков, и сознание едва не покинуло Рейстлина окончательно. Впрочем, он был еще жив. Это Даламар точно видел по налитой чужими силами ауре, особенно ярко мерцавшей над развороченный желудком. С вожделенным придыханием Даламар коснулся руками скользких органов, не давая им соскользнуть с колен, и огладил пальцами. Он быстро и легко подобрал вывалившиеся петли кишечника, мимолётно поглаживая их, а затем взвалил поддерживаемое тенями тело на себя и направился в лабораторию, где был свободен стол. Это было дольше и тяжелее, чем перенести туда учителя, телепортировав, но телепортация могло бы стать опасной для истекающего кровью мага. Благо, пройти было всего ничего, да и весил шалафи достаточно мало.       Оставалось лишь благодарить Нуитари за то, что у них была магия, а конкретно сейчас ещё и самого учителя - он натаскал Даламара на лечебные заклинания и ритуалы до автоматизма. Излечить проклятие эльф был не способен, но провести экстренное переливание, вычистить брюшную полость и наложить вручную швы в стерильных условиях - вполне.       А блюдо с оставшимся мясом издало тихий гул и появилось на столе в спальне учителя в тот момент, когда тело Рейстлина опустилось на широкий стол в лаборатории. Тихий шёпот ученика стал последним, что зарегистрировал мозг мага перед глубоким обмороком:       - Вам нужно будет восстановить силы, когда вы придёте в себя, шалафи.